Жанр: Любовные романы
Любовная горячка
...нечно же, я выбрала бы папу, а не Бэрронса, если бы у меня
действительно был выбор. Но выбора у меня не было. У меня в последнее время
вообще не осталось вариантов, из которых можно было бы что-то выбрать. Я
знала, что мой отказ больно ударит отца. Но я вынуждена была причинить ему
боль, потому что иначе он не уехал бы.
— Прости, папа, но я остаюсь здесь, — мягко сказала я.
Джек Лейн вздрогнул. Он отвернулся от Бэрронса, чтобы взглянуть на меня с
холодным укором, но маска успешного адвоката недостаточно быстро вернулась
на его лицо, и я успела увидеть боль от моего предательства.
Темные глаза Бэрронса блеснули. Разговор завершился именно так, как он и
ожидал.
На следующее утро я поехала с папой в аэропорт и проводила его до самолета.
Всю ночь я не могла поверить в то, что мне удалось отправить его домой, и,
честно говоря, я не уверена, что это удалось мне.
Он остался в магазине, в одной из пустующих спален на четвертом этаже, и до
трех часов ночи спорил со мной по всем возможным вопросам — поверьте,
адвокаты кого угодно могут вывернуть наизнанку, — пытаясь заставить
меня передумать. И случилось то, чего я раньше не могла даже
представить, — мы разошлись по спальням, дико злясь друг на друга.
Однако нынешним утром папа превратился в совершенно другого человека. Я
проснулась и обнаружила, что он уже внизу, пьет кофе с Бэрронсом в его
кабинете. Отец встретил меня теми искренними объятиями, которые я обожала с
детства. Он был расслаблен, внимателен, в общем, вернулся к тому
харизматичному себе, от которого пищали как сумасшедшие все мои школьные
подруги, забывая, что он вдвое старше их. Отец снова был уверен в себе,
искренен и находился в самом лучшем расположении духа — я почти не помнила
его таким со дня смерти Алины.
Когда мы уходили, папа улыбнулся и пожал Бэрронсу руку, причем сделал это с
искренним дружелюбием и даже уважением.
Думаю, Бэрронс сообщил папе что-то такое, что выявило в них скрытую от меня
до сих пор общность характеров, и это заставило Джека Лейна приглушить свои
адвокатские способности. О чем бы они с Бэрронсом ни говорили, это сотворило
чудеса.
Быстро остановившись у отеля, где папа забрал свои вещи, и купив кофе с
круассанами, всю дорогу до аэропорта мы провели, болтая на любимые темы:
обсуждая автомобили, новинки их дизайна и последние автошоу.
У самого терминала отец снова обнял меня, пообещал передать маме, как я ее
люблю, дал слово, что скоро позвонит мне, и ушел так быстро, что я успела
вернуться, не опоздав к открытию магазина.
Это был хороший день, но я уже начала понимать — жизнь врежет тебе по зубам
именно в тот момент, когда ты начинаешь расслабляться и твоя защита
ослабевает. Жизни это, похоже, нравится.
К шести часам у меня побывали пятьдесят шесть покупателей, в кассе
накопилось достаточное количество денег и я опять убедилась, что мне
нравится продавать книги. Я нашла свое призвание. Вместо того чтобы
смешивать алкоголь и наблюдать за тем, как люди превращаются в пьяных
идиотов, я получала деньги за то, что продавала людям прекрасные истории, в
которые можно сбежать от реальности, истории таинственные, пугающие,
романтичные. Вместо того чтобы разливать алкогольную анестезию по стаканам,
я смешивала выдуманные тоники, для того чтобы избавить людей от стресса,
тяжести и монотонности жизни.
И я не вредила ничьей печени. Мне не приходилось наблюдать, как лысеющий
мужчина средних лет позорится, приставая к молоденьким студенткам в надежде
вернуть себе былые веселые деньки. Меня никто не грузил слезливыми историями
о том, что их недавно бросили (ага, неожиданно, но вполне заслуженно), я не
выслушивала этот поток сознания, стоя за барной стойкой. И мне не
приходилось смотреть на то, как женатый знакомый крутит интрижки на моих
глазах, или мочится прямо на пол, или весь день нарывается на драку.
В шесть вечера мне стоило бы перестать восхищаться новой работой и закрыть
магазин пораньше.
Но я этого не сделала, и в тот самый момент, когда я почувствовала себя
почти счастливой и довольной собой, моя жизнь снова превратилась в ад.
7
— Хорошее у вас тут место, — сказал мой последний посетитель,
когда за ним хлопнула входная дверь. — Глядя с улицы, я и представить
себе не мог, что внутри так просторно.
Войдя в
Книги и сувениры Бэрронса
впервые, я подумала то же самое. Снаружи
это здание выглядело так, будто в нем ни за что не поместятся все те
комнаты, которые действительно там расположены.
— Привет, — сказала я. — Добро пожаловать к Бэрронсу. Ищете
что-нибудь особенное?
— Честно говоря, да.
— Тогда вы попали прямо по адресу, — ответила я. — Если у нас
в наличии не окажется нужной вам книги, вы сможете заказать ее у нас, а на
втором и третьем этажах вы найдете множество коллекционных изданий.
Это был красивый мужчина, на первый взгляд — либо приближающийся к тридцати
годам, либо только что переваливший за тридцать, с темными волосами и
прекрасной фигурой. В последнее время я просто окружена красавчиками.
Когда я вышла из-за стойки кассира, он наградил меня таким взглядом, что я
тут же обрадовалась своему выбору одежды.
Я не хотела, чтобы мой папа вернулся домой, увозя с собой воспоминание о
грязной, покрытой синяками дочери в мрачных мешковатых тряпках, так что с
утра я тщательно выбирала вещи. Я надела коротенькую розовую юбку, складки
которой игриво разлетались при ходьбе, красивую блузку и золотистые сандалии
с длинными тесемками, которые обвивали мои икры. Свои темные кудряшки в
стиле арабских ночей я повязала длинным блестящим шарфом, шелковые концы
которого лежали на моих плечах. Я провела много времени за макияжем,
запудривая синяки, распыляя бронзовый блеск возле носа, на щеках и ключицах.
Тяжелые серьги из сияющих кристаллов касались моей шеи при каждом движении,
а подходящий к ним кулон отдыхал во впадинке между ключицами.
Гламурная девочка Мак чувствовала себя на седьмом небе от счастья.
Дикая Мак радовалась лишь копью, привязанному к внутренней части правого
бедра. К левому бедру был прикреплен короткий кинжал, который я умыкнула из
выставленной в кабинете Бэрронса коллекции оружия. А в кармане у меня был
спрятан маленький фонарик. И четыре пары ножниц ждали за конторкой. Вместе с
ними меня ждало не оконченное сегодня исследование законов Ирландии о
ношении оружия и размышления о том, как мне добиться разрешения на это.
Думаю, полуавтоматический пистолет выглядит достаточно привлекательно.
— Американка? — спросил мужчина.
Кажется, я начала понимать, в чем фишка быть туристом в Дублине. В колледже
все спрашивают:
На кого учишься?
А за рубежом всех интересует твоя
национальность. Я кивнула.
— А вы определенно ирландец. — И я улыбнулась.
У него был глубокий голос. Мужчина говорил с ярко выраженным акцентом, да и
выглядел он так, словно рожден был носить обожаемые ирландскими рыболовами
толстые кремовые свитера, линялые джинсы и тяжелые ботинки. Он двигался с
ленивой грацией мускулистого мачо. Насчет его ориентации я даже не
сомневалась — по его взгляду все сразу было понятно. Вспыхнув, я сделала
вид, что складываю на стеллаже вечерние газеты.
Следующие несколько минут мы провели, мило подшучивая друг над другом и
наслаждаясь извечным ритуалом мужчины и женщины, которые нашли друг друга
привлекательными и начали флиртовать. Не все это умеют, и, честно говоря, я
считаю, что флирт перестал быть искусством. Флирт сам по себе не должен ни к
чему вести, и уж определенно его целью не является совместная постель. Мне
нравится думать о флирте как о чем-то более дружественном, чем рукопожатие,
и менее интимном, чем поцелуй. Это словно сказать:
Привет, ты прекрасно
выглядишь, желаю приятно провести день
. Флирт в лучшем своем проявлении,
когда обе стороны понимают его правила, оставляет после себя прекрасное
ощущение и способен улучшить даже самое отвратное настроение.
И я чувствовала себя просто великолепно к тому времени, как решила вернуть
наш разговор в деловое русло.
— Так что вам помочь найти, мистер...? — Я деликатно дала ему
возможность представиться.
— О'Баннион. — Он протянул мне руку. — Дерек О'Баннион. И я
очень надеюсь, что вы поможете мне найти моего брата, Роки.
У вас бывали такие моменты, когда время словно останавливается? Моменты,
когда вам кажется, будто весь мир замер и вы можете услышать, как падает
пылинка, а звук сердцебиения так громко отдается в ушах, словно вы утопаете
в крови? Вы стоите, а этот момент все длится, и вы умираете тысячу раз, но
все эти смерти нереальны. И вот этот момент заканчивается, напоследок
поворачиваясь к вам спиной, и ваш рот открывается, но на месте рассудка
остается лишь чистая доска.
Думаю, я в последнее время посмотрела слишком много старых фильмов, пытаясь
бороться с бессонницей, поскольку бестелесный голос, который в этот момент
зазвучал у меня в голове, принадлежал Джону Уэйну.
Встряхнись, юный ковбой, — сказал этот голос, растягивая сухие и
скрипучие слова.
Вы не поверите, как много вещей сообщил мне этот голос, дав короткий совет.
Когда исчезает все остальное, у людей остаются только яйца, гласил он. И
вопрос лишь в том, сделаны твои яйца из плоти и крови или же из цельной
стали.
Я пожала руку Дерека О'Банниона, а привязанное к бедру копье, которое я
украла у его брата за несколько часов до того, как обрекла его на смерть,
жгло меня адским пламенем. Но я проигнорировала это ощущение.
— Господи, ваш брат пропал? — моргнула я.
— Да.
— И давно?
— Его не видели уже две недели.
— Какой ужас! — воскликнула я. — И что привело вас в этот
магазин?
Он уставился на меня, и я вдруг подумала, что странно было сразу не заметить
их родство. Те же холодные глаза смотрели на меня две недели назад в
гангстерской берлоге, увешанной крестами и иконами, и они же смотрели на
меня сейчас. Некоторые сочли бы Роки и его брата Дерека черными ирландцами,
но я слышала от Бэрронса, который знал все и обо всех, что в жилах
О'Баннионов текла дикая, необузданная кровь древних саудовских предков.
— Я заходил во все заведения, расположенные на этой улице. Позади
вашего магазина стоят три машины. Вы что-нибудь знаете о них?
Я покачала головой.
— Нет. А что?
— Они принадлежали... помощникам моего брата. И я хотел спросить, не
знаете ли вы, когда они были брошены там и почему. Может быть, вы что-нибудь
видели или слышали? Может, вы знаете, где четвертая, черная машина? Очень
дорогая машина?
Я снова покачала головой.
— Я и вправду не выхожу на задний двор и не особо обращаю внимание на
машины. Мой босс заботится о том, чтобы с заднего двора вывозили мусор. А я
просто работаю здесь. И стараюсь не выходить из магазина. Меня пугают аллеи.
Меня понесло: Мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы остановить поток
своего лепета.
— А вы говорили с полицией? — решилась я.
Давай, вали отсюда, уходи же, беззвучно просила я.
Дерек О'Баннион улыбнулся, показав острые, как у акулы, зубы.
— О'Баннионы не беспокоят полицию своими проблемами. Мы сами со всем
разбираемся. — Он изучал меня с медицинским интересом, флирт был
забыт. — А как долго вы здесь работаете?
— Три дня, — честно ответила я.
— Вы новенькая в этом городе.
— Угу.
— Как вас зовут?
— Мак.
Он рассмеялся.
— Вы не похожи на Мак.
Кажется, разговор сворачивал в более безопасное русло.
— А на кого я похожа? — мило поинтересовалась я, прижимая колено к стойке и выгибая спину.
Давай же, пофлиртуй со мной — говорила моя новая поза.
Он оглядел меня с ног до головы.
— На проблему, — сказал Дерек О'Баннион после недолгой паузы, с
честной, сексуальной усмешкой.
Я рассмеялась:
— На самом деле это не так.
— Плохо, — парировал он.
Но я была уверена, что его мысли переключились на заигрывание. В этом он
тоже походил на своего брата. И еще кое-что я понимала с кристальной
ясностью — он весь был направлен на поиск правды, на месть. Что за каприз
судьбы сроднил наши души — мою и этого мужчины? О, простите, это был не
каприз. Это была я.
Он вытащил визитку из своего бумажника, достал из кармана ручку и написал
что-то на оборотной стороне карточки.
— Если вы увидите или услышите что-нибудь, вы ведь сообщите мне об
этом, Мак?
Дерек О'Баннион взял меня за руку, повернул кисть ладонью вверх и запечатлел
на ней поцелуй, прежде чем вложить визитку.
— В любое время. Днем и ночью. Что угодно. Не важно, каким
незначительным вам это покажется.
Я кивнула.
— Я думаю, что мой брат мертв, — сказал мне Дерек
О'Баннион. — И я собираюсь убить того ублюдка, который сделал это с
ним.
Я снова кивнула.
— Моя сестра тоже погибла, — выпалила я.
Его взгляд вспыхнул новым интересом. Внезапно я стала для него не просто
красоткой, с которой можно пофлиртовать.
— Тогда вы понимаете, что такое жажда мести, — мягко сказал он.
— Да, я понимаю, что такое жажда мести, — согласилась я.
— Звоните мне в любое время, Мак, — произнес О'Баннион. — Я
думаю, что вы мне нравитесь.
Я молча смотрела, как он уходит.
Когда за ним захлопнулась дверь, я рванулась в ванную, закрыла дверь и
прислонилась к ней спиной. Там я и стояла, уставившись в зеркало и пытаясь
смириться со своей двойственностью.
Я охотилась на монстра, который убил мою сестру.
Я была монстром, убившим брата Дерека.
Когда я вышла из ванной, я оглянулась и обрадовалась тому, что покупателей
больше не было. Я забыла прикрепить на входной двери одну из табличек вроде
Магазин откроется через пять минут
, которые я вчера нарисовала и которые
должны были прикрывать мои отлучки в ванную комнату.
Я быстренько подошла к двери и перевернула табличку. И снова магазин
закрылся раньше, чем положено. Бэрронсу придется просто смириться с этим,
поскольку не так уж рано я закрываю магазин и не так уж сильно мой босс
нуждается в деньгах.
Переворачивая знак, я совершила большую ошибку — глянула в окно.
Уже почти стемнело. Это время здесь называют
сумеречным
, или смутным, и
вечер только-только начал превращаться в ночь.
И я была не в состоянии определить, что хуже — инспектор Джайн справа,
сидевший на скамейке и даже не притворявшийся, будто читает газету, которую
держит в руках; облаченный в черное призрак, стоявший прямо напротив
магазина на противоположной стороне улицы и наблюдавший за мной из дымчатой
тени, вне досягаемости мигающих уличных фонарей; или Дерек О'Баннион слева,
который выходил из двери следующего магазина и направлялся прямо в Темную
Зону.
— Где, черт вас подери, вы шлялись, мисс Лейн? — Бэрронс рывком
открыл дверцу такси, ухватил меня за руку и буквально вышвырнул наружу.
На несколько секунд мои ноги просто оторвались от земли.
— Не ори на меня! — зарычала я.
Стряхнув его хватку, я толкнула его плечом, отодвигая с дороги. Такси
инспектора Джайна затормозило буквально в нескольких метрах от меня.
Интересно, он еще не соскучился по семье? Надеюсь, скоро он от меня устанет
и отправится домой.
— Я куплю вам мобильный, мисс Лейн, — рявкнул Бэрронс, — и вы
будете носить его с собой точно так же, как носите копье. И никуда без него
не пойдете. Стоит ли мне напомнить о других вещах, которые вам не следует
делать без него?
Я сказала Бэрронсу, как он может поступить с моим пока еще не приобретенным
мобильником, — засунуть его туда, где солнце не светит, в место,
которое я зову цветочным именем, — и вихрем влетела в магазин.
Он ворвался вслед за мной.
— Вы уже забыли о том, какие опасности поджидают вас в ночном Дублине,
мисс Лейн? Может, стоит устроить вам небольшую прогулку?
В прошлый раз, сочтя меня слишком упрямой, он угрожал зашвырнуть меня ночью
в Темную Зону. Сегодня я была слишком измучена, чтобы обращать внимание на
угрозы. Задвижки загрохотали по железу, словно пули, когда Бэрронс провернул
их, закрывая дверь.
— Вы уже забыли, с какой целью вы здесь, мисс Лейн?
— Как бы мне это удалось? — ядовито поинтересовалась я. —
Каждый раз, как только я пытаюсь забыть об этом, со мной случается что-то
ужасное.
Я была уже на полпути к двери в жилую часть дома, когда Бэрронс схватил меня
и развернул к себе. Он окинул меня взбешенным взглядом, который, кажется,
ненадолго задержался на подвеске, висящей у меня на шее. Или он пялился на
мою грудь?
— И все же вы одеваетесь, как дешевая шлюха, и беззаботно выскакиваете
на улицу пропустить стаканчик-другой. Какого хрена вы себе думаете? Вы
вообще думаете!
— Дешевая шлюха? Вспомни, в каком времени ты живешь, Бэрронс. Я не
выгляжу как дешевое что угодно. Кстати говоря, моя одежда полностью отвечает
стандартам большинства современных людей, а то и превосходит эти стандарты.
Я уж молчу о той маленькой черной тряпочке, которую ты заставил меня надеть,
когда мы... — Я запнулась; воспоминание о том месте, куда я надевала
только что упомянутое черное платье, слишком больно отдавалось сейчас
внутри. — И к слову, — сердито добавила я, — я выходила не
выпить.
— Не лгите мне, мисс Лейн. Я чувствую запах спиртного. И не только спиртного. Кто этот мужчина?
Его смуглое экзотическое лицо было сейчас холодным как лед. Ноздри
раздувались и сокращались, как у хищника, учуявшего добычу.
У Бэрронса необычайно обостренные чувства. Я ведь не сделала ни глотка
алкоголя.
— Я сказала, что ничего не пила, — настаивала я.
Безусловно, это была трудная ночь, одна из худших в моей жизни.
— Но что-то определенно было. Что именно? — настойчиво спросил он.
— Приправленный алкоголем поцелуй, — ядовито ответила я. —
Точнее, два поцелуя.
Но только потому, что я двигалась недостаточно быстро и не успела увернуться
от второго. Я отвернулась, злясь на саму себя.
Бэрронс протянул руку и рванул меня за плечо, разворачивая к себе. Этого
усилия хватило бы, чтобы завертеть меня на месте, словно балерину, но он
вовремя схватил меня за плечи. Кажется, Бэрронс понял, что сжал мои плечи
слишком сильно и я уже готова сорваться и наброситься на него. Его пальцы
расслабились на моей коже, хотя вся его поза выдавала напряжение. Взгляд
Бэрронса снова скользнул по кулону и остановился на ложбинке между моих
грудей.
— Кто эти счастливчики?
—
Кто этот счастливчик
будет точнее.
— Хорошо, кто, мать его, этот счастливчик, мисс Лейн?
— Дерек О'Баннион. Еще вопросы?
Несколько секунд Бэрронс просто смотрел на меня, потом его губы скривились в
полуулыбке. Точно так же, как у О'Банниона, когда он внезапно признал меня
куда более интересной, чем посчитал поначалу.
— Так-так.
Кончиком пальца Бэрронс очертил мои губы, затем взял меня за подбородок и
повернул лицом к свету, внимательно глядя мне в глаза. На секунду мне
показалось, что он сам собирается поцеловать меня, чтобы попробовать на вкус
мою растерянность. Или это просто двуличность?
— Итак, вы целовались с братом человека, которого убили. Почему? —
шелковым голосом поинтересовался Бэрронс.
— Я его не убивала, — резко ответила я. — Это ты убил его без
моего ведома.
— Чепуха, мисс Лейн, — ответил Бэрронс. — Если бы я спросил у
вас в ту ночь, согласны ли вы на его смерть во имя вашей безопасности, вы бы
ответили утвердительно.
Я помнила ту ночь. Я никогда ее не забуду. Я была в шоке от того, с какой
скоростью развиваются события, до смерти боялась Роки О'Банниона и была
уверена в том, что, если мы с ним ничего не сделаем, он определенно сотворит
со мной что-то плохое и наверняка невероятно болезненное. И я не обольщалась
по поводу своей способности терпеть пытки. Бэрронс был прав. Я бы сказала:
Делай что угодно, только спаси меня
. Но это еще не значит, что я
наслаждалась ситуацией. И я не собиралась ни в чем признаваться.
Так что я повернулась и зашагала прочь.
— Я хочу, чтобы завтра утром вы отправились на кафедру древних языков в
Тринити-колледж, мисс Лейн.
Я остановилась так резко, словно меня дернули за поводок, и сердито глянула
в потолок. Похоже, какой-то космической силе нравится играть со мной в игры.
Или весь мир превратился вдруг в игру
Давайте поиздеваемся над Мак
.
Кафедра иностранных языков в Тринити была единственным местом в Дублине,
куда я поклялась себе не заглядывать.
— Ты ведь шутишь, правда?
— Нет. А что?
— Забудь, — пробормотала я. — Зачем ты меня туда отправляешь?
— Спросите там женщину по имени Элли Мастерз. Она передаст вам конверт.
— А почему ты сам не можешь к ней зайти?
— Завтра я буду занят.
— Ну так поедь туда сегодня.
— Информация появится у нее только завтра.
— Так пусть отправит конверт с курьером.
— Кто здесь работает, мисс Лейн, вы или я?
— А кто тут детектор ОС?
— Есть какая-то особая причина, по которой вы не хотите туда идти?
— Нет. — Я была не в настроении обсуждать с ним парней с
мечтательными глазами, свиданий с которыми у меня никогда не будет.
— Так в чем тогда, мисс Лейн, ваша проблема?
— А мне не стоит бояться, что Гроссмейстер поймает меня по дороге туда
или назад?
— А вы волновались из-за этого сегодня, когда позволяли Дереку
О'Банниону засовывать язык вам в глотку?
Но тут я уперлась.
— Он направлялся в Темную Зону, Бэрронс.
— И что? Одной проблемой стало бы меньше.
Я покачала головой.
— Я не ты, Бэрронс. И во мне еще живут хоть какие-то человеческие
чувства.
Его улыбка была холодней арктических льдов.
— Так что же вы сделали? Помчались за ним и предложили себя на
серебряном блюдечке, лишь бы заставить его вернуться?
Почти так и было. А потом мне пришлось провести три с половиной часа в одном
из клубов. Я танцевала и флиртовала с Дереком, стараясь отцепить от себя его
руки, а инспектор Джайн наблюдал за нами, сидя за угловым столиком. Я
пыталась заставить О'Банниона провести со мной достаточно времени, чтобы
мысли о возвращении в Темную Зону, по крайней мере сегодня, у него не
возникло. И параллельно я старалась свести на нет его домогательства, но тут
я потерпела неудачу.
Как и его брат, Дерек О'Баннион привык всегда идти намеченным путем, а если
это не получалось сразу, то он пер напролом. А я была ослеплена своим
стремлением избежать очередного убийства, которое было бы на моей совести. И
забыла о том, что имею дело с родственником человека, который зверски
расправился с двадцатью семью жертвами всего за одну ночь и сделал это лишь
для того, чтобы получить желаемое.
В половине двенадцатого я поняла, что дальше просто не выдержу. С каждым
новым опрокинутым стаканом Дерек все больше распускал руки и все отвратнее
себя вел. Поскольку вежливые варианты решения проблемы оказались
безрезультатными, я сбежала от него в туалет и попыталась ускользнуть через
заднюю дверь. Я решила, что позвоню О'Банниону завтра, притворюсь, что мне
стало плохо, и, если он снова меня пригласит, буду уворачиваться, тянуть
время и лгать. Я действительно не хотела, чтобы еще один О'Баннион в этом
городе разозлился на меня. Первого мне хватило с лихвой.
Дерек поймал меня на выходе из туалета, прижал к стене и принялся так грубо
целовать, что я практически не могла вздохнуть. Распластавшись между его
телом и кирпичной стеной, я чуть не потеряла сознание от недостатка
кислорода. И до сих пор мои губы казались мне распухшими и покрытыми
синяками. Я увидела выражение его глаз и поняла, что он из породы мужчин,
которых заводит женская беспомощность. Я вспомнила ресторан его брата, о
том, как тщательно там дрессировали и контролировали женщин, так что
официанты не могли принести даме еду или бокал вина, если их не закажет для
нее мужчина. О'Баннионов сложно было назвать милыми людьми.
Когда я наконец вырвалась из рук Дерека, я закатила скандал, громко обвиняя
его в домогательствах, хотя много раз говорила ему, что меня это
...Закладка в соц.сетях
