Жанр: Любовные романы
В твоих пылких объятиях
...чард опустился на деревянный стул и обратился к Элиссе:
— Между прочим, карета все еще стоит в конюшне. Я сказал кучеру, что мы
выедем сразу же, как только я тебя разыщу, и он, должно быть, ругает нас
последними словами за то, что мы слишком долго заставляем себя ждать. На
твоем месте, жена, я бы не стал тянуть со сборами.
Элиссе не понравился начальственный тон Ричарда, но она сочла разумным в
данном случае промолчать и поступить так, как ей было сказано.
— Пойдем собираться, Уил. — Она потянула сына за руку к лестнице.
— Не хочу собираться! — закапризничал мальчик, пытаясь
вырваться. — Хочу остаться с ним.
— Пойдем, сынок. Зачем навязывать свое общество сэру Ричарду? Наверняка
оно будет ему в тягость.
— Оно не будет мне в тягость, — запротестовал Ричард. —
Наоборот, я буду рад познакомиться поближе с таким приятным юным
джентльменом, как Уил. — В его голосе проступили столь знакомые Элиссе
саркастические нотки:
— Более того, я очень надеюсь, что этот юный джентльмен со временем
меня полюбит — если, конечно, его не будут против меня настраивать.
Под проницательным, всезнающим взглядом Ричарда Элисса густо покраснела. Ей
по-прежнему не хотелось оставлять сына наедине со своим новым мужем: уж
слишком много всего она о нем знала. Не то чтобы она боялась, что Ричард
причинит ребенку вред — при всех своих недостатках жестоким человеком он не
был, но его представления о том, что нужно и что не нужно знать детям, по
мнению Элиссы, расходились с общепринятыми. Другими словами, она боялась
того разлагающего влияния, которое его взгляды на жизнь могли оказать на
неокрепший разум и психику мальчика.
— Мне нужна его помощь, — холодно сообщила она.
— Уверен, что помощь мистера Моллипонта окажется более
действенной, — мгновенно отреагировал на ее слова Ричард.
Элисса посмотрела на сына: он с испуганным видом следил за словесной дуэлью между матерью и отчимом.
— Обещаю в твое отсутствие не обучать мальчика фехтованию, —
заявил Ричард.
На этот раз его голос звучал куда более дружелюбно.
Элиссе пришло в голову, что Ричард сменил тон, заметив испуг в глазах Уида,
и поторопился прийти ему на помощь. Это был благородный жест, и ей
оставалось лишь сделать то же самое.
— Хорошо, сынок, оставайся с сэром Ричардом, если хочешь, —
согласно кивнула Элисса.
В конце концов, сказала она себе, поднимаясь с мистером Моллипонтом по
лестнице, их общение будет продолжаться всего несколько минут, так что
бояться разлагающего влияния Ричарда особенно нечего.
— Расскажи мне о битвах, в которых ты участвовал, — попросил
мальчик, как только его мать удалилась.
— О битвах? — с удивлением переспросил Ричард, вновь переключая
внимание на сына Элиссы.
— Ну да! Разве ты не участвовал в сражениях?
Ричард покачал головой:
— Не участвовал. Когда началась гражданская война, я был еще слишком
юн, чтобы сражаться.
— Но ведь ты все время был с королем.
— Я присоединился к королевскому двору, когда его величество жил в
Европе, а битвы гражданской войны давно уже закончились.
Были, правда, другие битвы — за место под солнцем и за средства к
существованию, но мальчику вряд ли захотелось бы о них слушать. А еще Ричард
участвовал в затяжной войне, которая шла у него в семье между самыми
близкими ему людьми, но сейчас не хотелось об этом вспоминать.
Но Уил не собирался сдаваться;
— Тогда расскажи о том, как ты дрался на шпагах, — потребовал он.
— Сказать по правде, ничего интересного в дуэлях нет, — сообщил
ему свое мнение Ричард.
— Но ведь ты в них участвовал, правда?
— Да, участвовал, — ответил Ричард, который не хотел ставить под
сомнение тот непреложный факт, что ему вполне по силам защитить свою честь —
пусть даже его расспрашивал об этом ребенок.
Уил, услышав эти слова, снова повеселел.
— Давай же, рассказывай скорей, как это было!
— Ладно, расскажу, — произнес Ричард без большой, впрочем,
охоты. — Но не раньше, чем мы сядем в карету.
В дороге у него будет достаточно времени, чтобы внушить мальчику мысль о
том, что в дуэлях нет ничего особенно привлекательного или романтического. К
чему скрывать, джентльмену приходится время от времени вступаться за свою
честь и, как следствие, участвовать в поединках, но подобные подвиги славы
приносят мало и оставляют после себя на совести тяжкий груз.
По
сути, — думал Ричард, — дуэли — всего лишь печальная
необходимость, и не более того
.
Потом Блайт подумал, что рассказы о поединках будут весьма кстати, поскольку
отвлекут его от мыслей о столь любимой им женщине, которая волей судьбы
стала вчера его женой и уже успела продемонстрировать ему коварные свойства
своей натуры.
Его размышления, однако, приняли совсем другое направление, когда он увидел
довольную улыбку на смышленом личике своего пасынка. Новое для него желание
иметь собственного сына — такого же умного и симпатичного, как Уил, —
завладело вдруг всем его существом. Неожиданно Ричард подумал, что ради
этого он готов на все, даже на жертвы.
Ну а пока у него нет собственного ребенка... Что ж, он сделает все, что в
его силах, чтобы защитить от превратностей жизни своего пасынка.
Элисса торопливо собирала вещи. Ей не хотелось оставлять Уила наедине с
Ричардом Блайтом слишком долго. Ее пугала частая смена настроений у мужа и
исходившая от него угроза.
Поначалу Элисса надеялась, что присутствие Уила в карете избавит ее от
необходимости выслушивать вопросы Ричарда по поводу брачного договора и на
них отвечать. Но потом, увидев в глазах мужа отблески бушевавшего у него в
душе гнева, поняла, что избежать неприятного объяснения ей не удастся.
— Вот, кажется, и все, — сказал мистер Моллипонт, опуская крышку
большого обитого кожей деревянного сундука. — Теперь, миледи, вам самое
время немного отдохнуть. Что-то вы неважно выглядите. Как загнанная лошадь
на скачках в Нью-Маркете.
С этими словами мистер Моллипонт взял сундук и направился к двери. Элисса
хотела было предложить свою помощь хотя бы на лестнице, но ее остановил
красноречивый взгляд мистера Моллипонта.
— Я и сам справлюсь, миледи, — заявил он для пущей ясности.
— Спасибо за помощь.
Мистер Моллипонт, как конь, мотнул головой и двинулся по коридору к
лестнице, Элисса же задержалась, чтобы надеть плащ и накинуть на голову
капюшон.
Перед тем как выйти из комнаты, она выглянула в окно, чтобы узнать, не идет
ли дождь, удовлетворенно кивнула и подумала, что пройдет совсем немного
времени, и она окажется наконец дома.
Дома... Вернее, в доме Уильяма Лонгберна, своего первого мужа. А еще раньше
этот дом принадлежал Ричарду Блайту, ее второму мужу.
Элисса вспомнила, как в один прекрасный день обнаружила на мраморной
облицовке камина процарапанные гвоздем или другим каким-то острым предметом
инициалы
РБ
. Могло статься, они были сделаны рукой Ричарда Блайта!
Уильям Лонгберн, ее первый муж, отреагировал на ее находку следующим образом
— поморщившись, как от зубной боли, он сказал:
Сначала роди мне сына, а
потом, если обстановка здесь тебя не устраивает, можешь проваливать на все
четыре стороны
.
Сжав губы, Элисса завязала у горла тесемки плаща и, прежде чем спуститься по
лестнице в прихожую, напомнила себе, что за последние семь лет ей пришлось
претерпеть много горя и унижений. Уж если она сумела пережить первый брак и
вдовство, ей, без сомнения, вполне по силам вынести и совместную жизнь с
сэром Ричардом Блайтом.
Спустившись в прихожую, она, к большому своему удивлению, не застала там ни
единой живой души. Решив, что Ричард и Уил отправились на конюшню, она вышла
во внутренний дворик, открыла калитку и направилась к одноэтажной каменной
постройке, где мистер Хардинг держал своих лошадей. Чутье ее не подвело: у
конюшни она увидела Ричарда, который обнимал за плечи Уила, словно своего
самого лучшего друга. Они оба с равным интересом и восторгом осматривали
новехонький, с иголочки, экипаж, покрытый блестящим черным лаком. У стены
конюшни стоял старик, облаченный в высокие сапоги и длиннополый кафтан из
зеленого сукна. Элисса сразу поняла, что это кучер.
Удивительное дело, о кучере, который должен был доставить ее маленькое
семейство домой, она как-то не подумала, и вот теперь по милости короля
получила еще одного слугу, которого, между прочим, надо было кормить и
одевать.
Куда большее раздражение, однако, вызвала у нее мысль, что Ричард обращается
с ее сыном так, будто он его собственность.
Не обращая внимания на хлюпавшую у нее под ногами грязь, она подошла к ним.
— Насколько я понимаю, ты готовишься к отъезду?
Ричард убрал руку с плеча Уила и повернулся к ней:
— Готова ли ты? Что касается меня, я могу выехать хоть сию минуту.
— Отлично.
Пока Элисса помогала сыну усесться в карету, кучер отделился от стены,
которую все это время трудолюбиво подпирал, и начал взбираться на козлы.
Элисса уже хотела было влезть в карету вслед за сыном, но Ричард, властно
положив ей руку на плечо, остановил ее:
— У тебя на туфли налип конский навоз. Надо бы его счистить. В
противном случае в карете будет дурно пахнуть.
— О Господи!
Элисса принялась с силой шаркать подошвами туфель о каменный бордюр,
окаймлявший дорожку. Прикосновение Ричарда взволновало ее, но она взяла себя
в руки и мысленно дала себе слово не поддаваться на его уловки.
Через несколько минут она уже сидела в карете рядом с Уилом. Расположившийся
на сиденье напротив Ричард театральным жестом поднял руку, постучал в стенку
кареты и хорошо поставленным актерским голосом крикнул кучеру:
Трогай!
Кучер разобрал поводья, цокнул языком, и карета, вздрогнув, сдвинулась с
места. Поскольку улица была узкой и по ней во всех направлениях сновал
народ, ехать пришлось очень медленно.
Элисса выглянула в окно с закатанными вверх в виде рулончиков шторками и
помахала на прощание мистеру Моллипонту, который вышел их проводить за
ворота.
— Надеюсь, сегодня нам удастся сделать не меньше тридцати миль, —
заметил Ричард, откидываясь на подушки и складывая на груди руки.
— Но уже почти полдень, — сказала Элисса. — Вряд ли мы сможем
покрыть такое расстояние до вечера. Для этого нам надо было выехать рано
утром.
— Лошади у нас резвые, а погода стоит отличная, так что, очень может
быть, нам это удастся. Ну а если нет... — Ричард пожал плечами.
Элисса решила не спорить с ним по этому поводу и тем более не критиковать
его нарочито театральные манеры. К тому же это вряд ли что-нибудь изменит,
поскольку человек этот всю жизнь прислушивался только к себе и был занят
исключительно собственной персоны и. Следовало также принимать в расчет и
сына — нельзя выяснять отношения с мужем в присутствии ребенка.
Элисса переключила внимание на мальчика. Он с интересом смотрел в окно и,
очевидно, считал все, что происходило на улице, чрезвычайно забавным и
занимательным.
Ричард тоже наклонился к окну и указал на кого-то пальцем.
— Видишь лысого мужчину, который правит вон той каретой? — спросил
он Уила. — Это кучер герцога. Его светлость требует от своих кучеров,
чтобы они сидели на козлах с непокрытой головой. Чтобы всякий знал, какая
высокая особа едет в карете.
— Но что будет, если пойдет дождь?
— Как что? Кучеру намочит голову, но что до этого герцогу или
герцогине, которые сидят в крытом экипаже! — ровным голосом произнес
Ричард.
— Но это же несправедливо!
— Рад, что ты разделяешь мое мнение, юный мастер Лонгберн. К тому же
это не только несправедливо, но еще и непрактично. Бедняга может
простудиться и умереть, а хороших кучеров в Лондоне днем с огнем не сыщешь.
Даже кучер его величества недавно допустил промашку и едва не перевернул
карету.
— Да ну?
— Так все именно и было. Хорошо еще, что наш король по натуре человек
незлобивый.
Когда Ричард упомянул о короле Карле, Элисса поморщилась, и это не укрылось
от его внимательного взгляда. Поначалу он хотел съязвить по поводу ее весьма
прохладного отношения к монарху, но подумав, решил этого не делать — не
хотел затевать с женой словесную дуэль в присутствии ее сына.
В эту минуту карету качнуло, и колени Ричарда и Элиссы соприкоснулись. Это
прикосновение напомнило ему о событиях прошедшей ночи, и соблазнительные
картины предстали пред его мысленным взором. Нет... пока рядом с ними Уил, о
любовных утехах следовало забыть.
Ричард вновь повернулся к мальчику и спросил:
— Видишь джентльмена, который входит в большой магазин? Он наверняка
пришел сюда, чтобы отведать жидкого шоколада, который привозят в Англию из
Нового Света.
— А ты пробовал шоколад? — Уил с любопытством посмотрел на
Ричарда.
— Пробовал и должен тебе сказать, что более неприятного и горького
напитка мне еще отведывать не приходилось.
На мой взгляд, незачем было его сюда привозить.
Продолжая оживленно болтать с мальчуганом, Ричард не заметил, как они
выехали из города и покатили по сельской местности. Мерное покачивание
кареты убаюкало Уила, и он, склонив голову на плечо матери, закрыл глаза.
Ричард, убедившись, что мальчик уснул, повернулся к Элиссе и негромко
сказал:
— У тебя удивительно умный адвокат.
Элисса настороженно посмотрела на мужа.
Блайт продолжал:
— Договор, который он составил, выше всяких похвал.
Остается только выяснить, чья это была идея подсунуть мне его
непосредственно перед брачной церемонией, чтобы я не смог его прочитать?
Элиссу охватило негодование.
— В том, что ты не успел его прочитать, виноват один только
король, — прошипела она. — Это он назначил время и место брачной
церемонии и все время подгонял события, так ему не терпелось сесть за стол.
— Но ты могла послать договор для предварительного ознакомления мне на
квартиру.
— Я не знала, где находится твоя квартира, и мистер Хардинг тоже этого
не знал. — Элисса отвернулась к окну и стала смотреть на расстилавшийся
вокруг ландшафт, давая понять, что разговор закончен.
Ричард наклонился к ней и прошептал:
— Уверен, при желании ты могла бы узнать мой адрес.
Тебе также не составило бы труда явиться в Уайтхолл чуть раньше или, на
худой конец, переслать мне документ прямо в театр.
— Мистер Хардинг закончил его переписывать в ту самую минуту, когда нам
подали карету, чтобы ехать в Уайтхолл!
— Так это он его писал, а не клерк Моллипонт?
— Да, он.
— Похоже, он принимает твои дела слишком близко к сердцу, — сказал
Ричард.
Элисса посмотрела на него с презрением.
— Мне все ясно. Ты не в силах поверить, что мужчина способен относиться
к женщине просто как к уважаемому клиенту. Так вот, он составил договор и
переписал его набело лично — по той простой причине, что мистер Моллипонт
пишет довольно медленно.
— Непонятно, почему в таком случае
железный
Хардинг не взял себе
другого клерка?
— Может быть, уже хватит столь неуважительно отзываться о мистере
Хардинге? Заявляю еще раз: он не питает ко мне никаких чувств, кроме
дружеских, как, впрочем, и я к нему. Он был другом моего отца, и нет ничего
удивительного в том, что теперь он относится по-дружески и к его дочери.
Если бы договор составил не он, кто знает, что могло бы со мной случиться в
том случае, если...
Она покраснела и отвела от Ричарда взгляд. Грудь ее взволнованно поднималась
и опускалась.
Блайт продолжал ее гипнотизировать.
— Дорогая, меня мало занимают твои с мистером Хардингом
отношения, — сказал он.
Это была ложь. Мысль, что его жена, возможно, была любовницей адвоката,
сводила его с ума.
— Мне важно знать, отдаешь ли ты себе отчет в том, что вы с адвокатом
основательно меня надули? Разумеется, я приложу все усилия, чтобы такое
впредь не повторилось, но ведь документ уже подписан, верно?
Ричард взял Элиссу за подбородок и заставил ее смотреть ему прямо в глаза.
— Как ты не понимаешь, что этот договор подрывает мой авторитет? —
добавил он.
— Сомневаюсь, что кто-то или что-то может подорвать твой
авторитет, — хмыкнула Элисса.
Ричард скривил рот в сардонической улыбке.
— Мне, конечно, лестно слышать такие слова, но в действительности, увы,
мое положение выглядит отнюдь не блестяще. Хотя король сделал меня графом, в
имущественном отношении я — ничто.
— Не понимаю, почему тебе в голову приходят такие мысли? Ты же хотел
жить в своем прежнем поместье — так оно и будет.
— На самом деле я хотел быть в своем имении полным хозяином. Но король
мне такого права не дал. Хуже того, теперь в соответствии с договором я не
более чем твое...
В голосе Элиссы прозвучали нотки, которые можно было с полным правом назвать
издевательскими.
— Движимое имущество? — высказала она предположение.
— Это вы мое движимое имущество, миледи! — взревел сэр
Блайт. — И таковым останетесь, пусть даже имение принадлежит не мне, а
вашему сыну.
Ричард тут же пожалел о своей горячности, поскольку издевательский тон в
голосе жены уступил место ледяному холоду.
— Я отлично осведомлена о том, что гласит закон о роли и месте жены в
супружеской жизни. Я знаю также, как поступают мужчины, чтобы закрепить
унизительное положение женщины в семье.
— Я не Уильям Лонгберн!
— И об этом я тоже знаю, — бросила Элисса. — С другой
стороны, если отмести в сторону выводы, которые я сделала на твой счет, мне
известно о тебе не так уж много... — Неожиданно Элисса смутилась и
замолчала, не закончив фразы.
— Ты говоришь о тех выводах, которые сделала на мой счет вчера
ночью? — негромко спросил он, касаясь коленом ее ноги.
— Да — в каком-то смысле...
Все мысли о пресловутом брачном договоре покинули Элиссу, как только она
увидела на губах Ричарда победную улыбку соблазнителя.
— Скажи, жена, ты пробовала когда-нибудь шоколад?
Вопрос Ричарда озадачил молодую женщину. Она искоса взглянула на мужа, затем
отвела глаза и прошептала:
— Нет, не пробовала...
Ричард некоторое время поглаживал ее затянутые в перчатки руки: начал с
пальцев, а потом переключился на ладони. Элисса дышала часто-часто, а потому
голова Уила, которая покоилась у нее на груди, опускалась вверх-вниз, и со
стороны можно было подумать, что во сне он кивает.
— К его вкусу надо привыкнуть. Впрочем, люди пьют его больше из-за
пикантного аромата.
Ричард взял ее руку и положил себе на бедро. Потом его рука пустилась в
путешествие вверх по ее руке.
— Говорят, он пробуждает сладострастие.
Элисса с шумом втянула в себя воздух. Поскольку у нее на груди покоилась
голова сына, она не могла и шевельнуться, не то что отразить наступление,
которое неожиданно для нее предпринял Ричард.
Конечно, она могла бы вспылить и наговорить ему кучу дерзостей, но, во-
первых, ей не хотелось будить Уила, а во-вторых, ласки Ричарда настроили ее
на весьма миролюбивый лад.
Прикосновения его рук возбуждали ее, рождая в теле сладостную истому. От них
кружилась голова и перехватывало дыхание. Хотя все ее помыслы были
сосредоточены на его ласках, один вопрос все-таки не давал ей покоя: почему
Ричард вдруг заговорил с ней о шоколаде?
— Что пробуждает аромат шоколада? Какое это слово ты только что
произнес?
— Сладострастие. Это то же самое, что желание. Шоколад подхлестывает
желание — вот что я хотел сказать.
Элисса в эту минуту подумала, что ее желание ничем подхлестывать не надо.
Оно и без шоколада жгло ее огнем. Если бы рядом не было Уила, кто знает,
какие вольности мог бы позволить себе этот человек. И что самое главное, она
наверняка бы уступила его домогательствам!
Карету сильно тряхнуло на ухабе.
— Мы уже приехали? — сонным голосом спросил Уил.
— Нет, мой мальчик, — быстро сказала Элисса, вырываясь из плена
чувственных желаний.
Хотя она и пыталась уверить себя, что это к лучшему, какая-то часть ее
существа упорно не хотела с этим соглашаться.
— Скоро мы приедем в Хатфилд, — ровным голосом произнес
Ричард. — Там и заночуем.
Глава 8
В комнату гостиницы сквозь приоткрытое окно проникал лунный свет. Элисса
лежала на постели и старалась по возможности не шевелиться. Солома, которой
был набит тощий матрас, пронизала в нескольких местах вытертую обивку и
немилосердно колола тело, стоило ей сделать хотя бы малейшее движение.
Она лежала на боку и бездумно смотрела на выбеленную гашеной известью стену.
Рядом в маленькой кроватке сладко посапывал Уил. По счастью, в его матрасике
дыр не было, да и набит он был не соломой, а пером. Элисса отлично об этом
знала, поскольку, прежде чем уложить сына в постель, собственными руками
тщательно ощупала его матрас, проверяя, нет ли в нем блох.
В обивке матраса, который лежал на большой кровати, дыр было в изобилии, и
Элисса сразу же их заметила. Поначалу, правда, она решила, что это не столь
уж существенный недостаток. Этот недостаток и впрямь мог бы показаться ей
несущественным, если бы она уснула, как только легла в постель. Сон, однако,
никак к ней не шел: в гостинице даже ночью слышались какие-то подозрительные
звуки и шорохи, которые не затихали ни на минуту и заставляли ее пребывать в
состоянии постоянной тревоги.
К тому же она ждала Ричарда.
После того как они отужинали в
Гусаке и гусыне
, Ричард отправился на
конюшню, чтобы выяснить, задан ли корм лошадям и хорошо ли хозяин устроил на
ночь кучера. Элисса же, взяв Уила за руку, поднялась на второй этаж в жилые
покои.
Чтобы раздеть сына и уложить его в постель, много времени не потребовалось.
Свой туалет она также завершила довольно быстро и теперь лежала без сна,
ворочаясь с боку на бок.
Тяжело вздохнув, она приподнялась на локте и, взбив подушку, легла на спину,
чтобы не созерцать опостылевшей ей голой стены напротив. При этом колючая
солома снова впилась ей в тело, и она сквозь зубы обругала свою рубашку.
Одно было хорошо — Ричард не заводил больше разговора о злополучном брачном
договоре и ущемлении своих прав.
Элисса была ему за это благодарна.
Кроме того, она пришла к выводу, что ее второй муж доброжелательно настроен
к своему пасынку, и это тоже немало ее порадовало. Она знала множество
случаев, когда отчим и пасынок ненавидели друг друга, жили как кошка с
собакой и месяцами не разговаривали.
Существовала, правда, опасность, что сэр Ричард Блайт превратится для Уила в
своего рода идола и мальчик увидит в нем достойный всяческого подражания
образец мужчины и кавалера. Элисса числила за Ричардом слишком много грехов
и опасалась, что он может повести мальчика по скользкому пути порока, тем
более что начало этому пути уже было положено и позаботился об этом не кто
иной, как ее покойный супруг Уильям Лонгберн.
Элисса прикрыла глаза, пытаясь избавиться от воспоминаний о греховной книге,
которую она обнаружила в кабинете мужа после его смерти. Ее страницы были
заполнены картинками, на которых голые мужчины и женщины предавались самому
разнузданному разврату. Хотя Элисса сразу же сожгла книгу, она не могла
отделаться от мысли, что ее сын тоже видел эти чудовищные рисунки.
— Спишь, моя радость?
Элисса распахнула глаза, всматриваясь в темный силуэт склонившегося над ней
человека.
— Ричард? — спросила она шепотом.
— Ты ждешь еще кого-то? — сухо осведомился он, стаскивая с себя
камзол. Присев на край постели, он снял высокие, черной кожи, сапоги и белую
полотняную рубашку.
Потом Элисса почувствовала, как приподнялось на постели покрывало, а затем
прогнулся под тяжестью тела матрас.
— Бог мой! Да это настоящее ложе пыток! — вскричал он, когда
острые твердые соломины впились ему в спину.
Элисса не знала, то ли смеяться над ним, то ли посочувствовать.
— Тес! Ты разбудишь Уила.
— Этот матрас напоминает мне утыканную гвоздями доску, —
пробормотал Ричард.
— Скажи еще спасибо, что в нем нет блох.
— Наверняка солома им тоже
...Закладка в соц.сетях
