Жанр: Любовные романы
Навстречу друг другу
...ими?
- С ними все в порядке. — Он положил горячую руку ей на плечо.
— Твоя тетушка.
Саванна не смогла задать вопроса, который казался бы уместным в данной
ситуации.
- Она жива, но у нее еще один инсульт. Врачи настроены пессимистично.
Не думают, что ей удастся после него оправиться.
Саванна снова опустила голову на подушку.
- Сколько, по мнению врачей, ей осталось?
- Они не могут этого сказать. Может быть, день. Может быть, неделя.
- Мне надо лететь. — Каждый звук она выговаривала с напряжением,
решительно исключая возможность его возражений.
- Самолет уже готов к вылету. Нас ждут в аэропорту. Вертолет на крыше,
доберемся до аэропорта на нем. Прими душ и одевайся. Позавтракаем на борту.
Вещи я уже собрал.
- Ты летишь со мной? Ты разрешаешь мне лететь в Америку? — Она не
могла в это поверить.
- Конечно, — он пожал плечами в недоумении. — Ты моя жена.
Твои заботы — это мои первоочередные проблемы.
- А как же дети? — Она не знала, что делать, и ничего путного в
голову не шло.
- Они вполне довольны общением со своими бабушками. Раньше чем через
неделю они нас не ждут. Не вижу смысла огорчать их этой новостью.
Леандрос настаивал, чтобы она хоть немного поспала на борту самолета. Но
заснуть ей так и не удалось, пока супруг не улегся рядом с ней, крепко
обнимая ее и успокаивая. Они прибыли в Атланту через восемь часов. Полет
оказался на редкость коротким, и Леандрос поспешил объяснить жене, что
добился разрешения на беспосадочное, без произведения дополнительной
дозаправки, пересечение воздушного пространства на максимально допустимой
для их самолета скорости.
На таможню их провели через терминал для особо важных персон, а у входа в
аэропорт уже стоял лимузин, на котором они сразу направились в
Брентавен
.
Леандрос не отпускал от себя Саванну ни на шаг. И в тихие коридоры клиники
они вошли, крепко держась за руки.
В палате стоял стойкий запах медикаментов, а тетушка Беатрис, лицо которой
было смертельно бледным, возлежала на подушках. Саванна подошла поближе к
кровати, прислушиваясь к тяжелому дыханию больной, находящейся в глубокой
коме. Дрожь волной пробежала по телу племянницы, и она с трудом сдерживала
всхлипывания, рвущиеся наружу. Боль материализовывалась глубоко внутри и
переполняла душу.
Неожиданно Леандрос обнял ее за плечи, дрожь стала ослабевать.
- Расскажи мне о ней.
И Саванна начала свой рассказ. Бесконечно долго она говорила о любимой
тетушке, о том, как та взяла на воспитание сироту, какой фактически осталась
Саванна после смерти матери и позорного дезертирства отца. Когда племяннице
исполнилось девятнадцать, в дверь их дома снова постучала беда. Врачи
поставили тетушке неутешительный диагноз: болезнь Альцгеймера. А отчаяние
пришло, когда Саванна была вынуждена определить тетушку в государственный
дом для престарелых.
- Так ты вышла замуж за Диона по расчету, чтобы перевести свою родственницу в частную клинику?
Саванне не очень-то хотелось говорить о своем первом браке, и она только
пожала плечами в ответ.
- Не так все просто.
Леандрос не стал допытываться до истины, он просто сидел рядом с ней,
заказывал в палату еду, когда считал, что Саванне пора подкрепиться,
подменивал ее крепкий черный кофе на фруктовый сок всякий раз, когда та
решалась взбодриться, и выслушивал ее рассказы, когда она не могла молчать.
Спустя десять часов после их приезда тетушка Беатрис тихо отошла в мир иной,
так и не придя больше в сознание.
Саванна не плакала. Она внимательно слушала, как Леандрос обговаривает все
организационные вопросы с врачом. Она не дрогнула и потом, когда он вывел ее
из клиники и усадил в ожидавший их у входа в больницу лимузин. Но стоило им
только отъехать от клиники, как Леандрос обнял ее, и слезы градом покатились
из ее глаз.
Леандрос обнял ее покрепче.
- Поплачь, любимая. Дай горю вылиться слезами.
И она рыдала. Она оплакивала свое одиночество, преследовавшее ее так долго.
Она, наконец-то, вспомнила и отдала дань потерянным годам своего первого
брака, страданиям, причиной которых были измены Диона и презрительное
отношение к ней Леандроса. Но больше всего ей было жаль скромную пожилую
женщину, заменившую ей мать, которой она никогда не знала.
Леандрос не выпускал ее из своих объятий. А когда они подъехали к ее
скромному домику, он вынес ее из машины на руках, а она по-прежнему плакала
у него на плече, заливая слезами его рубашку.
- Где наша комната? — спросил Леандрос, намеренно подчеркивая,
что теперь Саванна и все, что ей принадлежит, имеют непосредственное
отношение и к нему.
Она показала в конец коридора.
Он пронес ее через спальню в ее личную ванную комнату. Саванна прижималась к
нему, во всем полагаясь только на мужа. Он включил душ и начал раздевать
сначала супругу, а потом и себя. Под струями горячего душа Саванна немного
успокоилась, перестала плакать.
- Она любила меня, когда я не была нужна никому. А теперь я осталась
совсем одна.
Он схватил ее за плечи и посмотрел в ее воспаленные от слез глаза.
- Теперь ты не одна. Ты моя, и я всегда буду с тобой.
Леандрос не проронил больше ни слова. Он искупал ее и обтер полотенцем,
словно она была грудным ребенком.
- Ложись. Я принесу тебе стакан воды.
Она послушалась без всяких пререканий. И когда он снова вошел в спальню с
подносом в руках, Саванна уже забралась в постель и укрылась простыней.
Графин с прохладной водой, два стакана и два порезанных на дольки персика
выглядели заманчиво.
- Откуда ты все это взял?
- Я отдал распоряжение закупить продукты и проветрить помещение до
нашего приезда.
Боже милостивый! Он все продумывал заранее. Она выпила воды, а вот персиком
он кормил ее сам. А потом он обнял ее.
Она словно заново родилась в его объятиях. Их единение стало оазисом для ее
изголодавшейся в одиночестве души.
- Ты не одна. Я с тобой, любимая.
Так оно и было. Он стоял рядом с ней на похоронах, он на равных паковал ее
вещи и те игрушки, которые она хотела забрать для детей, он спал с ней в
одной постели. Каждую ночь, после занятий любовью, она засыпала, свернувшись
калачиком, в его объятиях. И после очередной бурно проведенной ночи ее
любовь становилась все сильней.
Вечером, накануне их запланированного возвращения в Грецию, Саванна сварила
кофе и повела Леандроса в гостиную. Поднос с кофейником и чашками она
поставила на низенький столик у дивана, налила в чашки еще дымящийся
ароматный напиток и села рядом с Леандросом.
Леандрос сделал первый глоток и, не отрывая губ от керамической чашки,
сказал:
- Твой кофе изумителен. Но я так соскучился по греческому.
Саванна и не подумала обижаться. Она только улыбнулась в ответ. Кофе и
способ его приготовления ее совершенно сейчас не интересовали.
Она поставила свою чашку на стол и прижалась к нему.
- А я буду скучать по этому дому.
Они допили кофе, детально обсуждая все мелочи переезда Саванны в Грецию на
постоянное место жительства. И к концу разговора Леандрос стал неестественно
тихим.
Он отодвинулся от Саванны и посмотрел на нее своими темными, почти черными,
глазами, в которых затаились странные, не дающие ему покоя эмоции.
- Расскажи мне о твоем любовнике, который, судя по всему, причинил тебе
много страданий.
Удивленная таким резким и совершенно неожиданным поворотом разговора,
Саванна решила уточнить:
- Я не понимаю, что именно ты хочешь узнать.
Но все встало на свои места и без ответа Леандроса. Он все еще думал, что во
время ее первого замужества у нее были любовники. И даже любовь, которую она
делила с Леандросом, и эмоциональная и физическая близость, которые
связывали их теперь, не смогли развеять этот миф.
Очевидно, она ошиблась, и их отношения были всего лишь эпизодом и ничего не
значили в сравнении с прошлыми обидами и представлениями Леандроса.
- Нет смысла обходить эту тему. С этой проблемой надо покончить раз и
навсегда. Я знаю, что кто-то причинил тебе боль. Когда ты прилетела в
Грецию, ты просто отскочила от меня в аэропорту. Ты все время чувствуешь
дискомфорт, если рядом с тобой вдруг оказывается мужчина. Даже в компании
своего бывшего тестя, Сандроса, тебе было неуютно.
- Неужели ты думаешь, что одному из моих любовников удалось нанести мне
глубокую и незаживающую рану?
Леандрос нахмурился, губы вытянулись в узкую полоску.
- Ты хочешь убедить меня в том, что мужчины никогда не причиняли тебе
никаких страданий? Не стоит даже пытаться.
Саванна вскочила с дивана, тело ее напряглось.
- Черт побери, Леандрос. Неужели ты настолько слеп?
Глаза его стали огромными от неожиданной реакции Саванны.
- Не кричи на меня!
Она пристально смотрела на Леандроса, глаза ее горели огнем от ярости, и ей
пришлось сначала глубоко вздохнуть, чтобы произнести именно те слова,
которые она хотела довести до его сведения.
- Я могу кричать и ругаться, когда мне заблагорассудится, черт побери!
У тебя есть хоть малейшие доказательства моей неверности бывшему супругу?
— Она широко раскинула руки в стороны, демонстрируя само собой
разумеющийся ответ. — Где они?
Леандрос продолжал молчать, выражение его лица было, как всегда,
непроницаемым.
- Вот именно! У тебя нет и не может быть никаких доказательств! Ты
составил свое мнение только на основе россказней своего двоюродного брата,
который с завидной регулярностью лгал обо мне всем своим родственникам. В
конце концов ты вынужден был признать, что в моих детях течет кровь
Кириакисов. Если я была так неразборчива в связях, то какой шанс был бы у
Диона произвести на свет двоих детей? — Саванна снова глубоко
вздохнула и продолжила свою страстную речь: — Ты видел когда-нибудь,
чтобы я флиртовала, строила мужчинам глазки? Твой частный детектив, кажется,
выяснил, что за последние три года я ни с кем не встречалась. Так почему ты
думаешь, что в замужестве я вела себя по-другому?
- Тот поцелуй, — только и сказал Леандрос, не проронив больше ни
слова.
Ответ просто взбесил Саванну, ей хотелось его ударить, разорвать на мелкие
части.
- А кто сказал тебе, что я замужем? Разве не я? Да, я ответила на твой
поцелуй. Но я тебя не провоцировала. А как я вела себя после этого? Я
избегала тебя, ради собственного спокойствия и самосохранения я не позволяла
себе ни намеком выдать своего отношения к тебе.
- Поясни последнюю реплику, — прорычал Леандрос, и лицо его уже
не было таким непроницаемым.
- Конечно. Подожди секундочку.
Она быстро развернулась и вышла из комнаты, вбежала в свой крошечный
кабинет, открыла сейф и достала большой конверт из грубой бежевой бумаги. С
такой же скоростью она влетела обратно в гостиную и бросила конверт на
столик, где стоял кофе, прямо перед Леандросом.
- Ответ на твой вопрос находится здесь. Открывай.
Саванна раскрыла старомодную косметичку и, вытащив оттуда щетку, стала
старательно расчесывать волосы, окончательно просушивая их после мытья. За
этим занятием и застал ее вошедший в комнату Леандрос. На Саванне был черный
махровый халат, накинутый на голое тело и затянутый на талии поясом.
Леандрос глубоко вздохнул. Молчание Саванны было понятным и красноречивым.
Не подходи. Не прикасайся. Ее не в чем упрекнуть. Ему самому было не по себе
после того, что он увидел и прочитал. Глаза ее все еще гневно сверкали.
Не прекращая расчесывать волосы, Саванна начала говорить:
- Полагаю, что ты сделал правильный вывод: своей неверностью я
заслужила именно такое обращение.
- Прошу тебя, не продолжай! — Голос Леандроса звучал грубовато,
его переполняли эмоции. Мысль о том, что он сам потворствовал такому
отношению Диона к супруге, была невыносимой. Он протянул ей фотографию.
— Как часто такое случалось в вашей семье?
Саванна положила щетку на столик, но к Леандросу не повернулась, а
продолжала по-прежнему смотреть в зеркало.
- Это было всего лишь один раз, — дерзко ответила Саванна.
О чем он, интересно, думал? Что ей надо было смириться и жить с Дионом
дальше в ожидании очередных побоев?
- Скажи мне правду! — Ему надо было знать точно. —
Расскажи, как все было на самом деле, — он практически умолял ее.
- А ты мне поверишь? — Саванна явно была насторожена.
Леандрос не знал уже, чему верить и где в рассказах о супружеской жизни
брата правда, а где ложь. Образ Саванны, который годами, кропотливо пытался
нарисовать Дион, совершенно не совпадал с реальностью. Женщина, прилетевшая
в Грецию и ставшая теперь его женой, была явной противоположностью
придуманной братом женщины.
Своим молчанием Леандрос выносил себе смертный приговор. И когда он уже
хотел исправить ошибку и урегулировать ситуацию, Саванна вскочила со стула и
заговорила первой:
- Дай мне знать, когда определишься. А тогда уж я решу, рассказывать
тебе, как все было, или нет. — Она склонилась над кроватью, схватила
одну подушку, затем открыла нижний ящик старого шкафа из кедрового дерева и,
вытащив оттуда одеяло, направилась к дверям.
Леандроса охватила паника, никогда раньше не подводившие его ум и
сообразительность, кажется, дали осечку.
- Куда ты?
Она наградила его холодным, ничего не выражающим взглядом, тщательно
маскирующим все кипящие в ней эмоции.
- Думаю, что сегодня мне лучше поспать на диване.
И она ушла, оставив Леандроса в полном одиночестве. Он не двинулся с места.
Он проклинал себя, ругал всякими пристойными и непристойными словами,
которые никогда бы не осмелился произнести в присутствии Саванны.
Саванна лежала на диване, сердце болело так, что было трудно даже дышать.
Слез не было. К дивану она направилась совершенно инстинктивно,
подсознательно ища успокоения. Это был один из немногих предметов мебели,
которые ей удалось сохранить, отправив на склад перед своим первым отъездом
в Грецию. На этом же диване она спала и после возвращения в Америку, когда
ей целый год пришлось жить с тетушкой Беатрис.
Леандрос не поверил ей. Она открыла ему душу, показала фотографии усеянного
синяками тела, представила медицинское освидетельствование и судебный акт,
принятый на его основании, ограничивающий супружеские права Диона. А
Леандрос все еще наивно продолжал верить в святость своего кузена.
Он требовал правды, но не считал правдивой версию Саванны. Право судить и
оценивать честность, непредвзятость и объективность рассказа он оставлял за
собой. Она крепко зажала зубами нижнюю губу, пытаясь сдержать рыдания,
рвущиеся из груди, пока из губы не потекла кровь. Она надеялась счастливо
прожить с Леандросом без взаимной любви. Достаточно было лишь того, что она
его сильно и искренне любила. Она надеялась, что постепенно его
предубеждения развеются, недоверие исчезнет.
Сейчас она ясно поняла, что ей никогда не удастся этого сделать.
Губы разжались, и тихий стон вырвался из ее груди. Она свернулась калачиком,
сжатые кулаки не отпускали одеяла.
Теплая, слегка дрожащая мужская рука опустилась на ее сведенные вместе
кулаки. Другая нежно поглаживала ее по щеке.
- Прости меня, малыш. Прости, любимая.
Испуганно открыв глаза, Саванна разглядела в темноте очертания его лица и
великолепного обнаженного тела. Он сидел на корточках возле дивана.
- Пойдем в постель, любимая. — В его грубоватом голосе появился
оттенок мольбы.
Но она только отрицательно покачала головой:
- Я не хочу с тобой спать.
В тусклом, еле прорезающем темноту свете ей показалось, что щеки его горят
румянцем. Наверное, померещилось. Леандрос Кириакис не мог быть таким
сентиментальным, чтобы позволить подлому румянцу залить свое лицо.
- Если ты не захочешь заниматься сегодня со мной любовью, я не буду
настаивать. — Он неожиданно замолчал, словно ему было трудно
произнести следующие слова. — Я просто хочу тебя удержать. Мне это
необходимо.
Необходимо? Ему вообще никто не нужен, а меньше всего именно она.
- Правильно. Иди спать, Леандрос. Уже поздно. Мы должны отдохнуть.
- Я не могу заснуть. Я вел себя как идиот.
Неужели он рассчитывает на ее милосердие, когда сам не проявил и капли
жалости и понимания? Она снова опустила веки, чтобы не видеть мольбы в его
глазах и не поддаться искушению его тела. Возможно, это было его очередной
уловкой. Он не имел привычки просить.
- Мне все равно.
Его рука гладила ее по волосам.
- Но я прошу тебя, Саванна. Мне совсем не все равно. Я очень сильно
переживаю, что обидел тебя своей нелепой, необдуманной реакцией. Меня
встревожило то, что Дион зверски тебя избивал. — Рука его уже ласкала
ее шею и медленно переходила на плечо. — Знаешь, что первым пришло мне
в голову, как только я увидел эти фотографии?
Она уверяла себя, что ей это безразлично. Что бы он ни думал, он не сказал
ничего существенного. И Саванна упорно продолжала молчать.
Леандрос тяжело вздохнул, погладил ее по плечу и хриплым голосом произнес:
- Я подумал, что, если бы Дион был жив, я бы с превеликим удовольствием
его убил.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Ресницы Саванны вспорхнули, глаза широко раскрылись.
Но ты...
Указательный палец Леандроса прикрыл ей губы.
- Тссс... Я был просто в шоке.
Она разжала кулаки и наконец-то выпустила одеяло, вместо которого взяла в
плен руку Леандроса.
- Так вот почему ты не произнес ни слова?
- Да. — Он провел пальцем по ее верхней губе, а второй рукой
обнял ее.
- А теперь?
Он не удержался и поцеловал ее в губы.
- Если ты скажешь мне, что небо алое, а не голубое, я охотно тебе
поверю.
Если это было официальным заявлением, то звучало оно на редкость красиво.
- Так пойдем вместе на нашу кровать? — сказал он с явным
сомнением в голосе.
Она не могла ответить ему сразу. Леандрос, выглядевший не самоуверенно и
величаво, вызывал определенные опасения. Наконец ему, похоже, надоело ждать
ответа, и он взял Саванну на руки, прихватив вместе с ней и одеяло, и
подушку. Почти целую минуту он простоял на месте, не делая никаких движений,
но и Саванна не шелохнулась и не проронила ни слова.
Не услышав никаких возражений, он быстро пошел в сторону спальни.
- У меня разве нет больше права голоса? — робко спросила она,
полагая, что самодовольное поведение мужа гораздо больше подходит его
характеру.
- Я дал тебе возможность высказать свое мнение, но ты не возражала и
против моего. Ты хотела перебраться в нашу кровать, а мне только того и
нужно. Так что туда мы вместе и направились.
Обхватив его руками за шею, она склонила ему голову на плечо.
- Хорошо.
В ответ он только крепче прижал ее к себе.
Как только они вошли в спальню, он осторожно положил ее на кровать и лег
рядом. Она спрятала свое лицо, крепко прижимаясь к его груди, прислушиваясь
к биению его сердца, ритмичный стук которого так ее успокаивал.
- Саванна, я так тебя люблю.
- Ты меня любишь? — с благоговейным трепетом и долей сомнения в голосе спросила Саванна.
- Слишком сильно. Я знаю, ты не можешь ответить мне тем же сейчас.
Понадобится время, чтобы ты забыла и простила мне ту грубость и шантаж,
которыми я пытался принудить тебя к браку. Если ты вообще сможешь простить
меня. Я смирюсь с этим и буду с тобой до тех пор, пока ты сама не сочтешь
нужным разорвать наши отношения.
Покорный и робкий Леандрос воспринимался настолько неестественно, что даже
отпугивал.
- Ты действительно думаешь, что я позволила бы тебе дотронуться до
меня, если бы не любила тебя?
Леандрос замотал головой.
- Возможно, ты и любила меня когда-то. Но ты не можешь любить меня
сейчас. Я не верил тебе, причинил тебе боль и страдания, не смог защитить от
жестокости брата. Я не заслужил того, что имею. Но тем не менее я прошу тебя
не оставлять меня. Я не вижу своего будущего без тебя и наших дочерей.
- Я и не собираюсь уходить от тебя, глупый ты человек. Я люблю тебя,
Леандрос. Я любила только тебя одного со дня нашего первого поцелуя, просто
боялась признаться в этом даже себе самой.
Он смотрел на нее непонимающими глазами, словно был не в силах поверить
тому, что только что услышал.
- Ты вела себя честно.
Она улыбнулась сквозь слезы.
- А ты — благородно; ты смог скрыть свою страсть и не искушать
моего тела.
- Это было больше, чем страсть. Я влюбился в тебя с первого взгляда. С
того самого дня находиться с тобой в одной комнате было для меня пыткой. Я
вынужден был справляться со своими чувствами в течение долгих шести лет. Я
чувствовал себя виноватым в том, что женился в первый раз не по зову сердца.
Ты не представляешь, каких мучений стоило мне пережить смерть Диона и Петры.
- Я знаю, ты потерял не только жену, но и сына.
- Конечно, я переживал, но не так, как следовало бы любящему мужу. И
потерю ребенка я воспринял гораздо сильнее, чем уход из жизни жены. Не
прошло и двадцати четырех часов после гибели Петры, а я уже был полон мыслей
о том, как ты займешь ее место. Я убеждал себя, что восстанавливаю попранную
справедливость, заменяю то, что потерял. Но правда состояла в том, что я не
мог больше жить без тебя.
- Я тебя люблю. Я всегда буду тебя любить, — снова и снова
повторяла Саванна.
- Милая, мне нравится твое упорство, твой нрав. Мне нравится, как ты
улыбаешься, когда счастлива или обнимаешь своих детей. Но больше всего я
люблю твое нежное и доброе сердце, которое способно простить ошибки и
продолжать любить.
Саванна с трудом справлялась с переполняющими ее эмоциями, которые вызывали
его слова. Она ничего не смогла ответить, а просто загадочно улыбалась.
Он тоже улыбался, поправляя ее растрепанные волосы.
- Я восхищаюсь тобой, твоей самоотверженностью, с которой ты бросилась
помогать больной и престарелой тетушке, когда сама еще нуждалась в опеке
взрослых.
- Мне было тогда девятнадцать, — запротестовала Саванна.
- Сущее дитя.
- Мне двадцать семь сейчас, неужели это считается преклонным возрастом,
чтобы позаботиться о себе самой? — игриво спросила Саванна.
Глаза его стали печальными.
- Да. Ты уже взрослая. Ты умная. У тебя сильный характер. Но разреши
мне взять на себя честь заботиться о тебе и нашей семье.
- Хорошо. Этим будешь заниматься ты.
Спустя несколько месяцев лечащий врач Саванны, которого по рекомендациям
подобрал для нее Леандрос, установил десятинедельный срок ее беременности.
Несмотря на волнение, с которым Леандрос воспринял это радостное известие,
он быстро наметил список повседневных дел, которые во избежание перегрузок
Саванна должна была сократить и постепенно свести на нет. Он объявил
обязательным послеполуденный сон, упоительные часы которого иногда разделял
с супругой. Время, отведенное непосредственно на отдых, безусловно,
сокращалось, но увеличивалось то, в течение которого Саванна все лучше
узнавала характер своего греческого олигарха, ставшего ее законным мужем.
Ева и Нисса были в восторге от перспективы прибавления в семействе, а обе
бабушки кудахтали вокруг Саванны, словно наседки.
А еще через полтора месяца после этого известия ультразвуковое исследование
наглядно показало будущим родителям, что у них будет двойня.
Через пять месяцев, когда у Саванны начались схватки, Леандрос объявил, что
это будет последней беременностью жены. Лицо его приобрело необычный серый
оттенок и с усилением предродовых схваток супруги становилось все темнее. Он
клятвенно обещал никогда больше не причинять таких физических мук любимой
женщине. Саванна улыбалась, превозмогая ужасную боль, уверенная, как всегда,
что появление на свет детей стоит любых мучений.
Первой на свет появилась их третья дочь, которая была сразу же наречена
Беатрис. Второй ребенок возвестил о своем рождении громким криком. Это был
мальчик. Леандрос был близок к обморочному состоянию, когда увидел двух
крошечных, долгожданных новорожденных, плод его с Саванной любви. Она же
настояла на том, чтобы сына назвали в честь его отца Леандросом.
После родов Саванна осталась в частной клинике. Она лежала на больничной
кровати, прижимая сына к груди, а Леандрос сидел напротив и держал на руках
дочь. Ева и Нисса тихо восседали рядом на коленях у бабушек.
Леандрос оторвал свой влюбленный взгляд от дочери и посмотрел на жену.
- Любимая, ты и наши дети — это моя жизнь. Мое настоящее. Мое
будущее. Мое самое дорогое сокровище. Дары Господа.
Глаза его заблестели от подступающих к ним слез, голос затих, оборвавшись.
- Спасибо тебе, — сказала она. Сердце ее было переполнено
чувствами, но лишние слова были ни к чему.
Он обещал ей, что она никогда больше не будет одинокой. И он сдержал слово,
окружив ее любовью, семьей, друзьями, щедро делясь всем, пока все это не
стало и достоянием Саванны.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее
удалит
Закладка в соц.сетях
