Жанр: Любовные романы
В твоих пылких объятиях
...ку пьесы.
Теперь я уже не знаю, что у меня получилось. То ли комедия с элементами
драмы, то ли драма с элементами комедии.
— Как бы ты ни называл свою пьесу, я уверена, что вещица у тебя
получилась очаровательная, — с гордостью сказала Элисса.
— Три тысячи чер... — начал было Ричард, но, взглянув на Уила, прикусил
язык. — Кстати, где вы остановились? В комнатушке, которую я снимаю,
вряд ли хватит места для троих.
— В таком случае вы могли бы остановиться у меня, — сказал мистер
Хардинг. — Более того, я на этом настаиваю.
— С благодарностью принимаю ваше приглашение. Но мы не будем долго
злоупотреблять вашим гостеприимством, поскольку сразу же после премьеры
отправимся домой, — сказал Ричард. — Теперь же позвольте мне
откланяться. Я должен успеть собрать свои пожитки и оказаться в театре за
час до начала спектакля, чтобы успеть внести в текст пьесы кое-какие
изменения и дать последние наставления актерам.
Ричард напустил на лицо мрачное выражение.
— Все мои актрисы непрерывно на меня дуются и не хотят выполнять моих
распоряжений. Мне даже пришлось на них сегодня накричать. — Снова
расплывшись в улыбке, он вздохнул:
— Ума не приложу, что с ними творится?
— Думаю, нам с Уилом следует пойти в театр вместе с тобой и защитить
тебя от происков твоих примадонн, — сказала с деланно озабоченным видом
Элисса.
Ричард кашлянул.
— Быть может, я все-таки представлю вас после спектакля? Обычно актрисы
до премьеры нервничают и ведут себя не слишком... хм... по-светски.
— Мы поступим, как ты пожелаешь, — ответила Элисса.
На губах у Ричарда появилась его всегдашняя сардоническая улыбка.
— Дело в том, что, когда я с вами, я прямо-таки лучусь от счастья, и
ваше появление на репетиции может повредить моей репутации.
— Счастливого мужа?
— Нет, репутации величайшего циника города Лондона.
— А я и не знала, что у тебя здесь такая репутация.
Ричард с преувеличенной грустью вздохнул:
— Я создавал себе эту репутацию с тех самых пор, когда после
Реставрации вернулся вместе с королем в Лондон. А теперь она может в один
момент рухнуть.
— Если не ошибаюсь, ты заработал в Лондоне еще кое-какую
репутацию, — заметила супруга.
— Элисса! — запротестовал Ричард.
Она улыбнулась:
— Знать ничего не желаю. Кажется, мы целую вечность жили порознь, и я
хочу быть с тобой — так что, делать нечего, твоей репутации циника и
волокиты придется пострадать.
— Что ж, пусть случится то, что должно случиться, — с философским
видом пожал плечами Ричард.
— Так, значит, мы отправляемся в театр прямо сейчас? — с волнением
спросил Уил.
— Прямо сейчас, — кивнул Ричард. — Попрошу главного бутафора
показать тебе оружие, которым пользуются на сцене актеры.
— Вот здорово!
— Ричард! — запротестовала Элисса.
— Обещаю тебе, что главный бутафор будет вести себя крайне осторожно и
мечом или алебардой размахивать не станет. Ты мне веришь, Элисса?
— Как себе самой.
— В таком случае нам пора ехать в театр.
Ричард взял Элиссу за руку, сжал в другой руке ладошку Уила и повернулся к
мистеру Хардингу:
— До вечера, мистер Хардинг.
— До вечера.
Когда за ними закрылась дверь и они оказались на шумной лондонской улице,
Уил спросил:
— Я и вправду смогу посмотреть на театральное оружие и доспехи?
— Даже на порошок, который мы используем вместо пороха, чтобы
производить на сцене взрывы. Но это только в том случае, если Генри будет в
хорошем настроении.
— А Генри это кто?
— Наш главный бутафор и пиротехник, который заведует оружием, костюмами
и прочим театральным хламом. Он парень хороший, особенно если ему не
перечить.
— Я буду хорошо себя вести, — сказал Уил.
Ричард провел ладонью по голове мальчика, взлохматив ему волосы.
— Я в этом не сомневаюсь.
Элисса неожиданно остановилась, так что Ричард едва на нее не налетел.
— Мистер Седжмор! — воскликнула она.
Ричард проследил за ее взглядом и увидел вынырнувшего из боковой улочки
Седжмора.
Некоторое время он их разглядывал, переводя глаза с Ричарда на Элиссу и на
Уила, потом ухмыльнулся и произнес:
— Лорд и леди Доверкорт! Какой приятный сюрприз!
— Я бы сказал, сомнительный, — пробормотал сквозь зубы Ричард,
окидывая взглядом одетого в темный, из добротного сукна костюм
сквайра. — Что это вас потянуло в Лондон, который, если мне не изменяет
память, вы считаете оплотом греха и порока?
— Вы что же, за мной следили? — с подозрением спросила Элисса.
— Разумеется, нет! — сказал Седжмор, напуская на налицо
непроницаемое выражение. — Говорю же, что это не более чем... э...
приятное совпадение. Я приехал в город по делу. Кстати, я бываю здесь
довольно часто. Полагаю, в этом нет, да и не может быть ничего
предосудительного или необычного.
— Что ж, хочу заметить, что если это и совпадение, то оно меня очень
даже устраивает, — произнес Ричард, выпуская руку Элиссы. — Мне
нужно перемолвиться с вами парой слов с глазу на глаз.
— Если не ошибаюсь, у нас с вами нет никаких общих дел, — напомнил
мистер Седжмор.
— Ошибаетесь, и я это вам докажу, как только мы войдем в кабинет
мистера Хардинга.
— Боюсь, что я не смогу принять ваше предложение, — заявил мистер
Седжмор и попятился от Ричарда. — У меня... хм... назначена встреча,
которая не терпит отлагательства.
— Нет, вы просто обязаны зайти к мистеру Хардингу! — =вступила в
разговор Элисса. — Прежде всего вы должны объяснить, каким образом вам
удалось узнать некоторые важные пункты из моих брачных договоров и завещания
моего покойного мужа.
— Я знаю каким! — вскричал Ричард, заметив, что мистер Седжмор
стал пятиться от них все быстрее. — Пойдемте, Седжмор, — сказал
Ричард, впиваясь пальцами в его плечо, — мне кажется, вы должны
объяснить свои действия нам, мистеру Хардингу и, возможно, еще и
королевскому констеблю.
— Я никуда с вами не пойду! — заявил Седжмор, вырвался и торопливо
зашагал прочь.
— Отправляйтесь сейчас же к мистеру Хардингу и ждите меня там, —
скомандовал Ричард и, стиснув в руке эфес шпаги, устремился за Седжмором.
— Но я хочу... — запротестовал Уил.
Ричард оглянулся на Уила и Элиссу и строго бросил:
— Никаких
я хочу
! Элисса, немедленно отведи его к Хардингу.
И он устремился вдогонку за мистером Седжмором.
Глава 20
Седжмор помчался вниз по улице и исчез, но Ричард все же успел заметить,
куда он свернул. Не обращая внимания на бродивших вокруг с сонным видом
ротозеев, Ричард вытащил шпагу из ножен и припустил вслед за ним, сворачивая
в темные улочки и тесные грязные переулки.
Пару раз он едва не упустил свою добычу из виду, но Седжмор был плохо знаком
с прихотливым переплетением лондонских улиц на окраине, а Ричард знал город
отлично.
Каждый раз, когда Седжмор бесследно, казалось бы, исчезал, Ричард замирал на месте и прислушивался.
Звуки шагов, подхваченные негромким, но вполне различимым эхом, подсказывали
ему, где искать Седжмора. Как ни петлял и ни сворачивал темные закоулки
Седжмор, Ричард уверенно за ним следовал, с каждой минутой все больше
утверждаясь в мысли, что Седжмор держит путь в южном направлении. Это
означало, что он стремится пробраться к Темзе. Если его ждала на берегу
лодка, то ему ничего не стоит ускользнуть от преследования — даже в том
случае, если бы Ричард кликнул на подмогу моряков или кого-нибудь из
портовых грузчиков.
Ричард торопился. Люди сторонились его и без слов уступали ему дорогу:
шпага, которую он сжимал под мышкой, придавала ему внушительный вид.
Увидев наконец, как Седжмор свернул в тупик, Ричард едва не взвыл от
радости: теперь коварный сосед был у него в руках!
Седжмор сразу почувствовал, что попался, — словно оказавшаяся в ловушке
крыса, он бестолково закружил по тупику, бросая отчаянные взгляды по
сторонам в надежде отыскать хоть какую-нибудь щель, где можно было бы
укрыться. Ричарду приходилось видеть людей в безвыходном положении, и он
знал, что, как всякий доведенный до крайности человек, Седжмор очень опасен.
— Все кончено, Седжмор, сдавайтесь! — сказал Ричард, взмахивая
шпагой, которая со свистом рассекла воздух.
— Отпустите меня! Я ничего не сделал! — Седжмор пятился, пока не
уперся спиной в глухую стену.
— Зачем в таком случае вы ударились в бега?
— Потому что вы мне угрожали!
— Ничего подобного. Я просто предлагал вам пройти к мистеру Хардингу,
чтобы прояснить некоторые вопросы. Если вы невиновны, вам бояться нечего.
— По-вашему, тюрьмы не стоит бояться? Меня бросят в Ньюгейт, независимо
от того, виновен я или нет! Вы знаете жизнь, и не мне вам это
объяснять. — Седжмор сделал шаг вперед и молитвенно сложил на груди
руки. — Все-таки что, по-вашему, я сделал?
Ричард нацелил шпагу Седжмору в горло. По той только причине, что оружия в
руках Седжмора он не видел, нельзя было еще судить, что его нет у него
вообще — к примеру, в рукаве, за поясом или в сапоге.
— Вы покушались на жизнь человека.
— Я? Кого же, по-вашему, я хотел убить?
— Моего пасынка. После чего намеревались предпринять шаги к тому, чтобы
завладеть имением моей жены. Другими словами, собирались на ней жениться.
— Это абсурд!
— Если это абсурд, какой вам был смысл выяснять, кто стал бы
наследником имения в том случае, если бы Уил умер раньше своей матери, а
она, в свою очередь, раньше мужа?
— Это самая удивительная сказка, какую мне только доводилось слышать в
своей жизни!
— Совершенно с вами согласен — это сказка. Как бы ни сложились
обстоятельства, Элисса не согласилась бы выйти замуж за такой кусок дерьма,
как вы.
— Да кто вы такой, чтобы меня оскорблять? — вскричал
Седжмор. — Вы жалкий развратник, аморальный сочинитель пустых пьесок
фривольного содержания! Вы заражаете все, к чему прикасаетесь!
— Я попросил бы вас пожалеть мои несчастные уши и но высказывать свое
мнение обо мне в полном объеме, — с саркастической улыбкой произнес
Ричард.
— Если заговор на жизнь вашего пасынка и в самом деле существовал, то
подозревать в его организации нужно не меня, а вас. Все знают, что вы хотели
любой ценой получить имение Блайт-Холл, да и репутация у вас соответствующая
— я бы сказал, подозрительная, и не только у вас, но и у ваших родителей.
Люди вроде вас ни перед чем не останавливаются, чтобы заполучить желаемое.
— Я — человек чести, что может засвидетельствовать мистер Хардинг. По
его мнению, я мог бы потребовать возвращения имения сразу же, как только
приехал в Англию, но не стал этого делать. Так сказать, предоставил событиям
их естественный ход, а еще больше надеялся на милость короля...
— Элисса знает, какой вы негодяй!
— Я бы предпочел, чтобы вы называли мою жену леди Доверкорт, —
сказал Ричард. — Так вот, леди Доверкорт неплохого обо мне мнения, а
ведь она знает меня куда лучше, чем вы!
— Я буду называть ее так, как мне заблагорассудится, а когда вы умрете,
назову своей женой.
Губы Ричарда сложились в угрожающую улыбку.
— Даже если вы меня убьете... Неужели вы думаете, что она выйдет за
вас?
— После Лонтберна ее мужем должен был стать я. Я долго дожидался
удобного момента, а тут вдруг являетесь вы и с благословения короля берете
ее в жены... Черт бы побрал и вас, и вашего короля!
— Думаю, что идеальная добыча для черта не я, а вы, Седжмор. Кому,
кроме вас, могла прийти в голову чудовищная мысль убить ребенка из-за
нескольких акров земли? Сдавайтесь, Седжмор, не тяните время — игра
окончена!
— Я не пойду в тюрьму! Там грязно и дурно пахнет! — вскричал
Седжмор, начиная понимать, что Ричард не оставит его в покое. — Я не
хочу, чтобы меня повесили.
Отпустите меня, Блайт! — Седжмор рухнул перед Ричардом на колени, и из
глаз его потекли слезы. — Я вам за это заплачу, хорошо заплачу.
— Бросьте, Седжмор, меня купить нельзя. Неужели вы этого еще не
поняли? — сказал Ричард, не спуская, однако, глаз с рук Седжмора.
Предосторожность оказалась не лишней: Седжмор завел руку за спину и выхватил
из-за пояса широкий кинжал-дагу.
Ричард отклонился в сторону и избежал предательского удара, после чего
выбросил вперед руку и полоснул Седжмора по запястью.
Седжмор выронил кинжал и прижал раненую руку к груди.
— Я скажу, что вы хотели меня убить за то, что я слишком много про вас
знаю, чтобы заставить меня замолчать!
— Что за чушь, Седжмор? По-моему, вы уже рассказали обо мне все, что
только возможно, и правду, и самую отвратительную ложь. Это подтвердят все
люди в округе Оустона, — заметил с усмешкой Ричард, не забывая время от
времени поглядывать на кинжал Седжмора, валявшийся неподалеку. Он полагал,
что Седжмор может сделать попытку поднять кинжал и возобновить нападение.
Так оно и случилось. Седжмор метнулся к своему клинку, поднял его и бросился
на Ричарда.
Блайт ждал возобновления атаки и был начеку. Отразив удар, Ричард ударом
эфеса шпаги сбил Седжмора с ног. Тот упал в грязь, которая в этом районе
Лондона не просыхала даже в летнюю жару. Выбравшись из грязной лужи,
Седжмор, продолжая сжимать в руке кинжал, крикнул:
— Я не хочу в тюрьму! Это тебя надо туда засадить! И уж безусловно,
нашего с тобой папашу — жаль только, что он умер!
Ричард в изумлении уставился на Седжмора.
— Что смотришь? Забыл уже, каков был наш папенька и сколько баб у него
было? Он, как и ты, норовил затащить в постель любую женщину, которая
оказывалась у него на пути.
Не пощадил даже жену родного брата! А знаешь ли ты, что с ней произошло?
Вижу, что не знаешь — и л никто не знает. Только я знаю! Потому что я ее
сын и незаконный ребенок твоего отца.
— Почему ты мне об этом не сказал? Я бы...
— Ну и что бы ты сделал? Разгласил этот факт и раздул бы скандал вокруг
моего имени? Ну уж нет! Довольно было скандалов, связанных с именем Блайтов.
Я хотел, чтобы мое имя осталось незапятнанным, и делал для этого все. Во
всяком случае, не сочинял дешевые пьески на потребу богатой публике! Да у
меня больше прав на владение Блайт-Холлом, чем у кого-либо, — больше,
чем у тебя, больше, чем у Лонгберна, больше, чем у этого щенка, который
носит его фамилию, потому что я их выстрадал всей своей жизнью!
— Господи! — только и мог сказать Ричард.
Лишь теперь он начал подмечать в лице Седжмора знакомые черты. Хотя Альфред
был не так красив, как сэр Блайт-старший, фамильное сходство между ними, без
сомнения, было. Ричард распознал в его голосе знакомую горечь и стоявшую за
ней душевную боль,
Господи, — подумал Ричард, — его горечь и боль
так знакомы мне!
Ричарда в эту минуту терзали сомнения, и он не смотрел на Седжмора. Тот
решил воспользоваться представившимся ему преимуществом и нанес новый удар.
Ричард краем глаза заметил движение и среагировал на него инстинктивно, как
хорошо отрегулированный боевой механизм. Взмахнув шпагой, он ударил своего
единокровного брата в грудь.
Седжмор с протяжным стоном рухнул на землю. Ричард, ногой отбросив в сторону
упавший на землю кинжал, склонился над поверженным противником.
— Черт, не повезло, — простонал Седжмор, — а ведь я мог
заполучить и эту женщину, и ее земли. — Судорожно вздохнув, он добавил:
— Но лучше уж умереть здесь, в грязи, нежели в Ньюгейте.
Ричард едва не застонал от душевной боли: исполненная сарказма манера
Седжмора говорить была его, Ричарда, манерой.
— Позволь, я позову врача, — сказал он, желая сделать хоть что-
нибудь, чтобы облегчить страдания раненого.
Седжмор поморщился от боли:
— Не надо врача. Лучше послушай, что я скажу. Моя мать умерла родами.
Управляющий твоего дяди изменил мое имя на Седжмор и под этим именем
воспитал меня как своего сына. Но я всегда знал, что я не такой, как он...
знал, что я благородного происхождения. Перед смертью он сказал мне
правду... о том, кто я такой... и кто мои родители, а также сообщил, что у
меня есть брат, который позорит имя своих предков тем, что пишет глупые
пьесы...
— Уж лучше бы ты помолчал. Тебе вредно разговаривать... Позволь мне все-
таки тебе помочь.
Но помощь Седжмору уже не требовалась. В горле у него что-то забулькало, он
закрыл глаза и умер.
Тяжело вздохнув, Ричард вложил шпагу в ножны, поднял с земли дагу Седжмора
и, распрямившись, окинул взглядом бездыханное тело своего
незаконнорожденного брата.
Еще один грех в копилку моего отца
, — подумал он и начал читать
молитву по умершему.
После этого, взвалив тело своего единокровного брата на плечо, он направился
к конторе мистера Хардинга. Никто ни о чем его не спрашивал и остановить не
пытался. Люди всматривались в его белое как мел лицо и освобождали ему путь.
Оказавшись у дома мистера Хардинга, Ричард положил тело на землю и, прежде
чем войти в контору адвоката, снял с себя камзол и накрыл им лицо Седжмора.
В ту же минуту, когда он вошел, Элисса заметила у него на белой рубашке кровь и устремилась к нему.
— Что случилось? Ты ранен?
— У вас состоялась дуэль? — с волнением поинтересовался Уил.
Хотя мистер Диллсворт и молчал, лицо у него было такое же бледное и
взволнованное, как у мальчика.
Отворилась дверь кабинета, и появился мистер Хардинг собственной персоной.
Вид у него, как всегда, был непроницаемый.
— Нет, дуэли как таковой у нас не было. Пойдем, Элисса, мне нужно
переговорить с тобой и мистером Хардингом.
А ты, Уил, подожди здесь, у двери. Мы недолго.
К большому удивлению Элиссы, Уил подчинился Ричарду сразу, не задавая
привычных вопросов. Но что Уил — она сама без малейшего колебания
подчинилась отданной негромким голосом команде Ричарда.
В кабинете Хардинга Блайт рухнул в кресло и некоторое время сидел молча.
Элисса стиснула в ладонях его руку. Мистер Хардинг опустился на свое
привычное место за большим конторским столом и устремил на Ричарда холодный
рыбий взгляд, в котором застыл вопрос.
Ричард заговорил, описывая происшествие во всех подробностях. Мистер Хардинг
слушал его молча и очень внимательно. Элисса же время от времени прерывала
его речь громкими восклицаниями, выражавшими изумление, ужас и негодование.
— Я принес его тело сюда. Ничего другого мне просто в голову не
пришло, — закончил тихим голосом свой рассказ Ричард. — Отражая
его удары, я оборонялся, не более того, но меня не покидает мысль, что мне
придется за это ответить.
Элисса сжала его руку с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев.
— Неужели тебя могут посадить в тюрьму? — едва слышно спросила
она.
— Сильно в этом сомневаюсь, — ответил мистер Хардинг. —
Разумеется, дело придется передать в суд, но я уверен, что оно разрешится
без всяких осложнений. Седжмор был тем самым человеком, который платил
Моллипонту за конфиденциальную информацию. Свидетельств Моллипонта вполне
достаточно, чтобы выиграть дело, ну а если случится так, что кто-нибудь из
судей Верховного суда вдруг заупрямится, не сомневаюсь, что вмешательство
его величества мигом положит этому конец и приведет дело к успешному
завершению.
— Стало быть, я опять буду обязан королю, — пробормотал Ричард.
— Что ж поделаешь, если так складываются обстоятельства. К тому же в
том, что случилось, твоей вины нет, — сказала Элисса.
Ричард провел рукой по лицу, словно смывая с него усталость и скорбь.
— Мне всегда следовало помнить, что грехи моего отца его переживут.
Было бы странно, если бы он не оставил после себя незаконнорожденных детей —
и не одного, а целую дюжину!
— Его грехи — это его грехи, любовь моя, — тихо сказала
Элисса. — Так что и вина за них падет на него, а не на тебя.
— Если бы только знать наверняка, что со смертью Седжмора обрывается
цепочка, связывающая меня с прошлым... — печально сказал Ричард. — Почему-
то мне кажется, что жизнь снова преподнесет мне подарок из прошлого.
Элисса стиснула его руку.
— Зато между нами не будет никаких секретов, правда, Ричард?
Блайт ответил ей едва заметной улыбкой:
— Да, между нами не будет никаких тайн. Обещаю.
Мистер Хардинг откашлялся:
— Прошу вас, милорд, не беспокоиться попусту: насколько я могу судить,
только вас и мистера Седжмора можно назвать бесспорными отпрысками рода
Блайтов. И вообще, предоставьте это дело мне, а сами займитесь своими
делами. Если не ошибаюсь, в ближайшее время должна состояться премьера вашей
пьесы?
— Черт! Моя пьеса! — взревел Ричард. — Я совсем о ней забыл. Сколько сейчас времени?
— Поскольку церковный колокол прозвонил дважды, сейчас два часа
пополудни, — сказала Элисса, которая, услышав успокоительные речи
мистера Хардинга, почти перестала тревожиться за судьбу мужа.
— Значит, времени у меня осталось не так уж много, — сказал он со
вздохом, поднимаясь на ноги.
Взяв Элиссу за руку, он направился к двери и, остановившись у выхода,
повернулся к Хардингу:
— Надеюсь, мы увидим вас в театре?, Адвокат покачал головой.
— Тут, знаете ли, во дворе труп. С ним придется что-то делать, —
криво улыбнувшись, произнес он.
В циничном отношении к некоторым сторонам действительности мистер Хардинг
мог дать сто очков вперед даже самому господину сочинителю.
— Сиди спокойно, Уил, иначе свалишься в партер! — наставительно
сказала Элисса перегнувшемуся через барьер ложи сыну. — Спектакль
начнется через несколько минут.
Уил откинулся на спинку стула.
— Как здесь душно... — пожаловался он, глядя на многочисленные люстры и
канделябры со свечами. Уил поморщился, заткнул уши пальцами и добавил:
— Душно и ужасно шумно.
Театр был забит до отказа. Пахло горячим воском и немытыми человеческими
телами. В партере расположилось простонародье, а в ложах — богатая нарядная
публика. И те зрители, что сидели внизу, и те, что занимали галереи и ложи,
галдели, отчего в зале стоял неумолчный гул.
— Думаю, когда начнется представление, публика утихомирится.
— Вот было бы здорово, если бы бутафор устроил на сцене хорошенький
взрыв!
— Ричард же объяснил тебе, что на этот раз взрыва не будет.
— По-моему, мамочка, я очень понравился всем тем леди!
— Да уж, шуму вокруг тебя они устроили предостаточно, — сказала
чистую правду Элисса.
Честно говоря, актрисы, с которыми она успела познакомиться, вовсе не
показались ей невоспитанными или вульгарными особами, как она опасалась. Они
относились к ней с почтением, а уж с Уил ом обращались как с наследным
принцем.
Элисса полагала, что доброжелательное отношение актрис к ее особе обеспечили
пронизывающие взгляды Ричарда, которыми он время от времени то одергивал, то
наставлял на путь истинный своих подопечных. С другой стороны, взгляды ее
мужа — любящие и нежные, обращенные к ней, — не позволили Элиссе
сосредоточить внимание на актрисах, чтобы выяснить, которая из этих
прелестниц пользовалась особым расположением Ричарда до того, как он вступил
в брак.
— Сколько же здесь всего народу? — спросил Уил.
— Очень много. Ричард считается самым модным лондонским сочинителем.
— Я бы предпочел, чтобы он не писал пьесы, а дрался на дуэли.
— Он ведь уже объяснил тебе, насколько это неприятное занятие.
Уил опустил глаза и кивнул.
Элисса оглядела зал в поисках предмета, который можно было бы обсудить с
сыном, и едва н
...Закладка в соц.сетях
