Жанр: Любовные романы
Секрет Златовласки
... вы освидетельствованы.
— Дэйн — что? — Тут она наступила ему на ногу, и он поморщился от
боли.
— Оказалось, он имел в виду автомобиль, помните? Ведь тогда, видите ли,
я думал, Дэйн говорит о вас, так что...
— Так что вы ничем не воспользовались! Как вы могли? Разве вы не
подумали, что я могу... могу...
— Забеременеть? Боюсь, я был так ошеломлен, когда забрался в постель и
обнаружил, что меня ждет теплое податливое тело, я совершенно потерял
голову. А вы, конечно, даже не дали мне возможности вежливо извиниться...
— О Боже мой! — Она уткнулась лбом в его плечо. Поддерживая ее
трепещущее тело, Бенедикт еще крепче сжал его в своих руках. Единственное,
что утешало, — малая вероятность забеременеть в тот день. Все же теперь
ей предстоит еще несколько недель ужасной неизвестности.
— Если вы беременны, думаю, Уэллс настоит на том, чтобы вы прошли
тесты...
— Что? — Она опять вздернула голову.
Бенедикт улыбнулся, глядя в ее бледное, нахмуренное лицо.
— Чтобы узнать, его это ребенок или мой. В конце концов, думаю, никто
из нас не захотел бы предъявить права на чужого ребенка. Давайте спросим,
что он думает, когда вернемся к столику.
Ее непослушные ноги заплелись в его ногах, и на этот раз он наступил ей на
ногу. Бенедикт остановился.
— Простите. Довольно танцев? Вернемся к Уэллсу? — Он хотел было
вежливо высвободиться, но Ванесса тут же прореагировала.
— Нет! — Она чуть ли не повисла на нем и бессознательно вновь
повела его в танце, где чувствовала себя в большей безопасности. Сейчас она
не могла взглянуть Ричарду в лицо, особенно после того, как без удержу
флиртовала с ним сегодня. При мысли а
том, что Ричард обнаружит, что она
переспала с кем-то, хотя все это время вела себя с ним как нервная
девственница, в желудке у нее тяжелым камнем переворачивалась вся съеденная
еда. — Нет... музыка еще играет...
Бенедикт безропотно следовал за ней, не делая попыток скрыть, что это его
забавляет.
— Бедная Ванесса разрывается между двумя любовниками...
— Мы не любовники! — автоматически отрицала она.
— Тогда как же нас назвать?
— Не нас! — в замешательстве выпалила она. К сожалению, его
интуиция была не меньше ее замешательства. Он мгновенно понял то, что она не
хотела ему открыть.
— Бог мой! Так жеребец все еще не проявил себя?
— Он не жеребец! — огрызнулась она.
— Очевидно, нет. — Бенедикт произнес это так самодовольно, что ей
захотелось ударить его. — И кто же воздерживается — вы или он?
— У нас с Ричардом вот уже два года прекрасные отношения, — резко
произнесла Ванесса. — Если они не основаны на сексе, так это не значит,
что они прохладные...
— М-м-м, должно быть, все же прохладные, — бойко ответил он, и
Ванесса с трудом удержалась от крика. Она пыталась не замечать, что его
ладонь медленно скользит от лопаток вниз по позвоночнику. Только когда его
рука коснулась того места, где начинаются ягодицы, она обрела дыхание, чтобы
ответить.
— Мы оба осторожные люди, — произнесла она и тут же отбросила
всякое благоразумие. — Мы, вероятно, поженимся в не столь отдаленном
будущем!
Несколько напряженных секунд они двигались молча. Ванесса чувствовала, как
его глаза обшаривают ее профиль.
— Он просил вас стать его женой?
Девушка закусила губу.
— Еще нет, но...
— Так как вы переспали со мной, вы чувствуете себя виноватой, что не
спали с Ричардом, и решили, что настало время придать некоторую пикантность
вашим прекрасным отношениям
и проверить, достаточно ли вы подходите друг
другу в сексуальном отношении, чтобы выйти за него, если он вас
попросит, — догадался он с дьявольской точностью. — Поэтому вы
надели сегодня такое сексуально-волнующее платье? Молчаливый знак того, что
вы наконец не против? А как же тогда со мной? Думаю, мне уготована роль
возбудителя
, хотя, я всегда считал, их больше используют для возбуждения
нерешительных жеребцов, а не сопротивляющихся кобыл.
— Как вы смеете? — прошипела она, испытывая к нему жгучую
ненависть за то, что все ее проблемы он изложил по аналогии с конюшенной
терминологией.
— Совершенно спокойно, моя дорогая Флинн, — протянул
Бенедикт. — Просто подумайте о том, что я сэкономил вам уйму энергии.
Если до сих пор между вами и Ричардом не произошло самовоспламенения, ничто
не в силах раздуть пропавшую искру.
— Вы говорите о сексе, а не о любви...
— Так вы его любите?
Она не удостоила ответом его нахальное удивление и решительно уставилась
вдаль.
— Ванесса, посмотрите на меня. — Он отпустил ее руку, неприятно
крепко взял за подбородок и повернул ее лицо к себе. — Вы любите
его? — потребовал Бенедикт, с выражением такой напряженной
озабоченности, что она на мгновение была ошеломлена.
— Я... да.
Она боялась, что колебание выдало ее, и, чтобы скрыть его, добавила
агрессивным тоном:
— Думаю, вы хотите сказать, что если б я любила его, то никогда не
предала бы и не стала бы заниматься сексом с вами, как бы пьяна ни была?
Мягкой подушечкой большого пальца он погладил уголок ее рта.
— Нет, не хочу, — мягко проговорил он. — Не думаю, что должен
говорить вам что-то о ваших чувствах к Уэллсу, чего вы сами в глубине души
уже знаете. Настоящее предательство не в том, что вы могли или не могли
делать со мной, а в том, насколько сильны ваши собственные сомнения...
— И вы, конечно, думаете, что настолько хорошо меня знаете, —
сказала она с довольно неуверенным сарказмом.
— Я знаю, вам нужно, чтоб вас любили безрассудно и беззаветно, а Уэллс
не склонен к безрассудности и, как я заметил, к беззаветной любви. Он
слишком ручной для вас. Он разочарует вас, Ванесса, и не только в постели.
— Какого черта, что вы о себе возомнили? Не желаю ничего
слышать! — сердито прошептала Ванесса, обескураженная той легкостью, с
которой он проник в ее тайные мысли.
— Думаете покинуть меня, Флинн? — спросил он, когда музыка
смолкла. — Я бы вам не советовал.
Ванесса с вызовом вскинула голову.
— Почему бы и нет?
— Потому что, если вы это сделаете, я уж позабочусь о том, чтоб у вас
не было возможности убежать к вашему прирученному Ричарду, — заявил он
с вкрадчивой угрозой. — Думаю, ему еще меньше, чем мне, понравится,
чтобы из него делали дурака.
Ванесса побледнела.
— Значит, вы бы сказали ему?
— Не только ему. Моя дорогая, как говорится, у лжи короткие ноги, но
скандал разносится на крыльях ветра. Могу только представить, какие
щекотливые заголовки придумают в газетах, если узнают, кем было
сладострастное привидение в Уайтфилд-хаусе. У нас дела пойдут в гору, а вы
будете в центре внимания прессы. Может, вернемся теперь к вашему пылкому
обожателю? Вижу, он беспокойно поглядывает в нашу сторону, а я не хотел бы,
чтобы у него сложилось неверное представление, а как вы?..
7
Уже через пятнадцать минут Ванесса вяло позволила усадить себя в машину
Бенедикта.
Хотя какой-то долей своего сознания она и презирала себя за безволие, но у
нее не было сил побороть прежнее чувство беспомощности, вновь охватившее ее
после его последнего выпада во время танцев.
Когда Бенедикт привел девушку обратно к столику, железной рукой направляя ее
безвольное продвижение, Ричард тут же встревожился.
— Ванесса? Что случилось? Ты побелела как полотно!
— Я плохо себя чувствую, — глухо ответила та, с невольной мольбой
в темных глазах. — Я хочу домой.
— Конечно, позволь я возьму счет... — Ричард встал, протянув к ней
руку, но она уже была вне пределов его досягаемости.
— Не нужно суетиться, Уэллс. Я сам отвезу ее домой. Вам нет смысла
ехать. Попрощайтесь с Ричардом, Ванесса.
Даже своим затуманенным сознанием Ванесса почувствовала, какое глубокое
удовлетворение испытывал Бенедикт, когда уводил ее от столика. Он
наслаждался тем, что смог расстроить все ожидания Ричарда на романтическое
завершение вечера.
— До свидания, Ричард, — механически произнесла Ванесса.
Скандал разносится на крыльях ветра... Крыльях стервятников. Она ясно
видела, как они дерутся над ее беззащитной головой.
Только когда они подошли к машине, припаркованной на гравиевой дорожке рядом
с огромными деревьями погутукавы, Ванесса обрела присутствие духа и
запротестовала.
— У меня же был жакет...
— Мы заберем его в другой раз. Он у них не пропадет. Вот, накиньте,
если вам холодно. — Бенедикт снял свой белый смокинг и набросил на ее
дрожащие плечи, окунув Ванессу в свое тепло и мужской запах. Затем открыл
дверцу и, когда она убрала ноги в кабину, подоткнул свесившийся наружу подол
юбки. — Вам удобно? — спросил он, усаживаясь рядом с ней и включая
передние фары.
— Да, — коротко ответила Ванесса, глядя вперед через ветровое
стекло, как лучи от фар расплываются в слабом тумане, надвигающемся со
стороны лимана.
Бенедикт тихо выругался.
— Черт возьми, перестаньте так расстраиваться. Если он действительно
так много значит для вас, я отвезу вас обратно!
Его резкий тон разрушил ее онемение.
— Кто? — Она повернула к нему голову. В полумраке белела его
рубашка с темной полоской галстука на шее. Насколько могла различить
Ванесса, у него было напряженное и злое выражение лица.
В ответ на ее вяло изумленный взгляд он торжествующе рассмеялся холодным
смешком.
— Он ничего не значит, так?
Затем придвинулся к ней ближе, так, чтобы она могла увидеть свирепый блеск
его глаз.
— Тогда о чем вы сейчас думаете, Ванесса? Куда подевалась ваша
доблесть? Что вы скрываете? Или, лучше сказать, от чего вы прячетесь?
Ванессу просто подбросило. Доблесть? Великий Боже, только сейчас она начала
понимать, насколько беззащитна во всем, что касалось его.
— Не знаю, что вы...
— Не надо! Не лгите мне! — резко оборвал он. — Довольно лжи.
Знаете, меня всегда интересовало, что заставило вас похоронить свою личность
под всеми этими удушающими внешними признаками псевдопослушания...
Да, сэр;
нет, сэр; три полных мешка, сэр
. И не надо утверждать, что вы довольны
своей работой. Может, когда-то она вам и нравилась, но с тех пор, как умер
судья, вы слишком долго единолично здесь командовали и не можете так сразу
отказаться от своей независимости и подчиниться мне или кому-нибудь другому.
Думаю, только теперь вы начинаете осознавать свои возможности. Вы хотите от
жизни чего-то большего, но по какой-то причине боитесь протянуть руку и
взять это...
Ванесса чувствовала себя раздавленной и была не в состоянии парировать его
вопросы, ее хватало лишь на упорное сопротивление.
— Не у всех такая целеустремленность, как у вас...
— Была, — зловеще поправил он. — Вам будет приятно узнать,
что я быстро меняю свои интересы. Во всяком случае, когда я ищу решение, я
смотрю в будущее, а не в прошлое. Ведь вы так глубоко погрузились в историю
потому, что это безопасно, не так ли, Ванесса? Никаких сюрпризов. История не
может навредить. Навредить способно только то, что происходит в настоящем.
Она через силу рассмеялась. Именно прошлое может очень навредить и
преследовать в настоящем. Она сама живой тому пример.
Ванесса поднесла руку к горлу, пытаясь сдержать подступающую тошноту.
Скандал разносится на крыльях ветра...
Какое верное описание того, как
ложь перелетает из уст в уста, подобно невинной детской игре, когда шепотом
передают друг другу какое-то сообщение, и с каждым разом оно все больше
искажается, вызывая под конец всеобщее веселье. Только в злобной клевете,
распространявшейся о Ванессе, не было ничего невинного или забавного. У ее
прежних хозяев было весьма серьезное намерение — испортить ее репутацию и
подорвать доверие к ней.
Неожиданно голос его смягчился.
— Простите, если напугал вас своей глупой угрозой. Вы же понимаете, что
это говорила моя злость. Я бы никогда вас так не предал. Скандал мне нужен
не больше, чем вам; слишком сильно я дорожу своей личной жизнью. Можете
рассказать мне все... что угодно.
Ванесса была готова поддаться на этот мягкий и манящий зов, уже почти
расслабилась, почти доверилась ему, но, взглянув в его глаза, увидела в них
безжалостное любопытство и инстинктивно отпрянула. Вместо этого она на
секунду представила другие жадные глаза, алчно ожидающие узнать ее версию
правды
, обещающие справедливость, но на деле вынесшие лишь тот приговор,
какой их больше всего устраивал.
Меня ничем не удивишь
. Да, с его жизненным опытом он, вероятно, не был бы
шокирован, но эта грязная историйка все еще сохраняла над Ванессой свою
власть, заставляя ее вновь и вновь чувствовать мучительное презрение к самой
себе и непередаваемое ощущение своей уязвимости.
— Я плохо себя чувствую, — проговорила она непослушными губами.
— Ванесса...
— Если вы не отвезете меня домой, меня, вероятно, стошнит прямо в
машине, — сказала она с горьким удовлетворением, и Бенедикт поспешно
повернул ключ зажигания. Его злость проявилась в том, как сильно он нажал на
газ, выехав на дорогу.
— Не думайте, что этим все и закончится, Флинн, — размышлял он
вслух, когда они рванулись вперед в темноту.
— Выберите что-нибудь одно, — угрюмо пробормотала Ванесса.
— Что вы имеете в виду?
Она отважилась бросить взгляд на его темный профиль. Слух у него такой же острый, как и восприятие.
— Когда вам что-нибудь нужно, вы называете меня Ванесса, а когда хотите
запугать — Флинн. Чтобы поставить меня на место.
— Мне еще предстоит понять, где ваше место, — загадочно произнес
Бенедикт. — Ну, будьте паинькой и помолчите, пока я сосредоточусь.
Вечер тянется чертовски долго.
Она вдруг вспомнила о его поездке и почувствовала, как в ней разгорается
злорадство.
— Кто же обошел вас и получил премию?
Отблеск фар пронесшейся мимо машины осветил его сардоническую усмешку.
— Вам это нравится, да? Мысль, что я не выиграл?
— Конечно нет.
— Когда-нибудь я обязательно проучу вас, чтобы вы перестали мне
лгать, — оборвал он. — Вам нравится думать, что мою гордость
втоптали в грязь. Примите к сведению, что не я, а Дэйн выдвигал мою
кандидатуру. И я не проиграл.
— Но вы сказали...
— Ничего я не говорил. Это ваш гарцующий жеребец высказал такое
предположение. Я же сразу понял, что он немного туповат.
— Он здесь ни при чем! — встала она на защиту Ричарда. — Вы
были далеко не в праздничном настроении.
— Я был в прекрасном настроении, пока не обнаружил, что мой дворецкий
прячется у него под столом, — мрачно проговорил он, — и выяснил,
почему.
При этом напоминании Ванессу охватил озноб, и она плотнее запахнула смокинг.
У него односторонний ум.
— Если вы получили премию, почему же тогда так рано уехали?
— А что я должен был делать? Остаться, дабы на меня обрушилась лавина
лести и подхалимства, что непременно происходит в таких случаях? Вы думаете,
это так для меня важно? Это не первая моя премия и не последняя. И я точно
знаю, как много и как мало они значат.
Ванесса и рада была бы поспорить с таким возмутительно самонадеянным
заявлением, если бы не знала, что в его случае это вполне оправданно. В
одном из номеров журнала
Архитек-чэрэл дайджесте
она видела фотографию с
целым набором его почетных знаков и премий и прочла его импровизированный
комментарий, что получать премии
полезно для дела
.
— Но как же ваши планы? Ведь вы собирались остаться на ночь в своей
квартире...
— Я передумал. Знаю, вы считаете меня косным и неспособным к гибкости,
а я при случае могу действовать спонтанно, — раздраженно произнес
Бенедикт. — Может, мне просто хотелось отпраздновать свою победу с кем-
то, у кого нет никаких корыстных целей, и на чье мнение мне, может быть,
просто наплевать!
Последовало напряженное молчание, пока Ванесса с опаской раздумывала, что бы
это значило. Неужели он говорил о ней? Пока она ломала голову над тем, как
бы поделикатнее это выяснить, он вновь нетерпеливо заговорил.
— Так и знал, что это не произведет на вас впечатления. Думаю, вам
приятнее было бы считать меня доблестно проигравшим. В качестве
разочарованного я представляю меньшую угрозу, скорее должен вызывать
сочувствие, а не какие-то положительные эмоции.
— Не говорите ерунды...
— А почему бы и нет? Я уже и так поставил себя из-за вас в дурацкое
положение.
— Это просто смешно...
— Согласен, полный абсурд. — Он рывком остановил машину и,
отстегнув привязной ремень, повернулся к ней.
Ванесса оцепенела, испытывая щекочущее нервы удовольствие, все ее чувства
сосредоточились на этом мужчине, который положил руку на спинку ее кресла.
Он вернулся из-за нее. Из-за мальчишеского желания произвести на нее
впечатление своей одаренностью... Бенедикт Сэвидж, так цинично-небрежно
воспринимавший свои необыкновенные победы, гордо принес награды домой на
щите. Она облизала губы и нервно спросила:
— Почему мы остановились?
Он долго не отвечал. Потом сковывавшее его напряжение ослабло.
— Чтобы я мог соблазнить вас на темной и пустынной улице, Ванесса.
Почему же еще?
От его слов ее охватила горячая волна.
— Я... О! — Она выглянула в окно и со стыдом увидела, что машина
стоит на гравиевой дорожке, прямо перед парадным входом Уайтфилда. А она
даже не заметила! — О!
— Разочарованы?
Девушка вспыхнула, неловко нащупывая дверную ручку и щелкая ею туда и сюда,
пока не обнаружила, что дверца не открывается.
— Она все еще закрыта, — заметил Бенедикт.
— Я вижу, — сказала Ванесса, в панике нажимая потными пальцами на
замок и пытаясь открыть дверь.
— Ванесса...
Она услышала его движение и резко обернулась, тут только обнаружив, что все
еще пристегнута ремнем безопасности и что он наклоняется к ней и умело
управляется с непокорным замком.
— Что? — Чтобы как-то сгладить свой резкий ответ, она опять
опустилась на сиденье, успокоенная тем, что он явно собирается выпустить ее.
— Разве вы не хотите спросить меня, за что я получил премию?
— А, да... за что? — поспешно спросила Ванесса, в душе
устыдившись, что была так занята своими мыслями, что совершенно не правильно
истолковала его действия.
— Вам правда интересно?
Как это типично для оскорбленного мужского самолюбия — он собирается
заставить ее заработать его прощение.
— Конечно.
— Я думал, вам не нравится моя работа.
— Кто вам это сказал?
— Дэйн. Когда он был здесь в прошлом году, вы сказали ему, что Сарджент-
билдинг — скучный монолит, демонстрирующий менталитет бетонных плит, из-за
чего все современные города мира выглядят одинаково.
— Он просто показал мне фотографию и спросил мое мнение, — тихо
сказала Ванесса, вспомнив, как Дэйна позабавил ее прямой, недипломатичный
ответ, когда она так неосмотрительно забыла о своей привычной сдержанности в
кругу хозяйских гостей. — Я не знала, что это ваш проект.
Бенедикт, казалось, нисколько не обиделся.
— Одна из моих ранних работ, когда я еще работал на фирме отца. У него
было суровое правило — клиенты должны получить то, что желают, а не то, что
они должны хотеть по мнению архитектора. В том случае клиентом был
ограниченный реакционер, считавший Франка Ллойда Райта опасным сумасшедшим.
Такое здание как нельзя лучше подходило ему.
— Я ничего не имею против ваших последних проектов, —
успокаивающим тоном произнесла Ванесса.
— Спасибо и на этом, — иронически отозвался тот. —
Коммерческая архитектура, думаю, по большей части бездушна... именно потому,
что это такой большой бизнес, где все определяют затраты и опасаются чего-то
нового, неопробованного или необычного. Планы чаще всего должны утверждаться
правлением, а хорошо известно, что комитеты гораздо более консервативны и им
труднее угодить, чем индивидуальным заказчикам. Полную свободу творчества
архитектору предоставляют лишь те, кто обладает подлинным предвидением, кто
хочет надолго оставить след на окружающем ландшафте, а не просто заработать
на обороте средств, вложенных в строительство. Вот почему я ушел из фирмы
отца и вместе с Дэйном основал свой филиал. Я хотел создать свою собственную
профессиональную индивидуальность... сосредоточиться на меньших по масштабу
заказах, требующих более индивидуального подхода. Большие я тоже продолжаю
делать... — он отвесил насмешливый полупоклон в сторону Ванессы, —
скучные
проекты — наш основной источник существования, наш хлеб, но
последнее время эту сытную еду я сдабриваю хорошей порцией чего-нибудь
нетрадиционного — в качестве закваски. Премию я получил за проект частной
резиденции в городе Пиха. Вы хотели бы взглянуть?
— Вы собираетесь поехать в Пиха? — испуганно спросила Ванесса.
В темноте блеснули его зубы.
— Я имею в виду более удобный вариант — чертежи лежат у меня в студии.
— А, да, это было бы интересно, — пробормотала Ванесса, тщетно
пытаясь представить, какие дома проектирует Бенедикт Сэвидж.
Наверняка роскошные апартаменты для миллионеров и столпов общества, ведь
только они, наверно, в состоянии оплатить такие громадные гонорары, как у
него. По крайней мере, теперь, когда она дала ему возможность показать себя,
его опасное настроение, по всей видимости, рассеялось.
— Мне бы хотелось их как-нибудь посмотреть, когда будет удобно...
Глаза у него засверкали, словно он почувствовал, что им
манипулируют
.
— Я лучше поставлю машину в гараж. Вы не откроете дом? И вот, заодно
прихватите это.
Он взял что-то с заднего сиденья и сунул ей в руки холодный металлический
предмет. Ванесса обнаружила, что смотрит на стройную стилизованную
статуэтку.
— О, это ваша награда? Очень красивая.
В его голосе послышалась улыбка.
— Да, очень красивая. Теперь бегите в дом, а то здесь довольно
прохладно. У вас есть ключ?
— Я не ребенок. — Она открыла дверцу, чтобы выйти из машины, и
почувствовала, что ее рывком отбросило назад; от боли она чуть не
вскрикнула.
— Позвольте мне. — Бенедикт любезно освободил ее от ремня
безопасности, и она вылезла наружу, в волнах черного крепдешина, все еще
судорожно вцепившись в накинутый смокинг. Его смешок сопровождал ее до самых
ступеней.
Без всяких на то причин она ведет себя как нервничающий подросток, кипела
Ванесса, включая свет в вестибюле и на лестнице. Должно быть, он понял; она
ждала, что он бросится на нее. Но о чем другом она могла подумать после
всего того, что он наговорил ей в ресторане? За вызывающей игрой словами
явно ощущалось, что она для него сексуально привлекательна, в еще большей
степени оттого, что он, видимо, живо помнит, как они занимались любовью.
Невольно она положила руку на свой плоский живот. Он был так ужасно
самодоволен, когда заговорил о беременности, как будто его вовсе не пугало,
что она родит ему ребенка. Меньше чем за неделю он вторгся в ее тело и
настолько завладел ее сознанием, что начало рушиться все, последние годы
служившее ее опорой и придававшее уверенность. Она теряет контроль и должна
найти способ вновь его обрести.
Изучив выгравированную надпись на пластинке, Ванесса осторожно поставила
статуэтку в вестибюле на столик с телефоном и все еще стояла там в
нерешительности, когда Бенедикт проскользнул в дверь, которую она оставила
приоткрытой. Он просто мгновенно поставил машину, подумала она, в то время
как Бенедикт закрыл за собой дверь, запер ее, а потом прислонился спиной к
деревянным филе
...Закладка в соц.сетях
