Жанр: Любовные романы
Магическая страсть
.... Я же —
исключительно солнцелюбивое существо. В-третьих, ночной Дублин во время
дождя становится еще темнее, чем обычно, отчего монстры радостно наглеют.
В-четвертых, от дождя следует прятаться под зонтом, а прячущийся от дождя
человек автоматически старается опустить зонт пониже, особенно если капли,
как сейчас, бьют прямо в лицо. И я не исключение. А в таком положении не
видно, кто идет тебе навстречу. Если на людной улице столкновение с
встречным закончится бормотанием извинений или приглушенными проклятиями, то
в Дублине, в моем случае, я могу натолкнуться на Фейри (ведь меня, в отличие
от нормальных людей, их чары не отпугивают) и выдать себя. Мораль сей басни:
когда в Дублине идет дождь, я просто не осмеливаюсь открывать зонт.
И вроде бы ничего страшного, если бы не одна маленькая деталь: здесь, мать
его, все время дождит.
А значит, я все время промокаю, что приводит нас к пятому пункту, почему я
особенно не люблю дождь: мой макияж течет, а прическа начинает напоминать
любовно пожеванную коровой копну сена.
И все же у каждой темной тучи есть серебристая кайма и в плохом есть светлые
моменты: после такого принудительного душа я хотя бы перестала невыносимо
вонять.
Я свернула на свою улицу. Нет, не совсем на свою, конечно.
Моя улица находится в четырех тысячах миль отсюда, на
старом добром провинциальном Глубоком Юге. Это солнечная, буйно цветущая
улочка, окаймленная восколистными магнолиями, великолепными азалиями и
могучими дубами. И на моей улочке не идет непрерывно дождь.
Но я не могу сейчас отправиться домой, я слишком боюсь привести в родной
Ашфорд монстров, которые могут за мной увязаться. И раз уж мне нужно
называть какую-нибудь улицу своей, пусть это будет мрачная мокрая улица
Дублина.
Подходя к магазину, я внимательно рассматривала старомодный фасад нашего
четырехэтажного дома. Внешние прожектора на фронтоне, по бокам и позади
здания обрамляли магазин плотным коконом света. Яркая жестяная вывеска
Книги и сувениры Бэрронса
висела перпендикулярно дому, раскачиваясь на
латунном шесте от усилившегося к ночи ветра. Стилизованные под старину окна
в зеленых рамах тускло подмигивали неоновым знаком
Закрыто
. Янтарный свет
декоративных фонарей, висящих в нишах на вмурованных канделябрах, падал на
крытый известняковый портик у главного входа в магазин. Богато украшенные
мозаикой двери из красной вишни мерцали отблесками этого света между двух
колонн.
С моим
домом
все было в порядке. Освещение надежно защищало магазин от
смертоносных соседей. Я остановилась и несколько секунд смотрела в сторону
заброшенного района на другой стороне улицы, желая убедиться, что Тени не
пытаются пролезть на мою территорию.
Темная Зона, граничащая с
Книгами и сувенирами Бэрронса
, была самым
большим из тех районов, что мне до сих пор приходилось видеть. (И очень
надеюсь, что более крупная дрянь мне в этой жизни не встретится!) Она
охватывала более двадцати городских кварталов, когда-то жилых, а теперь
заполненных черными Тенями. Темную Зону лучше всего характеризуют две вещи:
смерть и темнота. Создания ночи, Тени поглощают все живое, от людей до
травы, листьев и даже дождевых червяков, роющихся в земле, и оставляют за
собой мертвую пустыню.
Даже сейчас они неустанно двигаются, дергаются, как мухи на липучке, в
отчаянной надежде сменить опустевший квартал на живые, хорошо освещенные
улицы по соседству.
На данный момент я в безопасности. Тени не переносят света, а возле магазина
я просто купалась в ярком освещении. Однако стоит мне подойти на двадцать
метров ближе к темному участку под разбитыми фонарями, и я мертва.
Мои соседи не выходят у меня из головы. Они вампиры в самом прямом смысле
этого слова. Я видела, что они делают с людьми. Они высасывают человека,
оставляя только кучку одежды, украшений и других неодушевленных предметов. А
еще в этой кучке остается небольшой, похожий на бумагу кусочек, в который
превращаются те части человеческого тела, которые Теням не по вкусу. Это все
равно что оставлять на тарелке хитиновый хвостик креветки: слишком твердый и
невкусный. И даже я не могу убить Теней. Они не материальны, поэтому любое
оружие против них бессильно. Единственное, что может спасти от них, —
свет, но свет их не убивает, просто заставляет держаться на расстоянии.
Темная Зона, со всех сторон окруженная хорошо освещенными кварталами, уже
несколько месяцев не меняла своих размеров. Я знаю наверняка, я регулярно
проверяла ее периметр.
Если вы не ши-видящий, вы даже не заметите Теней. Люди, которые погибали в
Темной Зоне, никогда не видели своих убийц в лицо. Не то чтобы у Теней
вообще было лицо... Бесформенность — их второе имя. А если вы ши-видящий,
вам все равно трудно будет отличить Тени от ночной темноты, в которой они
прячутся, — даже если вы знаете, что ищете. Они чуть темнее темноты,
словно чернильный туман, скользят и плывут, переползают через здания,
стекают по водосточным трубам, обвиваются вокруг разбитых фонарей. И хотя я
никогда не подбиралась к ним настолько близко, чтобы проверить свою догадку,
и всей душой надеюсь, что не буду приближаться и дальше, но думаю, что они
холодные.
Встречаются Тени самых различных форм и размеров, начиная с мелких, как
кошки, заканчивая огромными, словно...
Я моргнула.
Нет, это точно была не та Тень, что охотилась за мной в гостиной, в ночь,
когда Фиона, женщина, раньше управлявшая магазином, попыталась меня убить и
впустила в дом орды Теней, пока я спала! Последний раз я видела большую Тень
приблизительно пять недель тому назад, если учитывать месяц, проведенный в
мире Фейри, и она была около шести метров длиной и три метра высотой. Эта же
была вдвое больше, неясная туча чернильной темноты, расплывшаяся практически
по всему фасаду опустевшего дома по соседству с магазином Бэрронса.
Они что, растут, поедая нас? Может ли одна из них дорасти до размера
небольшого города? Способна ли Тень, например, опуститься на город и
проглотить его целиком?
Я смотрела. И хотя утвари не было ничего, что напоминало бы лицо, я уверена,
что Тень таращилась на меня в ответ. Я бы показала ей на пальцах, что я про
нее думаю. Но когда я видела ее в прошлый раз, Тень напоминала человеческий
силуэт и показала мне средний палец в ответ.
Я не собиралась учить ее новым фокусам.
Я содрогнулась и тут же пожалела об этом. Моя голова болела так, словно все
внутри было покрыто синяками, а от резкого движения мне показалось, что
бедный мой мозг стукнулся о внутренние стенки черепа. И хотя дождь наконец
прекратился — или, скорее всего, просто решил немного передохнуть, как часто
случалось в Дублине, — я все равно уже промокла и замерзла. У меня было
чем заняться помимо игры в гляделки с многочисленными врагами. Например,
выпить полбутылочки аспирина и встать под обжигающе горячий душ. И
прочистить мозги, разложив по полочкам все события сегодняшней ночи, а потом
найти Бэрронса и рассказать ему о том, что случилось. Не сомневаюсь, его не
меньше, чем меня, ошеломит способ, с помощью которого книга передвигается по
городу. Интересно, какой у нее план? Вряд ли ей достаточно спонтанного хаоса
и насилия.
Когда я зашла под портик и начала рыться в сумочке в поисках ключей, за моей
спиной раздались шаги. Обернувшись, я нахмурилась.
Под портик, стряхивая воду с плаща затянутой в перчатку рукой, шагнул
инспектор Джайн. Я уже видела его сегодня, идя на встречу с Кристианом
МакКелтаром, но это случилось до того, как я наткнулась на
Синсар Дабх
.
Инспектор наградил меня взглядом, не обещающим ничего хорошего, но я
считала, что у меня будет еще пара дней до того, как он появится и решит
привести свои планы в исполнение.
Не повезло.
Высокий рост, плотно сбитое тело, каштановые волосы, зачесанные на косой
пробор, резкие и грубые черты лица. Джайн — тесть погибшего инспектора Патти
О'Даффи, того, кто начинал расследование по делу моей сестры, а чуть позже
был найден с перерезанным горлом и клочком бумаги в руке. На клочке бумаги
было написано мое имя. В результате инспектор Джайн затащил меня в участок
Гарды и весь день допрашивал — меня подозревали в убийстве. Он сыпал
вопросами, не давая мне даже поесть, обвинил в любовной связи с О'Даффи, а
потом вышвырнул прямо в темное сердце Дублина. У меня не было при себе
фонариков, способных отпугнуть Тени, и мне пришлось в одиночку добираться до
дома. Я не собиралась прощать Джайну жестокое обращение.
Я буду следить за вами, мисс Лейн, — сказал он мне. — Считайте,
что у вас вырос хвост
.
И доказал, что не бросает слов на ветер. Джайн преследовал меня, следил за
каждым моим шагом.
А теперь он оглядел меня с ног до головы и фыркнул от отвращения.
— Даже спрашивать не буду.
— Вы пришли арестовать меня? — холодно спросила я.
Я все еще пыталась сделать вид, что оба каблука на месте, поэтому
прислонилась к двери. Икры и ступни болели.
— Может быть.
— На этот вопрос, инспектор, можно ответить только
да
или
нет
.
Попытайтесь еще раз.
Он ничего не сказал, и мы оба знали, что это значит.
— Тогда уходите. Магазин закрыт. Это превращает его в частную
собственность. А вы пытаетесь в нее вторгнуться.
— Либо мы поговорим сейчас, либо я вернусь сюда утром, когда к вам
придут покупатели. Хотите, чтобы инспектор полиции бродил поблизости и
допрашивал ваших клиентов?
— У вас нет права допрашивать нашу клиентуру.
— Я из Гарды, леди. Это дает мне все необходимые права. Я могу, и я
сделаю вашу жизнь кошмаром. Хотите проверить?
— Что вам нужно?! — прорычала я.
— Здесь холодно и сыро. — Джайн подышал на сложенные лодочкой
ладони. — Как насчет чашки чаю?
— А как насчет отвалить от меня? — сверкнула я саркастической
усмешкой.
— Что, мой располневший и постаревший зять был достаточно хорош для
вас, а я не дотягиваю?
— Я не спала с вашим зятем, — огрызнулась я.
— Тогда что за хрень привела его к вам? — рыкнул Джайн в ответ.
— Через это мы уже проходили. И я вам все сказала. Если снова хотите
меня допросить, вам придется арестовать меня, но в этот раз я ни слова не
скажу без адвоката. — Я взглянула через его плечо.
Тени двигались беспрестанно, решительно, словно наша ссора чем-то привлекала
их. Похоже, наш спор каким-то образом их... возбудил. Я подумала о том,
могут ли злость и другие отрицательные эмоции делать нас более вкусными, и
тут же выбросила из головы эту жуткую мысль.
— Ваши ответы на самом деле вовсе не ответы, и вы это знаете.
— Вы не хотите услышать настоящие ответы. — Я тоже не хотела знать
настоящие ответы. К сожалению, я завязла в них по горлышко.
— А может, и хочу. Как бы ни было трудно... в них поверить.
Я внимательно посмотрела на него. На лице инспектора застыло привычное
выражение — он напоминал вцепившуюся в кость собаку. Однако сегодня появился
маленький штришок, которого я раньше не замечала. Таким же взглядом смотрел
на меня О'Даффи в утро накануне своей смерти. В глазах Джайна читалось то же
опасение:
А вдруг мой мир вовсе не таков, каким я привык его считать?
Предзнаменование того, что Джайн, как и О'Даффи, начнет копаться в материях,
которые вполне способны его убить. И пусть способ убийства О'Даффи был
вполне человеческим, причина не вызывала сомнений: инспектор что-то узнал о
новых жителях этого города — о Фейри.
Я вздохнула. Как же мне хотелось сменить свою грязную промокшую одежду. И
помыть отвратительный комок, в который превратились волосы.
— Просто забудьте об этом, хорошо? Просто забудьте. Я никоим образом не
причастна к убийству О'Даффи, и мне больше нечего вам сказать.
— Вам есть что сказать. Вам хорошо известно, что происходит в этом
городе, мисс Лейн. Не знаю, как и что вас с этим связывает, но я уверен, что
вы в курсе происходящего. Именно поэтому Патти к вам помчался. В то утро он
приехал не рассказывать вам об убийстве вашей сестры. Он приехал
расспрашивать вас о чем-то. О чем? Что могло настолько проесть ему мозги,
чтобы он, не дожидаясь понедельника, поехал к вам, отправив свою семью
слушать мессу? О чем вас спрашивал Патти в то утро, перед самой смертью?
А Джайн умен. В этом я не могла ему отказать. Но только в этом.
— И я тоже умру, мисс Лейн? Потому что пришел повидать вас? —
грубо спросил инспектор. — Именно так это и работает? И мне следует
разбудить детей, чтобы поцеловать их на прощанье, поскольку я не доживу до
утра? И сказать жене, как сильно я люблю ее?
Эти слова обожгли меня, и я ответила:
— Я не виновата в смерти вашего зятя!
— Возможно, вы его и не убивали, но все же вы его не спасли. Вы не
ответили на его вопросы? Он из-за этого погиб? А если бы ответили, он
остался бы жив?
Я уставилась на Джайна.
— Уходите.
Он достал из внутреннего кармана плаща стопку сложенных карт.
Я резко отвела взгляд, заранее ненавидя то, что произойдет. Это было дежавю,
мне не хотелось этого больше всего на свете.
Патти О'Даффи тоже приносил мне карты. В то воскресное утро, когда он
приехал в книжный магазин, чтобы встретиться со мной, он указал мне на
феномен, который раскопал в этих картах. То же открытие ошеломило меня на
две недели раньше — Дублин больше не соответствовал тому, что изображено на
картах. Части города исчезали, стирались из человеческой памяти, словно их
никогда не существовало. Инспектор обнаружил Темные Зоны. И он исследовал
их, заходил в них, шагая буквально в дюйме от смерти.
Джайн наклонился ко мне, и между нашими носами осталась всего пара
сантиметров.
— Вы не интересовались ими в последнее время?
Я не ответила.
— В столе Патти я нашел около дюжины карт. Он отметил на них некоторые
районы. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, почему он их
отметил. У Гарды должен быть склад на Лизл-стрит, в семи кварталах отсюда.
Но его нет ни на одной карте, изданной за последние два года.
— И что? Что вы хотите сказать? Что я, вдобавок к убийству, занимаюсь
еще и подделкой карт? А в следующий раз вы обвините меня в том, что этими
картами я наношу вред третьей стороне и все потерявшиеся туристы — на моей
совести?
— Забавно, мисс Лейн. Вчера во время обеденного перерыва я отправился
на Лизл-стрит. Но когда я попытался взять такси, таксист уверил меня, что
такого адреса не существует, и отказался туда ехать. Пришлось идти пешком.
Хотите услышать, что я там увидел?
— Нет. Но уверена, что все равно услышу, — пробормотала я,
массируя виски.
— Склад все еще там, однако город вокруг него кажется... мертвым. Я
имею в виду — полностью мертвым. Улицы там не убирают. Мусор не вывозят.
Фонари не горят. Канализалионные отверстия забиты грязью. Мой мобильный не
ловил сигнал. Прямо в центре чертова города не было связи!
— Я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне. — Я
попыталась вложить в свой тон побольше скуки.
Но инспектор меня не слышал, и я знала, что мысленно он продолжает идти по
замусоренным улицам. Темная Зона не просто выглядела заброшенной, она
источала смерть и разложение, оставляя какое-то липкое чувство. Она
накладывала на людей несмываемую метку. Именно эта метка заставит вас
просыпаться среди ночи, чувствуя, как сердце колотится в горле от дикого
ужаса перед темнотой. Я всегда сплю при включенном свете. И не расстаюсь с
фонариками.
— Я нашел брошенные посреди улицы машины, дверцы которых были
распахнуты. Дорогие машины. Из тех, что растащат по частям, прежде чем
владелец вернется с канистрой бензина. Объясните это! — рявкнул Джайн.
— Может, уровень преступности в Дублине пошел на убыль? —
предположила я, прекрасно зная, что это ложь.
— Преступность у нас растет как на дрожжах. И уже несколько месяцев
пресса трубит об этом, поливая нас грязью.
Несомненно. А после того, что я сегодня видела, локальный рост количества
убийств, совершенных с особой жестокостью, заинтересовал меня еще больше. У
меня появилась идея.
— Рядом с автомобилями валялись стопки одежды, из карманов торчали
бумажники. Некоторые из них были набиты наличными, которые так и ждали,
чтобы их украли. Господи, да я нашел два
Ролекса
прямо на мостовой!
— Вы их подобрали? — живо поинтересовалась я. Всегда хотела
Ролекс
.
— А знаете, что самое странное, мисс Лейн? Там не было людей. Ни одного
человека. Словно все одновременно решили покинуть эти двадцать с чем-то
кварталов, бросив на полпути все свои дела и не взяв с собой ни единой вещи
— ни машины, ни одежды. Они что, голыми оттуда ушли?
— Мне-то откуда знать?
— Это случилось прямо здесь, мисс Лейн. Район, которого не хватает на
картах, начинается за вашим магазином. И не говорите мне, что, выходя на
улицу, вы ни разу не взглянули в ту сторону.
Я пожала плечами.
— Я редко выхожу.
— Я слежу за вами. Вы постоянно выходите.
— Я вполне самодостаточный человек, инспектор. И редко смотрю по
сторонам.
С этими словами я в десятый раз уставилась ему за спину. Тени вели себя как
обычно: прятались в темноте, облизывали тонкие черные грязные губы.
— Чушь собачья! Я вас допрашивал. Вы умны и наблюдательны, и вы лжете.
— Ладно, тогда объясните сами. Как вы думаете, что там произошло?
— Я не знаю.
— Можете придумать что-нибудь, объясняющее ваши находки?
На лице инспектора заходили желваки.
— Нет.
— Тогда что вы хотите от меня услышать? Что злые создания ночи
просочились в Дублин? Что они прямо вон там, — я махнула рукой
вправо, — пожирают людей, оставляя только те части, которые им не
нравятся? Что они захватили определенные районы города и что вы погибнете,
если вам хватит глупости сунуться туда пешком или на машине после
наступления темноты?
Это было самое откровенное предупреждение, которое я могла сделать.
— Не говорите глупостей, мисс Лейн.
— Вы тоже, инспектор, — огрызнулась я. — Хотите совет?
Держитесь подальше от мест, которые нельзя найти на картах. А сейчас
уходите.
— Это еще не все, — сурово ответил он.
Похоже, в последнее время мне суждено слышать эти слова от всех и каждого.
Нет, это точно еще не все, но у меня появилось отвратительное предчувствие
того, чем это самое
все
закончится: еще одной смертью, которая будет на
моей совести. Еще одним штришком к моим бессонным ночам.
— Либо оставьте меня в покое, либо отправляйтесь за ордером на арест.
Я сунула ключ в замочную скважину и открыла дверь. После чего обернулась.
Джайн стоял на мостовой, практически на том же месте, где пять минут тому
назад стояла я, и смотрел на заброшенный район: брови нахмурены, лоб
избороздили морщины. Он не знал этого, но Тени на свой безликий безглазый
манер
смотрели
на него в ответ. И что мне делать, если он решит пойти к
ним?
Я знала ответ, и он мне не нравился: мне придется включить фонарики и
отправиться следом. Забавный выйдет спектакль, когда я начну метаться вокруг
Джайна, пытаясь защитить его от тварей, которых он не видит и никогда не
сможет увидеть. Возможно, в финале спектакля меня упекут в местную психушку
в награду за труды.
Головная боль усилилась. Если я в ближайшие минуты не доберусь до аспирина,
боль опять взовьется до тошнотворных небес.
Инспектор посмотрел на меня. И хотя он преуспел в изображении крутого копа —
хладнокровная наблюдательность пополам со спокойной уверенностью в том, что
любой, с кем ему придется иметь дело, окажется в дураках, — мои успехи
в изучении психологии явно превзошли его умение носить маску.
Джайн был напуган.
— Идите домой, инспектор, — мягко сказала я. — Поцелуйте
жену, обнимите детей. Отправляйтесь за благословением в церковь. И не ищите
проблем на свою голову.
Он ответил мне долгим взглядом, словно решая, не соответствует ли его
поступок личным критериям трусости. А потом повернулся и зашагал прочь по
Темпл Бар Дистрикт.
Вздохнув с облегчением, я похромала в магазин.
Я любила бы
Книги и сувениры Бэрронса
, даже если бы магазин не был моим
единственным и таким необходимым убежищем. Я нашла свое призвание — нет,
вовсе не раскрывая талант ши-видящей, а управляя магазином, особенно
книжным, в котором продаются модные журналы, прекрасные ручки, лучшие
канцелярские наборы и ежедневники... И это не считая изысканной, элегантной
атмосферы магазина. Он просто излучал все то, чего я страстно желала для
себя самой: ум, стиль, блеск, изысканный вкус.
Когда вы заходите в
Книги и сувениры Бэрронса
, первое, что производит на
вас впечатление (не считая, конечно же, богатого блеска мебели из красного
дерева и сияния стрельчатых окон), — это мгновенная потеря ориентации в
пространстве, как если бы вы открыли спичечный коробок, а внутри обнаружили
аккуратно упакованное футбольное поле.
Главное помещение около двадцати метров в длину и пятнадцати в ширину.
Потолок поднимается к самой крыше, на высоту четырех этажей. Вдоль стен от
пола до потолка расположены книжные стеллажи из красного дерева. На второй,
третий и четвертый этажи можно попасть по узеньким дорожкам, огороженным
изящными перилами. Есть также лесенки, скользящие по хорошо смазанным
рельсам, — с их помощью можно добраться до всех секций стеллажа на
втором этаже.
А еще на первом этаже стоят отдельные книжные шкафы, слева от них
расположены два диванчика, обрамляющие элегантно украшенный газовый камин (у
которого я провела немало времени, оттаивая после прогулок в мерзкую
дублинскую погоду). Справа находится стойка кассира, за ней — небольшой
холодильник, телевизор и мои колонки для плеера. На балкончиках верхних
этажей множество книг, в том числе и очень редких, а упомянутые в названии
сувениры спрятаны в стеклянных шкафах.
Полы из твердых пород дерева устланы дорогими коврами. Мебель, роскошная и
дорогая, принадлежала когда-то Старому Свету. Таким же был и мой любимый
диван
Честерфилд
, на котором я привыкла сворачиваться в клубочек с
интересной книгой в руках. Античные канделябры и встроенные светильники,
выдержанные в янтарных тонах, заливают все вокруг теплым ярким светом.
Переступая границу, отделяющую холодные, мокрые, безумные улицы от тихого
уютного магазина, я чувствую, что снова могу дышать. Когда в начале нового
рабочего дня я открываю магазин и начинаю отсчитывать сдачу на старомодном
кассовом аппарате, который позвякивает крошечным серебряным колокольчиком
всякий раз, когда я открываю ящик, моя жизнь становится простой и приятной и
я могу на время позабыть обо всех проблемах.
Взглянув на часы, я сбросила изувеченные туфли. Уже почти полночь. Всего
несколько часов назад я сидела в дальнем конце зала и пыталась выяснить у
загадочного владельца магазина, кем он на самом деле является.
Как обычно, он мне не ответил.
И я не знаю, почему это так меня беспокоит. Бэрронс знает обо мне
практически все. Я не удивлюсь, если выяснится, что где-то у него есть
небольшое досье, в котором моя жизнь подробно расписана и проиллюстрирована
фотографиями с язвительными подписями:
Мак загорает
,
Мак красит ногти
,
Мак чуть не погибла
.
Но когда бы я ни задавала ему вопросы личного характера, я получала в ответ
одно и то же:
Либо принимайте меня таким, какой я есть, либо отправляйтесь
вон
— в комплекте с чертовым напоминанием, что он регулярно спасает мне
жизнь. Как будто этого достаточно, чтобы заткнуть мне рот и поставить меня
на место.
Впрочем, как ни грустно, обычно этого достаточно.
Наши возможности разделяет огромнейшая пропасть. На руках у Бэрронса все
козыри, а я с трудом обхожусь двойками и тройками, которые сдала мне жизнь.
Мы можем вместе охотиться на ОС, или Объекты Силы — священные предметы
Фейри, их реликвии. Можем драться плечом к плечу, убивая наших общих врагов.
Можем иногда срывать друг с друга одежду в порыве внезапно нахлынувшей
похоти — так случилось в тот раз, когда во время поцелуя мне удалось
проникнуть в его сознание. Но мы никогда не делимся планами и не
рассказываем друг другу о своей личной жизни. Я понятия не имею, где живет
Бэрронс, куда и зачем он уходит и когда в следующий раз появится поблизости.
Это меня раздражает. Очень раздражает. Особенно сейчас, когда я знаю,
...Закладка в соц.сетях
