Жанр: Любовные романы
Секрет Златовласки
...на
стол.
— Это ваш десерт подают вместе с моим виски? На вид очень вкусно.
Ванесса посмотрела на поставленный перед ней липкий шоколадный мусс. То, от
чего минуту назад у нее слюнки текли, теперь вызывало тошноту.
— В чем дело? Неладно с желудком? — язвительно заметил Бенедикт,
глядя на нее поверх своего бокала с виски.
Попалась! — говорило его выражение, и Ванесса, как автомат, взяла в
руку ложку, решив, что съест проклятый мусс, даже если в нем яд. Может, это
было бы и к лучшему!
Но Бенедикт перехватил первую ложку прямо из ее рук и направил ее не ей, а
себе в рот.
— М-м-м, виски и шоколад, довольно крепкая смесь...
Как зачарованная, она следила за тем, как его губы медленно раскрылись и
язык, свернувшись трубочкой, скользнул в углубление ложки, когда он взял ее
в рот. Ее пульс глухо забился под его пальцами, охватившими кисть. В том,
как Бенедикт ел у нее из рук, было что-то волнующе эротическое. Когда он
стал втягивать шоколадный мусс с ложки, челюсти у него задвигались и на
щеках образовалась впадинка. Ей показалось, что это заняло у него
необыкновенно долгое время, хотя в действительности прошло всего несколько
секунд. Когда он выпустил ложку, то слегка облизал верхнюю губу, собирая
сладкие остатки. А Ванесса беспомощно пыталась припомнить вкус его поцелуя.
Может быть, Бенедикт так же чувственно и нежно лизал ее, как он это делал
теперь, упиваясь шоколадным муссом? По телу у нее пробежал огонь, а губы
раскрылись, бессознательно подражая тому, что он делал. Ванесса подняла
глаза и больше не смогла отвести их. Его глаза говорили, что он все знает, и
от этого ей захотелось провалиться сквозь землю.
Ванесса знала, что заливается краской, и украдкой взглянула на Ричарда, но
тот сидел с довольным видом, наслаждаясь яблочным пирогом, совершенно не
замечая напряжения за столом. О Ричард! Мимолетное отчаяние охватило ее,
когда она почувствовала, как что-то безвозвратно ускользает от нее.
Нервничая, она опять перевела взгляд на Бенедикта. Из серых его глаза стали
голубыми, и ей впервые довелось понять, что значит
убийственный взгляд
.
Он глядел так, как будто с радостью придушил бы ее, однако было в его
взгляде и нечто другое, еще более ужасное — тигриный отблеск первобытного
мужского торжества, говорившего, что на уме у него не только ее смерть.
О Боже, ведь не могла же она в пылу пьяной страсти надавать ему безрассудных
обещаний? Не собирается же он связать ее тем, что могла сказать или сделать
женщина в состоянии алкогольного опьянения?
— Мистер Сэвидж...
Ответом на ее безмолвную мольбу была его сверкающая жестокая улыбка.
— О, зовите меня Бен, пожалуйста... в конце концов, вы сейчас не на
службе, и мы с вами на равных. К тому же такая явная формальность выглядит
довольно глупо в данной ситуации, не так ли... Ванесса?
Каким-то образом он ухитрился даже имени придать греховный оттенок, и оба
шипящих звука
с
медленно соскользнули с его языка, как ленивые змеи,
соблазнительно обвившись вокруг ее шеи, не давая ей дышать, не то что
защищаться.
— Я...
— Попробовать один раз недостаточно... можно еще раз? У вас такая
прелесть, что мне ужасно захотелось ее съесть.
Он смотрел на ее рот, и на мгновение Ванесса не правильно истолковала его
хриплую мольбу и свирепо уставилась на него.
— Шоколадный мусс, Несси, — пояснил Бенедикт, мягко направляя ее
руку обратно к креманке и слегка коснувшись при этом ее груди. Он заставил
девушку зачерпнуть ложку и опять поднять к его рту.
Ванесса выпустила ложку из рук и с облегчением увидела, что он без
возражений взял ее сам.
— Можете съесть все целиком, — сказала она угрюмо, оттолкнув
креманку в его сторону и понимая, что это только начало ее мучений. Ну что
ж, может быть, и придется с этим смириться, но вовсе необязательно, чтобы
это ей нравилось. Раз он заявил, что они на равных, то надо вести себя
соответственно, сохраняя хотя бы остатки своего достоинства. — И,
пожалуйста, не зовите меня этим смехотворным прозвищем.
Он высоко поднял брови, якобы не понимая ее.
— Прозвищем? Вы имеете в виду Ван? Должен признаться, оно звучит
чересчур кратко и непривлекательно.
При этом упоминании Ричард поднял голову, и его красивый лоб озабоченно
сморщился, когда он увидел ее раздраженное выражение.
— Тебе не нравится, когда тебя так называют? Но ведь все это время...
Бога ради, почему же ты ничего не сказала?..
— Я имею в виду Несси... и он это прекрасно знает! — Изо всех сил
Ванесса старалась, чтобы ее возмущение Бенедиктом не затронуло того, кто был
здесь совсем ни при чем. — Когда меня так называют, я чувствую себя какой-
то престарелой нянькой.
— А я скорее имел в виду чудовище озера Лох-Несс, — спокойно
проговорил Бенедикт, не спеша проглатывая еще одну ложку ее десерта. —
Знаете, это таинственное существо, исчезающее и появляющееся, когда меньше
всего его ожидаешь...
— Мне кажется, для дворецкого эти качества не подходят, Сэвидж, —
пошутил Ричард. Бенедикт посмотрел на него с приятной улыбкой, мгновенно
вызвавшей подозрение у Ванессы.
— Напротив, они просто идеальны для дворецкого.
Самое лучшее
обслуживание достигается тогда, когда вы не знаете, кто вас обслуживает,
поэтому лучше всего, когда слуга остается невидимым
.
— Опять Овидий? — Как оказалось, память у Ричарда более чутко
реагировала на происходящее, чем инстинкты ревности.
— Оливер Уэнделл Холмс. Это высказывание, наверное, есть во всех лучших
руководствах для дворецких, не так ли, Ванесса?
Она прямо поглядела ему в глаза и сухо усмехнулась.
— Ну конечно, как раз после того, где говорится, что немногие вызывают
восхищение у своих слуг.
У многих, кем восхищается мир, жены и дворецкие
редко находят хоть что-то выдающееся
.
Его тонкие губы искривились в понимающей ухмылке, как будто он понял, как
вольно она процитировала это высказывание.
— Думаю, я бы предпочел быть чудом для своей жены, чем представлять что-
то выдающееся в мире. Так было бы гораздо спокойнее.
— Да ведь у вас нет жены, — саркастически парировала она. С его
известностью в мире архитектуры его будущей жене, вероятнее всего, не
оставалось бы ничего иного, как смириться с тем, что всю свою страсть он
отдает работе.
Бенедикт склонил голову в знак согласия.
— Да, сейчас нет. Но это только дает большие возможности для слуг.
Скажите мне, Ванесса, что еще я должен сделать, чтобы вызвать у вас
восхищение?
Если этим вкрадчивым предложением он хотел заставить ее покраснеть, то, с
трудом удержавшись от этого, она лишь стала размышлять дальше. Что еще?
Неужели мистер Сэвидж самодовольно ждет ее признания, какой он замечательный
любовник?
— Может быть, самому чистить свои ботинки? — ядовито предположила
она.
Бенедикт состроил кислую мину.
— Нет, я имел в виду что-то более значительное. Уверен, вы можете
подыскать дело куда более возбуждающее, чтобы я мог выполнить своими
руками, — ответил он, с дьявольски невинным выражением, и на этот раз
заставил ее покраснеть. Затем откинулся назад, как гладкий довольный
кот. — Видите ли, Ричард, у нас с Ванессой нечто вроде симбиоза,
который необычайно благотворен для нас обоих; так что если вы надеялись,
возбудив у меня недовольство ее работой, заполучить себе моего дворецкого,
то у вас ничего не вышло.
Ричард нежно улыбнулся Ванессе.
— Благодарю вас, но мне хотелось бы думать, он у меня уже есть.
Ванесса почувствовала, как напрягся Бенедикт, сидевший рядом с ней, однако в
его мягко прозвучавшем голосе не было и следа чего-либо иного, кроме
добродушия:
— Но, должен отметить, исключительно в моем распоряжении. Я первый имею
право на ее лояльность и услуги и могу с полным основанием заявить, что
Ванесса самое услужливое и любезное существо из всех, кто когда-либо со мной
работал. Ее желание услужить таково, что привычные слова
это сделал
дворецкий
приобретают совершенно новую окраску.
От такой неприкрытой наглости у Ванессы просто перехватило дух. Она видела,
что настроение у Бенедикта начинает опасно меняться, а добродушное неведение
Ричарда скорее раздражает, а не успокаивает его, как ей хотелось бы думать.
Казалось, ему все равно, что она, очевидно, никому не сказала ни слова о
том, что случилось. Сама знает, и этого достаточно. Ричард был, пожалуй,
слишком добродушен, но не глуп; если Бенедикт и дальше будет продолжать те
же провокационные разговоры, то тогда даже тот поймет, что это не простое
подтрунивание и подшучивание: Весь ужас в том, с отчаянием размышляла
Ванесса, что в его замечаниях, если принимать их за чистую монету, не было
ничего, к чему можно было бы придраться, не выдав всех затруднительных
обстоятельств того, что с ними случилось.
— Например, ее настойчивое желание стелить постели, — неумолимо
продолжал Бенедикт. — Я думал, что это не входит в неписаный свод
обязанностей дворецких, но Ванесса, по-видимому, изобретает свои собственные
правила и следует им.
Ричард засмеялся.
— Теперь, я полагаю, это называется гибкостью в работе. Так, значит, вы
одобряете ее игру в
музыкальные кровати
? Когда она впервые рассказала мне
об этой чехарде, я решил, у нее крыша поехала, но если подумать, в этом что-
то есть.
Послышалось изумленное восклицание Бенедикта, но затем он тихо, но довольно
мрачно спросил:
— Что вы имеете в виду?
— Ну, мне лично не понравилось бы каждую ночь проводить в другой
постели, а Ванесса говорит, что всю жизнь живет в чужих домах и что ей
абсолютно все равно где спать. И потом, наверно, действительно лучше всего
можно проветрить спальню, если спишь в ней. У меня самого довольно большой
дом, и моя мать постоянно жалуется, скольких ей стоит хлопот, чтобы в
свободных комнатах не было затхлого воздуха. Я ей советую поступать, как
Ван, но она говорит, что это было бы все равно что жить в гостинице.
Конечно, Ван говорит, именно так она и чувствует, только ей не приходится
беспокоиться об оплате счетов!
Ричард опять засмеялся, а Ванесса слабо улыбнулась, поймав его веселый
взгляд из-под очков. Ну вот, он и получил объяснение. Без единого слова с ее
стороны.
— Ванесса может быть очень остроумной, хотя иногда ее чувство юмора
оставляет желать чертовски много лучшего, — последовал едкий ответ
после мгновения ужасающего молчания, но Ричард уже не слушал его.
— О, Ван, я вижу, там уходит Найджел Франклин, помнишь, я говорил, что
хочу с ним перемолвиться насчет кобылы, которую он завтра пришлет? Ты не
возражаешь? Я быстро...
Ванесса была в ужасе, что остается одна в такой критический момент.
— Но...
— Конечно, мы не против, — перебил ее бормотание Бенедикт. —
Не беспокойтесь, Ричард, я знаю, как занять Ванессу.
Ванесса хмуро глядела на удаляющегося Ричарда.
— Может, вы не так уж и хорошо подходите друг другу, как я думал.
Туповат, не так ли?
Темные глаза Ванессы сверкнули.
— Нет, просто у него нет комплексов.
— Понятно... вы имеете в виду, он скучный.
— Он не скучный!
— Может, и нет — ниже уровня стола, но разве мне судить об этом?
Ванесса в бешенстве вздернула голову.
— Я поднимала вилку! — прошипела она.
Бенедикт медленно потягивал виски, нарочито демонстрируя свой скептицизм.
— Это вы от меня прятались.
— Вы меня порицаете? — Она больше не делала попыток отрицать
это. — Я знала, что вы не сможете удержаться от... от... — И
смолкла при виде его поднятых бровей.
— От надежды, что вы признаетесь?
Его самодовольное хладнокровие просто бесило.
— От того, чтобы позлорадствовать и испортить нам с Ричардом вечер!
— Так вот что я делаю?
— Да!
Она могла бы догадаться, что сыграет ему на руку. Он сказал довольным,
достаточно злорадным тоном:
— Вы не считаете, что вас следует проучить за вранье?
— Я не лгала... почти не лгала, — запинаясь, произнесла она.
— Мы оба знаем правдивый рассказ, — презрительно оборвал
он. — Вы вполне могли поправить меня и сказать, что я ошибаюсь, однако
вы этого не сделали. Вместо этого выложили смехотворную историю о
привидениях, пытались выставить меня дураком, так что я сам начал
сомневаться в том, что видел. Теперь пришло время раскрыть ваши хитрые
недомолвки. И предупреждаю вас, вам лучше говорить все начистоту!
— Здесь? — Ванесса нервно оглянулась. Столики стояли довольно
близко друг от друга, и там сидели люди — некоторых из них она знала. Их
разговор и так уже привлек любопытные взоры. Мысль о том, что она дает пищу
для сплетен, была ей отвратительна.
— Вы могли бы дать разъяснения наедине, но не пожелали этого, —
сказал он черствым тоном. — Как часто мне предстоит находить вас у себя
в постели?
— Ради Бога, говорите тише! — отчаянно прошептала Ванесса.
К ее досаде, он немедленно понизил голос до еле слышного шепота, тесно
придвинувшись к ней, чтобы она слышала.
— Какого черта вы сразу не рассказали мне о своей цыганской привычке?
Вам не было нужды бояться, что кто-то еще об этом узнает. Вы подумали, я
буду возражать против нетрадиционного решения вполне понятной проблемы? Бога
ради, я бы скорее поздравил вас с тем, что вы так хорошо заботитесь о моей
собственности!
— Это было не так просто... — прошипела в ответ Ванесса.
— Почему? Потому что я принял вас за дорогую девушку по вызову? Это
должно быть лестно для вас, Флинн.
Ванесса отпрянула от него.
— Только мужчина мог так сказать! — гневно произнесла она. —
Вы считаете, я должна завидовать женщине, продающей свое тело? Думаете,
проститутки занимаются этим ради удовольствия? — Голос у нее прервался
от отвращения. Однажды ее уже запятнали презрением, и при одном воспоминании
об этом у нее заныли зарубцевавшиеся старые раны.
Бенедикт внимательно всмотрелся в ее горячечный взгляд, и его ярость утихла
при виде того, что он увидел в темных глубинах.
— Простите меня, — мягко произнес он. — Я сказал глупость. Но
я не делал никаких намеков на социальное положение, своей дерзостью я просто
пытался вывести вас из себя.
Признание не успокоило Ванессу. В душе она все еще продолжала бороться с
этим беспомощным чувством подавленности.
— Я никогда не стала бы заниматься проституцией, — горячо
продолжала она. — Ни за что на свете, ни для кого на свете... ни за
какие деньги!
— Я знаю.
Внезапно она поняла, что он больше не сердится, по крайней мере, не так зол,
как несколько минут назад. Вместо этого в его пристальном взгляде Ванесса
ощутила непреклонную решимость, отчего у нее пересохло во рту и она
подумала, насколько выдала себя своей внезапной реакцией.
Бенедикт продолжал, еще больше ошеломив ее своим искренним признанием.
— Не буду отрицать, что это обычная мужская фантазия — прекрасная
незнакомка, которая соблазнит тебя, а потом исчезнет, только одно
удовольствие и никакой ответственности. Нам всем известно, что в реальной
жизни так не бывает, но когда воображаешь, об этом не думаешь. В конце
концов, сексуальная фантазия — это самый безопасный секс. Уверен, многие
женщины в глубине души наслаждаются грезами, прямо противоположными этим
мужским...
— Я — нет, — решительно прервала его Ванесса, пытаясь остановить
его, пока разговор совершенно не вышел из-под контроля.
— Неужели? Какая же у вас самая любимая сексуальная фантазия,
Ванесса? — Он оперся подбородком на руку и улыбнулся краешком рта.
— Не ваше дело, — холодно отрезала Ванесса, придя в замешательство
от столь быстрой перемены в его тактике. Если в его намерения входило
вывести ее из равновесия, это ему чертовски хорошо удалось.
— Нет, мое, если я в ней присутствую, — поддразнил он ее.
— Да никогда в жизни! — выпалила она, а он тихо засмеялся.
— Вы, должно быть, почувствовали разочарование, когда проснулись и
обнаружили, что лежите в моих объятиях?
Перед ней промелькнуло воспоминание о мускулистых руках и неистовой
мужественности.
— Но я же не проснулась, да? — горько произнесла она. — Если
у меня и была фантазия, то только не та, когда на меня набрасывается какой-
то... какой-то бессовестный инкубус...
— В том состоянии, в каком я был тогда, я вряд ли был похож на этого
демона-любовника как в прямом, так и в переносном смысле, — пробормотал
он.
Что он имел в виду? Что все свершилось в одно мгновение, настолько сильно
было его вожделение? Странно, но эта мысль была еще более унизительной.
Много раз Ванесса мучила себя, представляя, как он не спеша и
беспрепятственно наслаждался ее беспомощным телом. Она беспокойно металась в
постели каждую ночь, преследуемая этими видениями. О Боже, если так, то ее
действительно преследовали сексуальные фантазии о нем!
— Вообще довольно странно, что вы произнесли слово
инкубус
, —
задумчиво размышлял он вслух. — Вы уверены, что не путаете его с чем-
нибудь еще?
— Я знаю, что такое инкубус, — отрезала Ванесса. Вдобавок ко
всему, он еще обвиняет ее в невежестве!
— Я тоже знаю. Демон, нападающий на спящих женщин. Так вы в этом меня
обвиняете — что я воспользовался тем, что вы спите?
— Я была пьяна, должно быть, вы поняли это. В нормальном состоянии я бы
никогда себя так не вела... — Краем глаза она видела, что Ричард
отходит от коротышки Найджела Франклина и двух его азиатских гостей.
— Вели себя как? — упорствовал Бенедикт.
Она свирепо посмотрела на него, чувствуя приближение Ричарда.
— Если бы я знала, я бы не беспокоилась об этом, верно?
— Беспокоились о чем? — продолжал он притворяться бестолковым,
следя за ее взглядом и видя, как Ричард пробирается между столиками, то и
дело останавливаясь для дружеского приветствия.
— Ради всего святого, какое вам дело? — сказала она, с облегчением
улыбаясь по мере того, как Ричард подходил к их столику.
— Вас бы это удивило, — пробормотал Бенедикт, повернувшись спиной
к Ричарду и вставая, чтобы тот не увидел лицо Ванессы. — Но вы правы,
здесь не время и не место. Мы тут слишком на виду. — Он дал ей
насладиться кратким мгновением свободы, прежде чем добавить: — Все, что нам
нужно, так это естественное прикрытие. — Бенедикт повысил голос и
протянул руку. — Потанцуем?
Прежде чем Ванесса успела отказаться, он наклонился, подхватил ее с банкетки
и пронесся мимо удивленного Ричарда через арку в соседний зал. Слегка сдавив
ей локоть, он ловко развернул ее к себе лицом и начал танцевать под музыку,
лившуюся из тщательно скрытых динамиков. В этом же ритме раскованно
двигались уже несколько молодых пар, но Бенедикт, не обращая на них
внимания, начал более консервативный танец, положив одну руку ей на лопатку,
а другой крепко прижимая ее руку к своей груди.
— Но я не хочу танцевать! — возразила она, стараясь незаметно
вырваться из его объятий и толкая его в плечо свободной рукой.
— Может, вы бы предпочли, чтобы я пригласил Ричарда разделить наши
очаровательные воспоминания о времени, проведенном в постели?
Ванесса обмякла в его руках, но этому физическому подчинению противоречили
ее вызывающие слова:
— Вы бы не посмели!
Бенедикт замедлил ритм танца.
— Это что, вызов?
Она повернула голову и, мрачно глядя мимо его правого уха, попыталась
ответить тем же.
— Вы не чувствуете себя глупо, танцуя с женщиной выше себя ростом? — угрюмо спросила она.
— Нет. Это всего лишь означает, что мне лучше видна ваша грудь.
В ярости она отпрянула от него и залилась румянцем. Он же даже не смотрел
вниз, в вырез ее платья, а насмешливо разглядывал свирепое выражение на лице
девушки.
— Перестаньте стараться заставить меня стыдиться моего роста. Я не
позволю вам подавлять себя как интеллектуально, так и физически. Мы неплохо
танцуем, правда?
Большой рот Ванессы упрямо поджался.
— Нет, плохо.
Он закружил ее, прижав к себе.
— Это не пробуждает приятных воспоминаний?
— Воспоминаний? — глухо повторила Ванесса.
— О том, как мы двигались в постели. — Его рука у нее на спине
напряглась и прижала девушку к нему, так что с каждым движением ее грудь
слегка касалась его белой снежной манишки.
— Прекратите! — Она изогнулась назад, но добилась только того, что
ее бедра оказались еще более тесно прижатыми к нему.
— Вы не помните, да? — хрипло и язвительно проговорил Бенедикт, и
его слова сливались с низкими, сексуально возбуждающими звуками музыки. Он
засмеялся, еще больше приводя ее в бешенство своей проницательностью. —
Вот почему вам так не хотелось признаться... вы не помните, в чем нужно
признаться. Не знаете, что делали, когда отключились, да, Ванесса?
— Не было никакого провала в памяти. Я не знаю, о чем вы
говорите... — бурно протестовала она.
— Я говорю о том, как вы проснулись и увидели, что я, голый, лежу на
вас...
Ее ногти непроизвольно впились ему в смокинг.
— Вы не лежали на мне!
К ее ужасу, он озорно ухмыльнулся.
— Нет, правильно... это вы почти все время лежали на мне, да? Гм-м, так
вы, значит, что-то помните?
Он просто был наверху блаженства и смеялся над ней, из чего Ванесса, будь
она настроена более разумно, могла заключить, что это была его месть. Однако
сейчас Ванесса была не в состоянии контролировать свои ответы.
— Да, черт возьми, я ничего не помню! — Вынуждена была признаться
она, сжав зубы и понимая, что это именно то, чего ему так хотелось
услышать. — Да и не хочу помнить!
— Лжете. — От смеха голос у него был шелковистым. — Разве вы
не хотите в точности узнать, чего вам следует смущаться? Насколько
необузданно вы себя вели в кромешной темноте?
— Не хочу, — яростно солгала Ванесса. — Что касается меня,
все это было ужасной ошибкой. Хорошо, в вашей постели оказалась я и делала
все, что только вы скажете. Теперь, когда вы заполучили это проклятое
признание, покончим с этим раз и навсегда, — проскрежетала она.
— Если только вы не беременны.
— Что? — резко вскричала Ванесса, остановившись как вкопанная
посреди танцевального зала и недоверчиво уставившись на него. — Вы
хотите сказать, что мы не?.. Вы даже не?.. — Рот у нее передернулся от
ужаса. — О Боже, нет, я не верю этому! — Ей не приходило в голову,
что такой осторожный человек, как Бенедикт Сэвидж, не примет все меры
предосторожности... и вот тебе!
— Из чего я заключаю, что вы не пользуетесь противозачаточными
таблетками, — серьезно пробормотал Бенедикт, слегка подтолкнув ее и
возобновляя танец.
— Конечно нет! — Она тихо простонала, и ее тело стало податливым,
когда на нее свалилось это совершенно невероятное открытие.
— Никаких
конечно
. Многие женщины предпочитают брать ответственность
на себя...
— Но той ночью я ведь за себя не отвечала! — неистово твердила
она. — Вы ведь знали, что не отвечала!
— Каким образом? Было темным-темно и то, что вы прошептали мне на ухо,
совсем не располагало к разумной беседе...
— Вы что, не ощущали запах вина? — поспешно проговорила Ванесса,
не желая слышать собственных слов.
— Запах — нет, не почувствовал, а вот вкус — да. Но ведь вы вся были
так восхитительны на вкус, что, когда я добрался до вашего рта, я сам уже
был здорово пьян...
Ванесса почувствовала, что ее с головы до пят обдало жаром, и поспешила
вернуться к главному.
— Как вы могли пойти на такой риск с совершенно незнакомой?..
— Но ведь Дэйн заверил меня, что
...Закладка в соц.сетях
