Жанр: Любовные романы
Поверь мне!
...нал, что играет с огнем, и поэтому, тяжело
переведя дыхание, стал целовать Рэйчел нежнее и спокойнее.
После поцелуя он собирался отступить и попрощаться, но дорога в ад вымощена
благими намерениями.
Судя по всему, Рэйчел не поняла, что это было дружеское прощание. Она
сгорала от страсти и все сильнее впивалась в губы Хэнка, ее руки яростно
вцепились в его одежду.
Словно в тумане, он осторожно поднял ее и посадил на стол. Обхватив одной
рукой затылок Рэйчел, и не отрываясь от ее губ, он просунул другую руку под
ее футболку и прикоснулся к груди.
Чувство пронзительного блаженства заставило его закрыть глаза, и,
растворяясь в нем, он стал нетерпеливо освобождать Рэйчел от одежды.
Она выпрямилась и, прогибаясь, подняла над головой руки, позволяя ему снять
с себя все. Ее великолепная грудь соблазнительно вздымалась, и он жадно
припал губами к розовому соску. Запустив пальцы в волосы Хэнка, Рэйчел тихо
застонала, и он чувствовал, что пьянеет, слабеет и едва способен удержаться
на ногах.
Самозабвенно и с упоением он покрывал поцелуями каждый сантиметр ее упругой
груди, зарываясь в нее носом, чувствуя на губах сладкий вкус любимой, вдыхая
ее удивительный аромат. Но Рэйчел торопилась. Запустив пальцы в волосы
Хэнка, она притянула его к себе, отчаянно впилась в его губы и стала
покусывать их. Оба тяжело дышали.
Наконец Рэйчел взяла руку Хэнка, которой он ласкал ее сосок, и приложила его
ладонь к своему бедру. Ощутив тепло ее кожи, он не мог сдержать стона
страсти.
Распаленный мужчина терял голову от желания. Взяв Рэйчел за талию, он поднял
ее на руки и, целуя, понес в гостиную. Рэйчел обхватила ногами его бедра и
изо всех сил прижималась к желанному телу.
В гостиной Хэнк опустил ее на ковер и стал нетерпеливо снимать с себя
одежду. Они, смотрели друг на друга не отрываясь, и чем меньше вещей
оставалось на теле Хэнка, тем сильней затуманивались глаза Рэйчел, тем ярче
становились ее губы. Сердце Хэнка готово было вылететь из груди.
Рэйчел не хотелось, чтобы прелюдия слишком затягивалась. Оказавшись во
власти ее нетерпения, Хэнк тоже перестал сдерживать себя — ему хотелось,
чтобы последний миг их любви был безрассудным и жарким, как первый.
Хэнк, как обычно, был нежен и ласков, но теперь их слияние происходило
иначе, чем прежде. Никогда раньше он не видел свою жену такой необузданной,
страстной и импульсивной. Каждое ее прикосновение сводило его с ума. Они оба
стонали и кричали в невероятном наслаждении, которое доставлял им этот
безумный танец желания.
Сквозь легкую пелену, застилавшую глаза, Хэнк смотрел на любимую и думал,
что никогда раньше не видел Рэйчел, такой прекрасной. Его тело пылало, как
кузнечный горн. Нервы были раскалены до боли. Он не сможет этого перенести.
Пожалуйста, не надо больше... Это так хорошо, это слишком хорошо...
Но неудержимые приливы чувственного восторга продолжали захлестывать их.
У Хэнка перехватило дыхание, и рисунок на ковре, ставшем последним
свидетелем их любви, поплыл перед глазами, превращаясь в невнятное голубое
пятно... Когда сознание постепенно стало возвращаться к нему и сведенные
мышцы, наконец расслабились, Хэнк словно вернулся с небес на землю. Теперь
его охватило чувство вины и сожаления.
Рэйчел расслабленно лежала под ним — глаза закрыты, на губах застыла
блаженная улыбка. Хэнк бережно убрал волосы с ее раскрасневшегося лица.
— Рэйчел, — прошептал он. Она не ответила.
Стараясь не беспокоить ее, Хэнк осторожно лег рядом. Каждая клетка его тела
трепетала. Эмоциональное напряжение последних дней теперь обернулось
чудовищной слабостью.
— Рэйчел, — снова позвал он.
Она не отзывалась. Неужели заснула? Вот и хорошо. Ему нужно принять душ,
собрать кое-какую одежду... и...
И позвонить Долли.
Рэйчел сладко зевнула и машинально протянула руку, чтобы обнять Хэнка... Но,
к своему удивлению, ощутила под пальцами только мягкий ворс ковра. Ее глаза
широко распахнулись.
С минуту она лежала, чувствуя, как тревога закрадывается в ее сердце по мере
того, как две мысли всплывают в сонном мозгу и приобретают четкие очертания.
Первая: они занимались любовью, и это было умопомрачительно! Каждое
прикосновение любимого уносило ее в заоблачные выси... Вторая мысль была
жестче и лаконичнее: он ушел.
Еще одно смущало Рэйчел. Где он научился ТАК обращаться с женщиной? Он
всегда был хорошим любовником, но в этот раз...
Она покраснела, в смятении чувствуя, как горячая волна прокатилась по телу,
снова пробуждая в нем огонь желания, — и с отвращением попыталась
подавить вожделение, стереть из памяти, опьяненные страстью глаза Хэнка и ту
безумную жажду, которую он вызывал в ней.
Как она могла сделать такую глупость? По всей вероятности, Хэнк упаковал
свои вещи и сбежал, со смехом вспоминая, как Рэйчел хлебнула лишнего и в
качестве прощального жеста позволила ему хорошенько с собой повеселиться.
Взбешенная собственной мягкотелостью, она, покачиваясь, встала на ноги.
Такого страстного и нежного натиска со стороны мужчины Рэйчел никогда раньше
не испытывала. И никогда больше не испытает.
Но она сама побудила его к этому. О, ее поведение было возмутительным. Она
так отчаянно хотела, чтобы он в последний раз подарил ей свою любовь, но как
раз любви-то и не получила. Хэнк отреагировал, как обычно реагирует мужчина,
когда его так откровенно соблазняют.
Рэйчел растерянно остановилась посреди комнаты, обхватив себя руками за плечи, не зная, что делать.
На первом этаже рядом с гардеробом строители недавно закончили оборудование
второй душевой. Надо бы принять душ, а потом отыскать футболку. Кажется, она
швырнула ее куда-то за банки с макаронами. Рэйчел было стыдно.
Она осторожно подошла к двери, замерла и прислушалась. Хэнк все еще был в
доме и разговаривал с кем-то по телефону в своем кабинете.
Неужели с Долли? — с ужасом подумала Рэйчел, надеясь, что ошибается.
Она на цыпочках прошла в душевую, схватила полотенце, чтобы укутаться, а
потом прокралась к кабинету и приложила ухо к двери. Ее сердце тревожно
забилось.
— Как хорошо, что я застал тебя! — в голосе Хэнка прозвучало
облегчение. — Долли, нам нужно обязательно увидеться и поговорить.
Не в силах справиться с приступом гнева, она с силой распахнула дверь. Хэнк
вздрогнул, едва не выронив трубку. Ураганом ворвавшись в комнату, Рэйчел
резко нажала на рычаг телефонного аппарата.
— Ты — двуличное, лживое ничтожество, эгоистичный подонок! — дрожа
всем телом, яростно набросилась она на мужа. — Это просто подло —
воспользоваться мной, зная, что я пьяна! А теперь ты собираешься встретиться
с этой...
Рыдания начинали душить ее. Неужели в их близости для него не было ничего
особенного? Неужели только ее это потрясло до глубины Души?
— Я больше и на десять миль не подпущу тебя к себе! Будем общаться
только через адвоката! Ты получишь развод, подлый, аморальный негодяй! Я
презираю тебя! — кричала она.
Хэнк бесстрастно и холодно глядел, как Рэйчел бьется в истерике, и молчал.
Внезапно ее голову заполнил странный шум, перед глазами потемнело, и Рэйчел
провалилась в глубокий, бездонный колодец.
Когда мрак рассеялся и сквозь веки забрезжил серый свет, она открыла глаза
и, ослепленная светом лампы, заморгала. Рэйчел обнаружила, что лежит на
кровати. К горлу подкатил ком, и, неуклюже выкарабкавшись из постели, она
побрела в ванную. Позывы рвоты оказались ложными.
Когда она, уже устало забиралась под одеяло, в комнату вошел Хэнк. На нем
были плотно облегающие джинсы и повседневная футболка, и в этом простом
наряде он выглядел невероятно сексуально. Но его лицо выражало испуг.
— Рэйчел!
Должна быть какая-то причина, объясняющая испуганный вид Хэнка и дымящийся
кувшин с чем-то горячим в его руке. Рэйчел осторожно села и широко
раскрытыми глазами посмотрела на мужа.
— Что случилось? — тихо спросила она.
Он поставил кувшин на столик у кровати и уставился на нее.
— Ты упала в обморок.
Она вспыхнула и ощетинилась.
— Конечно. Ты обидел меня.
— Мне кажется, есть и другая причина, — сказал Хэнк и растерялся,
будто не знал, как продолжить свою мысль.
— Все это — из-за тебя, — сердито пробормотала Рэйчел.
— Тебя продолжает тошнить, и твоя фигура... ммм... немного
изменилась, — осторожно произнес он и глубоко вдохнул.
Она покраснела и подтянула одеяло к самой шее, прячась от его внимательного
взора.
— Ты хочешь сказать, что я потолстела? — холодно спросила
она. — И мое тело не такое подтянутое, как тело Долли? Может быть, это
оттого, что я не питаюсь, как следует, а перекусываю на ходу? Пончики,
чипсы, шоколад. В любом случае, я нравлюсь себе такой, какая есть. И,
похоже, час назад не меньше нравилась тебе!
Увидев, как побледнел Хэнк, Рэйчел поняла, что обидела его.
— Извини. Не знаю, зачем я это сказала, — пробормотала она,
опуская глаза. — Эта тошнота делает меня такой раздражительной. Мне
действительно пора переходить на здоровое питание.
— Я думаю, что дело не в питании, Рэйчел. У твоего состояния есть
другая причина, — возразил Хэнк.
— Какая причина?
Рэйчел замерла, словно загипнотизированная, внезапной догадкой.
Нет, этого не может быть.
Она не могла забеременеть!
5
— Я просто заболела, — испуганно проговорила Рэйчел и
побледнела. — Это что-то с желудком. Через пару дней все пройдет.
Хэнк стоял, кусая губы, и, казалось, пытался побороть страх. Не может быть,
чтобы они зачали ребенка как раз в тот момент, когда их брак разваливается.
— Ты уверена, что это так? — хрипло проговорил он.
Рэйчел задумалась, пытаясь вспомнить время последних месячных. Ее жизнь
стала столь сумбурной, что она потеряла счет дням. Похоже, это было очень
давно.
— Но ведь мы несколько недель не занимались любовью, — уныло
пробормотала она.
Его лицо изображало нетерпение.
— Ты точно помнишь? — переспросил Хэнк.
У Рэйчел перехватило дыхание. Забеременеть сейчас было бы катастрофой. Это
самый неподходящий момент для рождения малыша. Она видела, что сама мысль о
ее возможной беременности приводит Хэнка в ужас. Меньше всего на свете ей
хотелось стать матерью-одиночкой.
— Дай вон ту сумочку. Там мой ежедневник, — с трудом выговорила
она.
Дрожащей рукой Хэнк потянулся за сумочкой. Рэйчел вздрогнула: его лицо было
искажено гневом, как будто она нарочно все подстроила.
— Нет смысла так злиться на меня, — коротко бросила она, нервно
шаря среди косметики, ключей, долларовых бумажек и билетов на пригородный
поезд.
— Ты только проверь, ладно? — Хэнк заметно нервничал.
Как это могло случиться?
Всего несколько дней назад, предположение о ее беременности вызвало бы у них
приятное волнение. Но теперь Рэйчел была обескуражена, а Хэнк, вероятно, с
трудом сдерживал ярость, потому что ему придется содержать ребенка, которого
он не хотел, и женщину, которую он не любил.
Нет, это не должно случиться! Как она может быть беременной, если Хэнка
трясет от одной мысли об этом?
— Я нашла его. — Рэйчел достала маленькую книжку в кожаном
переплете.
Несколько секунд она рассматривала календарь с множеством пометок, пытаясь
понять их смысл.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Хэнк.
В глазах у Рэйчел потемнело. Бормоча что-то себе под нос, Хэнк выхватил у
нее ежедневник и, нахмурившись, с недоумением воззрился на страницу с
календарем, как будто надписи в нем были выполнены на санскрите.
— Что это? Ничего невозможно разобрать, — пробурчал он, возвращая
ежедневник владелице.
— Ты знаешь, у меня всегда был нерегулярный цикл, — пытаясь
успокоить себя и мужа, лепетала та. — Особенно из-за стресса и плохого
питания.
— Все, что я хочу знать, — когда у тебя были последние
месячные? — требовательно спросил Хэнк, прерывая ее сбивчивые
объяснения.
Встретившись с тяжелым взглядом рассерженного супруга, Рэйчел испуганно
задрожала.
— Э-э-э, пятого апреля, — пропищала она.
— А девятнадцатого мы, если помнишь, праздновали мой день
рождения, — выдохнул Хэнк.
Рэйчел поняла, что он имеет в виду. Этот праздник они отметили роскошным
обедом в одном из ресторанов Манхэттена. Вернувшись домой, они были так
счастливы провести время вместе, что, едва переступив порог, занялись
любовью. И не один раз.
Черт. Что теперь делать? Злясь на судьбу, Рэйчел почувствовала, что не может
больше оставаться в постели. Ей нужно чем-то занять себя. Погладить одежду,
посадить дерево.
— Я хочу принять душ, — пробормотала она и, встав с кровати,
направилась к ванной.
Ее глаза застилали слезы.
— Душ? Сейчас?
— Да! — выкрикнула она, поворачивая кран до отказа, чтобы вода
хлынула потоком прежде, чем Хэнк успеет помешать.
Горячие струи хлестали по телу Рэйчел. Она принимала это как возмездие за
то, что так глупо позволила Хэнку овладеть собой, несмотря на его измену, за
то, что перестала следить за своим циклом, и за то, что наивно доверяла мужу
— словно не знала, что стоит на секунду отвести глаза от мужчины, как он тут
же начнет щебетать с другой женщиной.
Рэйчел яростно терла кожу мочалкой, пытаясь соскрести с себя все следы
прикосновений Хэнка. Ей было больно. Но теперь она была свободна от него.
Неожиданно дверь душевой кабинки отъехала в сторону, и Хэнк решительно
протянул руку к крану, закрывая воду. Струйки воды бодро побежали по его
волосам и плечам, но он, казалось, не замечал этого. Медленным взглядом Хэнк
окинул фигуру Рэйчел.
— Выходи, — решительно сказал он. — Нам нужно кое-что
обсудить. Ты не можешь просто закрыть на это глаза.
— Но мне нужно было принять душ. Я чувствую себя грязной, —
жалобно ответила Рэйчел, снимая с вешалки пушистый халат и надевая его на
влажное тело.
Ее снова пронзила дрожь желания, и Рэйчел была потрясена этим. Это теперь-
то, когда она должна воспринимать Хэнка как источник опасности для здоровья
и рассудка! Когда просто обязана испытывать к нему неприязнь!
Подсушивая мокрые волосы с помощью полотенца, она заметила, что с волос и одежды Хэнка капает вода.
— Ты промок.
— А ты уходишь от разговора.
— Твое предположение просто смешно! — Она пожала плечами. — Я
принимала противозачаточные таблетки. Мы же решили не заводить детей, пока
не обеспечим для этого прочную материальную базу.
Ее голос дрогнул. Сколько сил было отдано для воплощения их мечты, которая
теперь обратилась в руины из-за его дурацкой похоти, — возможно,
минутной...
— Никакие средства не бывают безупречными, — заметил он. — В
начале апреля ты принимала антибиотики, а я где-то читал, что они могут
подавить действие противозачаточных таблеток.
— Хэнк, я не могла забеременеть! — запротестовала Рэйчел. —
Мы были так осторожны!
Она бросилась в комнату и снова открыла свой ежедневник. Нет, этого не может
быть... Кровь застыла в ее жилах.
— Больше двух месяцев! — выкрикнула она, тыча дрожащим пальцем в
календарь. — Как я могла не заметить этого! Женщины обычно интуитивно
чувствуют подобные вещи.
— А разве у тебя было время прислушиваться к своей интуиции? —
тихо спросил он, приближаясь к ней.
Злясь на Хэнка за то, что он упорно не желает верить в благополучный исход
дела, Рэйчел достала из шкафа одежду. Хэнк стянул с себя футболку и принялся
вытирать ею мокрые плечи.
— Конечно, нет, — пробормотала Рэйчел, пытаясь натянуть джинсы.
— Поэтому прислушайся и почувствуй, что происходит с тобой
сейчас, — коротко сказал Хэнк и принялся надевать чистую рубашку.
Рэйчел искоса глянула на него и приложила руку к животу. Это ей кажется, или
ее живот действительно округлился?
— Странно.
— Что — странно? — обернулся Хэнк.
— Не знаю. Кажется... кажется...
— Что ты все-таки беременна? — выпалил он, злясь, на ее
бестолковость.
Рэйчел поспешно надела рубашку и застегнула джинсы.
— Смотри! — выкрикнула она. — Я свободно застегнула их! Я не
беременна!
— Но ведь тебя так часто тошнит. Ты почти ничего не ешь, — заметил
Хэнк.
— А ты что, стал специалистом по женским проблемам? — выпалила
она. — У меня просто нервное истощение...
—...И все признаки беременности, — безжалостно заявил он и, сложив руки
на груди, принял вызывающую позу.
Рэйчел от возмущения вспыхнула.
— Не дави на меня! — крикнула она и расплакалась.
— И плачешь больше, чем обычно, — сказал он, равнодушно наблюдая,
как по ее щеке скатилась слеза.
— У меня множество причин для этого, — всхлипнула Рэйчел.
— Успокойся, наконец! — рявкнул Хэнк. — Если ты беременна,
тебе нужно вести совсем другой образ жизни.
— Конечно, — горько усмехнулась она. — Я должна надеть
розовый балахон, пить лимонад и мило улыбаться весь день, пока ты будешь
развлекаться.
— Я не развлекаюсь! Я работаю, как проклятый. И что бы ты ни говорила,
тебе придется сменить работу, — упрямо заявил он. — У тебя такое
беспорядочное расписание. Я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью моего
ребенка!
— Это мой ребенок тоже! — взвилась Рэйчел. — И я не витаю в
облаках, мечтая родить малыша. Я должна хорошо зарабатывать, чтобы
обеспечить его.
— Но ты еще не уверена, что он будет, — зловеще напомнил Хэнк.
Рэйчел смутилась. Ее терзали сомнения — хочет она иметь ребенка или нет.
Материнское чувство выбиралось из глубин подсознания, наполняя волнением
сердце и нашептывая, что иметь ребенка — это великое чудо.
Но момент был настолько неподходящим, насколько это в принципе возможно. Она
всегда грезила о нормальной семье: муж, ребенок или даже несколько детей.
Счастье материнства состоит в том, чтобы делить эту радость с тем, кого
любишь, вместе ворковать над малышом, наблюдать, как он учится ходить и
говорить, играть с ним в незатейливые игры и строить песочные замки.
Рэйчел поникла, поняв, что пройдут годы, прежде чем она встретит кого-нибудь
настолько же близкого, как Хэнк.
— Ты перепутала пуговицы, — сухо сказал он.
Ее сердце дрогнуло. Затуманенными глазами она следила, как он приблизился,
протянул руку и стал расстегивать на ней рубашку.
Глядя в его лицо, Рэйчел поняла, что совершила ошибку, подпустив Хэнка так
близко: она начала тонуть в глубине его золотисто-карих глаз. Его губы были
такими влажными и чувственными, что ослабляли ее волю к самозащите. Она
медленно подняла руку, отстраняя его.
— Я сама могу это сделать, — прошептала Рэйчел, удивляясь, что
голос прозвучал так неуверенно.
Ее грудь часто вздымалась.
Она должна дать ему отпор. Ей слишком хорошо знаком этот взгляд, полный
страстной неги.
Но это было бы так сладко — снова оказаться в его руках и испытать волшебное
чувство, толкавшее их на грань безрассудства, когда они занимались любовью.
Столкнувшись с ее вялым сопротивлением, Хэнк улыбнулся одним уголком рта.
— Что ж, сама — так сама, — ответил он, продолжая стоять так
близко, что Рэйчел чувствовала его дыхание на своем лице.
Ее руки нервно заметались, пытаясь справиться с пуговицами. Она дрожала из-
за его близости.
— Слушай, Хэнк, — неуверенно пробормотала Рэйчел, из последних
сил, пытаясь стоять на своем. — Прекрати меня соблазнять. Между нами
все кончено.
— Правда?
— Да! — Она резко вскинула голову. — И ты хорошо знаешь об
этом!
— Неужели ты не чувствуешь, что нас все еще что-то связывает?
— Я не могу отвечать за тебя, но мои чувства умерли. Это только
привычка, физическая реакция на твою близость, и мне это не нравится. Эти
твои приемы просто невыносимы! — выпалила она и тут же добавила: —
Итак, на чем мы остановились?
— Мы рассуждали, беременна ты или нет, — напомнил Хэнк, окидывая
жену пытливым взглядом. — Теперь скажи, ты много выпила вчера?
Ее глаза испуганно округлились.
— Чуть больше стакана... — отозвалась Рэйчел сразу упавшим
тоном. — Хэнк, если я беременна, это может повлиять...
— Нет, все будет в порядке, — заверил он. Страх заставил ее сердце
забиться чаще.
— Мы... мы... — бормотала она. Ее язык не поворачивался произнести
слово
любовь
. — Мы занимались сексом! — наконец гневно выпалила
она. — Если из-за этого ребенок не выживет, я никогда тебе не прощу!
Наступила мертвая тишина.
— Я ведь не был груб с тобой. Я был осторожен, правда? —
неуверенно проговорил Хэнк. — Думаю, что все будет хорошо.
— Конечно! — не унималась Рэйчел. — Я не хочу, чтобы малыш
погиб оттого, что ты дал волю своим страстям!
— Это жестоко, Рэйчел! — бледнея, возразил Хэнк.
Она тут же пожалела о том, что сказала.
— Прости меня!
— Мы оба ответственны за то, что случилось, — буркнул он.
— Да, — согласилась она и закрыла лицо руками. — О, Хэнк, что
мы будем делать, если случится худшее?
— Не стоит опережать события. Прежде всего, надо сходить к доктору.
Неподалеку в поселке есть практикующий врач. Я видел вывеску на воротах,
когда проезжал мимо.
— Я не хочу. — Рэйчел скривила губы, как капризный ребенок. —
Я боюсь.
— Придется заставить себя! — настаивал Хэнк. — Мы оба должны
знать, что происходит.
Тело Рэйчел дрожало, словно ее било током.
Все еще неспособная трезво мыслить, она втайне желала, чтобы муж обнял ее,
пообещал, что никогда не бросит, и просил прощения за свою измену. Если он
сделает это, она сможет его простить, понимая, что ему с детства недоставало
любви и внимания.
Зря они были так уверены, что их любовь сможет пережить любой кризис. Теперь
их чувство не выдерживало испытания на прочность. Любовь надо холить и
лелеять, а не проверять, как теперь понимала Рэйчел. Но было уже поздно.
— Итак, что мы будем делать, если я беременна? — резко спросила
она.
— Тебе решать. Я прошу только о том, чтобы ты не мешала мне видеться с
ребенком.
Хэнк произнес это монотонно, без эмоций, как будто договаривался о просмотре
видеофильма.
Сколько же цинизма в этом человеке! Кожа Рэйчел все еще горела от его
недавних прикосновений, а он сразу же после их близости побежал звонить
своей любовнице. А теперь хладнокровно заявляет свои права на ребенка,
которого, возможно, они еще не зачали!
— Я презираю тебя! — прошипела Рэйчел, чувствуя, что снова готова
сорваться на истерику. — Знать тебя не хочу! Убирайся!
— Хорошо, но сперва, я отведу тебя к врачу. Я должен выяснить,
беременна ты или нет. Потом я исчезну и появлюсь лишь для того, чтобы
увидеть своего ребенка.
— В таком случае от души надеюсь, что у меня ничего серьезного!
Воспаление легких или прободение язвы, и только! — вспыхнула Рэйчел в
досаде на то, что он так легко согласился уйти. — Меньше всего мне
хочется, чтобы ты навещал меня регулярно!
— Договорились. Я запишу тебя на прием, а за вещами приду позже, когда
тебя не будет дома. О времени приема сообщу по телефону. Встретимся у
врача, — отчеканил Хэнк.
Рэйчел видела, что его просто трясет от гнева. Потемневшие глаза сверкали
из-под нахмуренных бровей, губы были крепко сжаты.
— И не вздумай не прийти! — Суровый тон не оставлял ни капли
сомнения в том, что Хэнк говорит безо всяких преувеличений. — Я достану
тебя из-под земли, а если будет нужно, свяжу и притащу на плече! Так что не
делай глупостей!
Хэнк бросился вон из комнаты, сбежал по лестнице, перескакивая через
ступеньки, и захлопнул за собой входную дверь.
Несколько секунд Рэйчел стояла, как
...Закладка в соц.сетях
