Жанр: Любовные романы
Магическая страсть
... момент между
сном и пробуждением, когда человек может думать, что полностью проснулся, но
при этом спать. В такие моменты многие испытывают ощущение полета или резко
содрогаются.
Пороговыми могут быть места: аэропорты, в которых никто не остается, а все
только приезжают или уезжают. И люди могут быть пороговыми: подростки, как
Дэни, стоят на пороге между детством и взрослой жизнью. Литературные
персонажи — пороговые создания, архетипы, сочетающие в себе два мира,
отмечающие порог между вымыслом и реальностью.
Разделение, срединность — вот отличительные черты всего
порогового
. Как и
состояние неопределенности. Порог — он не здесь и не там, он существует
между двумя моментами, становится паузой между тем, что было, и тем, что
будет. Пороговое время волшебно, опасно, полно возможностей... и угрозы.
Хэллоуин, казалось, никогда не закончится. Забавно, потому что в этот день я
спала до полудня. И оставалось всего четыре часа до возможности уехать в
аббатство, но эти часы тянулись как резина.
Я позвонила Дэни, как только проснулась. Она была рада, что я приеду, и
сказала мне, что ритуал назначен на 16:15.
— Ну и каким он будет? Странным и с кучей песнопений? — спросила
я.
Она рассмеялась и сказала, что похоже на то. Прежде чем сферу можно будет
открыть и выпустить из нее фейрийскую силу, способную усилить стены, им
придется произносить заклинания и платить
десятину
. Я спросила, что за
десятина
, и Дэни замялась, отчего я сразу подумала о том, а не планирует
ли Ровена использовать мою кровь или что-то вроде того. Фиг у нее что
получится.
Потом я позвонила Кристиану, и он сказал, что процесс пошел. Дяди начали
ритуал на рассвете, а Бэрронс присоединится к ним ближе к закату.
Я позвонила папе, мы долго говорили о машинах, и о моей работе, и обо всех
тех мелочах, которые обсуждали в последнее время. Я ненавидела Бэрронса за
то, что он с помощью Гласа загнал папу в счастливый беззаботный ступор, и в
то же время была благодарна за это. Если бы папа заговорил со мной о чем-то
серьезном, я бы разрыдалась и засыпала его потоком своих проблем. Этот
человек всю жизнь спасал меня от боли, он целовал мои синяки, когда я была
маленькой, и лечил даже воображаемые царапины, которые я придумывала, чтобы
он достал аптечку с нарисованной принцессой Жасмин и утешил меня, усадив на
колени и спрятав в объятиях от всех бед.
Я попросила его дать трубку маме. Последовала долгая пауза, я даже
испугалась, что мама не захочет со мной разговаривать, — но она
ответила, и я чуть не запрыгала от радости, услышав ее голос впервые за
несколько месяцев.
Мама подбирала слова с непривычной тщательностью, но она была вменяемой и
явно не под влиянием сильных лекарств. Папа предупредил, что она все еще
очень быстро устает, поэтому я говорила совсем мало и только о хорошем: о
том, что у меня интересная работа и прекрасный работодатель, что мне
повысили зарплату, и что я надеюсь открыть дома свой собственный магазин, и
что я определенно собираюсь окончить колледж и получить диплом, и нет, я не
могу приехать на День благодарения, но да, я попытаюсь выбраться домой на
Рождество.
Необходимая ложь. Без нее теперь просто не обойтись. Я почти чувствовала
Алину, стоящую за моей спиной и кивающую в такт моим словам. Каждый раз,
когда я брала трубку в Ашфорде, я смеялась. Сестра заставляла меня смеяться
и чувствовать себя в безопасности, в то время как она сама не знала, доживет
ли до завтра.
Повесив трубку, я перекусила и поставила плеер в режим случайного выбора.
Сначала выпала
Достучаться до небес
, потом
Не бойся смерти
. Я выключила
плеер.
Не помню, что я делала до трех часов. Думаю, просто сидела, глядя на пламя
камина. Чертовы пороговые состояния. Ничего с ними не сделаешь. Не заставишь
ночь прийти пораньше и не проскочишь сумерки. Можно только ждать.
Я помылась, накрасилась, собрала волосы в короткий тугой хвост. Натянула
черные джинсы, футболку, свитер, ботинки и куртку. Засунула в рюкзак
МакОреол: придется бродить в темноте. Я закрепила копье в наплечной кобуре и
заткнула за пояс два ножа, позаимствованных из экспозиции Бэрронса на втором
этаже. В карманах куртки лежали баночки с мясом Носорогов, в ботинках —
пластиковые пакеты с ним же. Вокруг запястий и лодыжек я намотала ремешки с
лампочками, реагирующими на щелчок. В передний карман джинсов я сунула
бутылочку со святой водой. В этом городе никогда не знаешь, что тебе
пригодится. Как говорили у нас дома — я собралась как на медведя. Даже на
нескольких.
Спустившись вниз, я посмотрела в окно и удивилась: наверное, я потеряла счет
времени. Когда я поднималась наверх, за окном был светлый и холодный день. А
сейчас, в 16:05, снаружи почти стемнело. Пока я сушила волосы, погода
изменилась. Дождя еще не было, но порывы ветра намекали на то, что вскоре
начнется настоящий ураган.
Я взяла ключи от машины и оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что
ничего не забыла. Окинув взглядом комнату я вздрогнула от внезапного страха
— мне показалось, что я могу уже никогда не увидеть
Книги и сувениры
Бэрронса
Я любила этот город и этот магазин. Тяжелые полки из полированного
дерева, мерцающие в янтарном свете ламп, книги, аккуратно расставленные по
местам, журналы на стойках... Камин я выключила. Диваны и стулья делали
помещение очень уютным. Фреска на потолке терялась в тени. Однажды я все же
поднимусь туда и рассмотрю ее в подробностях. Магазин, готовый принять
посетителей, был тихим и пустым, заполненным тысячами умных слов, которые
ждали своего читателя...
Я попятилась к задней двери.
Он будет ждать меня. Магазин будет ждать меня, а завтра я вернусь, и у меня
будет целый год, чтобы разобраться с происходящим. Я буду открывать и
закрывать его вовремя и поработаю над своим планом сделать веб-сайт, а потом
закончу каталог редких книг на верхнем этаже. Никакого больше отлынивания от
работы.
А в данный момент меня ждет итальянская лошадка, которая уже бьет копытом и
фыркает от нетерпения.
Феррари
буквально звала меня. Еще один порог
отделял меня от аббатства, порог в два часа езды, и я буду наслаждаться
каждой минутой!
17
Все стало понятно через двадцать кварталов. По дороге сюда я видела, что
часть города по соседству с Темной Зоной опустела, словно во время войны.
Теперь я поняла почему.
Все улицы к востоку от
Книг и сувениров Бэрронса
были забиты людьми и
Невидимыми, а также потоком машин, пробиться сквозь который было просто
невозможно. Большинство Фейри, тщательно скрытые за гламурными личинами,
пытались (вполне успешно, кстати говоря) начать беспорядки.
Представители Гарды, тут и там встречающиеся в толпе, с поднятыми дубинками
требовали порядка. Есть правило, которое действует не только в
Дублине, — взбудораженная молодежь, собравшаяся в толпу, вспыхивает,
как лесной пожар, при малейшем проявлении агрессии. Особенно на Хэллоуин,
когда все психи вылезают на улицы и прячутся под масками.
Я смотрела, как несколько полицейских — которые на самом деле были
замаскированными Фейри — начали избивать группу молодых людей. Толпа
всколыхнулась. Другие Невидимые начали громить витрины, подстрекая людей
действовать и показывая, что теперь можно все. Я спросила двух человек,
пробегавших мимо. Они не знали, что происходит, с чего все началось и зачем.
Они просто торопились принять участие в общем
веселье
. Я боялась
приближаться к толпе: они могли повредить машину. Или меня...
От множества Фейри в округе мой желудок скрутился в узел. Хорошо еще, что
поблизости не оказалось
Синсар Дабх
. Толпа росла и двигалась, и я поняла,
что застрять в ней, сидя в дорогущей красной
феррари
, будет не самым
приятным вариантом. Я быстро сдала назад, развернула машину и поехала прочь,
радуясь, что у меня есть запас времени.
Достав из рюкзака карту города, я включила свет. Гроза приближалась,
превращая день в ночь задолго до заката.
Десять кварталов к северу от магазина — и я наткнулась на очередную толпу.
Снова развернув
феррари
, я рванула на запад. Проезда не было и там. Любое
направление оканчивалось тупиком из разъяренной толпы.
Я загнала машину на парковку, чтобы как следует рассмотреть карту, и
направилась на юго-запад, решив проскочить Темную Зону, даже если для этого
придется надеть МакОреол и гнать прямо сквозь Тени. Но на границе
заброшенного района я резко ударила по тормозам.
Граница Темной Зоны превратилась в одну сплошную стену тьмы. Тени слились
воедино, зияя прорехами только там, где на них падал свет уличных фонарей с
Дорси-стрит. Влево и вправо, насколько хватал глаз, была сплошная стена
смерти.
Я включила задний ход и заставила машину попятиться. Сквозь
это я поеду, только если у меня не останется другого
выхода. Пока что я не намерена сдаваться.
Пятнадцать минут у меня ушло на то, чтобы понять, насколько уменьшился
безопасный островок моего мира. Угроза надвигалась со всех сторон,
постепенно сжимая кольцо. Границы Темных Зон смыкались с агрессивными
толпами, и я с ужасом смотрела, как Невидимые-
полицейские
гонят людей
прямо в смертоносную темноту.
Мне стало совершенно ясно, что яркая красная машина привлекает к себе
слишком много внимания, и я погнала обратно к магазину, надеясь сменить
феррари
на что-то более неприметное и постараться все же выбраться из
города.
Выехав на улицу, ведущую к магазину, я врезала по тормозам с такой силой,
что чуть не сработала подушка безопасности.
Книги и сувениры Бэрронса
утонули в темноте!
В полной. Меня со всех сторон окружала ночь.
И все лампы снаружи были выключены. Я непонимающе смотрела на окна. Когда я уезжала, свет горел. Я проехала
немного вперед. В свете фар заблестели осколки стекла. Лампы не были
выключены. Кто-то разбил их, или — учитывая то, как высоко крепились
прожекторы, — скорее всего, перестрелял. Или, возможно, послал к ним
летающих Фейри, может даже Охотников. И те могут все еще ошиваться
поблизости, наблюдая за мной из темноты. В городе было слишком много Фейри,
мой
ши-видящий локатор
не справлялся с лавиной сигналов, сбиваясь с
определением количества и направления.
Внутри магазина все еще горел свет, но неярко, поскольку рабочее время уже
закончилось. Лучей, пробивавшихся через окна и стеклянную дверь, было
недостаточно, чтобы отпугнуть от меня врагов. Еще один квартал достался
Теням —
мой квартал.
Магазин Бэрронса стал частью Темной Зоны.
Осмелятся ли Тени войти в магазин, уничтожить лампы и поселиться там?
Способны ли они на это? Я знала, что Бэрронс не ставил защиту от всех,
ограничившись самыми сильными врагами.
Я нахмурилась. Это совершенно неприемлемо. Тени не могут лишить меня моего
убежища! Они
не вышвырнут меня на улицу. Они уберут
свои темные петунии с моей территории, и сделают это
сейчас! Я развернулась, заставив машину завизжать
покрышками, и поехала обратно.
В четырех кварталах от новой границы Темной Зоны мне пришлось вернуться. Я с
трудом разминулась с припаркованными у обочины автомобилями и, дав задний
ход, загнала машину на ярко освещенную парковку под уцелевшими фонарями. До
меня доносились яростные крики, звон разбитого стекла и прочий шум
приближающейся толпы. Нельзя позволить им поймать меня. И действовать нужно
быстро.
Я вышла из машины, сунула руку под куртку и достала копье. В этот раз я с
ним не расстанусь.
По лицу и по рукам хлестал холодный ветер. Началась гроза. И это была не
просто гроза. Я чувствовала в воздухе что-то еще. Что-то было неправильно,
жутко неправильно, даже не считая толпы Невидимых, обезумевших людей и
оживившихся Теней, которые захватили мой дом. Ветер был странным: он дул
одновременно в нескольких направлениях и был пропитан запахом серы. Первые
щупальца обезумевшей толпы показались из-за угла, всего в двух кварталах от
меня.
— В'лейн, ты мне нужен! — закричала я, освобождая его имя.
Оно спрыгнуло с моего языка, ударилось о тыльную сторону зубов, заставив
меня поперхнуться и широко раскрыть рот.
Но вместо того чтобы раствориться в ночном небе, оно словно наткнулось на
невидимую стену и упало на брусчатку у моих ног, подрагивая, как раненая
темная птица.
Я ткнула его носком ботинка.
Имя исчезло.
Я поворачивалась на восток и на запад, на север и на юг, и каждый раз ветер
дул мне прямо в лицо. Порывы ветра окружали меня со всех сторон, хлестали,
как холодные ладони, и я внезапно
почувствовала за всем
этим Гроссмейстера, который именно сейчас использовал черную магию, чтобы
разрушить стены. Это все меняло.
Я сосредоточилась на даре ши-видящей, я искала, тянулась, и — увидела его,
стоящего на гладкой черной скале в каком-то ледяном месте, заметила
бледность его лица, алую мантию и вскинутые руки — мне даже показалось, что
в одной из них он сжимает сердце, истекающее кровью. Он заклинал и призывал
силы, способные уничтожить стены тюрьмы, расплести нити Песни Творения,
изменить все, даже магию Фейри, превратив ее в нечто совсем иное,
неправильное.
Я
захлопнула
внутренний глаз прежде, чем Гроссмейстер уничтожил меня. Я
застряла посреди улицы в городе, который сошел с ума. Одна.
В'лейн не появится, чтобы спасти меня.
До толпы остался всего квартал. Предводители уже заметили мою
феррари
и
теперь ревели, как взбесившиеся чудовища. Некоторые сжимали в руках
бейсбольные биты, кое-кто держал отобранную у представителя Гарды дубинку.
Они собирались разбить мою машину.
Не было времени искать мобильный и звонить Бэрронсу. Они доберутся до меня
через несколько секунд. Я знала, что происходит с богатыми людьми во время
таких вот беспорядков. И знала, что толпа ни за что не поверит, что я не
богата. Мне предстоит лишиться головы, как аристократке минувших лет, и все
из-за машины, которая мне даже не принадлежит.
Схватив с сиденья рюкзак, я побежала.
Через квартал от меня вынырнула еще одна толпа.
Я смешалась с ней и затерялась. Это была жуткая, вонючая, жаркая, злобная
человеческая масса, излучавшая ярость, неконтролируемую злобу и зависть.
Толпа ревела, осознавая свою безнаказанность, громила и крушила все вокруг.
Я не могла дышать. Меня тошнило. Вокруг было слишком много людей, слишком
много Фейри, слишком много жестокости и насилия. Я плыла в водовороте лиц,
злобных, восторженных, перепуганных, как и мое. Фейри — монстры. Но и мы,
люди, превратились в чудовищ. Фейри подняли эту толпу, но теперь ею двигали
и управляли люди.
Мостовая стала скользкой от дождя. Я с ужасом смотрела, как девушка
поскользнулась и с криком упала. Толпа затоптала ее, даже не замедлив хода.
Пожилой мужчина — Господи, он-то как здесь оказался? — упал следующим.
Какой-то подросток вскарабкался на фонарный столб, соскользнул, потерял
равновесие и скрылся из виду.
С этого момента у меня осталось лишь одно желание, одна цель — устоять на
ногах. Остаться в живых.
Я катилась вместе со всеми от квартала к кварталу, упираясь, как лошадь,
которую тянут под уздцы. Дважды мне почти удалось вырваться, пробиться к
краю, но в толпу вливались все новые люди, и меня волокли дальше.
Я боялась двух вещей: что меня затащат прямо в Темную Зону и что появится
Синсар Дабх
и я рухну на колени, хватаясь за голову. Неизвестно, какая из
этих двух смертей будет страшнее.
Мобильный болтался у меня в рюкзаке, но в такой давке я не могла его
достать. Я боялась, что рюкзак просто вырвут у меня из рук, если я сброшу
его с плеча и попытаюсь добраться до карманов. Копье висело в ножнах, оно
было под рукой, но я не решалась его доставать, потому что в толпе
напоролась бы на него сама.
Невидимые.
У меня в карманах баночки с их мясом.
При помощи темной силы я смогу вырваться из толпы!
Мы приближались к Темпл Бар Дистрикт. До Темной Зоны осталось всего ничего.
Скорее всего, толпу туда и гонят. Интересно, если я протолкаюсь к задним
рядам, я замечу там Невидимого с кнутом?
— Простите, — пробормотала я. — Ой, я не хотела вас толкать.
Я старалась никого не задеть, чтобы не напроситься на ответный удар, и при
этом вытащить из кармана баночку с мясом. Крышку я закрутила слишком плотно,
и теперь, одной рукой, открыть ее не удавалось. Я попыталась отвоевать себе
немного места, но тут меня толкнули и баночка выпала из рук. Она стукнулась
о мой ботинок и пропала.
Стиснув зубы, я полезла за другой. В карманах у меня всего три баночки, все
остальное мясо я положила в пластиковые пакеты, которые заткнуты за голенища
ботинок, а значит, в такой толкотне они для меня все равно что пропали. С
этой баночкой я была аккуратнее, цепляясь за нее, как утопающий за
соломинку. Мне нужно выбраться из толпы. Я помнила свои пометки. Сейчас меня
несло в двух кварталах от Темной Зоны. Мне удалось открутить крышечку, но я
боялась достать мясо или наклонить голову, чтобы не получить локтем в глаз
или рукой по голове, от чего я могла случайно выронить банку.
Прижимая баночку к телу, я пододвинула ее ко рту, запрокинула голову и
начала жевать. Я все время давилась. Как бы я ни чистила эти кусочки, они
все равно были полны пузырей с гноем, которые лопались во рту. Я проглотила
мясо и почувствовала, как оно сползает по пищеводу, извиваясь и шевелясь,
как паук. Опустив баночку, я поняла, что смотрю прямо в глаза Носорогу,
зажатому между двумя людьми, и по выражению его крошечных глазок поняла, что
он все видел. Он наверняка заметил серо-розовое мясо, которое дергалось в
баночке, когда я ее запрокидывала.
Думаю, мое место где-то между Мэллисом и Гроссмейстером, О'Баннионом, а
потом и Джайном — мы все едим Носорогов. Фейри нагнул голову и заревел,
бросаясь ко мне. Я повернулась и начала яростно проталкиваться сквозь толпу.
Мне удалось на ходу достать и опустошить третью баночку. В прошлый раз,
когда я ела мясо Невидимых, я была смертельно ранена и почти умирала, так
что я оказалась не готова к тому, как оно на меня подействует. Тогда мне
понадобилось несколько кусков только для того, чтобы начать исцеляться, а на
весь путь от умирающей до более чем живой у меня ушло минут десять. Сегодня
на мне не было ни царапины. Сила и мощь ударили в меня, словно внезапная
инъекция адреналина в сердце. Холод и жар пробежали по венам, наполняя меня
силой Фейри.
Дикая Мак подняла голову, взглянула на мир моими глазами, заполнила мое
сознание и переделала под себя мое тело, превратив меня в мощную и опасную
хищницу.
Всего несколько секунд ушло на то, чтобы выбраться из толпы, но я сразу же
услышала, что приближается очередная группа людей. Город сошел с ума, вся
ночь была заполнена топотом и криками. Чуть позже я узнаю, что Фейри в
человеческом обличье врывались в дома и офисы по всему городу, нападали на
людей и выгоняли их на улицы, формируя все новые и новые группы взбесившихся
повстанцев
.
Я оглянулась. Носорог, по-видимому, затерялся в толпе. Или просто передумал
за мной гнаться, решив, что громить и крушить гораздо интереснее. Позади
осталась Темная Зона. Впереди была очередная взбесившаяся толпа, которую
возглавляли Носороги, битами сшибающие уличные фонари.
Слева раздавались яростные вопли дерущихся. Справа была тихая, но темная
аллея. Я сбросила с плеч рюкзак, достала МакОреол, закрепила ремешок под
подбородком и включила все лампочки, засияв, как маяк. Запястья и лодыжки
тоже светились.
Толпа приближалась ко мне, словно волна прибоя.
Я свернула на аллею.
И потеряла счет времени. Я мчалась по улицам и паркам, пригибалась и
передвигалась осторожными перебежками, чтобы не попасться на глаза очередной
агрессивной толпе, пряталась от групп Носорогов, которых я узнавала по
воплям, — мои чувства ши-видящей полностью отключились после моего
жутковатого
ужина
.
Носороги действовали слаженно, сгоняя людей в своеобразные стада. Я
несколько раз возвращалась на одно и то же место, прячась за мусорными
баками от Невидимых, которые носились туда-сюда. Был жуткий момент, когда я
застряла между двумя воинственными толпами и мне пришлось скорчиться среди
мусора и картонных коробок, выключив МакОреол.
Я сидела в темноте и чувствовала, как смерть подбирается ко мне. Я думала о
темных
точках
— небольших закоулках, в которых наверняка обитали
Тени, — и о том, что в любой момент Тень может вцепиться в меня. Эта
мысль пугала чуть ли не больше, чем Носороги и взбесившиеся люди, которые
крушили все вокруг. Я достала пакетик и съела еще немного темного мяса.
Может, как я однажды пошутила, разговаривая с Бэрронсом, Теням не нравится
темное мясо и они оставят меня в покое.
Толпа прошла мимо, я вылезла из своего убежища и снова включила лампочки.
Да, людьми управляли. Их сознательно сгоняли в кучу и вели на смерть.
Моих людей вели на смерть, как ягнят на бойню.
И я ничего не могла с этим поделать. Пусть мясо Невидимого превратило меня
из перочинного ножика в УЗИ, но это был
один аппарат
УЗИ, а врагов было слишком много. Мне нечего было противопоставить целому
городу. Даже Дикая Мак, самая храбрая и нахальная тварь из всех живущих,
чувствовала себя беспомощной. Она была напугана и зла. И хотела найти
пещеру, в которой можно спрятаться и переждать до более спокойных времен. Я
была почти согласна с ней. Выживание стояло на первом месте и для нее, и для
меня.
Когда я впервые попробовала Невидимого, меня ничто не беспокоило. Но в ту
ночь моим врагом был один разлагающийся вампир, а со мной был Бэрронс.
Сегодня я застряла в свихнувшемся городе с сотнями тысяч населения,
вышедшего
развлекаться
на Хэллоуин. Невидимые были жутко
организованы, В'лейн — вне досягаемости, а Бэрронс
вообще в другой стране.
Наконец я очутилась на тускло освещенной и практически пустой аллее. Ни
звука шагов, ни криков, ни звона бьющегося стекла. Я присела под чудом
уцелевшим фонарем, сняла рюкзак и решила позаботиться о том, что требовало
очень бережного отношения. Сняв куртку, я осторожно стащила с себя ножны с
копьем и положила их на землю.
Пока я бегала и пряталась, меня ни на миг не покидало жуткое ощущение — я
чувствовала тяжесть копья под рукой, а мое тело дико боялось его близости.
Что, если я упаду? Что, если меня опять затянет в толпу и кто-то меня
толкнет? Что, если наконечник вонзится в мою кожу? Привет, Мэллис! Прощай,
рассудок! У меня крепкая психика, и в последнее время ей досталось немало
испытаний, но я не сомневалась в том, как на меня подействует перспектива
сгнить заживо.
Я стянула свитер и сняла футболку. Потом натянула свитер на голое тело,
надела куртку и МакОреол, привязав ножны поверх куртки так, чтобы копье меня
не касалось.
Футболку я обернула вокруг ножен в несколько слоев, чтобы создать
дополнительную прослойку между мной и копьем.
Забавно, что вещь, которую я любила больше всего на свете, которая при
обычных обстоятельствах давала мне ощущение невероятной силы, становилась
моей главной слабостью и самым жутким кошмаром, стоило мне только
прикоснуться к магии Невидимых. Однако теперь, когда я больше не чувствую
Синсар Дабх
, она не может мне навредить, а значит, я не окажусь на коленях
и не буду корчиться от боли, подвергаясь всем возможным опасностям.
Ха. Я стояла на пороге огромных возможностей и при этом по собственной
глупости их упускала. Если, съев Невидимого, я больше не могу чувствовать
Синсар Дабх
, то в следующий раз мне достаточно всего лишь вычислить ее и
прожевать кусочек мяса. Тогда я запросто смогу ее заполучить!
В моем мозгу мелькнул образ Твари, которую мы с Бэрронсом видели в последний
раз.
Ага. Подойти и заполучить. Прямо вот так. И что потом? Положить в карман? У
меня нет такого огромного кармана.
Ладно, я знала, как подойти к книге, не свалившись от боли, но все еще
понятия не имела, что с ней потом делать. Если я коснусь ее, я тоже стану
психом? Или для мутанта в образе ши-видящей/Нуля/ОС-детектора Тварь сделает
исключение? Ладно, сейчас это не так уж важно. Сейчас я просто должна
выжить, а ночь становится все ужасней.
Вытащив телефон из рюкзака, я решила позвонить Дэни и рассказать ей, что
произошло в Дублине. Я никак не успевала в аббатство. Посмотрев на часы, я
на миг застыла, потому что они показывали почти семь часов вечера. Я бегала
и пряталась несколько часов подряд! Вероятно, ритуал уже закончился, а если
так, то ши-видящие могут приехать в город и помочь мне спасти людей от
ловушек Невидимых. Пусть я одна ничего не могу сделать, но семь сотен ши-
видящих — это уже сила. А если они не смогут или по глупой, придуманной
Ровеной причине не захотят сюда приехать, я позвоню Бэрронсу. Если и
...Закладка в соц.сетях
