Жанр: Любовные романы
Театр двойников
..., то на другой и скандировала:
- Ты плачешь! Плачешь! Ты плачешь как при скарлатине!
Надо же, помнит! Настена очень тяжело болела скарлатиной. Температура пять дней под
сорок, лежала в забытьи. Анна Ивановна сидела рядом и пускала слезы.
Она развернулась, ушла в комнату, села в кресло. Настя тут как тут. Забралась на колени,
обняла за шею, и точно бабушкиным голосом, только на октаву выше, назидательно
произнесла:
- Ты можешь не помнить о своих хороших поступках, но не должна забывать о плохих и
делать правильные выводы!
- Не смей меня передразнивать!
- А что ты мне привезла? Много подарков?!
Вечером в квартире Анны Ивановны разыгралась душераздирающая сцена. Родители
пришли забирать дочь. Невестка рыдала и говорила, что только-только начала становиться
матерью. Внучка вопила и носилась по квартире. Сын, злой как демон, бегал за ней и ловил.
Она вырывалась, царапалась и отпускала такие выражения, что Анна Ивановна подумала о
необходимости наведаться в школу и выяснить, кто учит детей площадной ругани. В конце
концов Настя подлетела к бабушке, намертво вцепилась в шею и так заверещала, что все
оглохли. Сын и невестка испуганно застыли: ребенок обезумел!
- Отпусти! - просипела Анна Ивановна. - Задушишь! Так! Спокойно! Мы пойдем на
компромисс! Все вместе.
- Я пойду с тобой? - уточнила Настя.
- Со мной, - кивнула бабушка. - Со мной ты будешь жить понедельник, вторник и
среду. Четверг, пятница и выходные - с родителями! У меня должна быть личная жизнь!
- Какая у тебя может быть личная жизнь без меня? - удивилась маленькая эгоистка.
Ничего из этого плана не вышло. Ребенок не собачка, которую можно таскать с места на
место. Постоянно случались накладки: то форму физкультурную забыли, то учебники не
захватили, то домашнее задание Настя затихарила. Словом, типичная ситуация с семью
няньками. Перешли на новый график: пять школьных дней внучка у бабушки, выходные - с
родителями. Им тяжело доставалось. Неделю работают от зари до зари, а в субботу и
воскресенье без отдыха. Потому что с Настей нагрузочка будь здоров. Но с возрастом у нее
стало проявляться человеколюбие и забота о родителях. В пятницу вечером она частенько
предлагала бабушке Ане:
- Давай позвоним маме с папой? Пусть расслабятся, а я дома останусь? Бабушка с
дедушкой сейчас заранее успокоительное лекарство принимают, - шантажировала внучка.
- Нет! - проявляла твердость Анна Ивановна. - Только на субботу можешь остаться.
Родители должны хоть один день в неделю воспитывать ребенка!
- Меня ты воспитываешь, - разумно замечала Настя, - а они балуют. Какая-то у нас
семья шиворот-навыворот.
- Исключительно благодаря тебе, твоему несносному характеру. На субботу назначим
дополнительные занятия по английскому и математике.
Настя тут же мчалась к телефону и просила родителей забрать ее пораньше.
Сейчас Насте пятнадцать лет. И душевного спокойствия Анне Ивановне не прибавилось.
Напротив, ее грызет ревность. Насте с мамой и папой теперь гораздо интереснее, чем с
бабушкой. Какие-то девичьи секреты с мамой - вечно хихикают и шушукаются, как
закадычные подружки. Идет с отцом на футбол, а не с бабушкой на концерт. Разыграла
одноклассников: привела отца на дискотеку и сказала, что это ее парень. "Чтобы девчонки от
зависти лопнули. А еще скажу, что моя мама - это моя старшая сестра, от первого
дедушкиного брака", - развлекается! Как была фантазеркой, так и осталась. И родители ее
поощряют! Но живет Настя, естественно, с бабушкой.
СЕРЬЕЗНЫЕ НАМЕРЕНИЯ
Дима относился к категории мужчин, про которых говорят: "Скорее съест паспорт на
пороге ЗАГСа, чем женится". Он и Вика прожили вместе десять лет, с виду нормальной семьей.
Общий кошелек, общее хозяйство, отпуск, ремонт, теща с блинами, свекровь с нравоучениями
- все как у людей. Сошлись, когда Вике было двадцать два, Диме - за тридцать. "Сошлись"
- точно о пенсионерах. На самой деле Вика была влюблена до дрожи в коленках. Как же! Она
студентка техникума, он преподаватель - остроумный, блестящий, красивый, все девчонки на
корню сохнут и вянут.
Окружающие, друзья, родственники думали, что они расписались. Дима отмалчивался, а
Вика позорно врала, что решила оставить девичью фамилию. И десять лет сидела заноза у нее в
сердце. Или в пятке - в общем, сидела.
Все Вика понимала! Главное отношения, а не штамп в паспорте, любовь, а не напутствие
какой-нибудь толстой тетки, облеченной властью регистрировать брак, в тысячный раз
повторяющей: "Берегите друг друга в счастье и горести, в удачах и поражениях!" Мы и так, без
корочки свидетельства о браке, бережем!
Но если брак не судьбоносен, зачем от него отказываться? Почему ты боишься взять на
себя официальную ответственность, если признаешь моральную? Какая, выходит, главнее? Ты
не хочешь дать мне юридическую защиту? Значит, и от меня требуешь ограниченных услуг?
В первые годы никакой занозы Вика не чувствовала. На третий год обнаружила. Это как
после праздника: пляшешь, веселишься, а утром просыпаешься, глядь - заноза в пятке. И не
вытащить ее! Воспаляется, пухнет и болит. Побочный эффект - боязнь завести ребенка. Он
меня-то серьезно не ценит, а с ребенком буду - повернется и уйдет. Конечно, такого бы не
случилось. Но страх - иррациональное чувство, и справиться с ним Вика не могла. У других
получалось. У Вики - нет.
Впрочем, Дима был не чадолюбив и о наследниках не мечтал. А Вика из-за вечной боязни
забеременеть удовольствие от сексуальной жизни, получала, как от пирожков без начинки -
хлеб он и есть хлеб, вкуса не имеет.
После всероссийской переписи населения, когда обнаружилось, что у нас в государстве
замужних женщин больше, чем женатых мужчин, Вика поняла - это про нее. В числе других
наивных дурочек Вика отвечала как по жизни, а Дима, очевидно, - как по закону. И проклятая
заноза еще глубже впивалась в тело. Или в душу.
Самое удивительное, что, даже когда с Викой произошло невероятное событие, заноза
никуда не делась. Событие такое: Вика влюбилась. Положа руку на сердце, будь она
нормальной женой, не решилась бы внимание человека, во всех отношениях прекрасного,
близко принимать. Но Вика соломенная жена! Бывают вдовы соломенные, а она жена из
хрупкого материала.
С Игорем познакомилась на работе. Он был представителем заказчиков, Вика вела часть
проекта от разработчиков. В детали вдаваться нельзя, потому что предприятие, где трудится
Вика, закрытое.
Игорь - полная противоположность Димы. Неброский, незаносчивый, не спросят -
промолчит, высовываться не будет. Но в работу впивается как клещ, не отдерешь. Собственно,
их первое общение и было ссорой. Вика кипятилась, обзывала его формалистом, чинушей и
бюрократом. Игорь, насупившись, тыкал пальцем в бумаги - допуски превышены!
Кратко об Игоре. Вдовец, жена погибла в автомобильной катастрофе. Остался сын,
пятилетний Ваня. Это чудо! Шкодливый и непоседливый пацаненок, волосы дыбом через
секунду после причесывания, штаны в мазуте через десять минут после переодевания, хотя в
округе никакого мазута не наблюдается и на улице зима. Шестьдесят "почему?" в минуту и
вечно сбитые коленки.
Ваню Игорь представил Вике через неделю после знакомства - "чтобы вы знали
истинное положение вещей". Ухаживал безо всякой романтики, но основательно и серьезно.
Отношения Вики и Димы в начальной стадии походили на весенний бал-фантазию, с
цветами, стихами и пылкими объяснениями. Роман с Игорем был прозаичен и сродни
перераспределению тяжести. Будто шла Вика, груженная авоськами, появился Игорь, забрал
тяжести, сказал: "Теперь я их буду таскать, а ты, если устала, садись мне на шею"..
И в то же время Игорь, простой незамысловатый парень, в области эротики показывал
чудеса высшего пилотажа. Он считал, что женскому организму достается слишком много
испытаний - ежемесячные страдания, вынашивание ребенка, роды, кормления...
Единственной компенсацией за все тяготы служит хороший секс, который обязан обеспечить
мужской организм, эгоистично избавленный от мук и боли.
С этой теорией Вика познакомилась потом. А вначале, естественно, были практические
занятия. Когда случилось первый раз, Вика чуть не тронулась умом, то есть умом и телом,
вместе взятыми. Зачем человечеству вино, табак, наркотики, если существует такое?!
- Выходи за меня! То есть за меня и за Ваню. А? - предложил Игорь.
- Выхожу! - ответила она, плохо понимая, о чем речь.
В ту минуту Вика была готова отказаться от многого. Не надо ее кормить - обойдется без
обедов и ужинов; не нужна одежда - пусть всю оставшуюся жизнь голой проведет. Только вот
так - под одеялом с Игорем.
На следующий день на работе, задумчиво рисуя чертиков на важных документах, Вика
сообразила, что ей было сделано официальное предложение и она ответила согласием.
"Вот вы меня убейте, растерзайте и четвертуйте! - думала Вика. - Но женщине, кроме
пылких объяснений в любви, еще очень требуется, чтобы ей сказали: я хочу взять тебя под
свою защиту, под свою фамилию, под свое крыло! Перед людьми, Богом и законом! А если
сегодня с Игорем не удастся встретиться, как я до завтра доживу?"
Она очнулась от судорожного всхлипа начальника, который стоял за спиной, показывал
пальцем на изуродованный документ и беззвучно ловил ртом воздух.
Казалось, имея новую большую и светлую любовь, Вика должна была на крыльях летать,
все простить, о постороннем не думать, про занозу забыть. Не тут-то было! Заноза сидела! Не
воспалялась, не гноилась, но сидела!
И Вика начала действовать. Игоря предупредила: мне время потребуется на развод. Игорь,
как все, считал, что Вика "правильно" замужем.
На дальнейшее со стороны посмотреть - форменный дурдом. Хочет выйти замуж за
одного, а женит на себе другого. Зачем?
Представьте альпиниста, который на Эверест карабкается. Трех метров не дошел, надо
вниз спускаться - погода испортилась. Пейзаж и природа - все как на вершине, один к
одному. Но вершину ты не взял, не покорил! Вика не хотела вступать в новую жизнь
неудачницей - вот правильный ответ. Может быть, только для нее правильный.
Тактику и стратегию она долго продумывала. Старый фильм "Брак по-итальянски"
вспомнила; Там София Лорен, чтобы Марчелло Мастроянни на себе женить, умирающей
прикидывается. Вариант рассматривался. Отбросился по причине сложности.
В итоге Диме как-то вечером просто заявила:
- Или давай распишемся, или съезжай с моей площади.
- Ты чего-то несвежего поела? - удивился он.
- Ага! Расслабило до сознания, что больше не хочу в наложницах числиться.
- Наложницы - любимые женщины падишаха.
- Переезжай к своей маме и води туда наложниц. Падишах!
Дима, далеко не глупый человек, понимает, что с бухты-барахты ничего не случается.
Должна быть причина. Выспрашивает:
- Десять лет тебя все устраивало, а теперь засвербило? Ладно, колись! Что произошло?
Вика заготовленную легенду озвучила:
- Я в анкете написала, что замужем. В кадрах личные дела перетряхивают. Требуют,
чтобы копию свидетельства о браке предоставила. Что я принесу? Твою объяснительную
записку? Нет! Лучше скажу, что развелась.
Викина фирма сверхсекретная. Поэтому Дима мог допустить проведение тщательных
проверок личной жизни сотрудников. Вариант: скажи, что развелась, а сами будем жить
по-прежнему - не проходил. Кто-нибудь из сослуживцев запросто стукнет - сожительствует,
а органы в заблуждение вводит.
Дима размышлял. Вика спокойно ждала. Выкини она подобный фортель несколько лет
назад, от страха тряслась бы. А сейчас ей абсолютно нечего терять. Ну, мальчик, куда линия
хронического холостяка выведет? Во что вектор уткнется?
- Что, собственно, я теряю? - размышлял Дима вслух. - Сорок пять лет, пора семью
заводить. Ты девушка проверенная многолетним опытом, надежная и верная.
При словах "надежная и верная" Вика могла бы и покраснеть, но даже пятнышка не
вспыхнуло.
- Хорошо, Виктория! - смилостивился падишах. - Жени меня на себе! Отметим
помолвку ударным сексом?
- Извини, критические дни.
- Что-то они у тебя, - заподозрил Дима, - второй месяц тянутся?
- У нерожавших женщин так бывает, - не моргнув глазом соврала Вика.
Они подали заявление и вскоре расписались. Процедура, о которой Вика мечтала долгие
годы, прошла не торжественнее, чем отправление почтового перевода. Никаких свидетелей,
пафосных слов и свадебных маршей. Теперь все просто - как чихнуть. Подписи поставили -
свидетельство о браке получили.
Вышли на крыльцо ЗАГСа, Дима веселится:
- Событие, черт побери! Первый раз женился! Надо обмыть?
- Через две недели и обмоем, - говорит Вика спокойно.
- Почему через две?
- А мы в аккурат придем сюда разводиться. Я уже на очередь записалась.
- Женушка! Как у нас с головкой? - Дима постучал пальцем по ее лбу.
- С головкой у нас лучше, чем всегда. Я полюбила другого мужчину, хочу выйти за него
замуж. Но предварительно, ты же понимаешь, надо с тобой развестись.
Дима, конечно, не поверил. Да и какой нормальный человек может допустить, что
женщина тащит его под венец с целью развода? Пришлось все подробно объяснить - про
Эверест, про Игоря и сказочный интим, про Ваню и жизненные планы.
Наблюдая, как Дима, пунцовый от злости, собирает вещи, чтобы съехать от
свежеиспеченной жены, Вика испытывала чувства, близкие к раскаянию.
- Я всегда знал! - бормотал Дима. - Всегда подозревал! От тебя я такого не ожидал! -
противоречил он самому себе и костерил Вику. - Мелкая злобная бабья натура! Отомстить
мне решила! Подлая, подлая, подлая!
"Он прав, - думала Вика. - Никто меня на аркане в гражданский брак с Димой не
тащил, сама бежала. Изменила ему, рога наставила. Бывают у неженатого рога? Вместо того
чтобы повиниться, расстаться по-хорошему, я устроила представление, через мясорубку
мужика пропустила. Действительно подло".
Но на дне Викиной души, под упреками и раскаяниями, все-таки покоилась уверенность,
что поступила она верно и о содеянном не жалеет. Хотела предложить Диме взять что-нибудь
из бытовой техники, миксер или музыкальную систему, но побоялась, что миксер полетит ей в
лицо.
Они виделись еще дважды - на разводе, скором и формальном, и случайно встретились
через год, когда Вика была основательно беременной.
Точно в компенсацию за предыдущие бездетные годы, Вика забеременела, как говорил
Игорь, многослойно - близнецами. Живот у нее... Точно проглотила авиационную бомбу,
которая тупым концом в позвоночник уперлась, а острым вперед устремилась и на два метра
тень на асфальт бросает. Ходила Вика, как утка, переваливаясь, люди расступались -
детородная машина ползет.
В одной руке она пакет с покупками несла, другой Ваню удерживала. Его удержишь!
Выскользнул! Вика во весь голос закричала:
- Граждане! Мальчика придержите! Схватите! Этого, в голубой футболочке! Товарищ!
Господин! Хватайте, задери вас в корень! Ребенок на проезжую часть выскочит!
Господин-товарищ не подкачал. Ваню схватил за плечо и к Вике развернулся.
Дима! Бывший "соломенный" муж! Вику узнал и с ужасом на ее живот уставился. Точно
из этого живота сию минуту начнется артиллерийский расстрел улицы ракетами средней
дальности.
Дима был с девушкой. Она трогательно к его плечу прижималась и разглядывала Вику,
как экспонат зоопарка. Светилась от вдохновенной любви. Это мы проходили. Студентка!
Охи-ахи, выше нашей любви только мировой разум. ЗАГС - пошлость, семья - условность,
свобода - питательная среда творческой личности.
Вику подмывало сказать: "Девушка! Впереди у вас бесцельно прожитые годы. Он паспорт
уже съел, не подавился? Хотите совет? Немедленно бегите в поисках мужика, который может
сделать такое пузо, как у меня".
Но вслух Вика ничего подобного не сказала, виду не подала, что они чуть-чуть, десять
лет, были тесно знакомы. Небольшая манипуляция вокруг живота, чтобы Ваню и пакет
удержать в одной руке. Другую протянула Диме:
- Спасибо, товарищ! Вы свой гражданский долг выполнили!
Как нецелующиеся президенты двух нейтральных стран они соединились в рукопожатии,
потом Вика заверещала:
- Попробуй убежать! Наручники куплю! Мультиков лишу, молочный суп есть заставлю!
Папе все расскажу и киндер-сюрприз не получишь!
Это - Ване, который ладошку выкручивал. А Дима? Был ли Дима?
ТЕАТР ДВОЙНИКОВ
Мой муж очень похож на артиста Олега Янковского. Как две капли воды! Не знаю, как
Янковский относится к своей мужественной красоте, но муж свою внешность ненавидит. Были
бы лишние деньги, да не боялся бы он врачей, сделал, наверное, пластическую операцию..
Я иногда шучу, что полюбила его не за красоту, а за отвращение к ней.
Муж в долгу не остаётся:
- А я жену выбирал по фамилий.
Моя девичья фамилия Кривоносова.
Стоит ли говорить, что муж досадливо морщится, когда его путают, заглядываются на
улице и вообще принимают за популярного артиста. Народ к кислой гримасе относится с
пониманием - кумир устал от славы. Люди почему-то не обращают внимания на такую
мелочь, как возраст. Олег Янковский уже дедушка, а моему мужу тридцать два. Всем кажется,
что артист обязан выглядеть как в фильме, снятом двадцать лет назад.
Если бы дело ограничивалось только внешним сходством! Но мужа зовут...
догадываетесь? Олег! А фамилия, вы не поверите, - Яновский! То есть не хватает одной буквы
в середине слова, чтобы не предстать полнейшим клоном артиста.
Мой Олег начисто лишен авантюрных наклонностей, изображать из себя "сына
лейтенанта Шмидта" никогда бы не стал. Да и драматическими талантами не обладает, говорит
торопливо и не очень внятно, точно у него на языке горячий пельмень. Работа у него скромная
и ответственная - технолог литейного производства на металлургическом комбинате. А я на
том же комбинате работаю в химической лаборатории.
Олег не знает, но мои подружки грешат тем, что посторонним людям показывают фото,
сделанные у нас в гостях, где улыбающийся Олег обнимает их за плечи. Мол, с артистом
Янковским они на короткой ноге.
Однажды мы с Олегом приехали в дом отдыха. Отдаем паспорта и путевки на
регистрацию. Девушка испуганно и быстро смотрит то в документ, то на Олега. Прическу
нервно поправляет, хватает трубку телефонную, куда-то звонит. Потом радостно и
взволнованно сообщает нам:
- Освободился люкс. Вам по путевке не положено, но предоставим. Вам... - судорожно
всхлипывает. - Вам обязательно предоставим!
Чувствую, Олег уже готов отказаться, обратить ее внимание на отсутствие буквы "к" в
фамилии и откреститься от чужих лавров. Пнула его незаметно ногой: молчи! - и
поблагодарила девушку.
Путевка была на десять дней, но через пять мы из дома отдыха удрали. Потому что
повсюду: в столовой, на аллее парка, в коридорах и вестибюлях - на нас стреляли глазами,
шушукались и выворачивали шеи. Плюс записки с приглашением на свидание от поклонниц!
Одна записка была спрятана под тарелкой с супом, две просунуты под дверь, четвертая
обнаружилась в кармане куртки мужа, полученной из гардероба. Вот подлые бабы! Я что?
Прозрачная, невидимая? Хожу с ним под ручку, на два метра не отпускаю! Нет! Пишут и
завлекают, на шею вешаются!
Безоговорочно верю известным личностям, что популярность - тяжкое бремя. У них -
бремя, а у их жен - не проходящая головная боль.
После дома отдыха Олег купил очки в уродливой оправе. Стекла простые, но зрение
почему-то резко испортилось. Муж спотыкался на каждом шагу, один раз так навернулся на
лестнице, что сильно расшиб лоб. Со шрамом он не стал меньше походить на Янковского, но
очки я выбросила. Не хватало еще травмы получать из-за выдающейся внешности!
И все-таки однажды мой Олег нахально присвоил себе чужую славу. Когда я вспоминаю
эту историю, хочется смеяться и плакать одновременно.
Получаю как-то из своего родного города (называть его не стану, сами поймете почему)
приглашение на юбилей школы, в которой я училась. Никого из близких на родине не осталось,
с подружками я не переписывалась. Но тут загорелась желанием увидеться, детство вспомнить.
Выслала деньги за два лица (за себя и мужа) для участия в праздничном банкете. Через месяц
мы с боем вырвали у начальства два дня отгулов и поехали.
На торжественную часть в актовом зале опоздали. Вышло с корабля на бал, то есть с
вокзала прямо в ресторан. Про объятия, встречи, слезы умиления пропущу, так как они прямого
отношения к теме не имеют.
Один из наших одноклассников (и единственный, замечу), Андрей Полынцев, за
пятнадцать прошедших лет разбогател, став бизнесменом. Выступил спонсором и оплатил
холодные закуски на банкете. О чем было несколько раз упомянуто, хотя скудные овощные
салатики и пересоленная рыба того не стоили.
У меня с Андреем был школьный роман. Уточняю - не первая любовь и не буйство
чувств, а глупый детский романчик, по моей инициативе быстро закончившийся. Первая и
единственная моя любовь - муж Олег.
Как назло, увидев меня, Андрей вновь воспылал. Постоянно приглашал танцевать, уводил
в сторону и шептал: "Танька, помнишь, как мы на чердаке целовались? Танька, ты и сейчас
потрясающе выглядишь! Танька, тряхнем стариной?"
Отвязаться от него было трудно. Андрей слова "нет", как отказ, не воспринимал. Поэтому,
наверное, и преуспел: всегда по жизни двигал как танк, не обращая внимания на то, что под
гусеницы попало.
Олега, естественно, не радовали напор и натиск бывшего моего воздыхателя. Муж сидел
за столиком мрачнее тучи и уж очень часто прикладывался к рюмке.
Вечер между тем катил по программе. Выступали учителя, директор школы, ребята
вспоминали смешные истории и проделки. И вдруг ведущий (преподаватель физкультуры, как
и прежде краснобай) говорит в микрофон:
- Мы очень рады и горды тем, что наша землячка, наша Таня Кривоносова, составила
счастье, не побоюсь этого слова, выдающемуся артисту России Олегу Янковскому! Знай наших
девушек!
Я обомлела, народ к нам развернулся и принялся в ладоши хлопать.
Дальше - хуже. Мой Олег встает и нетвердой походкой двигает на сцену.
Андрей, желая воспользоваться моментом, принялся тянуть меня за руку для "важного
разговора" в фойе. Я отдернула руку, в сердцах рявкнув: "Катись к черту!" - и со страхом
следила за мужем. Забирается по ступенькам, подходит к микрофону. Думаю, сейчас будет
ясность вносить. Так мне его стало жалко, бедолагу! Начнет говорить, половину слов и букв
проглотит, никто его не поймет.
Не тут-то было! Олег помолчал немного, взглядом обвел зал, а потом выдал, четко и безо
всякого косноязычия:
- Меня тут спрашивали о творческих планах.
Никто его ни о чем не спрашивал! Но народ доброжелательно загудел.
Олег склонил голову к микрофону:
- Далекие перспективы туманны.
Резко выпрямился, покачался, устоял, опять наклонился к микрофону:
- Ближайшие планы! Не утаю! Хочу сказать следующее. Если этот новорусский
хмырь, - тыкнул пальцем в Андрея, - не отстанет от моей жены! То! - выставил вперёд
кулак и погрозил, - То я набью ему морду!
Немая сцена. Тишина. Потом взрыв бурных аплодисментов, смех, одобрительные
возгласы. Как они рукоплескали! Я почти оглохла и чуть не провалилась сквозь землю от
стыда.
Олег шагнул в сторону от микрофона и поклонился, то есть пьяная башка его резко упала
на грудь. Народ на втором дыхании усилил овации. Микрофоном завладел физрук и как
заправский конферансье показал на Олега:
- Гордость, не побоимся этого слова, русской сцены!
Обманутые люди аплодировали. Муж еще раз поклонился. Теперь это была пародия на
реверанс: полы пиджака, защипнув пальцами, оттянул в стороны, вроде юбочки, и присел.
Хорошо, хоть не упал!
И пока шел к нашему столику, Олег раздавал поклоны. Я кипела от ярости. Андрей
сначала: растерялся, потом к Олегу подскочил, схватил его руку:
- Уважаю! Ты настоящий мужик! Не серчай! Клянусь!
Олег, как заправский падишах или народный артист, изрек:
- Поживи еще!
Я буквально проглотила язык и только, что называется, стреляла глазами по столу -
какой бутылкой треснуть мужа по голове. А он развалился на стуле, смотрит на меня
победно-нахально и вдруг громко объявляет:
- Может, кто-нибудь хочет автограф получить? Я готов!
И к нему потянулись! Выпускники нашей школы в очередь выстроились. Я пыталась
своих одноклассниц отловить, правду сказать, талдычила, мол, это ошибка, обознались, мой
муж просто похож, он металлург, а не артист, мы в Череповце живем, а не в Москве. Куда там!
Меня даже похвалили:
- Ты, Таня, всегда очень скромной была!
Липовый народный артист распоясался. Вспышки фотоаппаратов не прекращаются, Олег
на чужих лаврах уповает:
- Как вас зовут? Лена Федорова? Пишем: Лене Федоровой с пожеланием счастья. И
подпись. Кто следующий?
Вижу, тут словами не поможешь. Стала отпихивать поклонниц и поклонников, Олега за
щкирку к выходу тащить. Я его волоку, он воздушные поцелуи посылает. Со всех сторон
слышится: "Тань, что тебе, жалко? Тань, пусть для, моей дочки распишется! Тань, а фото не
захватила? Он когда с другими в кино целуется, ты сильно переживаешь? Тань! Такой мужик!
Умереть не встать! На пьянку слабый, а на остальное? Чего ты нервничаешь? Мы же
по-доброму, нам же интересно!"
Внимать разумным объяснениям подгулявший народ, в основной массе женский,
способности не проявлял.
- Он не он, а другой! - твердила я и двигала локтем в бок Олегу. - Скажи!
- Я - это я! - бил муж себя в грудь и одновременно то ли кланяться пытался, то ли
просто валился, чуть не клюкал носом в землю.
- Такси! - взмолилась я. - Этому артисту срочно требуется такси!
Нам не только нашли машину, но и принесли сумку, которую я забыла в ресторане. На
станции водитель помог мне донести мужа до купе поезда и свалить на нижнюю полку. Денег
не взял. Я рассыпалась в благодарностях и как бы не услышала: "Сколько бухих видал! Но
чтобы Олег Янковский, как простой, наклюкался!"
Почему-то водитель был восхищен. В отличие от женщин-попутчиц.
Утром, когда Олег ушел в туалет, а я сползла с верхней полки, мне хором заявили:
- По вашей милости мы не спали всю ночь!
Возразить было нечего. Восемь часов Олег храпел так, что, если бы к перестуку колес
нашего поезда добавили еще пять эшелонов, он бы их заглушил.
От вокзала до
...Закладка в соц.сетях
