Жанр: Любовные романы
Дикое сердце
...лицо Кэлама остановило ее от того, чтобы не запустить в них обоих чем
попало. Она не могла понять, что движет ее отцом, но что-то не так. Кэлам
многое от нее скрывает, и ей было обидно, что он не доверяет ей, не хочет
рассказать всю правду.
— Почему? — спросила она отца позже, когда они остались одни в
маленькой гостиной. — Почему так важно, чтобы он был на нашей стороне?
Кэлам заморгал глазами. Он сидел сгорбившись в своем кресле и выглядел таким
старым и усталым. — Я ему должен, — сказал он тихо. — Очень
много. Больше, чем я смогу набрать даже через несколько лет. Пока он не
требует уплаты долга. Но может потребовать. В любое время.
Руки Лоры, лежавшие у нее на коленях, сжались в кулаки.
— Я не понимаю. Зачем тебе нужно было занимать так много денег? Магазин
наш заложен. И у тебя достаточно денег для того, чтобы жить. Торговля идет
довольно бойко, ведь так? Как могло так случиться?
Кэлам беспомощно развел руками:
— Я тоже полагал, что все идет как надо, но в чем-то ошибся. И Ворвик
предложил дать мне в долг.
— Почему же ты ничего не сказал мне? — спросила она возмущенно. Он
поморщился:
— Я думал, что смогу выкрутиться.
Кэлам снова погрузился в свои мысли, казалось, не замечая ее присутствия.
Такое с ним бывало и раньше. Лора объясняла это тем, что он долго жил один,
когда ее мать оставила его и уехала жить во Францию, взяв с собой Лору.
Возможно, он так и не смог примириться с тем, что она его оставила.
В течение нескольких дней после того случая Кэлам говорил с ней о делах так,
как никогда не говорил раньше. Было ясно, что денежная проблема не дает ему
покоя. Но, по крайней мере, теперь многое стало ясно, он наконец рассказал
ей о своих проблемах. Она узнала, что большинство их счетов не оплачено, что
поставщики не прислали ему многие заказанные вещи. Товара в магазине почти
не было.
Однажды утром она зашла в контору и стала рассматривать раму на картине
матери. Лора давно раздумывала, как лучше ее обновить. Вошел отец, тоже
бросил взгляд на картину. Белки его глаз были желтыми. Он положил несколько
коричневых конвертов на низкий столик.
— Опять счета на оплату? — участливо спросила Лора. Кэлам только
хмыкнул в ответ. Его мысли были чем-то заняты. Он опять посмотрел на
картину, нахмурив брови.
— Кризис больно ударил по людям. Никто ничего не покупает. — Он
тяжело вздохнул. — Мне срочно нужны деньги. В кредит мне больше никто
не даст, пока я не выплачу прежние долги.
Лора, поколебавшись немного, спросила:
— А Дэниел знает людей, с которыми ты имеешь дело? Он с ними в хороших
отношениях? Кэлам нервно ходил взад и вперед по конторе.
— О, да. Он прекрасно их знает. Но поможет ли он, вот в чем вопрос.
— А ты разговаривал с ним?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет, я не уверен, как он отреагирует на мою просьбу. Я могу только
все испортить. А если он заинтересован в том, чтобы меня выжали как лимон? В
таком случае я лучше все распродам. Он может попросить их еще больше прижать
меня.
Лора, занимаясь делами, весь день думала о словах Кэлама. Дэниел не скрывал,
что он хочет приобрести их собственность. Но не может же он быть так жесток,
чтобы сознательно разорить ее отца? А вдруг может?
Лора не переставала задавать себе этот вопрос. После обеда она поехала в
город, но все время продолжала думать об этом.
День был неудачным для покупок. Было очень жарко и душно. Небо потемнело,
надвигалась гроза. Автобус медленно тащился по шоссе, подбирая пассажиров на
каждой остановке. В салоне тоже была страшная духота. Открытые окна не
помогали. Лора ерзала на сиденье. Наконец автобус добрался до города, и она
вздохнула с облегчением. Где-то вдали гремел гром. Ей хотелось побыстрее
купить все, что нужно, и вернуться домой до дождя. Однако жара и беспокойные
мысли, не оставлявшие ее, лишали сил и энергии.
Когда она вышла из торгового центра, первые капли дождя упали на землю.
Немного посвежело. Но вскоре тучи, висевшие низко над городом, разверзлись,
и дождь полил как из ведра. Лора до нитки промокла, пока добралась до
остановки автобуса. Вода ручьями стекала с ее волос на поднятый воротник
куртки.
Неожиданно рядом с ней притормозила машина. Дождь хлестал по крыше и по
стеклам. Дэниел крикнул:
— Лора, садись.
Она заколебалась, и он недовольно добавил:
— Ну скорей же. Мы загородили проезд. Он открыл пошире дверцу, и она
забралась в машину, поставив свои покупки на пол у ног.
— Ты куда? Домой?
Лора кивнула, и он, развернувшись, выехал на шоссе.
— Ты куда-то спешил? — предположила Лора. — А теперь из-за
меня можешь опоздать.
— Я должен повидаться с твоим отцом.
Она чувствовала себя довольно неловко. Всю неделю после того, как они
поругались, она пыталась не думать о нем. Но теперь, когда они сидели рядом,
ей трудно было справляться со своими чувствами. Дэниел молчал. Его близость
мешала Лоре держаться свободно. Она смотрела на его загорелые сильные руки,
когда он переключал скорость, и это волновало ее. Она мельком взглянула на
него и быстро отвела глаза. Ее охватило волнение от его близости, но она
пыталась подавить чувства, которые он вызвал в ней. Она чувствовала себя
такой незащищенной.
Он остановил машину перед дверью магазина. Лора поспешно отстегнула ремень,
собрала свои покупки, пытаясь как можно скорее выйти из машины. Рука его
случайно коснулась ее колена, когда он ставил машину на ручной тормоз. Она
вздрогнула от этого прикосновения и с испугом взглянула на него. Рот Дэниела
был плотно сжат, глаза зло блестели. Лора отвернулась и выскочила из машины.
Кэлама дома не было. Магазин был закрыт на обед, и Лора решила, что он пошел
на распродажу, о которой говорил накануне.
— Думаю, он скоро придет, — сказала она, приглашая Дэниеля в
гостиную. — Я вся промокла. Сейчас переоденусь и сварю кофе.
Он промолчал, смотря на нее с холодным любопытством. На щеке у него
подрагивал мускул. Лора решила поскорее уйти.
На кухне она подошла к раковине и стала наполнять чайник, нахмурившись,
наблюдая за водой, текущей из крана. Даже сейчас, столкнувшись с его
холодностью, она все же не могла поверить, что он желает им зла. Но
неуверенность раздирала ее на части.
Ожидая, пока вскипит вода, она поставила на поднос чашки, сахарницу и
сливки, и тут на кухню неожиданно вошел Дэниел.
— Тебе что-то нужно? — испугалась она, держа в руках молочник со
сливками. Голос ее немного дрожал.
— Да, мне кое-что нужно. Но не думаю, что ты согласишься выполнить мою
просьбу, — ответил он, осматривая ее с ног до головы.
Кровь прилила к ее щекам. Пытаясь скрыть свое замешательство, она поставила
молочник на поднос и уставилась на чайник на плите. Дэниел нетерпеливо
посмотрел на часы.
— Когда же он вернется? — нетерпеливо спросил он. — Я
предупредил его, что приеду. У меня мало времени. Через час я должен быть в
другом месте.
— Думаю, он скоро придет. — сказала Лора. — Кофе готов. Ты не
выпьешь чашечку?
Она села за стол, он подошел и тоже присел. Ресницы ее дрожали. Она
придвинула к нему чашку:
— У тебя с отцом важный разговор? Он пожал плечами:
— Особенно важного ничего нет. Мир не погибнет, если мы не встретимся.
Лора скривила губы.
— Ты готов ждать? — спросила она и подумала, что, возможно, это
игра, ставкой в которой является она сама, как намекал ей отец.
— Я, в общем-то, не тороплюсь с этим делом. И мне нечего беспокоиться.
Не понимаю, почему это так волнует тебя?
Она положила в кофе сахар и налила сливки.
— Конечно, зачем беспокоиться. Ведь речь идет не о твоем доме, —
сказала она, тщательно выговаривая слова. — Ведь никто не собирается
сносить Окли, не так ли?
Дэниел сжал зубы.
— Тебе следует знать, что твой отец живет иллюзиями. У него нет денег,
чтобы жить здесь. Этот дом камнем висит у него на шее. Я уверен, что придет
время и он поймет, что я говорил ему правду.
— Возможно, ты и прав, — произнесла Лора почти шепотом. — Но
он болен. И я думаю, что его попытки сохранить этот магазин, сделать его
доходным — единственное, что держит его в этой жизни. Неужели мы станем из-
за этого врагами? Разве нельзя ему немного помочь?
— Врагами? Это слишком сильно сказано, ты не думаешь? Ведь дело за
тобой. Решать тебе. А ты ведешь себя по отношению ко мне довольно
неприветливо, мягко говоря.
— Это не так, — возразила она, покусывая губы.
Он вскинул на нее грустные глаза, г — Ты шутишь? — спросил он
раздраженно. — Мое малейшее прикосновение вызывает у тебя ужас, как
будто я собираюсь лишить тебя невинности. Мне казалось, что мы уже прошли
эту стадию в наших отношениях. Я полагал, что мы хотя бы можем быть
друзьями.
— А какая разница? Я имею в виду, как это может повлиять на ваши
планы? — Глаза ее были широко открыты и излучали мягкий свет. Он
задумчиво смотрел на нее, проводя пальцем по краю чашки. Она поняла, что он
не собирается ей отвечать, и быстро добавила:
— Все так неопределенно. Отец сейчас совсем не тот, каким был прежде.
Здоровье его подорвано. Я так беспокоюсь за него. — Она замолчала, а
потом все же спросила:
— А ты не можешь помочь ему, Дэниел? Ему сейчас так трудно.
— А что, ты думаешь, я могу для него сделать?
— У тебя хорошие отношения с его поставщиками. Ведь так? Не мог бы ты
поговорить с ними, чтобы они дали ему время оправиться?
Он нахмурился, и все ее надежды рухнули.
— Думаю, это можно сделать. Кое в чем я смогу помочь.
Лора с облегчением вздохнула.
— Спасибо, — сказала она, улыбнувшись ему дрожащими губами.
Дэниел серьезно взглянул на нее.
— Не благодари меня. Я еще ничего не сделал. И это ничего не решит,
только несколько отодвинет крах. Рано или поздно твой отец вынужден будет
признать, что ему не справиться с этим делом, что это выше его возможностей.
Она поджала губы в ответ на его предупреждение.
— Во всяком случае, это уже кое-что, — сказала она ровным
голосом. — Когда ты сможешь поговорить с ними?
Дэниел отодвинул чашку и встал из-за стола.
— В ближайшие дни. Я скоро уезжаю в Швейцарию, и некоторое время меня
здесь не будет. У меня дела в Европе. — Он направился к двери. —
Здешними делами займется мой агент.
Это было для нее ударом. Она понимала, что рано или поздно их пути
разойдутся, но она пыталась не думать об этом. И его внезапное заявление
явилось для нее как гром среди Ясного неба.
Она медленно поднялась со стула:
— Ты уезжаешь? — спросила она. — И надолго?
Он пожал плечами:
— Кто знает? Может быть, года на два, а, может быть, и на более
длительный срок. Возможно, я решу остаться там навсегда.
Она почувствовала, что полностью раздавлена чем-то тяжелым. Сердце ее
сжалось. Она не могла дышать. Конечно, она спит и видит ужасный сон. Это не
правда!
— А мой отец знает? — спросила она хрипло. Произнеся эти слова,
она поняла, что отец тоже ничего не знает. Если бы он знал, он как-то
предупредил бы ее.
Она направилась к Дэниелу. Голова кружилась. Она шла, как во сне, как
сомнамбула, которая не понимает, куда идет, что делает. Она должна
двигаться, и все.
— Я не говорил ему, — сказал Дэниел. Глаза его были темными,
отчужденными, лицо серьезным. Она стояла совсем рядом с ним.
— А разве это имеет какое-нибудь значение?.. — Он замолчал. В
голосе его появилась ирония, но она не придала этому никакого значения.
Когда она теперь увидит его? В эти последние летние недели он стал для нее
так много значить, что изменил весь ход ее жизни. Если он уедет, жизнь ее
потеряет всю свою радость. Она никогда больше не будет счастлива.
— Лора... — произнес он тихо, и она облизала внезапно высохшие губы.
Она смотрела на его волевой подбородок. Дэниел был от нее так близко, что
она видела поры на его загорелой коже и ямочку на подбородке, так
привлекавшую ее. Она ощутила запах свежести, исходящий от него, и перевела
взгляд на твердые контуры его рта. Неуверенно она подняла руку и дотронулась
до шелка его рубашки на груди.
— Я не знала, что ты собираешься уезжать, — прошептала она. —
Ты не говорил...
Он вопросительно поднял свои темные брови:
— А разве я должен был говорить? Я полагал, что тебе это неинтересно.
Ты была так холодна ко мне последнее время.
В ответ она только вздохнула, приложив пальцы к его рту.
— Прости, — сказала она хрипло. — Я так волновалась из-за
отца...
Она замолчала, тихонько проводя пальцами по его подбородку. Он стоял, не
двигаясь, твердо сжав губы. Она чувствовала, что мускулы его напряжены, и
думала, что он молчит и терпит только из вежливости.
— Неужели ты ничего так и не понял? — прошептала она, обняв его за
шею и запустив пальцы в его темные волосы на затылке. Она пододвинулась
вплотную и прижалась к его крепкой, как стена, груди. Некоторое время она
стояла, не двигаясь, чувствуя его тело и исходившее от него тепло. Ее груди,
прикрытые только тоненькой блузкой, стали твердыми, прикоснувшись к его
груди.
Он глубоко вздохнул, и она поняла, что тоже ему небезразлична. Он обнял ее
за талию и прижал к себе, и она почувствовала прилив блаженства. Они как бы
слились воедино. Она буквально опьянела от этой неожиданной близости.
Заглянув ему в глаза, она увидела, что они горят желанием, и на какой-то
момент ее охватило инстинктивное чувство, присущее всем женщинам, начиная от
Евы.
— Дэниел, — прошептала Лора, и он потянулся к ней. Губы ее
приоткрылись в ожидании поцелуя.
— Я не могу сопротивляться, — прохрипел он. — Ты — сладкий
соблазн. — Губы их слились в медленном поцелуе. Тело ее обмякло, она
едва держалась на ногах.
Он все еще целовал ее, сначала в губы, потом в шею. — Я так долго ждал
этой минуты, Лора, — прошептал он хрипло прижавшись лицом к ее
волосам. — Я обнимал тебя так во сне.
Затем, как бы придя в себя, он немного отодвинулся от нее и посмотрел на нее
сверху вниз. Глаза его были темные, рот плотно сжат. Она в замешательстве
широко раскрыла глаза. Он так внимательно ее рассматривал, что она
испугалась, что сделала что-то не так. Возможно, он считает ее слишком
наивной и неопытной? Он говорил что-то о соблазне. Но она только хотела,
чтобы он не считал ее одним из мимолетных увлечений, она хотела значить для
него значительно больше. Но это невозможно. Зачем себя обманывать? На что
она рассчитывает, надеясь, что сможет стать частью его жизни? Он крупный
финансист, вращается в высшем обществе. Она никогда не сможет занять место с
ним рядом.
Он вновь притянул ее к себе, ища губами ее губы, крепко прижимая к груди.
— Лора, я хочу любить тебя, — прошептал он хрипло, все теснее
прижимая ее к себе. Он впился в ее губы своими губами. Но Лора неуверенно
оттолкнула его, обуреваемая своими противоречивыми чувствами и опасаясь, что
он будет потом смеяться над ней.
Дэниел почувствовал, что она снова удаляется от него. Он сказал:
— Я думал, Лора, что ты тоже этого хочешь? Всего несколько минут назад
ты сказала мне об этом. Не словами, конечно. Неужели я ошибся?
— Ты слишком быстро действуешь. Для меня, во всяком случае, —
ответила она ему резко. — Я просто ничего не соображала. Не знаю,
почему так получилось. — Она прикусила губу своими маленькими
зубками. — Ты уезжаешь. А я не думаю, что смогу пойти на мимолетную
связь, связь на одну ночь. Ведь ты мне это предлагаешь?
— А ты чего ожидала? Лора холодно посмотрела на него. — Не знаю...
— ответила она неуверенно. — Ты застал меня врасплох... Я не была
готова... Но я надеялась на что-то большее, чем мимолетная связь перед
отъездом. — В ее словах слышались нотки горечи. Вот, значит, кем она
была для него! Девушкой на одну ночь. Флирт, несколько приятно проведенных
часов перед отъездом. И все, не больше.
— А если бы я не уезжал, то что тогда? — спросил он тихо. — Что-нибудь изменилось бы?
Она не знала, что ответить. Многие ее подружки по колледжу гораздо
свободнее, чем она, относились ко всему этому. Они бы просто удивились,
узнав, что она задумалась над предложением Дэниела. Не зная, как себя вести,
она промямлила:
— Не знаю. Я всегда считала, что люди должны брать на себя какие-то
обязательства перед тем, как...
— Перед тем, как лечь в постель? — закончил за нее фразу
Дэниел. — Какие обязательства ты имела в виду? Женитьбу?
Он как бы выплюнул это последнее слово. И она отпрянула, как если бы он дал
ей пощечину.
— А ты что-то имеешь против такого порядка вещей? — спросила она
его смущенно.
— В отношении других людей нет. Что же касается меня, то я на практике
убедился, что женщина порой желает выйти замуж не только потому, что любит,
а по ряду других причин. Ведь я богат. Ты же знаешь это, Лора?
— Я об этом не думала...
Она не закончила своей мысли. Его глаза блеснули как нож. — Не
думала? — спросил он холодно, сквозь зубы. — Я чуть было не
поверил, что ты действительно меня любишь. Но ты ведь знаешь, чего тебе
нужно. Ведь так? Я решил проверить тебя, сказав, что уезжаю, и ты сразу
запаниковала. Решила действовать быстрее.
— О чем ты говоришь? — спросила она его дрожащим голосом, сразу
побледнев. Он стал чужим для нее, голос его был неприятно холоден, даже зол,
как ей показалось. Что она такое сказала, что он так разозлился?
А он смотрел на нее с презрением, потом выдавил:
— Чья это идея? Твоя или твоего отца?
— Слушай, я не понимаю тебя, — защищалась она. — Какое ко
всему этому имеет отношение мой отец?
Но он продолжал:
— Не строй из себя наивную девочку. Я слышал, что говорил тебе отец в
тот день, когда мы были с тобой в саду. Ты ведь прекрасно поняла, что он
имел в виду?
Глаза ее широко открылись, она с ужасом смотрела на Дэниела и отрицательно
качала головой. Он язвительно улыбнулся, не разжимая губ, показывая, что не
верит ей.
Она прошептала:
— Что ты говоришь, ты с ума сошел?... Он резко прервал ее:
— Тогда ты и решила, как нужно себя вести, ведь так? Но ты думала, что
со мной можно играть бесконечно.
— Нет, нет. Ты не прав... Я не понимаю, о чем ты говоришь...
Он опять ехидно улыбнулся:
— Не понимаешь? Вот уже несколько недель ты то холодна со мной, то
нежна, то пытаешься свести меня с ума. Ты отскакиваешь от моего случайного
прикосновения, как от каленого железа, но сегодня вдруг ты неожиданно сама
проявляешь инициативу. Я удивлялся, почему твой отец медлит, когда
единственный разумный выход из создавшегося положения — продажа магазина. На
что он надеется? На что вы оба надеетесь? — Он презрительно посмотрел
па нее и сказал:
Можешь не отвечать. Я знаю, что вам нужно от меня. Это очевидно
.
— Ты что, не понимаешь? — пыталась она возразить. — Я... Ты
уезжаешь... Я хотела... Я возвращаюсь в колледж, и я думала...
— Ты думала, что это последний шанс уладить ваши с отцом дела, —
закончил он за нее, сжав кулаки. Она попятилась, почувствовав, что он готов
на все, испугавшись.
— Ты рассчитывала, что сведешь меня с ума и я соглашусь на все, даже на
женитьбу. Так вот. Знай же, что ты ошиблась, Лора. Жаль, но твое притворство
ни к чему не привело. Тебе, возможно, и удалось бы обмануть меня, но я уже
стреляный воробей. Мне это знакомо.
— Ты ошибаешься, — сказала она хрипло. Он засмеялся. Но смех его
не был веселым.
— Нет. Я не ошибаюсь. Моя ошибка в том, что я не сразу распознал вашу
игру. Я был слеп, и ты воспользовалась этим.
Он пошел к двери и резко распахнул ее. Обернувшись, он напоследок сказал:
— Я не люблю, когда мною пользуются, Лора, — и захлопнул дверь.
Лора пошатнулась. Она глядела на дверь и в то же время ничего не видела. Его
слова звучали снова и снова в ее ушах, как бой барабана.
Глава 3
Лора плохо помнила, что было потом. Она только поняла, что все кончилось и
что в этом виновата она сама. Нет... Это была ошибка. Дэниел не понял ее,
осудил. Это-то и было самым обидным. Он не выслушал ее объяснений, потому
что предвзятое мнение, сложившееся о женщинах в незнакомом ей его прошлом,
помешало ему увидеть правду. Но что же делать?
Друзья пригласили ее в гости на несколько дней, и она согласилась,
довольная, что хоть немного побудет вдали от магазина и всего, что с ним
связано. Если бы она осталась дома, отец наверняка стал бы выспрашивать, что
случилось, а она была бы не в силах ничего объяснить, да и не хотела бы
этого.
Вернувшись домой, она увидела Кэлама, сидевшего за столом и изучавшего
бухгалтерскую книгу. Лицо его было как никогда хмурым.
— Ну что? Как дела? — спросила она заботливо, не подозревая, какой
ущерб нанесла делу, поругавшись с Дэниелом. Стараясь поступить как лучше,
она, видимо, довела дело до катастрофы.
— Неважно, — пробормотал Кэлам, водя карандашом по
строчкам, — но могло быть еще хуже.
Лора тяжело вздохнула. Как долго это будет продолжаться, пока они наконец
окончательно не разорятся? Она еще не знала, разговаривал ли Дэниел с
поставщиками о том, чтобы они отложили выплату долгов. Она все же надеялась,
что он не станет ей мстить. Он, конечно, очень разозлился, когда решил, что
она собирается обмануть его, добиться, чтобы он помог ей с отцом. Но она
решила, что это пройдет. Впрочем, его уже не в первый раз обманывали, вот
что страшно.
Едва войдя в контору, она почувствовала себя не в своей тарелке. Она не
могла понять, почему ее сразу охватило беспокойство. Просто показалось, что
что-то не так, как было раньше.
Приглядевшись, она увидела голую стену в том месте, где должна была висеть
картина ее матери. Не может быть! Она смотрела и смотрела на голую стену,
потом опомнилась. Все объяснимо. Отец, вероятно, снял картину, чтобы
починить раму. Она побежала искать отца.
— Моя картина, — начала она, — где она? Зачем ты снял ее?
Кэлам был занят работой и, казалось, ничего не слышал. Она повторила вопрос.
Наконец он оторвался от своих расчетов и рассеянно взглянул на нее.
— Мамина картина, — еще раз повторила она. — Ты решил
отреставрировать раму?
Он аккуратно положил ручку на стол, а она кусала от нетерпения губы.
Он сказал:
— Я ее продал, Лора.
Она раскрыла рот от удивления, потом усмехнулась.
— Ты шутишь? Конечно, ты шутишь. Ты бы не смог этого сделать.
Она снова улыбнулась ему. Конечно же, он не смог бы этого сделать.
Кэлам не улыбнулся ей в ответ. И она стояла и смотрела на него, потеряв от
удивления дар речи.
— Я вынужден был это сделать, Лора, — пробормотал он. — Ты
должна понять, что у меня не было выбора. Ты же знаешь, как ужасны наши
дела. Деньги, которые я получил за картину, помогут нам еще продержаться. У
меня просто не было выхода!
— Нет! — она заплакала. — Я не верю тебе. Ты не имел права
этого делать! Ты же знаешь, что для меня значит эта картина.
— Да, Лора, знаю. — Он дрожал. — Но мы не можем жить прошлым.
Жизнь принадлежит живым.
Она смотрела на него как безумная. Лицо ее посерело.
— Ты не понимаешь, — прошептала она. Голос ее дрожал, — Ты не
поймешь меня, никогда не поймешь. Мама подарила мне эту картину! Она была
настоящим художником! Талант — это редкость. Для нее ее работа была все. Но
тебе это было противно, ведь так? Поэтому ты заставил ее выбирать — ты или
ее работа. И ты никогда не смог простить ее, что она выбрала работу. Ты
никогда не мог ей простить, что она оставила тебя. — Голос ее дрожал.
Кэлам устало поднялся. — Я полагаю, ты расстроена и не думаешь о том,
что говоришь. Иначе ты поняла бы, что у меня просто не б
...Закладка в соц.сетях
