Жанр: Любовные романы
Секрет Златовласки
...нкам и молча уставился на нее.
Ванесса беспокойно задвигалась под его упорным взглядом.
— Я просто хотела узнать, не хотите ли вы, чтобы я подала вам кофе...
Тут она смолкла, потому что он оттолкнулся от двери и медленно направился к
ней. Она автоматически попятилась, пока не уткнулась в стену и не могла
отступать дальше.
Ванессе потребовалось все ее самообладание, чтобы не отпрянуть, когда
Бенедикт, без тени улыбки, остановился перед ней, протянул руку, одним
пальцем подцепил с ее плеч смокинг и снял его. Скользкая шелковая подкладка
оставила на ее обнаженных плечах ощущение нежного прикосновения. Он набросил
смокинг на резную стойку перил у подножия лестницы и небрежно прислонился к
стене, положив руку около ее напряженного плеча.
— Ну, так кто кого пытается поставить на место? — тихо поддразнил
он. — После сегодняшнего вечера никогда не смейте называть меня
сэр
.
Привыкайте к этому, Ванесса.
— Привыкать к чему? — Ее глаза были немного выше уровня его глаз,
но она чувствовала себя маленькой и окруженной со всех сторон.
— К новым отношениям между нами. Раз вы собираетесь управлять этой
гостиницей, вам придется делать это с апломбом. Решайте, хотите ли вы до
конца жизни оставаться дворецким или же готовы заняться карьерой и подняться
выше.
— Я? Управлять гостиницей? — еле слышно проговорила Ванесса,
прижимаясь спиной к стене, чтобы как-то отодвинуться от тепла его тела.
Возвращаясь из гаража, он ослабил свой черный галстук и расстегнул верхнюю
перламутровую пуговку на рубашке. Ее изысканная белая плиссированная ткань
была настолько тонкой, что сквозь нее просвечивали очертания его торса.
Потемневший от проросшей щетины подбородок придавал ему усталый и неряшливый
вид, но в то же время Бенедикт казался волнующе сексуальным. Невероятно, но
этот мужчина, которого никак нельзя было назвать красавцем, со свойственной
ему нарочитой эмоциональной бесцветностью излучал затаенную,
наэлектризованную сексуальность. Ванесса была в полном замешательстве.
Почему она никогда раньше этого не замечала? И почему, раз это так очевидно,
на нем не виснут женщины?
Он поднял брови.
— Разве вы не это имели в виду, когда предложили найти управляющего?
Она покачала головой.
— Нет, мне это не приходило в голову!
— Даже в тайных мечтах?
Ванесса отвела от него глаза. Она вовсе не собирается открывать ему свои
тайные мечты.
— Как я могла подумать об этом? — спросила она охрипшим
голосом. — Я понятия не имею, как управлять гостиницей...
— По сути это близко к тому, чем вы занимаетесь теперь, — спокойно
заметил он. — Вы обеспечиваете размещение и обслуживание моих гостей,
заведуете персоналом и закупаете провизию. Ведете счета и надзор за
строительством и техобслуживанием. Думаю, вас удивит, насколько хорошо вы
подготовлены для такой работы. Такой небольшой гостинице, как эта, нужен
персональный, высоко индивидуальный стиль управления человека, близкого к ее
уникальной атмосфере. Никто не подойдет на эту должность лучше вас. Ведь вам
нравится, это место, не правда ли? Разве вас не радует мысль о том, что
уезжать не придется? Вы могли бы оставаться здесь и следить, пока не
закончится строительство того, чем мы оба могли бы гордиться? Если же вы
почувствуете, что ваших знаний недостаточно, всегда можно пойти на курсы и
повысить квалификацию...
Это было такое соблазнительное предложение, что Ванессе страшно было
спросить, чем оно вызвано.
— Почему я?
— Потому что я уже привык, чтобы вы были рядом.
— А-а.
Она просто удобна. Это было обидно, и Ванесса опустила ресницы, чтобы не
видеть его. Краем глаза она следила, как он поднял руку, чтобы коснуться
пальцем бархатистой ткани на ее плече, и продолжал с мягким упреком:
— Вам должно быть лестно. Я не так уж легко впускаю кого-то в свою
жизнь. Моя мать довела до совершенства свою способность контролировать
эмоции. Я по сей день не доверяю своим чувствам из опасения, что ими
воспользуются против меня, особенно если дело касается женщин. Думаю, в этом
отношении мы с вами похожи — одинаково недоверчивы, вот почему я прощаю вас
за то, что вы морочили мне голову. Я понимаю, вы только старались защитить
себя. Но теперь вам предоставляется возможность, и вся прелесть в том, что
вам не придется уезжать, чтобы воспользоваться ее преимуществами.
Его палец спускался все ниже и ниже, касаясь только ткани ее платья, и все
же каким-то непостижимым образом заставляя ее чувствовать, будто по коже
тонкой струйкой скользят огненные капли. Когда же она резко вздохнула, он
оторвался от своего завораживающего занятия и убедительным тоном
пробормотал:
— Видите ли, я действительно доверяю вам. А вы будете доверять мне?
Если не как мужчине, то, по крайней мере, как деловому человеку. Буду с вами
предельно откровенен, Ванесса. Я бы очень хотел вновь заполучить вас к себе
в постель. Оба эти предложения остаются в силе, независимо от того, какое из
них вы примете. Станем мы любовниками или нет, не имеет никакого отношения к
тому, что вы, на мой взгляд, идеально подходите для управления гостиницей.
Не стану ничего осложнять, если вы предпочтете разделить со мной прибыль, а
не любовь, и, конечно, ничего не буду предпринимать, чтобы манипулировать
вашими чувствами. Спросите Дэйна — может, я и не люблю проигрывать, но не
теряю достоинства при поражении.
Его палец скользнул дальше вниз и дошел до глубокого выреза лифа на груди.
Бенедикт помолчал, потом лукаво добавил:
— Хотя вам, наверное, придется относиться ко мне терпеливо; я так
редко сталкиваюсь с поражениями, что, возможно, несколько отвык встречать их
с любезным видом...
Ванесса раскрыла было рот, но не произнесла ни звука. В голове у нее
вертелось, догадался ли он, что под платьем на ней нет бюстгальтера, потому
что лиф был на прокладке. Грудь ее вздымалась и опускалась, и она ощущала
его легкое прикосновение. С улыбкой он следил за сменой выражений на ее
лице, слегка поглаживая пальцем ткань платья. Время от времени пальцы
касались шелковистой кожи ее груди, и оба напряженно ощущали эту скрытую
ласку. Рядом, буквально в нескольких миллиметрах, изнывая в ожидании, стал
твердеть нежный, атласный сосок. Кровь бросилась Ванессе в лицо, голова
закружилась от невыразимого наслаждения.
— У вас очень элегантное сексуальное платье. Такое впечатление, что оно
на вас тает, — мурлыкал он, пытаясь коснуться ее колена сквозь складки
юбки.
— Я сама его сшила, — услышала она свой бессмысленный шепот,
думая, что тает совсем не платье, а то, что под ним.
— Изобретательная Ванесса. — Его похвала ласкающе обволакивала
ее. — У вас, наверное, такие же быстрые и искусные руки, как и язык.
Она покраснела до самого выреза платья, а он хрипловато рассмеялся, теплом
своего дыхания щекоча ей рот.
— Я сделал комплимент вашему уму, Несси. А вы что подумали?
— Именно то, на что вы и намекали, — сказала она, пылая от
возбуждения и в то время ощущая озноб страха.
Вероятно, Бенедикт думал, что она способна сохранять самообладание при таком
опасном сексуальном поддразнивании, но она-то знала, что уже не может пойти
дальше. Единственная попытка такого заигрывания закончилась тем, что она
сильно пострадала. То, что началось как обольщение, в котором Ванесса охотно
участвовала, перешло затем почти что в изнасилование, когда Джулиан Сент-
Клэр с животным нетерпением не пожелал считаться с ее неопытностью. Она
медленно отзывалась на его ласки, и тот наконец вышел из себя и прекратил
дальнейшие попытки возбудить ее.
Он получил, что хотел, и оставил ее, истекающую кровью и корчащуюся от боли,
прямо заявив, что возиться с девственницами не стоит и хлопот. И это
несмотря на то, что его привлекла именно ее невинность. Он поставил себе
целью влюбить девушку в себя, а затем бросил, как еще одну из жизненных
преград, не оправдавших его пресыщенных ожиданий.
— Я не знаю, что между нами было, так что вам не следует дразнить
меня, — тревожно сказала Ванесса. — Это нечестно.
Его пальцы прекратили свою вкрадчивую игру.
— Вас это беспокоит?
Она нервно сглотнула, пытаясь заставить себя вернуться к настоящему.
Бенедикт совсем не такой, как Джулиан. Во-первых, он старше и более
разборчив, мужчина, самостоятельно добившийся ослепительного успеха, а не
испорченный праздный плейбой, спекулирующий на своем родовом имени. И он так
же терпелив, как упорен, так же требователен к себе, как к другим. Он не
станет причинять ей боль, во всяком случае, физически...
— Конечно, беспокоит...
Бенедикт вздохнул и убрал руку от ее платья, вызвав в ней острое
разочарование. Потом снял очки и небрежно засунул их в брючный карман;
приподняв пальцами ее подбородок, он заглянул в глубину ее глаз. Она опять
поддалась чарам его завораживающего взгляда.
— Простите, — бессмысленно пробормотал он, слегка подтягивая ее
лицо к своему.
Она не могла бы сопротивляться, даже если бы захотела; загадочные тени в
этих темно-синих глазах просто зачаровывали. Они пробудили в ней желание
узнать, что на самом деле скрывает этот мужчина за неизменной маской
самообладания; желание разгадать, реальны ли те необычные, лихорадочные
ощущения, которые пронизывают все ее тело при малейшем его прикосновении,
или же это просто подсказываемая желанием иллюзия. Она забыла, что он ее
хозяин, что есть весьма серьезные причины, по которым ничего подобного
нельзя допустить. Она отдалась его объятию с волнующим чувством собственной
отваги. Он не разочаровался в ней, как любовник... Ему с ней, видимо, было
хорошо, а теперь пришло время выяснить, было ли и ей хорошо с ним!
Это был не неистовый, жадный, кипящий от страсти поцелуй, которого так
нетерпеливо ожидала Ванесса, а продолжительное, медленное, изучающее
лобзание... оно настолько затянулось, что Ванесса чуть не задохнулась от его
сладости, пока Бенедикт не дал ей вздохнуть, а потом опять привлек к себе,
упиваясь ею с эротическим наслаждением, погрузив зубы в ее припухлую нижнюю
губку и дав волю своему языку. Она ощутила в ногах восхитительную тяжесть и
апатию. Ее руки обвились вокруг его талии, чтобы прильнуть хоть к какой-то
опоре в этом мире растворяющего блаженства. Она даже не подозревала, что
существует целая гамма поцелуев.
— Почему вы извиняетесь? — невнятно прошептала Ванесса, когда его
губы скользнули ниже по ее шее, затем еще ниже — к впадинке над ключицей,
где бешено пульсировала кровь. Ее груди были тесно прижаты к его груди, но
невероятно нежно. Когда же он опять дотронется до них?
Вместо этого он обнял ее за спину и отодвинул от стены, как будто они
танцевали, все еще скользя губами по ее длинной стройной шее.
— Пойдемте со мной...
— Куда? — Она произнесла это невнятно, без любопытства или
напряжения. Она знала, куда он ее ведет. На верх блаженства в своих
объятиях.
— Увидите...
Не выпуская, он медленно вел ее вверх по лестнице в темноту, ступенька за
ступенькой, поцелуй за поцелуем, как будто боялся, что, выпустив хоть на
мгновение, тут же разрушит чувственные чары, которыми ее обволакивал. Когда
же он наконец оторвался от нее со слабым вздохом сожаления, Ванесса, моргая
глазами, как сова, увидела, что они не в его спальне, а в студии с резким
флюоресцентным освещением.
Ослепленная и трепещущая, она протянула к нему руку, но он уже отошел в
сторону и что-то разворачивал на чертежном столе, закрепляя концы, чтобы не
закручивались. Она обрадовалась, когда увидела, что руки у него трясутся,
как и у нее.
— Что вы делаете?
— Я хочу, чтобы вы посмотрели. Чертежи проекта, за который была
присуждена премия. И фотографии построенного дома.
Ванесса недоверчиво уставилась на него. Он хочет поговорить о своей работе,
теперь?
— Бен...
— Пожалуйста. — В его обжигающем взгляде была мольба. — Мне
это важно. — Он подал ей руку, теперь уже не дрожавшую, и, когда
Ванесса взяла ее, резко притянул к себе, а другую руку жестом собственника
положил ей на бедро и так подвел к чертежной доске.
— Видите: он построен на крутом склоне холма, заросшего диким
кустарником. Для супружеской пары и троих детей. Оба они художники. Он
работает с витражами, вот почему так много их использовано в проекте.
Заказчики хотели, чтобы кустарник не отделялся четырьмя стенами, а как бы
проникал внутрь дома. И у них не было много денег, поэтому мне пришлось
включить в проект множество деталей и разрозненных предметов, собранных ими
в предназначенных на слом домах, и предусмотреть возможность выполнения ряда
строительных работ своими силами. Ну, что вы думаете?
Она с трудом могла соображать, всем своим существом ощущая, как его большой
палец поглаживает ее бедро через скользкую черную ткань, но, раз ему
хотелось, она попыталась найти в себе отклик, который заслужил бы его
одобрение. Потом, когда в ней пробудился интерес, ей уже не нужно было себя
заставлять.
— Но это же прелесть! — Ванесса наклонилась, чтобы разглядеть
хаотическое сплетение форм. Казалось, дом имитировал неровности окружающего
ландшафта, изобиловал необычными наклонными соединениями и углами, вероятно,
чтобы избежать вырубки взрослых деревьев, разбросанных по всему
участку. — Просто что-то фантастическое! — Она устремила на него
темные изумленные глаза. — И это сделали вы?
— Ваш недоверчивый взгляд должен был бы меня обидеть, — нетвердо
протянул он со странно серьезным выражением. — Да, это я сделал проект,
хотя, как видите, здесь нет моей подписи. Для таких работ — я называю их
работами для души — я пользуюсь другим именем. Это дает мне возможность
спустить пар, дать себе волю, не компрометируя фирму
Дэйна и Бенедикта
в
глазах наших консервативных клиентов... Хотя в нашей среде всем известен мой
псевдоним.
— А это что? — Ванесса была очарована тем, как сложно
переплетаются все детали. По сравнению с прилизанными акварельными
набросками его коммерческих проектов, которые были отмечены премиями и
которые она видела раньше, здесь были скорее не чертежи, а иллюстрации,
развертывающие картины воображения. — Похоже на трапы. Куда они ведут?
А это мансарды?..
— Игровые мансарды и галереи, соединяющие комнаты детей. — Он
мельком и без интереса взглянул, а потом нарочно положил свою руку на ту
часть чертежа, куда она смотрела. — Ванесса, я привел вас сюда не
играть в вопросы и ответы. Я просто хотел, чтобы вы увидели, и все. Чтобы вы
поняли, что я могу быть... эксцентричным и восприимчивым к нуждам других,
даже если они сами не очень в них уверены. Я хочу сказать, что могу иногда
вести себя как бессердечный ублюдок, но...
— Я никогда не считала вас... — начала было возражать Ванесса, и
восхитительная теплота страсти стала улетучиваться. Он что, хочет пощадить
ее самолюбие? Собирается объяснить, что отвечал ей только потому, что, по
его мнению, его желание польстило бы ей?
— Только до сего дня.
— Что это должно означать? — глухо спросила Ванесса, не желая
услышать ответ.
Он с мрачным выражением на лице повернул ее, придерживая за плечи и немного
отстранив от себя.
— Только одно: если это не ложь, что вы не спали с Уэллсом или каким-то
другим тайным любовником, то вы не могли забеременеть.
На секунду она была озадачена, потом до нее дошло, в чем он ей признается и
почему выглядит таким напряженным, почти измученным.
— О, Бенедикт, мне так жаль... — Неужели он подумал, что из-за
этого она будет считать его менее мужественным? С нежным сочувствием она
погладила его сжатые губы, но он отшатнулся, как будто на пальце был яд.
— Вам жаль?
— Вы уверены? — спросила она, видя, что неприятно поразила его,
поняв с полуслова. — Теперь бесплодие лечат...
Его руки упали с ее плеч, а глаза вспыхнули синим огнем.
— О чем вы говорите, черт возьми? Я не бесплоден!
В его голосе звучала такая яростная уверенность, что у Ванессы сердце
сжалось в груди.
— У вас есть дети? — запинаясь, произнесла она. Мысль об этом
никогда не приходила ей в голову. О, до чего же она наивна!
— Нет, у меня нет детей! — Он кричал на нее с таким яростным
возмущением, что она отступила на шаг назад.
— Тогда... тогда откуда вы знаете, что не бесплодны? — заикаясь,
пролепетала она, как ей казалось, с непогрешимой логикой.
— Потому что... — Он остановился и выпалил слово, услышав которое,
она неодобрительно поджала губы. — Я не знаю... понятно? Но у меня нет
оснований не верить, что я не... — Он провел рукой по волосам
нехарактерным для него беспомощным жестом. — О черт, вы все запутали, а
я собираюсь сделать вам признание.
— Я все запутала? — Ванесса не удержалась от невольной улыбки,
что, казалось, просто взбесило его. Она никогда не видела, чтобы он был так
близок к тому, чтобы потерять самообладание. Это было фантастическое
зрелище.
Она смотрела на него округлившимися глазами. Тогда он сделал глубокий вдох и
произнес очень-очень осторожно:
— Я пытаюсь сказать вам, Ванесса, что у вас не было ни малейшего шанса
забеременеть от меня в ту ночь...
— А... — Из-за своего ничтожного сексуального опыта она оказалась
в полном замешательстве. — Вы хотите сказать, что вы... э... успели
вовремя?..
— Нет, мне ничего не нужно было успевать, — прорычал он.
Ванесса в ужасе уставилась на него. У нее разгорелось лицо и любопытство.
— Вы хотите сказать, что мы... занимались этим без?..
— В ту ночь мы с вами ничем не занимались в постели! — взорвался
Бенедикт. — Нет, кое-что мы все же делали, — мрачно поправился
он. — Мы спали.
— Спали?
Он пожал плечами и расслабил все тело, как бы готовясь к поединку.
— Спали? — резко повторила она. До нее наконец дошло, что он хотел
сказать.
— Да, знаете ли, находились в бессознательном состоянии, когда человек
полностью расслабляется...
— Мы спали!
Он склонил голову, ожидая бури. И она не замедлила разразиться.
— Так вы... — Ванесса набросилась на него, как бешеный порыв
урагана. — Так вы хотите сказать, что я не?..
— Овладели мной? Боюсь, что нет, — смиренно проговорил он.
— И что вы не?..
— Овладел вами? Нет.
— Мы просто все время спали! И вы думаете, я поверю? Вы что, принимаете
меня за идиотку? — пронзительно вскричала она.
— Нет, за девственницу. — И Бенедикт невразумительно принялся
распространяться на эту тему. — Если б в ту ночь я занимался с вами
любовью, Ванесса, поверьте, наутро вы не имели бы никаких сомнений на этот
счет. У вас были бы болезненные ощущения в тех местах, о которых мне не
позволяет говорить воспитание...
— Воспитание — у вас? — фыркнула Ванесса. — И ваше воспитание
позволило вам заставить меня думать... Вы... Вы ублюдок! — Она густо
залилась краской, припомнив разговор в ресторане. Как он, должно быть,
смеялся над ней!
— Зуб за зуб, Ванесса, — заметил он, но Ванесса не была
расположена думать о справедливости. Она вышла из себя, и ее рука с силой
обрушилась на его лицо прежде, чем она осознала, что делает.
— Это — раз. — Он произнес это так невозмутимо, что она хлестнула
опять — по другой щеке. От удара голова у него откинулась в сторону. Он
медленно взглянул на нее. — Это — два.
Она была не настолько глупа, чтобы ударить в третий раз, но ей отчаянно
хотелось вывести его из этого приводящего в бешенство спокойствия.
— Вы что, пытаетесь напугать меня? — насмехалась Ванесса, кружа
вокруг него в разлетающейся юбке, как черная буря, накапливающая статическое
электричество.
Бенедикт, видимо, решил, что гроза миновала. Сложив руки на груди, он
медленно поворачивался, стараясь держаться к ней лицом.
— Да мне и не нужно этого делать. Вы сами себя хорошенько напугаете.
Мне всегда хотелось посмотреть, как вы выглядите в момент страсти. Теперь я
это знаю. Вам нужно чаще сердиться.
Ванесса видела, что он старается отвлечь ее.
— А вам должно быть стыдно! — фыркнула она, сжимая кулаки в мягких
складках своей юбки. Вся страсть, накопившаяся за несколько минут до этого,
нашла теперь выход в приступе гнева.
— А я считаю, меня нужно похвалить за скромность, — запротестовал
Бенедикт. — Даже признаюсь, что смотрел и испытывал вожделение, но
плоть была слаба.
Он что, пытается внушить ей, что ее не пожелает ни один мужчина, даже если
ее поднесут как на блюдечке? Ванессу пронизала дрожь, потом она взяла себя в
руки. Она не позволит ему унижать себя как женщину. Она обещала себе, что
никогда ни один мужчина не посмеет сделать этого.
— Черта с два, слаба, — бросила она ему. — Я бы этого не
сказала, когда проснулась утром.
У него хватило наглости без стеснения ухмыльнуться.
— Вообще-то по утрам я бываю на высоте, — скромно объяснил
он. — Может, в тот момент я предвкушал во сне... Ведь, отоспавшись, я
собирался заняться любовью с моим благоухающим, одетым в атлас подарком. Я
был очень разочарован, узнав, что это игра моего похотливого воображения.
— Вы просто отвратительны! — задохнулась от злости Ванесса,
захваченная вихрем противоречивых чувств — облегчения, смущения, запретного
восторга...
— Я мужчина!
— Вы извращенец!
— Я был бы извращенцем, если бы привел вас сюда и стал заниматься с
вами любовью, не сказав, что мы впервые будем вместе. Было бы плохо для нас
обоих, когда бы стало ясно, что вы все еще девственница...
— Я уже любила! — с вызовом выпалила Ванесса.
— Хорошо. Тогда мне незачем беспокоиться, что я могу сделать вам
больно...
Она содрогнулась от вспыхнувшего мучительного воспоминания, обхватив себя
руками и невольно съежившись. Увидев это выдавшее ее движение, Бенедикт
прищурился и сжал губы.
— У вас не хватит нахальства думать, что я допущу... — Ванесса
смолкла, когда он придвинулся ближе и мягко заговорил.
— Не допустить, Ванесса, а сознательно участвовать, как взрослая и
зрелая женщина. Ничего не изменилось. Ведь вы позволили мне зайти так
далеко...
— Нет, не позволила, мне просто было любопытно.
— Вам любопытно до сих пор. Вы хотите, чтобы я доказал вам это? По
крайней мере, я с вами честен. Не то что вы...
— Что вы имеете в виду?
— Ваше негодование из-за того, что я вам сделал или не сделал. Может,
на самом деле это маска, скрывающая ваше собственное чувство вины? Разве вам
не доставляло удовольствия с тайным волнением и радостью представить, с
какой полной свободой мы, должно быть, занимались любовью?.. Ведь ни один из
нас был не в состоянии испытывать стеснение или сдержанность. Разве вы не
испытали легкого возбуждения, когда проснулись и обнаружили меня рядом с
собой?
Ванесса еще сильнее съежилась.
— Я была в шоке...
— Конечно, вы были шокированы. Но вот вы проснулись, полуобнаженная, в
объятиях спящего обнаженного мужчины с возбужденной плотью, совершенно
уязвимого — ведь вы могли сделать с ним что угодно. Вы испытали любопытство,
не так ли, Ванесса? Вам не пришло в голову, что это может оказаться
изнасилованием, потому что подсознательно вы даже тогда доверяли мне.
Поэтому вы не закричали. А стали смотреть на меня. Вы смотрели на мое тело.
Вы дотрагивались до меня? Вам хотелось ко мне прикоснуться? Я бы хотел, чтоб
вы притронулись. Мне бы понравилось, если бы меня разбудили таким образом,
понравилось, как ничто другое...
Ванесса не могла больше смотреть на него и повернулась спиной, пытаясь вновь
обрести присутствие духа.
— Я...
— Потому что я вас трогал, Ванесса, — признался он с каким-то
оглушительным прямодушием,
...Закладка в соц.сетях
