Жанр: Любовные романы
Безжалостная ложь
...й, а затем надо присутствовать на дегустации шампанского, которую мы
устроили для наших постоянных...
К ее изумлению и облегчению, Марк принял ее отказ, не споря, и пожал
плечами, а в глазах у него промелькнула озорная искорка.
— Ну что ж. Может, как-нибудь в другой раз.
Какая радость — снова увидеть вас, Клодия. До встречи!
Слегка пораженная, как просто ей удалось избежать того, что могло бы
оказаться неловким, причиняющим боль, Клодия проводила его взглядом. Она
поверить не могла, что все получилось так легко.
И правильно, что не поверила.
Через шесть часов, когда Клодия, смеясь, пила шампанское в обществе высокого
блондина, изящного, как борзая, она ощутила рядом чье-то присутствие и
обернулась, смеясь.
— Говорил я вам, что мы увидимся, Клодия! — Марк ликовал от
сюрприза, который устроил.
— Если вы хвастаетесь тем, что вломились без приглашения, Марк, то
позвольте вас предупредить, что это Саймон Мур, наш старший
администратор, — иронично произнесла Клодия, знакомя мужчин, и вскользь
упомянула, что Марк, будучи студентом, снимал у нее в доме комнату.
— Я тут на строго законном основании, — поднял руки Марк. — В
пригласительных билетах сказано, что каждый приглашенный имеет право
привести с собой одного-двух гостей. А я — из гостей Тони. — Он указал
на пожилого коренастого человека, беседующего с какой-то женщиной без
кавалеров, и добавил, что сегодня они вместе обедали. — Не волнуйтесь,
он тоже на вполне законном основании, — язвительно добавил он, видя,
как Клодия метнула взгляд на левую руку его спутника, держащего
бокал. — Он разведен, готов к новому браку. Если хотите, Клодия, я вас
познакомлю.
— Лучше вам не заниматься сводничеством, — с непринужденной
улыбкой заметил Саймон. — Клодия уже состоит в браке — с гостиничным
делом, не меньше, чем я, и за это я ей благодарен. Несомненно, она
прекрасная работница — всегда полным-полна идей, и за краткий срок, что она
здесь, успела сотворить чудеса для имиджа
Харбор-Пойнта
.
— Ох, Саймон, спасибо, — ласково улыбаясь, пробормотала Клодия и
при этом подумала, что он слегка пересолил.
— Просто занимаюсь связями с общественностью, — ответил он со
смешинкой в карих глазах. — Как вы часто говорите, милая, если дуть в
свою трубу, послышится одна-единственная, часто неприятная нота, а если
каждый подует в трубу другого, получится гармоничный оркестр. Ну что ж,
пожалуй, пойду — дела! — Он похлопал Клодию по плечу и кивнул
Марку. — Очень интересно было с вами познакомиться, мистер Стоун.
Надеюсь, вам у нас понравится.
— Я в этом уверен, — пробормотал Марк. — У вас с ним что-
нибудь есть, Клодия?
— Он мой начальник, Марк. — Клодию задело его предположение. Они с
Саймоном прекрасно ладили, а на нечто большее и намека не было.
— В самом деле? А он ведь не женат? И красив, и язык хорошо подвешен.
Или у вас уже есть кто-нибудь еще?
— Никого, да мне и не надо...
— Гм, он, пожалуй, слишком обтекаем, — сказал Марк, следя, как
легко Саймон растворяется в толпе приглашенных. — Трудно понять,
искренен он или нет. Может, вы и правы, если игнорируете какую-то
заинтересованность с его стороны.
— Марк! — со смехом запротестовала Клодия. — Да никакой
заинтересованности нет с обеих сторон. — По тому, как он соскользнул к
прежнему стилю обращения, опекая и одновременно поддразнивая ее, можно было
подумать, будто они вообще не расставались. Но было не так. И теперь в какой-
либо мере более тесная дружба исключалась. — А если бы и была, то это
вас никак не касается, — кротко заметила она.
— Просто дружеское любопытство, Клодия, — широко улыбнулся
он. — Поэтому... — Он подвинулся ближе и чокнулся с нею. — За
возобновление старой дружбы! Ну а теперь поведайте, что вы делали последние
два года, пока я превращался в мини-магната? Видимо, эти гостиничные курсы
окупились сторицею, а?
Клодия огляделась, собираясь ему сказать, что она тут скорее по долгу
службы, а не ради удовольствия и пора ей заняться приглашенными, когда взор
ее скрестился со взглядом чьих-то ледяных синих глаз. На другом конце зала,
беседуя с тем, кого она знала только по имени Тони, стоял Морган Стоун, и,
когда их взоры встретились, он оборвал разговор и двинулся. К ней.
Мир и все в нем исчезли, кроме этой надвигающейся синей бездны. Она еле
держалась на ногах, не ощущая своего веса, беспомощная, пока эта бездна
устремлялась к ней, поглощая ее способность говорить, думать, двигаться. Она
похолодела, похолодела до того, что ее руки и ноги буквально оледенели.
Клодия слышала, как Марк что-то сказал, попыталась к нему повернуться, но не
могла, охваченная этим надвигающимся кошмаром. Она часто представляла себе
этот момент, но в воображении полностью владела собою, готовая сделать то,
что, как она знала, необходимо. Но не так, без предупреждения. Странный
озноб пополз у нее по затылку, и она поняла: это — симптом шока. На какой-то
миг она струсила и подумала, не избегнуть ли ей унижения, упав в обморок, но
врожденная сопротивляемость пересилила. Краска густо покрыла ее побелевшее
лицо, когда Морган Стоун остановился перед ними.
— Ну, Марк, вот и я. А это, если не ошибаюсь, приготовленный мне
сюрприз? — Он говорил тем же грудным, энергичным и мрачно-сардоническим
голосом, как и в тот день.
Сказать
сюрприз
было совсем недостаточно. Когда к Клодии вернулся
рассудок, она смогла понять, что значат его резко сведенные челюсти,
сузившиеся до величины булавочных головок зрачки во льду его глаз. Он
испытал не меньший шок, чем она, только лучше владел собой.
— Ага. Я какое-то время жил у этой дамы, пока находился в
Окленде. — Марк одной рукой обнял ее за плечи. — Она просто
душенька. Более отзывчивой квартирохозяйки и не вообразишь!
Клодии захотелось, чтобы он выразил это иначе. Его бесхитростные слова лишь
укрепили стену взаимного непонимания.
— Отзывчивую квартирохозяйку должен встретить на пути к зрелости каждый
студент, — спокойно согласился отец.
О Господи, что это значит? На ледяных руках Клодии проступил пот. Она так
любила свою работу. Ей не улыбалась перспектива потерять место из-за какой-
то безобразной публичной сцены. Она провела языком по высохшим губам, а
затем увидела, что на ее губы пристально смотрит Морган Стоун. Затем его
взгляд скользнул по ее тугой груди, скрытой синим жакетом, и плоскому животу
под элегантной юбкой. Может, он вспоминал ее тело переспелым, готовым
разорваться от ребенка, спящего внутри? Клодия невольно шевельнула руками,
как бы обороняясь, и взгляд его снова поднялся к ее лицу. Теперь нечто в его
глазах, пылающее без пламени, пугало. Неужели он бросит вызов? Неужели
пришло время расплачиваться за ложь?
— Ну, Марк? Представь же меня даме! Сделал ли он едва заметную паузу
перед словом
дама
? А, все равно! Главное, она получила временную отсрочку.
Он был готов притвориться, будто они прежде не встречались.
— Прошу тебя, папа, познакомиться с прелестной Клодией Лосон. Она
здесь, в отеле, заведующая отделом связей с общественностью. Клодия, это мой
отец, Морган Стоун.
Человек, воплощавший худший из ее кошмаров, протянул руку, и Клодии
оставалось только вежливо взять ее. Его ладонь была горяча по сравнению с ее
ладонью, холодной и влажной, и она увидела, что, почувствовав это, он
моргнул. Она едва ли не ждала, что он ухмыльнется, видя, как взвинчены у нее
нервы, но вместо этого он сделал нечто, глубоко ее потрясшее.
Он поднял вялую руку Клодии и прижался губами к голубым жилкам, видным от
запястья до костяшек пальцев, а большим пальцем нежно, почти ободряюще,
погладил ей ладонь. Глаза ее широко раскрылись, видя его склоненную голову,
а когда он выпрямился во весь рост, она ощутила, что краснеет еще сильнее, с
трудом подавляя желание вырвать руку и вытереть о юбку. Ну конечно, ему
необходимо издеваться над нею, необходимо'.
— Брось, папа, — усмехнулся Марк. Он как будто не видел ничего
странного в том, что его отец, этот высокомерный людоед, по-старинному
приветствует незнакомую женщину. — Ты вгоняешь ее в краску. И не
пытайся произвести на нее впечатление, только зря время потратишь: ее судьба
решена.
— В самом деле? — Морган Стоун все еще держал ее руку, пальцы его
сжались сильнее, а глаза быстро переходили от сына к его растерянной
пленнице. Он был по-прежнему такой же большой, твердый, мужественный, каким
ей запомнился, но теперь в его коротко подстриженных, черных, как смоль,
волосах отчетливо проступил иней, а морщин, лучами расходящихся от его
незабываемо сияющих глаз, стало несколько больше.
— Он имеет в виду слова старшего менеджера: тот только что сообщил ему,
что я
состою в браке с гостиничным делом
, — быстро проговорила
Клодия.
— Понятно. В таком случае вы не замужем? Что это — подковырка насчет ее
прошлого?
— Пока еще нет, — сказала она, ничуть не доверяя его
приветливости.
— А! Значит ли это, что вы помолвлены? Как ей хотелось, чтобы у нее
оказался нужный в таких случаях жених: тогда бы она разом пресекла этот
учтивый допрос!
— Нет, — сухо призналась она.
— Понятно.
Что ему понятно? Клодия демонстративно согнула пальцы, и он убрал горячую
ладонь. По крайней мере холодно больше не было. Ей стало ужасающе жарко, а
его невозмутимость повергла ее в полное смятение.
— Вы давно переехали в Веллингтон, Клодия?
То, что он обратился к ней по имени, смутило ее, равно как и якобы невинные
расспросы.
Неотвязное, презрительное
мисс Лосон
не уходило из памяти.
— Меня перевели из оклендского
Барона Лэйк-Пойнта
два месяца
назад, — сказала она с натугой.
— По вашей просьбе? — Инсинуация была бесспорна.
— Нет, в Окленде мне было прекрасно, — отрезала она. — Просто
у дирекции правило: регулярно перемещать служащих нашей сети из одного отеля
в другой.
— И вы не могли отказаться? — задумчиво пробормотал он. — Вы
впервые в Веллингтоне?
Куда он гнет? Неужели думает, будто она то и дело наезжала к Марку тайком от
него? Ответ получился односложно резкий:
— Да!
— Понятно. И где вы сейчас живете?
— Здесь, в отеле, но это временно, пока я не освоюсь как следует. Ищу,
где бы снять подходящую квартиру... — Хладнокровие покинуло ее, когда
она поняла, что много о себе говорит, и она спросила не менее прямолинейно:
— А где живете вы? — Узнает — и постарается держаться от этого
района подальше.
— У меня дом на Приморском шоссе. Стало быть, он живет на одном из
холмов, расположенных на том берегу Порт-Николсона. Клодия удивилась. Скорее
можно было бы подумать, что такой фанатик дела, каким представлял его Марк,
предпочел бы центр, Восточную бухту или какой-нибудь другой удобный
городской район для богатых. Конечно, следует помнить о виде, а с восточных
бухт было удобно добраться на машине или на пароме, но человеку, видимо
редко бывающему дома и ничем, кроме своего дела, не увлеченному, прекрасный
вид и пляжи, скорее всего, безразличны.
— А вы женаты? — съязвила она после его спокойного ответа.
Его темные брови рывком поднялись, а Марк глухо поперхнулся — наверное,
сдерживал смех.
Последовавший ответ прозвучал неприкрытой пародией на ее слова.
— Пока еще нет.
— О, а значит ли это, что у вас есть кто-то на примете? — столь же
насмешливо проворковала она. — И кто же эта несч... э-э-э...
счастливая... леди?
Он задумчиво и довольно долго смотрел на нее, и она пожалела, что вела себя
так по-глупому вызывающе. И внезапно он улыбнулся, что сделало его еще более
опасным.
— С сокрушением признаюсь, что под этой лощеной внешностью бьется
грубое сердце простолюдина, — сказал он, положив ладонь на
грудь. — Если я когда еще и женюсь, то не на леди, а скорее на женщине.
Леди нужны, чтобы помещать их на пьедестал, а в жены годятся женщины.
Граница очень тонкая, но определенная... примерно та же, что между мужчинами
и мальчиками.
— А я и не знала, что такая существует, — уничтожающе процедила
Клодия, надменно смотря на него — трудная задача, ибо он выше ее по меньшей
мере на шесть дюймов, хотя она и на высоких каблуках.
— В самом деле? — невозмутимо протянул он. — Дорогая моя
Клодия, вы и в самом деле водитесь не с теми, с кем следует.
Она была настолько поглощена подоплекой пикировки, что совсем забыла о
Марке, пока он не заерзал рядом с нею.
— Эге, да вы что — ссоритесь? А я-то надеялся, что у вас возникнет
пламенная взаимная симпатия. В конце концов, у вас есть что-то общее — я!
Его неостроумная шутка породила краткую, многозначительную паузу, и Клодия
готова была что-нибудь ляпнуть наобум, но Морган Стоун заговорил снова — по-
прежнему непринужденно и протяжно.
— Ну, Марк, пламя-то есть — не так ли, Клодия? Только мы не уверены,
заливать ли нам его или раздувать.
— Да?
— Кстати, если уж заливать пламя, у Клодии пустой бокал, а я вообще
ничего еще не пил.
Эта спокойная реплика подстегнула Марка к чрезмерно бурным действиям, и тот
изыск, что он вовсю на себя напускал, растворился в щенячьем желании
угодить.
— Ух, послушайте, дайте-ка мне... Он вынул бокал из безжизненных
пальцев Клодии и ускользнул. Она и не помнила, когда выпила шампанское, и
теперь, без Марка, повернулась к Моргану Стоуну, ощущая веселое
головокружение. И что за пламя он имел в виду?
— Вы очень красиво выглядите — неудивительно, что он так очарован новой
встречей с вами.
— Я... прошу прощения? — Клодия была уверена, что ослышалась.
Он не обратил внимания на ее изумленно распахнутые глаза, рассматривая, как
ее шелковистые черные волосы красивой волной загибаются у щек.
— Нет, пожалуй, вы не красивы. Но прелестны — и очень. Еще один пример
тонкой, но точной разницы. При короткой стрижке вы значительно моложе —
молодая и беззаботная.
Вот уж какой-какой, а беззаботной она себя не ощущала, и, может быть, он
понял это по выражению ее лица, ибо перестал ее рассматривать и тихо
произнес:
— Вы так и не сказали ему, что произошло. А ведь могли бы этим
увеличить пропасть между нами, но не стали. Спасибо вам за это.
— Я... я думала, что можете ему сказать вы, — запинаясь,
проговорила она, ошеломленная смелостью, с какой он проник в самую
сердцевину ее тайных мыслей.
— Вы же были против, — очень просто сказал он.
— А разве это что-нибудь значило? — недоверчиво спросила она и с
сарказмом добавила:
— Разумеется, к вашим интересам это никакого отношения не имело.
Он и на миг не отвел свои синие глаза. — Не отрицаю. Если бы Марк со
мной об этом заговорил, то, может быть, я ему и рассказал бы. Но он мне так
и не открылся. Очень долгое время после того, как он вернулся, мы
чувствовали себя неловко, отчужденно. Нам требовалось... приспособиться друг
к другу. Если он заговаривал о вас, то всегда как-то вообще. Упоминал, что
вы потеряли ребенка, однако так и не признался, даже никоим образом не
намекнул, что ребенок — его. По правде говоря, он вернулся домой с такой
охотой и облегчением, что я решил, будто произошедшее потрясло и тем самым
избавило его от влюбленности. Я счел, что для вас обоих будет лучше, если не
вмешиваться...
— Не вмешиваться? А как вы меня донимали в больнице? И вдруг сделали
Марка полноправным компаньоном, тогда как раньше о каком-либо участии сына в
вашем деле и говорить не желали! — Больше ничего об их разрыве она от
Марка не слышала.
— Человеку свойственно ошибаться. Готов признать, что был не прав.
Хотел предоставить ему выбор...
— И знали, что он предпочтет уйти от меня...
— Если бы он вас любил, то остался бы — или привез бы с собой, —
отрубил он. — Это Марк решил вернуться без вас. А вы мне признались,
что не любите его.
Она отвела глаза. К чему с ним спорить? Изощряться во лжи, о которой
сожалеет и так?
— Несмотря на всю вашу неприязнь ко мне, Клодия, — тихо сказал
он, — я сделал только то, что считал тогда лучшим для моего сына. И,
смотря на вас, думаю, что, может быть, это и для вас было к лучшему...
— По-вашему, и для моего ребенка это было к лучшему! — яростно
выпалила она, и мучительное состояние пустоты вновь охватило ее на миг.
И мука эта в какой-то мере, видимо, отразилась на ее лице, потому что он
положил ей руку на талию и повернул — лицом прямо к себе, спиной к залу.
— Простите. Я не отмахнулся от вашей утраты. Уж кто-кто, а я знаю,
сколько вы страдали. Я не донимал вас. Больше к вам никто не приходил.
— Я и тогда в вашей жалости не нуждалась, а уж теперь подавно! —
гордо отчеканила она.
— Нет. Но кое-что от меня вам все-таки было нужно. Деньги. И, по правде
говоря, в чудовищном количестве. — Эти безжалостные слова и нежное
прикосновение к ее талии — что за чудовищный контраст! Клодия ощутила, как
ее решительность растаяла от чувства стыда.
Когда она прогнала Моргана Стоуна, он не удалился безропотно. Он не оставлял
ее одну. Три дня подряд приносил ей цветы, фрукты, новости о внешнем мире,
хотя Клодия решительно отказалась даже смотреть на него и в его присутствии
закрывала глаза и надевала наушники, висевшие над кроватью.
Когда она достаточно поправилась и уяснила, что лежит не в общедоступной
больнице, а скорее в частной и что Морган Стоун вызвался уплатить за нее, у
нее появились новые основания негодовать на то, как он распоряжается ее
жизнью. Ей совершенно была не по средствам роскошь индивидуального ухода, а
конверт, который он ей вручил, уходя на третий день, оказался завершающим,
высшим унижением. Когда она с безразличием распечатала его, то нашла внутри
чек на несколько тысяч долларов и краткую записку с предложением
пересмотреть отношения с Марком ввиду ее теперешней независимости... а также
того, что Марк в обозримом будущем станет зависеть от отцовского
благоволения. Чек был выписан заранее, и это лишь подчеркнуло его
уверенность в ее корыстолюбии.
Клодии не удалось швырнуть эти отступные в его надменное лицо. Больше она
его не увидела и, лишенная возможности сохранить достоинство, отомстила ему
единственным доступным способом: взяв у него плату за воображаемые грехи
единственным образом, ему понятным, — при помощи наличных.
Впоследствии она поняла причину внезапного отъезда Моргана Стоуна. Он узнал,
что Марк гостит у его родителей, и вылетел в Веллингтон защищать свое
капиталовложение! Марк был в таком восторге от поразительной и, по всему,
небывалой перемены прежнего решения, что Клодия тихо отказалась от
бесплодного желания мстить и далее ни в чем не повинному человеку и
отпустила Марка с наилучшими пожеланиями на будущее.
— А вы что же, ожидали, будто я сделаю благородный жест и откажусь от
виры? — презрительно спросила она. — Как видите, не отказалась.
Все до последнего цента истратила.
— Это я узнал из моего банковского отчета, — невозмутимо сказал
он, не отводя глаз от ее раскрасневшегося лица. — Надеюсь, вы разумно
распорядились деньгами.
— Конечно. Истратила их на одежду, на драгоценности, на
развлечения, — легковесно ответила она.
— Это правда, Клодия?
Почему ей показалось, что при всей внешней строгости он забавляется? Не мог
же он, в самом деле, знать, что деньги ушли в уплату за курсы гостиничных
работников да на жизнь, пока не удалось устроиться.
— Или вы не этого ожидали от такой пошлой пройдохи, как я?
— Только не пошлой, Клодия, ни в коем случае не пошлой, —
пробормотал он. — Думаю, чего бы, по-вашему, я ни ждал, вы сделали бы
как раз наоборот, просто мне в наказание за самоуверенность. Я так мало знал
вас, что не имел права судить о вашем характере.
— И все-таки судили!
— Я уже сказал, что могу ошибаться, — пожал он плечами. — У
меня сильная воля и горячий нрав. Такое сочетание может оказаться
губительным. Это многого мне стоило, когда Марк подрос и бросил мне вызов.
Хочется думать, что с годами я стал несколько мягкотелым.
— Мягкотелым? — Клодия едва не расхохоталась. Несколько сединок —
одно, но ей недоставало воображения представить себе Моргана Стоуна
добродушным даже в весьма почтенном возрасте.
— По-вашему, я преувеличиваю? — пробормотал он, кривя рот.
— Признаков этого я что-то не замечаю! Она критически осмотрела его с
головы до ног, стараясь не замечать, как идет костюм его поджарой, крепко
сбитой, мускулистой фигуре. Если уж на то пошло, он выглядит физически еще
сильнее, чем два года назад.
— Это потому, что боитесь присмотреться. Вовсю стараетесь спрятаться от
прошлого. Почему бы вам не выйти из укрытия, Клодия? Может быть, вы
удивитесь тому, что найдете.
— Да что же это Марк не несет шампанское? — резко перебила она,
совсем обескураженная его нежеланием ссориться.
— Он весьма дипломатично дает нам время познакомиться, — ответил
Морган и передвинулся, заслоняя от нее зал. — Хочет, чтобы мы друг
другу понравились. Это представляется ему важным. Не разочаровывайте его,
Клодия. — Слова прозвучали почти предупреждением.
— Или что? — едко осведомилась она.
— Или придется объяснить истинную причину, по которой вы со мной
знакомитесь безо всякого энтузиазма...
— Вы готовы сказать ему — теперь! — Это ошарашило Клодию.
Он пожал плечами:
— Почему бы нам это не обсудить за ужином?
Предложение ошарашило ее еще больше.
— За ужином? С вами?
— И с Марком... и, разумеется, с его невестой.
— Ах, у него есть невеста? — Вопрос вырвался непроизвольно.
— А он вам не сказал? — Язвительные искорки в его суженных глазах
прояснили нечто новое ее разгоряченному воображению.
— Мы всего несколькими словами перемолвились. Встретились только
сегодня утром, — скованно произнесла она. — Я не намереваюсь опять
с ним встречаться, если вы это имеете в виду. Так что, есть у него невеста
или нет, для меня не имеет значения.
— А если он захочет вас повидать?
— Откажу!
— А если он пренебрежет вашим отказом?
— А что, настырность у вас в роду? — ехидно спросила она. —
Послушайте, мистер Стоун...
— Морган. Зовут меня Морган. Марк идет! — понизил он голос, и на
этот раз угроза прозвучала возмутительно прямолинейно. — Если не
хотите, чтобы я ворошил неприятное прошлое, то лучше подыгрывайте.
— Это шантаж!
Он, должно быть, сошел с ума. Вся эта разнузданная власть над чужими
судьбами, по всему, повредила ему рассудок.
— Морган, — промурлыкала она, когда пьянящее сознание своей власти
взяло верх над ее прежней осторожностью. — А разве не наоборот? У вас
куда больше оснований бояться, что правда выйдет наружу. Это я могу
шантажировать вас! — Ее неописуемо ликующий триумф заставил его
внезапно напрячься.
— Можете, Клодия, только станете ли? В глазах Клодии замелькали
золотистые искорки, и она опустила темные ресницы, как бы задумавшись, пока
наблюдала тайком его бесстрастное лицо, наслаждаясь тем, как одержала над
ним верх. Внутреннее удовлетворение заставило ее криво улыбнуться, на левой
щеке появилась ямочка, она услышала его шумный вздох, подняла голову и
отважно посмотрела ему в глаза: медовые глаза, пьянящий розовый рот &mdash
...Закладка в соц.сетях
