Жанр: Любовные романы
Навстречу друг другу
...призналась.
- Так ты хочешь узнать, что удалось выяснить о тебе детективу?
Было очевидно, что основная причина ее размолвки с Дионом и срочного отъезда
в Америку осталась для Леандроса тайной, иначе он не обвинял бы ее в
трагической гибели супруга. Или это не имело для него абсолютно никакого
значения?
Да.
Рука его снова пришла в движение, но только чтобы вновь оказаться на ее
бедре. Другая рука медленно переместилась на ее затылок, и Саванна оказалась
в его объятиях, как в ловушке.
- Ты ни с кем не встречаешься. С того момента, как в дом на соседней с
тобой улице переехала одна любопытная пожилая дама, любимым делом которой
стало время от времени подглядывать в чужие окна, а случилось это три года
тому назад, ты находишься под пристальным наблюдением. Так вот, согласно
утверждениям этой особы, ты ни разу не встретилась ни с одним мужчиной.
Саванна чувствовала себя беспомощной и беззащитной: ее жизнь была словно
раскрытая книга, которую могли читать все кому не лень.
- С кем я встречаюсь и хочу ли я встречаться с кем бы то ни было
— мое личное дело.
Сначала она не смела заводить знакомства, потому что официально была еще
замужем. Но даже смерть Диона не унесла с собой в могилу ее вечного страха
перед мужчинами. Куда только подевался этот страх сейчас?
- Все, что касается тебя, теперь и мое дело. Ты будешь моей женой и
матерью моих детей.
- Никогда. — Если она станет повторять это довольно часто, может,
он поверит в нереальность такой перспективы.
Леандрос не утруждал себя никчемными спорами.
- Эта соседка не без оснований утверждает, что ты на грани нервного
срыва.
- Это просто смешно!
Он отрицательно покачал головой.
- Согласно ее информации, ты слишком мало спишь, тратишь много времени
на поездки в больницу и обратно и нуждаешься в реальной помощи по уходу за
детьми, которую тебе не в силах оказать студентка очного отделения, нанятая
в качестве няни.
Все секреты ее жизни были раскрыты, ее раздели догола, как беспомощного
грудного младенца перед купанием.
- Я вполне могу справиться с воспитанием собственных детей и уходом за
престарелым больным человеком.
Конечно, перед их поездкой в Грецию выглядела она не лучшим образом, но
заявлять, что она на грани нервного срыва, было просто смешно.
- Неужели ты не в состоянии оценить, насколько выгодно для тебя
замужество? Ты слишком долго несешь на своих плечах тяжелое бремя забот, не
деля его ни с кем. Я хочу тебе помочь. Кассия будет присматривать за детьми,
а Ева и Нисса обретут полную семью, где есть и мать, и отец. Как и должно
было быть с самого их рождения.
Леандрос, возможно, не догадывался, как удивительно точно он описал самую
заветную мечту Саванны. Она хотела создать счастливую семью, которой так не
хватало в детстве ей самой. Она выскочила замуж слишком рано, не взвешивая и
не обдумывая своего решения. Но супружеская жизнь с Дионом превратила все ее
грезы в сплошной кошмар. Чем предложение Леандроса по сути отличалось от
предложения Диона?
- Я смогу финансировать лечение твоей тетушки и ее пребывание в частной
клинике.
- Ей нужно, чтобы рядом была я.
- Врачи говорят, что состояние ее тяжелое и она давно не узнает тебя.
Несомненно, ей нужен хороший уход. Но ухаживать за ней должна не ты, а
профессионалы. Тебе же необходим полноценный отдых. Ты устала и физически, и
морально. Это заметно даже мне, хотя ты еще и суток не провела в Греции.
Она рассмеялась.
- Ну, правильно. Теперь ты выдаешь заботу обо мне и моем здоровье за
вескую причину для того, чтобы жениться на мне. Ты уж определись. Или ты
хочешь мстить, или ты хочешь заботиться о семье.
Перспектива исполнять роль подневольного инкубатора для воспроизводства
потомства Леандроса Кириакиса принимала все более угрожающие размеры в ее
воображении. Она не сможет заново пройти через такое унижение и боль. Пока
она не забеременеет, ее из месяца в месяц будут обвинять в бесплодности, или
в приеме противозачаточных средств, или в несовместимости с супругом.
По своему собственному опыту Саванна знала, что сам факт беременности отнюдь
не сокращал унизительного перечня претензий. Ее муж всегда хотел сына.
Законного наследника клана Кириакисов. Леандрос, так же как и Дион, будет
ждать и требовать рождения полноправного преемника. Тем более что он потерял
сына и вполне внятно объяснил ей, что она должна компенсировать его утрату.
- Я восстанавливаю справедливость, Саванна. Я не ищу возможности
отомстить. Справедливость не противоречит реальности, напротив, она
предоставляет тебе определенные преимущества, которые ты найдешь в браке со
мной.
- Преимущества... — Голос Саванны совсем затих.
Так вот как он рассматривал положение вещей?
- Дорогая моя, тело твое пылает огнем от одного моего прикосновения. Не
думаю, что у нас возникнут проблемы, если мы захотим иметь детей, —
продолжал он.
Позорный румянец залил ей щеки, когда она решилась посмотреть ему прямо в
глаза.
- А если я не смогу иметь детей? — выдавила из себя Саванна,
отчаянно пытаясь придать своему голосу хоть какую-то твердость и
уверенность.
- Ты уже родила двух замечательных девочек. Не это ли лучшее
доказательство того, что вряд ли у нас будут проблемы с детьми? Петра
забеременела месяца через два, после того как мы решили завести детей. Не
понимаю, с чем связаны твои опасения?
Саванна сложила руки на животе, словно интуитивно пыталась защитить свое
чрево.
- Но если непредвиденное все же случится? Что тогда?
- Какие у тебя основания для беспокойства? У тебя были хирургические
вмешательства или еще что? — Казалось, что его оскорбляла даже мысль о
преждевременном прерывании потенциальной беременности Саванны.
Саванна тяжело вздохнула.
- Нет, никаких операций не было. Я никогда не принимала
противозачаточных лекарств, — сказала она и вспомнила, как в течение
первого года ее супружества Дион бесконечно упрекал ее в бесплодии.
- Тогда не о чем беспокоиться.
- Я не хочу выходить за тебя замуж.
Он отрицательно покачал головой и встал с дивана.
- Ты слишком упрямая.
- Да. И я не буду твоей женой, — сказала она более убедительно.
- Будешь. Ты передо мной в долгу. Елена и Сандрос — тоже твои
кредиторы. И, наконец, у тебя есть обязательства по отношению к собственным
детям.
Саванна вскочила с дивана. Его последнее огульное утверждение переполнило
чашу ее терпения и разрушило ту крепкую преграду, за которой она так
тщательно скрывала свой гнев. Ее основным предназначением было любить и
оберегать своих детей. В ее функции никак не входило гарантировать им
почетное место в семье, которая уже давно отвернулась от них, навсегда
вычеркнув из списка своих членов их мать.
- Я никому и ничего не должна. — Она смело смотрела ему в глаза.
— Я не вижу своей вины в том, что Дион вел машину в нетрезвом
состоянии. Я не заставляла его садиться за руль. Ты разрешил своей жене,
совсем еще молоденькой женщине, по-прежнему поддерживать дружеские отношения
с человеком, не отличающимся уравновешенностью. Если их отношения вообще
подпадают под определение дружеских.
- Ты хочешь сказать, что мой кузен затеял интрижку с моей женой?
- Вполне возможно. Ты же мог об этом и не знать? Ты не любил ее, по
твоему собственному признанию. А женщину притягивают и обольщают эмоции.
— Кому, как не ей, было знать, каким экспертом был Дион в области
демонстрации, пусть и не искренних, чувств, проявляя всякий раз удивительную
изобретательность. На что Саванна, в общем-то, и купилась. — Очевидно,
что ты не баловал Петру излишним вниманием, посвящая ей тот минимум
свободного времени, который оставляла тебе работа в международном концерне
Кириакисов. Нет ничего странного в том, что компания Диона была ей намного
интересней. Разница в возрасте у них была незначительной. Он был превосходен
в роли обаятельного компаньона. И, что самое главное, он был всегда свободен
— в отличие от тебя.
Румянец красными пятнами проступал на скулах Леандроса, глаза, ставшие
практически черными, сверкали искрометным пламенем гнева. Он сделал шаг
вперед, Саванна вздрогнула, но не попятилась назад. Она все еще была в
ярости.
Рука Леандроса взмыла вверх. Глаза его стали злыми и узкими, а указательный
палец был направлен в сторону двери.
- Вон отсюда!
- Почему? Тебе так больно слышать правду? Не тешь себя надеждой, что я
стану твоей женой и буду безропотно воспроизводить твое потомство. Хочешь
детей? Выбери в жены очередную Петру!
- Уходи! Немедленно! Пока я не наговорил того, о чем мы оба можем
пожалеть. — Каждое слово вылетало словно пуля.
Что еще он мог сказать, что ранило бы ее душу сильнее, чем уже выпущенные на
свободу слова?
- Должно быть, ты имеешь в виду не слова, а действия? Я должна
удалиться, чтобы не провоцировать твоих позорных действий, о чем я
впоследствии буду сожалеть.
Она хотела окончательно вывести его из себя, чтобы увидеть, сможет ли этот
человек справиться с приступами гнева. Дойдет ли он до применения физической
силы, пустит ли в ход свои мощные кулаки, когда воздействие слов перестанет
быть эффективным?
- А что ты станешь делать, Леандрос, если я все-таки останусь? Что
предпримешь, если я продолжу утверждать, что моего покойного мужа и твою
бывшую супругу связывали более тесные, чем дружеские, отношения?
Слова ее метко поразили цель. Выражение его лица становилось зловещим.
- Ты думаешь, что я тебя ударю? Своими ядовитыми намеками ты пытаешься
очернить светлую память о Дионе и Петре. Ты думаешь, что этого достаточно,
чтобы вывести меня из себя и превратить в чудовище, способное ударить
женщину?
- Так достаточно тебе этого или нет? — продолжала подстрекать его
Саванна.
- Нет! — старался укротить ее Леандрос. — У меня есть
другое оружие. Я смогу сомкнуть твои губы поцелуями. Кажется, они пришлись
тебе по душе. Я никогда не смогу причинить тебе физических страданий.
Тело его излучало неистовую ярость, как лампа накаливания излучает свет. Она
опорочила его, дискредитировала его репутацию, посягнула на его честь,
оскорбила его семью и отказалась взять свои слова обратно. Но он стоял как
вкопанный, словно превратился в скалу. Он даже не пытался принудить ее к
поцелую. Он просто стоял, а ярость его, как отдельное живое существо,
заполняла пространство между ними.
То, что Саванна тщательно прятала в глубине души, вырывалось наружу, и она
ответила:
- Я верю тебе.
Он не мог знать, с каким трудом дались ей эти слова.
- Тогда пойми и то, что тебе надо уйти.
Она оставила его одного. И не потому, что боялась превратить ситуацию в
неуправляемую, а просто потому, что ей самой было над чем подумать.
Но как только Саванна вышла из кабинета Леандроса, надежда на уединение и
глубокие размышления испарилась. Ева и Нисса рвались обследовать близлежащие
окрестности, и в скором времени она уже бродила по узким тропинкам.
Леандрос присоединился к веселой компании, найдя их в саду смоковниц.
- Вы укрылись в моем любимом уголке, в тени фиговых деревьев. —
Он улыбался, но эта улыбка была предназначена Еве и Ниссе, а не Саванне.
- Дядя! — Нисса стремглав бросилась ему навстречу. Леандрос
быстро подхватил ее на руки, виртуозно подбросил высоко вверх и, ловко
поймав, снова опустил на землю.
Он нежно погладил Еву по голове.
- Привет, тихоня. Вы с сестрой любите фиги?
Евины глазки радостно блестели, когда она смотрела на Леандроса.
- Да. Можно попробовать? Они уже созрели?
Он сорвал несколько плодов для детей и обратился к Саванне:
- Хочешь попробовать?
- Нет, спасибо. Это ты просил их называть тебя дядей?
Да.
Естественно, Ева справилась с лакомством первой. Нисса отвлекалась на пустую
болтовню и стрекотала без умолку, не обращая особого внимания, слушают ее
окружающие или нет. Ева подошла к Леандросу поближе и дернула его за руку.
Саванна не переставала удивляться, как комфортно ее от природы застенчивая
дочь чувствовала себя в компании высокого, сильного, едва знакомого ей
мужчины.
- Дядя?
- Да, малышка?
- Я устала.
- Тогда мне придется взять тебя на руки.
Ее пространный намек был правильно истолкован, и лицо девочки засветилось
ослепительной улыбкой.
- Было бы хорошо.
Нисса сразу же нахмурилась. Она молча наблюдала, как Леандрос водружал
маленькое, щупленькое тельце сестры себе на плечо.
- Я думаю, что Ева скоро отдохнет, и тогда ты сможешь взять на руки
меня.
Логика у младшей дочери Саванны была потрясающей, и взрослые не могли
оставить этого умозаключения без внимания.
- Если ты устала, дорогая, я могу взять тебя на руки, —
отозвалась Саванна.
Нисса еще больше насупилась.
- Я могу подождать, пока Евина очередь закончится. — И
подтверждая верность своих слов, она поскакала по тропинке, по обе стороны
окаймленной ровными рядами красивых фиговых деревьев. Леандрос медленно
пошел за ней, тихо переговариваясь с Евой.
Обеспокоенная единодушным признанием, которое завоевал у обеих ее дочерей
Леандрос, Саванна решила отстать от компании и медленно плелась позади всех.
Как поведут себя дети в обществе Елены и Сандроса? Неужели она ошибалась,
когда настаивала на отъезде из Греции? Нужно ли увозить их в Атланту от их
многочисленных родственников, которые, возможно, способны окружить их своей
любовью?
Сейчас она ясно поняла, почему, в случае передачи иска об опекунстве в суд,
Леандрос окажется в более выигрышном положении. Но больше всего ее терзало
глубокое чувство вины, что ей ни с кем не удалось завязать крепких дружеских
отношений, теплоту которых могли разделять и ее дети.
Она поняла, что сильно отстала от шагающей впереди веселой тройки, когда
Леандрос обернулся и обратился к ней по-гречески:
- Догоняй, детка!
Она нахмурилась: вольности в присутствии детей казались ей недопустимыми.
- Почему ты назвал нашу маму деткой? — спросила Ева.
- А как ты поняла, что именно я сказал?
Ева смотрела на Леандроса с выражением полного недоумения. Она низко
оценивала ум и сообразительность Леандроса, но была слишком хорошо
воспитана, чтобы заявить об этом открыто.
- Потому что я понимаю греческий.
- Ты говоришь по-гречески? — Заявление девочки казалось Леандросу
невероятным.
- Конечно, говорю, — ответила Ева, пожимая плечами.
- И я тоже говорю, — гордо объявила Нисса. Он повернулся, чтобы
взглянуть на Саванну.
- Ты учила их греческому?
Ему не следовало так удивляться, это не было восьмым чудом света. Саванна
наконец-то догнала своих спутников и остановилась в нескольких шагах от
Леандроса, на всякий случай сохраняя безопасную дистанцию.
Да.
- Разве ты знаешь греческий?
- Трудно научить детей языку, которого ты сам не знаешь.
Ее саркастические замечания были ему явно не по душе.
Единственное, во что с ходу верили все Кириакисы, так это в то, что Саванна
была повинна во всех смертных грехах человечества. Зачем потворствовать его
любопытству и рассказывать, как она выучила греческий, а затем и обучила ему
своих детей? За те три года, которые она прожила в Афинах, ей пришлось
хорошенько потрудиться, чтобы овладеть родным языком страны, ставшей ей
вторым домом.
Леандрос смотрел на Саванну, вытаращив глаза. Он был потрясен этим
известием.
- Ты учишь детей моему родному языку?
Ну и самомнение! Как будто греческий был только его достоянием.
- Да.
- Но почему? — не мог угомониться Леандрос.
Она делала это только потому, что навыки в греческом могли служить ее детям
надежной защитой от агрессивности их кровной родни. Она также свято верила и
в то, что свободное владение языком не позволит их отцу лишить детей
причитающейся им части наследства.
- Во-первых, мне самой нужна была практика языка, а во-вторых, это
только пойдет на пользу девочкам в будущем. Знания еще никому не вредили,
— уклончиво ответила она, не желая открывать ему причин, которые
касались только ее.
- Дядя?
Леандрос обернулся на голос Ниссы.
- Да?
- А ты любишь детей?
Леандрос смотрел поверх головы Ниссы, взгляд его был прикован к Саванне.
- Очень.
- Ты ведь хочешь иметь детей? Ты сам так говорил, — тихо добавила
Ева.
Он не отрывал взгляда от Саванны, казалось, глаза его посылали некие
импульсы, которые она не хотела воспринимать.
- Да.
- А ты не хочешь двух маленьких девочек, которые уже родились? —
спросила Нисса.
Потрясенная до глубины души, Саванна лишилась дара речи.
- Конечно. Я думаю, что просто превосходно иметь двух дочерей. —
Он говорил так искренне, а взгляд его, обращенный теперь к Ниссе, был так
нежен.
- Мы с Ниссой и есть дети, — объявила Ева. — Ты хочешь,
чтобы у тебя было больше детей?
- Определенно. — И на этот раз Леандрос не только посмотрел на
Саванну, он вытянул руку и погладил ее по животу. Легкое прикосновение его
пальцев заключало в себе огромный смысл, ошибиться в понимании которого было
невозможно. Он властно и настойчиво заявлял о своих правах на нее, и, да
помоги ей, Господи, она давно уже была в его власти.
- Если ты женишься на нашей маме, то станешь нашим папой, правда?
— спросила его Нисса, пока Ева просто наблюдала за разворачивающейся
на ее глазах сценой.
- И вы сможете называть меня отцом, а не дядей.
Обе ее дочери, казалось, были в полном восторге.
- Мы с Евой решили, что если уж наш папа умер, то будет лучше, если ты
снова выйдешь замуж, чтобы у нас был настоящий отец. Тот, который будет с
нами играть и носить нас на руках, если мы устали.
Саванна закрыла глаза, чтобы не видеть радостных, счастливых, полных надежд
глаз дочерей и довольной улыбки на лице Леандроса. Она явно была в тупике.
- Отличная идея! Хотите посмотреть на церковь, где нас с вашей мамой
обвенчают?
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Ева и Нисса с энтузиазмом откликнулись на предложение Леандроса полюбоваться
церковью, и они еще целый час осматривали окрестности.
После заявления Леандроса о своих намерениях Саванна быстро развеяла иллюзии
детей относительно своего согласия и объявила всем троим заговорщикам о
своем нерасположении продолжать разговоры на данную тему.
На подходе к вилле ее вдруг охватило непривычное, но очень приятное чувство,
что в этом доме ее ждут. Это вполне соответствовало названию виллы.
Калосоризма
означало
радушный, гостеприимный дом
. Она никогда не
чувствовала себя в полной мере комфортно в доме старших Кириакисов и никогда
не была там желанной гостьей. То же самое происходило и в Афинах, в
апартаментах Диона, абсолютно лишенных тепла и домашнего уюта. По сути, Дион
так и остался убежденным холостяком, сопротивляющимся всем изменениям,
которые вносила Саванна в интерьер теперь уже их совместной квартиры, чтобы
сделать ее семейным гнездышком. А вот эта огромная, белая, стоящая на берегу
моря вилла по необъяснимым причинам стала вдруг казаться ей ее пристанищем.
Они вошли в дом, и Леандрос снял с плеч Ниссу, которая сменила Еву, когда
они были еще в церкви.
На пороге их встретила Кассия, застенчиво улыбаясь.
- Приятной ли была прогулка?
- Здесь здорово, — ответила восторженная Ева. — И вообще
все так красиво! Я хочу остаться здесь навсегда.
Саванна встретилась с Кассией глазами:
- Могу я вас попросить отвести девочек наверх? Им надо принять душ
перед ужином.
- Конечно, — ответила Кассия и повела Еву и Ниссу к лестнице.
Саванна сделала уже шаг, чтобы пойти следом за ними, мечтая уединиться в
своей комнате и принять теплый душ. А до этого ей надо было проследить за
поведением девочек за ужином и уложить их в постель.
Леандрос остановил ее, положив свою мощную руку ей на плечо.
- Задержу тебя на минуту. Мне надо с тобой поговорить.
Она не обернулась, но тепло его руки жгло сквозь легкий хлопок блузки,
медленно разливаясь по всему телу.
- Если это касается плана кровной мести, осуществить который ты
собираешься, женившись на мне, то можешь оставить эту затею навсегда. Все,
что мне было нужно, я уже услышала.
- Это не вендетта. — Леандрос нежно поглаживал ее по плечу. И
если бы она не знала о его далеко идущих намерениях, то подумала бы, что он
просто хочет успокоить ее. — Я пригласил Елену и Сандроса на ужин в
Халкиде.
- В Халкиде? — Новость была неожиданной, и Саванна невольно
повернулась к нему лицом, чтобы посмотреть ему в глаза.
Рука его наконец-то опустилась, и он просто кивнул головой в ответ.
- Это самый крупный город на острове в тридцати милях от виллы.
Родители Диона живут неподалеку.
Конечно, это не было для Саванны секретом. Она прекрасно знала, где живут ее
свекор и свекровь. Изумило ее то, что уверенность Леандроса в неминуемом
заключении брачных уз с ней давала ему право определять, когда и где Елена и
Сандрос встретятся со своими внуками. Он даже не старался показать, что
намерен выполнить свое обещание и позволить ей самой определить, насколько
вообще необходима эта встреча.
- В чем смысл этого выхода в свет? — спокойно спросила она.
Губы его растянулись в тонкую прямую нить.
- Что ты имеешь в виду?
- Ты совершенно не считаешься ни с моими чувствами, ни с моими
принципами. — Она медленно и плавно опустила руку, приглаживая ярко-
желтую блузку. — Я лично не вижу никакого смысла в этой встрече. Я
капризная, своенравная жена, сбившаяся с истинного пути женщина, выкравшая
собственных детей и сбежавшая в другую страну. Я не имею никакого авторитета
ни в твоих глазах, ни тем более в глазах Елены и Сандроса.
Тело его напряглось. В облегающей спортивной тенниске и темно-синих шортах
он выглядел куда более мощным, чем в строгих итальянских костюмах.
- Даю тебе слово, что атмосфера будет дружеской и разговор пойдет на
равных.
И снова ей удалось задеть его за живое и нанести удар по самолюбию.
- Ты же грозил мне всевозможными санкциями и репрессиями, если я не
соглашусь играть роль послушницы в пьесе о кровной мести, написанной по
твоему сценарию.
- Не о кровной мести, а о справедливости. — Он выглядел таким
серьезным, словно его уточнение полностью меняло суть его планов, делая их
благородными.
Леандрос не хотел ее обидеть, а просто восстанавливал нарушенное равновесие.
Он почему-то считал, что если она выйдет за него замуж и родит ему ребенка,
то жизнь снова станет сбалансированной. А жизнь текла по своим законам, и
колеса судьбы не всегда попадали в колею справедливости. Но дорога на этом
не заканчивалась, ее нужно было пройти до конца, преодолев все препятствия,
поджидающие тебя на этом пути. Его совершенно не интересовало, любит ли она
его. Любви в его сценарии вообще не отводилось никакой роли.
- Ты хочешь сказать, что поддержишь мое решение, если в интересах детей
я сочту нужным отменить их знакомство с ближайшими родственниками?
- Этого не случится. Какая самонадеянность!
- Почему ты в этом так уверен? Ты считаешь, что все Кириакисы безгрешны
и их поведение — эталон для подражания? Ты не был свидетелем сцены
отречения Елены от моей дочери, а я никогда не смогу этого забыть. Я не
хочу, чтобы мои дети еще раз с этим столкнулись.
Он отрицательно мотал головой, отметая все ее возражения. А ей хотелось
топать ногами и кричать, настаивая на своем. Что он мог знать?
- Я показал им все фотографии, которые нашел в квартире Диона. Они не
оставили их равнодушными, поверь мне. Они хотят наладить контакт со своими
внуками.
- Когда это было? — требовала ответа Саванна, чувствуя, что ее
подло предали.
- Две недели тому назад. После телефонного разговора с тобой.
- Ты имеешь в виду тот телефонный разговор, когда путем шантажа ты
вынудил меня решиться на приезд в Грецию вместе с детьми? Тот самый
разговор, когда ты клятвенно обещал мне, что без моего согласия Елена и
Сандрос не получат возможности беспрепятственной встречи с внуками? —
Каждое ее слово было пронизано сарказмом.
- Окончательное решение останется только за тобой, — произнес он
сквозь стиснутые зубы.
- И ты с должным пониманием примешь мой отказ, если это будет
необходимо? — настаивала Саванна.
- Да, — с тяжелым сердцем согласился Леандрос.
Путь от виллы Калосоризма до дома родителей Диона был проделан в кратчайшие
сроки и при полной тишине. Леандрос, казалось, смирился с тем, что все его
попытки завести разговор с Саванной будут тщетны. Она вела себя так, словно
он вез ее не на ужин в кругу семьи, а на показательный судебный процесс, где
ей предстояло быть главным обвиняемым.
Она была в новом, очень простом, но довольно элегантном наряде. Белая,
прозрачная, свободная блузка была надета поверх ярко-красного кор
...Закладка в соц.сетях
