Жанр: Любовные романы
Безжалостная ложь
...А на какой машине
Нэш ездил не во время гонок?
Как всегда, Клодию задело, когда он упоминал имя Криса, с тою не поддающейся
определению скрипучестью, которая как будто появлялась в его голосе каждый
раз при упоминании ее погибшего возлюбленного.
—
Боксер-берлинетта
.
— Человек со вкусом.
— Да. — Хотела бы она знать, что скрыто за этой обманчиво
спокойной внешностью: уж глаза-то его спокойными не назовешь — неугомонные,
пронизывающие, а интонация его фразы — не вполне одобрительная. Боже упаси,
чтобы он догадался о ее смятении!
— Жаль, что меня здесь не было, когда вы приехали. У меня сегодня была
важная встреча, поэтому и официальный наряд, — он указал на свой
костюм, как бы угадав частичную причину ее неловкости. — Но, вижу, Карл
вас развлекал.
— Он только исполнял свои обязанности, — она почувствовала, что
обороняется.
— Флиртуя с покупательницами?
— А разве это не входит в его обязанности? — едко спросила она.
— Правда. Помочь вам подняться? В такой юбке довольно трудно встать со
столь низкого сиденья, не оскорбляя вашей скромности.
Ей хотелось надменно пренебречь этой протянутой рукой, но смешинка в его
глазах подтвердила, что ей это не под силу. Когда Морган рывком поднял ее на
ноги, она вновь почувствовала, до чего он силен. Он не отодвинулся от двери,
а остался на месте, и на несколько томительных мгновений она прижалась к
нему всем телом.
Пока Клодия пыталась понять, нечаянно так получилось или нарочно, он
протянул ей ее вещи, взял под локоть и деликатно, но очень твердо повел по
мраморному полу к двери без надписи, расположенной в лишенной окон задней
стене выставочного зала.
Клодия решила, что Морган ведет ее в какой-нибудь кабинет, и поразилась,
опять очутившись в кирпичном дворике, где росли беспорядочно посаженные
деревья и стояло несколько автомобилей. Солнце слепило ей глаза.
— Я... я думала, что мы идем к вам в контору. — До этого их
встречи происходили в отеле, где Клодии хотя бы казалось, будто она всем
распоряжается.
— Это напротив, — и Морган указал на полосатый навес над дверью из
цветного стекла в кирпичном здании на другой стороне двора.
В самом здании Морган остановился лишь для того, чтобы бегло перебрать пачку
пакетов, поданных лощеной блондинкой за столь же лощеным деревянным
регистрационным столом, и познакомить Клодию с седовласой матроной, своим
личным секретарем. Она ответила на учтивое приветствие Клодии теплой улыбкой
и взглядом, исполненным неприкрытого любопытства, который перешел на ее
начальника при его следующей реплике.
— Мы с Клодией отлучимся по меньшей мере на час, Айрини. — Искоса
посмотрел на женщину рядом с собой и тихо добавил:
— А то и на два...
— Куда вы? — спросила Айрини — так неожиданно, что Клодия даже не
успела удивиться.
— Не ваше дело, — любезно ответил Морган, и пожилая женщина
рассмеялась.
— Если не мое, значит, вообще не дело. Если вы не вернетесь к пяти,
надо ли будет выслать поисковую партию? Сегодня вы приглашены на
ужин. — Было ясно, что их отношения отличались взаимным неуважением.
— Не беспокойтесь. Если к пяти не вернусь, то и спасать незачем, —
сухо произнес он.
— Но ведь вы как будто сказали, что мы встретимся здесь, — Клодия
с трудом обрела дар речи, и голос ее прозвучал с некоторой враждебностью.
— Так и случилось, — уверенно возразил он.
— Но... у меня тут вся информация, которая, по вашим словам, вам
нужна, — она подняла папочку. — Вы сказали, что мы обсудим
организацию обедов в честь знаменитостей, подумаем, как провести клетчатый
бал...
Ее идея бала после гонок, с цветами, заимствованными у черно-белого
клетчатого флага, которым будут салютовать победителю, пришедшему к финишу,
имела бешеный успех и у Моргана, и у Саймона.
— Так оно и будет, — подтвердил он — опять снисходительным тоном
человека, чьи планы никогда не нарушают. — Но прежде — нечто другое.
То, что, по-моему, вы оцените. И, пожалуйста, Айрини, не трудитесь кого-
нибудь подключать к телефону в машине: я псе равно не отвечу.
Кто бы ни позвонил!
— Что ж, если начнется кризис и вся фирма рухнет, прошу меня не
винить! — невозмутимо ответила секретарша, вызывая его на пикировку.
— Пойдемте-ка отсюда, Клодия, прежде чем Айрини примется меня пилить
по-настоящему.
Еще несколько мгновений — и Клодию опять ослепило солнце во дворе. Морган
втискивал ее в автомобиль, черный, с открытым верхом, руль слева, маленький,
тупоносый и непререкаемо мужественный от стальных сеток на фарах и гладкой
выпуклости воздухоприемника на капоте до хромированных боковых глушителей и
защитного бруса позади сиденья водителя.
— Это ваша? — чуть слышно спросила она, когда он стянул пиджак и
бросил его позади сиденья водителя, прежде чем проскользнуть за руль.
— Вы хотите сказать — лично моя собственная, в отличие от тех, которыми
торгую? Да, у меня несколько машин, но
кобра
— моя любимица. — В
небрежном тоне, каким это было сказано, сквозило высокомерие богача. Морган
насмешливо взглянул на ее напряженное лицо, реакции с ее стороны не
последовало. — Я люблю необычное.
— Вы что, пытаетесь произвести на меня впечатление? — парировала
она, стараясь выглядеть язвительной, в то время как внутренний голос
приказывал вылезти из машины и уйти. Зловеще раздутый колпак кобры на
фирменном знаке весьма соответствовал, как ей показалось, образу владельца
машины.
— И как, произвел?
— Невероятное, — в скучающем голосе слышалось отрицание.
Он повернул ключ, и мотор агрессивно заревел, почти заглушив его тихий
ответ.
— Стервоза.
— Что ж, мальчишки склонны всем надоедать разговорами о своих дорогих
игрушках, — сказала Клодия, а ногти ее впились в гладкие кожаные
корешки папочки с документами, пока она пыталась сосредоточиться на
разговоре, а не на происходящем. Про мальчишек и про их игрушки Клодия знала
все. В точности знала, что именно произойдет.
И не ошиблась.
Он был отличный водитель, но, когда они остановились у первого светофора,
так резко затормозив, что ремень напрягся у нее между грудей, ее прошиб пот.
— Все еще скучаете, Клодия? Она смотрела сквозь ветровое стекло
отсутствующим взглядом.
— Клодия?
Она не ответила. Не могла.
— Клодия? — Он выругался, потянулся, повернул ее к себе и опять
выругался, увидев ее пустые глаза. Рука, твердо державшая ее за подбородок,
мягко скользнула по щеке. — Клодия? Простите. Я вас напугал?
Она заморгала, грубые его черты сфокусировались у нее в глазах, его пальцы
грели ее холодную щеку.
— Поганое мальчишество — то, что я учинил, зная о вас то, что знаю.
Извините. — Каждое его слово прозвучало медленно, отчетливо, резко
подчеркнуто, разрушая ее инертность. — Вы ведь были там, у трека, когда
Нэш погиб?
Она опять моргнула, как бы пробуждаясь от глубокого сна, глаза ее потемнели,
зрачки расширились до обычных дневных размеров и позволили ей опять видеть,
видеть его застывшее гневное лицо и понять с облегчением, что гневается он
не на нее.
— Я... да. — О том дне Клодия вообще никогда не говорила. Это было
еще одним мучительным, глубоко запрятанным воспоминанием. Она содрогнулась,
не в силах проронить и слова. Согнутыми пальцами он провел по ее
стремительно теплеющей щеке.
— Вас по-прежнему донимают кошмары? Откуда он знает? Клодия уставилась
на него широко раскрытыми глазами.
— Иногда. Не часто... теперь. — Последнее она сказала, взяв себя в
руки и пытаясь выглядеть так, будто ничего не было и все идет хорошо.
— Только если идиоты вроде меня не воскрешают их, — грубо сказал
он. — Простите, Клодия.
Она почувствовала, что он, черт этакий, не перестанет извиняться, пока не
выпросит у нее прощение.
— Да нет, ничего, — пожала она плечами. — Просто вы меня
застигли врасплох, и только. То есть обычно я в порядке, если заранее знаю,
что еду...
— С головорезом? — Морган резко прервал ее попытку выразиться
деликатнее. — Уверяю вас, я обычно не столь непослушен правилам
уличного движения, особенно в городе. Просто мое
я
на несколько секунд
затмило мой разум. — Он скроил гримасу, понимая, что сообщил ей о
способности машины развивать скорость до ста в час чуть меньше, чем за
четыре секунды. — Или такой автомобиль вам не по душе? Предпочли бы
закрытый? Какой-нибудь менее... э-э-э...
— Хвастливый? — подсказала она с некоторым раздражением,
увертываясь от руки, все еще ласкавшей ей щеку. Или он теперь думает
обращаться с ней как с трусливой неврастеничкой?
— Я хотел сказать: менее распахнутый. — Неуверенность его тона
позволила ей вернуть самообладание. Пусть за рулем он, да только он сам дал
ей понять, что главенствует она. — Может быть, вернемся и переменим
машину?
— Нет.
Кобра
— это великолепно. — И вдруг поняла, что зажегся
зеленый свет, а позади них скопилось множество машин. — Если только вы
поведете ее более внимательно.
Последнее слово заставило его дернуться.
— Может быть, поведете вы? — к ее ужасу, он вынул ключи и протянул
ей.
Она и не пошевельнулась, смотря на него с отчаянием, пока из автомобиля
сзади не послышались нетерпеливые гудки.
— Морган, мы задерживаем движение.
— Может быть, вам было бы спокойнее за рулем? — Он побряцал перед
нею ключами, а она поспешно отстранила его руку.
— Нет, в самом деле, ведите вы. Морган, гудят! — Она зарделась от
смущения — Вы уверены? — Он как будто был готов просидеть так весь
день, не обращая внимания на скопившиеся автомобили. Как ни странно, он был
по-настоящему серьезен.
— Уверена, — еле выдавила она. — Да я и не знаю, как вести
такую машину.
Он сделал паузу, вставляя ключ в замок зажигания.
— А
феррари
Нэша разве вы не водили?
— Шутите? — криво улыбнулась она. — Крис терпеть не мог, если
машину вели другие, особенно женщины. А уж меня-то в одиночку к своей
возлюбленной машине даже близко не подпускал. Без Криса я всюду ездила на
такси.
— То есть вы хотите сказать, что у вас не было своей машины, что он не
позволял вам водить — и это ему сходило с рук? — спросил он до того
недоверчиво, что если бы она уже не покраснела, то вовсю залилась бы
краской.
— А мне и незачем было, — ответила она. — Мы так много
ездили, что моя собственная машина оказалась бы бессмысленной роскошью.
Отели того разряда, в каких мы останавливались, неизменно предоставляли
напрокат лимузины. — Неодобрение еще не совсем сошло с его лица, и она
едко добавила:
— А иные, знаете ли, обходятся без колес, особенно в больших городах с
хорошим общественным транспортом...
— Как правило, те, кому такая роскошь не по средствам. А это, по всему,
при жизни Нэша не составляло для вас проблемы...
— Я просто не хотела водить. Или это для вас проблема? Прикажете
извиниться? Или для вас оскорбительно, если кому-то все равно, есть у него
машина или нет? Может быть, мне выйти и двинуться пешком? Пожалуй, стоило бы
— с вами за рулем мы все равно никуда не доедем!
— Ладно, ладно, Герцогиня, без истерик, — хватило у него наглости
сказать. Глаза его сузились: негодование Клодии не осталось
незамеченным. — Видите, я завожу машину.
— Давно пора, — прошипела Клодия, сердито глядя на него, пока
машина в нетерпении бурчала. — Чего это вы ждете? Да нажимайте же, черт
возьми, акселератор!
— Лучше подождать, пока не загорится зеленый свет, — кротко
проговорил он. — Не хочу снова нарушать правила движения.
Клодия подняла голову. За это время свет опять стал красным, она — тоже. Они
вернулись к исходной точке. Внутри у нее все кипело.
— Нажать? — он откровенно поддразнивал ее, и ей не хотелось на
него смотреть. — Не очень-то вы сами внимательны, Клодия.
Она демонстративно скрестила руки на груди.
— Вы мнете вашу шляпу.
Так и есть. Закругленный верх сильно вдавился. Все по его вине! Клодия
распрямила шляпу, не выпуская Моргана из поля зрения. Тот удобно устроился
на сиденье, прислонясь к двери. Летний ветерок растрепал ему черные волосы,
белая рубашка туго обтянула могучие плечи. Она украдкой следила, — как
он распустил галстук и расстегнул воротничок — полная раскованность, а она
сидит как на иголках.
— Не последить ли вам за светофором? А то опять прозеваете, — зло
заметила она, тщательно укладывая шляпу на коленях.
— Как знать. Может быть, и стоит пропустить.
Она быстро посмотрела на него и напоролась на ослепительную улыбку.
— За одну краткую поездку в машине я больше узнал о вас, чем за все
часы, что мы фехтовали идеями у вас в кабинете, — протянул он.
В течение их нескольких встреч на прошлой неделе, вдвоем и с Саймоном,
Морган был столь напорист и деловит, что Клодия почти перестала ждать, когда
же упадет второй ботинок. Следуя его неожиданному примеру, она уклонилась от
опасного конфликта, чреватого последствиями, и внушила себе мысль, что их
деловые отношения носят чисто интеллектуальный характер.
И теперь, когда ей это почти удалось, трусость все же взяла верх, второй
ботинок — судя по грохоту, подбитый гвоздями сапожище — шарахнулся, да так,
что все старые сомнения вновь одолели ее. Как только могла она вообразить,
будто он — не тот безжалостный делец, каким зарекомендовал себя в прошлом?
— Я знал, что вытащить вас на солнце и воздух — очень хорошая
идея, — подзуживал он. — И, надеюсь, вы также кое-что узнали обо
мне?
— Что вы — плохой водитель? — спросила она, рассчитывая избавиться
от неприятного наблюдения, которое он вел за нею.
Морган прищелкнул языком, ничуть не обиженный.
— Что, несмотря на все признаки, я не хочу огорчить или испугать вас.
Трудно было придумать что-нибудь ужаснее. Его серьезность в сочетании с
ленивым, хищным удовлетворением была совершенно уничтожающей.
— Ясно. Поэтому-то вы так скоропалительно и сплавили Марка в Италию — а
то, чего доброго, он меня огорчит... — саркастически проговорила она,
все еще испытывая боль унижения.
— Марк отправился по своей воле. В общем-то он давно хотел посетить
завод Феррари. И когда приглашение наконец пришло, его и веревками бы не
удержали от поездки — даже такой всемогущий человек, каким вы меня как будто
считаете, не в силах повлиять на личные расписания автомобилестроителей
Милана и Турина. Существует же такая вещь, как совпадение...
— Весьма удобное совпадение, — съехидничала Клодия, не желая
больше недооценивать противника.
— Послушайте...
— Прошу прощения, мистер Стоун. Не позвать ли механика? Моя машина
стоит вон там, и я заметил, что у вас вроде бы что-то не в порядке.
Официальный тон полицейского не скрывал, насколько он восхищается машиной
Моргана.
К своему огорчению, Клодия увидела, что опять зажегся зеленый свет и что оба они этого не заметили.
— Проблема — с пассажиркой, а не с машиной, — коварно пробормотал
Морган, выпрямляясь на сиденье, пока полицейский переводил взгляд с
глянцевитого кузова на розовое лицо Клодии. — А сейчас я поеду. И еще
как — рысью!
— А! — рослый парень в синем мундире понимающе улыбнулся. —
Понял, сэр. Но, пожалуй, вам лучше показать машину в дороге. А она, между
прочим, классная!
— Спасибо. Кстати, если у меня случится поломка, ни в коем разе не
зовите механика. Окончательно опозорюсь перед механиками, что у меня служат.
Я и сам в этом деле мастак. С любыми проблемами справлюсь.
Полицейский широко улыбнулся и отдал честь, переглядываясь с обескураженной
Клодией.
— Вижу, мистер Стоун. Желаю приятно провести время, сэр... сударыня.
Когда они припустили, набирая скорость плавно, в расчете на восторг
полицейского, провожающего их завистливым взглядом, Клодия рассвирепела.
— Зачем вы все это говорили? Сами знаете, что он подумает!
— А он и без того подумал. Когда он вмешался, вы так густо покраснели,
что, не будь машина открытой, он бы заподозрил, что мы занимаемся любовью, а
не просто разговариваем. — Морган выжал сцепление, сбавляя скорость на
повороте. — И опять, знаете ли, покраснели. Вспоминаете, как последний
раз занимались любовью в машине?
— Нет! — еще свирепее соврала она.
— Не хотите же вы сказать, будто Крис хотя бы единожды не попытался
объединить две великие любви своей жизни?
Впервые в его голосе не проскользнуло и нотки презрения при имени ее
возлюбленного, и, вопреки здравому смыслу, дразнящая фамильярность, с какой
он сказал о прошлом, каким-то образом уничтожила боль, вызванную
воспоминанием. Она до того не желала заводить разговоры о ее отношениях с
Крисом, что подавила не только тягостные воспоминания, но и хорошие.
— По-моему, нам следует переменить тему, — сухо предложила Клодия,
а он, как всегда, отказался подчиниться вежливому намеку.
— Я в машине лишился невинности.
— До чего же ошеломляюще восхитительно, — ледяным тоном процедила
Клодия.
— В известной мере — да. Но весьма неудобно. Машина была двухместная, и
рычаг запутался у меня в штанах. На девушку это произвело огромное
впечатление!
Сама того не желая, Клодия рассмеялась. А рассмеявшись, не могла сохранять
надменную отрешенность, с какой вела себя при Моргане.
— А это была?.. — она как раз вовремя остановилась. Боже упаси
показаться хоть чем-то в нем заинтересованной.
— Мать Марка? Да. Марина — моя первая женщина, хотя, к счастью, я не
был ее первым мужчиной. Хорошо хоть один из нас понимал, что нужно делать!
Клодию это признание несколько шокировало.
— Вы хотите сказать, что у нее были... другие ухажеры?
Моргана позабавила ее попытка выражаться деликатно.
— Ей было восемнадцать, и ухажеры у нее, разумеется, имелись. Но
любовник, до меня, — только один.
В голове у Клодии загудело от этого интимного откровения. Несколькими
краткими фразами он полностью низверг некоторые из ее наиболее лелеемых
предрассудков. Она еле заметила, что при всей его деликатности обращения с
машиной он с особым шиком промчался мимо фасада
Харбор-Пойнта
.
— Она была старше вас?
— На два года, — уголок его рта дернулся. — Разница менее чем
вполовину вашей с Марком, но до двадцати лет это не имеет значения. В чем
дело, Клодия, неужели это не соответствует вашему представлению о том, как
лихой, эгоистичный парень соблазнил и развратил нежное юное существо?
— Я не взялась бы судить... — запинаясь, начала Клодия и поняла,
что и впрямь предполагала нечто подобное.
— В вашем положении я бы не стал кидать камни, — заметил он с
жестокой проницательностью. — Но люди как будто предпочитают строить
нелестные предположения, исходя из голых фактов.
— Да... ну, во всяком случае, при всем вашем красноречии вы никак не
приукрасили голые факты, — подчеркнула она. — Даже как будто
специально старались выставить себя виноватым.
— Некоторым образом так оно и было. — Морган пожал плечами, лениво
перемещая руки на руле. — Хотя Марина, быть может, сексуально и была
более зрелой, чем я, но я превосходил ее эмоционально. Я гораздо быстрее
понял, к чему приведет ее беременность, чем она сама. Так как заботы о
предохранении я всецело переложил на нес, то не мог уклониться от своей доли
ответственности.
То, что он замялся перед словом
беременность
, прошло бы незамеченным у
обычного слушателя, но Клодии это говорило о чувствительности, которой она
сама не была чужда.
— А вам не приходило в голову... — она смолкла, сама удивляясь,
что отважилась на такой вопрос.
И опять он как будто уловил ее мысли, прежде чем она их высказала.
— Что она умышленно забеременела, дабы выйти за меня замуж? Да,
приходило, особенно когда она заставляла меня принять денежную помощь
родителей, но теперь, задним числом, с высоты моего опыта скажу, что нет.
Она была настолько этим раздавлена, что всякий умысел исключался. Марина по-
настоящему не хотела и замуж — так же, как не хотела ребенка. Однако не
родить или отдать младенца кому-нибудь с целью усыновления было несовместимо
с ее воспитанием... да и моим, если на то пошло.
В его словах было так мало горечи и злобы, что Клодия подумала: а может
быть, вопреки всем свидетельствам обратного, он любил ту, ради которой
переменил весь ход своей молодой жизни.
— А от чего она умерла?
— В автокатастрофе, — ответил он после секундной паузы.
Клодия прерывисто вздохнула.
— Ах, я очень сожалею...
— Я тоже. Такая нелепость! Она такая молодая — только двадцать
три, — полная жизни, собиралась возвращаться в университет и получить
диплом, чему помешала беременность. За рулем сидел не я — меня даже не было
в машине. Последняя отрывистая фраза стоила многих томов.
— Я не спрашивала, — хрипло проговорила она.
— Но думали.
Клодия видела, с каким напряжением его руки стиснули руль.
— В общем-то нет. Вы — очень хороший водитель.
Руки его ослабили хватку.
— Десять минут назад вы так не считали, — пробормотал он с легкой
иронией.
— Скорость — одно, лихость — другое, Я и сама иногда превышаю скорость.
Ее попытка сострить не удалась, а он искоса бросил на нее задумчивый взгляд.
— Значит, вы все-таки водите машину.
— Конечно. Я не безнадежная неврастеничка.
— Только время от времени? — в отличие от нее он не терял чувство
юмора. — А Крис лихо водил?
— На шоссе — да. Только не на треке. Там он был очень быстрый, но
хладнокровный и расчетливый, правил никогда не нарушал. А когда ездил для
собственного удовольствия, сам устанавливал правила — буквально не ведал
страха. Он, видите ли, судьбу свою носил с собой. Знал, что если ему суждено
быть убитым, то на треке, поэтому не на треке он считал себя неуязвимым.
— Нелегко жить с такими взглядами, — был единственный комментарий.
— И это он не видел будущего в ваших отношениях — или же их боялись вы?
На этот раз Морган зашел чересчур далеко. Клодия горько пожалела о своем
порывистом откровении. Убирая с лица волосы, она одновременно подготавливала
убийственный ответ, который прекратил бы разговор. Но едва открыла рот, как
Морган довольно крякнул и подрулил к обочине тротуара, ловко вклинившись
позади автомобиля, выезжавшего из густого ряда машин, стоящих по обеим
сторонам Восточной эспланады.
— Зачем мы здесь? Куда направляемся? — с запозданием спросила
Клодия.
— А я думал, что вы и не спросите, — невозмутимо ответил
он. — Вы неизменно усматривали дурной умысел во всех моих побуждениях,
однако на этот раз были поразительно доверчивы. И в данном случае ваша
доверчивость оправдается. Мы направляемся домой...
Глава 6
— Это полностью исключено! Клодия стояла посередине изящно
меблированной квартиры — руки на бедрах, глаза гневно сверкали — и смотрела
на человека, облокотившегося о широкий диван, обитый кремовой кожей.
— А почему? — спокойно произнес Морган, рассматривая ее. —
По-моему, это — идеальное решение. Вы сказали, что ищете жилье. Так почему
не здесь? — Он рывком пр
...Закладка в соц.сетях
