Жанр: Любовные романы
Лихорадка грез
...ash; извернулась я.
— Ложь, — категорично заявил он.
— Ни при каких других обстоятельствах я не стала бы этого делать. — Это была
правда, и пусть он ею подавится!
— Ложь.
Серьезно?
— Он меня заставил!
— Несусветная, гнусная ложь, — сухо изрек он.
— Ты же не в курсе, в каком я оказалась положении.
— А ты просвети.
— Я не думаю, что это имеет какое-либо отношение к нашим насущным проблемам.
Я повернулась к нему спиной и начала одеваться.
— Ты испытываешь к нему какие-либо чувства, Мак?
Я оделась в полном молчании.
— Ты боишься ответить мне?
Я закончила одеваться и повернулась. На Кристиана постепенно становилось
страшно смотреть. Его глаза сделались не по-человечески яркими, золотыми. Я
пыталась сохранять бесстрастное лицо.
— Я умираю с голоду, — сообщила я ему. — У меня два протеиновых батончика.
Один можешь съесть ты. И еще я хочу пить, но только не из этого карьера. А
еще, думаю, у нас проблемы посерьезнее, чем мои чувства к Иерихону Бэрронсу.
Или их отсутствие. И эти животные, — я указала на край долины, — выглядят
вполне съедобными.
Я тронулась с места.
К несчастью, вскоре, прошагав половину долины, мы узнали, что не мы одни
думали, что лощеные, грациозные существа, похожие на газелей, годятся в
пищу.
Тысячное стадо рогатых быков с косматым мехом, кнутообразными хвостами и
волчьими мордами во весь опор мчалось прямиком на нас.
— Как думаешь, может, они расступятся? — Я видела такое в кино.
— Я вообще не уверен, что они гонятся не за
нами, Мак.
Бежим!
Я побежала, хотя и была уверена, что это бесполезно. Они двигались слишком
быстро, а укрытия поблизости нигде не было видно.
— Может, сотворишь что-нибудь друидическое? — проорала я сквозь оглушающий
топот копыт.
— Друид
ское, — закричал он в ответ. — Это требует
подготовки, а иначе последствия будут катастрофическими!
— Ох, но выглядишь ты так, будто тебе все по плечу! Уверена, ты можешь
сделать что-нибудь с тем, что с тобой происходит! — Теперь темные символы
начали двигаться к области его горла.
Земля тряслась так сильно, что бежать стало очень тяжело. Словно начиналось
землетрясение.
Когда я споткнулась, Кристиан сделал такое быстрое движение, что следующее,
что я помню, это то, как я болталась у него на плече, а он бежал раз в
десять быстрее обычного человека. Ну еще бы, он же был накачан Невидимым до
отказа. Я подняла голову. Стадо было слишком близко. Мы все еще двигались
недостаточно быстро. Существа наступали, клацая зубами и брызгая слюной. Я
почти чувствовала на нас их дыхание.
— Используй камни, — заорал Кристиан.
— Ты же сказал, это слишком опасно!
— Все лучше, чем смерть, Мак!
Я порылась в своем поясном ремне, вытащила мешочек и сверкнула камнями.
Говоря относительно, это было одно из самых спокойных перемещений.
К сожалению, оно закинуло нас в огненный мир.
Я вновь сверкнула камнями, и пламя на моих ботинках тут же погасло, потому
что в следующем мире не было кислорода, и он не поддерживал основанные на
углероде формы жизни.
Я сверкнула камнями еще раз, и мы оказались под водой.
В четвертый раз мы очутились на узкой вершине зазубренного обрыва, который
уходил в бездонную пропасть с обеих сторон.
— Опусти меня, — прокричала я сквозь свирепый шторм, бурлящий вокруг нас. Я
была распластана на плече Кристиана, переводя дыхание, с меня капала вода.
— Здесь?
— Да, здесь!
Усмехнувшись, он опустил меня на ноги, но продолжал крепко удерживать за
талию. Я уставилась на него. Его янтарные радужки были окаймлены чернотой.
Она распространялась к центру, так же как чернила окрашивают воду. Странные
символы скользили по его челюсти.
— Так что вы сделали на Хэллоуин? — Почему плоть Невидимых имела на него столь странное воздействие?
Он бросил мне свою убийственную улыбочку, но она была не убийственно
очаровательна, а убийственно холодна.
— В последнюю минуту я струсил, иначе у нас бы все получилось. Мы пытались
призвать единственную силу, что, как нам было известно, однажды
противостояла Туата Де и победила. Однажды, очень давно, ее призывала
могущественная секта Драгаров. Бэрронс не колебался. Это все я. Ну как,
вытащишь нас с этого утеса, Мак? — проворчал он.
— А что если следующее место будет еще хуже?
— Продолжай перемещаться, а я буду держаться за тебя.
Нас захлестнул поток воздуха. Мы сорвались с края утеса и полетели в зияющую
тьму. В полете я открыла мешочек.
Вокруг нас завертелся гигантский вихрь, кружась, обрывая мою одежду и
волосы. Я попыталась запихнуть камни назад в покрытый рунами мешочек.
Почувствовала, как хватка Кристиана ослабла, затем его руки разжались, и я
очутилась одна.
Я грохнулась на четвереньки в заросшую травой тундру.
Столкновение было таким сильным, что мешочек вылетел у меня из рук. Лбом я
стукнулась о землю и ужасно прикусила язык. Рук Кристиана на себе я больше
не чувствовала.
Мои уши все еще гудели от столкновения, голова кружилась, но я все-таки
подняла ее.
Я смотрела прямо в глаза гигантскому дикому кабану с острыми, как бритва,
клыками.
Глава 34
Когда ты смотришь в лицо смерти, время забавным образом замедляется.
Или, может, в этой реальности оно действительно шло медленней, кто знает?
Все что я знала, пока смотрела в хитрые, голодные глаза-бусинки кабана —
крохотные по сравнению с его телом, размером с корову — с тех пор, как я
уронила мобильник в наш бассейн, на меня посыпались потери. Одна за другой.
Вначале я потеряла сестру. Затем родителей и всякую надежду вернуться домой.
Я старалась проявлять гибкость и быть молодцом. Я сама создала себе новый
дом в книжном магазине в Дублине. Я пыталась заводить новых друзей и
заключать союзы. Я попрощалась с красивой одеждой, светлыми волосами и
любовью к моде. Я приняла все оттенки серого вместо радужных, избрав в
конечном итоге черный.
Потом я потеряла Дублин и мой книжный магазин.
В конце концов, я потеряла себя, даже свой разум.
Я училась пользоваться новым оружием, нашла новые пути для выживания.
И их я тоже потеряла.
Мое копье пропало. У меня не было плоти Невидимых. Не было имени В'лейна на
языке.
Я нашла Кристиана. И потеряла Кристиана. Я была уверена: все закончилось
тем, что вихрь унес его в одну сторону, а меня — в другую.
А теперь я потеряла и камни тоже. Мешок лежал на земле, в стороне от кабана,
туго завязанный. Я даже не могла надеяться на какую-нибудь случайность.
Кинжал, пристегнутый ремнями к моему предплечью, не сможет пронзить покрытую
твердыми пластинами шкуру животного.
И я спросила себя: неужели это и было конечной целью? Отобрать у меня все,
что можно было отобрать? Или так поступала сама жизнь? Заставляла тебя
потерять все, чем ты дорожишь и во что веришь, чтобы потом убить тебя?
Да, мне было жаль себя.
Ясен пень, как говорит Дэни — а кто не стал бы себя жалеть в такой ситуации?
Огненные миры? Водные миры? Скалы? Какая дерьмовая космическая энергия
решает, куда в следующий раз забросят меня камни? Или эти иссиня-черные
осколки (из чего бы они ни были сделаны) так противны Зеркалам, что если
реальность не могла выплюнуть их обратно в ад Невидимых, то просто будет
пытаться уничтожить их — а следовательно, черт, и меня тоже? Неужели меня
умышленно бросили в пасть опасности?
Или, как я подумаю позже, уничтожение меня началось давным-давно? Скрытое в
завуалированных мечтах и забытых воспоминаниях.
Что мне оставалось?
Ничего.
Я присела, яростно глядя через заросшую травой лужайку на кабана, на чьей
клыкастой морде, я могла поклясться, играла дьявольская улыбка.
Он захрипел и стал рыть копытом землю.
Ввиду отсутствия других вариантов, я захрипела в ответ и ударила ногой по
земле. Ощетинилась и послала ему убийственный взгляд.
Глаза-бусинки сузились. Он поднял голову с мощными челюстями и втянул
воздух.
Он пытался учуять страх? Напрасно. Страх от меня не исходил. Я была слишком
зла, чтобы бояться.
Черт возьми, где все, когда они мне нужны! Однажды я уже думала, что у меня
нет вариантов, но тогда один все же у меня был.
Как только кабан определил мой потенциал как жертвы, я бросила на него злой
взгляд и обнажила зубы, засовывая руку под плащ в задний карман штанов.
Я вытащила мобильный. С него лилась вода. Заработает ли он? Я фыркнула про
себя. Я все еще ожидала, что вещи будут работать по понятным законам, в то
время как сама сидела в седьмом измерении, альтернативном тому, где я
недавно была. Как глупо.
Я открыла мобильный и положила его на землю.
Кабан наклонил голову, ожидая удобного момента.
Я не посмела поднести телефон к уху. Я нажимала кнопки телефона, лежавшего
на земле. Вначале набрала номер Бэрронса, затем
ЕНММД,
и наконец — запретного
ЕТУ. Это уж точно можно
расценивать как умираешь.
Я ждала. Не знаю чего. Какого-то чуда.
Наверное, я надеялась, что воспользовавшись номером
ЕТУ, я каким-то чудесным образом окажусь в безопасности
книжного магазина. Или вдруг материализуется Бэрронс и спасет меня.
Я ждала.
Ничего не происходило. Ни черта.
Я была одна.
Фигурально выражаясь.
Кабан угрожающе опустил голову. Я жадно смотрела на мешочек в дюжине футов
за ним.
Он рыл копытом землю, приседая на задние ноги. Я знала, что это означает.
Так делают кошки перед прыжком.
Я топнула ногой по земле и издала громкий, яростный рык. Я была в ярости. Я
тоже сгруппировалась для прыжка.
Он моргнул глазами-бусинками и зычно хрюкнул.
Я хрюкнула в ответ и снова поскребла землю.
Тупик.
Внезапно меня посетило видение о себе самой.
Вот к чему все это меня привело: МакКайла Лейн-О'Коннор, происходившая из
одного из самых могущественных родов
ши-видящих, ОС-
детектор, Нуль, бывшая
При-йей, а теперь практически
неуязвимая для любого эльфийского влияния, не говоря уже об обладании
любопытными целительскими способностями, упирающаяся в землю руками и
коленями, грязная, мокрая, с побитым МакНимбом на голове и подгоревшими
ботинками на ногах, встретившаяся лицом к лицу со смертоносным диким
кабаном, не имея никакого оружия, кроме ярости, надежды на лучшее будущее и
решимости выжить любой ценой. Покачивающая задницей. Роющая ногой землю.
Я чувствовала, что внутри меня, как чих, формируется смех, и отчаянно
пыталась подавить его. Мои губы подергивались. Глаза прищурились. Нос
чесался, а живот болел от подавляемого смеха.
Мне не удалось сдержаться. Это было слишком. Я села на пятки и захохотала.
Кабан осторожно переместился.
Я встала, посмотрела на кабана и рассмеялась еще громче. Так или иначе,
когда ты не на коленях, уже не так страшно.
— Да пошел ты! — сказала я кабану. — Хочешь кусочек меня?
Кабан посматривал на меня с опаской, и я поняла, что он не был мистическим
созданием. Он был просто диким животным. Я слышала много историй о людях в
горах северной Джорджии, которые уходили от диких животных благодаря
простому обману и угрозам. А в этом я весьма преуспела.
Я сделала решительный шаг вперед и показала кулак.
— Пошел отсюда! Вон! Убирайся. Сегодня я не умру, ублюдок!
СЕЙЧАС
ЖЕ УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — проревела я.
Он повернулся и стал красться — насколько мог красться дикий кабан весом в
тысячу фунтов — прочь через лужайку.
Я вытаращила глаза, но не потому, что он отступал.
Мой последний приказ получился многослойным и все еще резонировал в воздухе
вокруг меня.
Я только что использовала Глас!
Я понятия не имела, ушел ли кабан потому, что во мне не было страха, или из-
за вспышки моей ярости, или из-за того, что я сказала — я имею в виду, можно
ли на самом деле воздействовать Гласом на нечто, что не понимает
английского? — но мне было все равно. Главное — я использовала Глас! И он
звучал обалденно, черт возьми, он получился зашибительным!
Как я это сделала? Что я открыла внутри себя? Я постаралась точно
припомнить, что я чувствовала и о чем думала, когда орала на кабана.
Одиночество.
Я ощущала полное и крайнее одиночество, будто здесь не было ничего, кроме
меня и моей неминуемой смерти.
Ключ к Гласу, — говорил Бэрронс, —
это такое
место внутри, к которому, кроме вас, никто не может прикоснуться. — Ты имеешь в виду местечко ши
-
видящей? — уточнила я.
— Нет, другое место. Оно есть у всех людей.
Не только у ши
-видящих. Вы рождаетесь в одиночестве и
умираете в одиночестве. — Понятно, — сказала я теперь.
Несмотря на количество окружавших меня людей, вне зависимости от количества
друзей и родных, которых я любила и которые любили меня, я была одна с
момента рождения и до смерти. Никто не приходит с тобой, и никто не уйдет
вместе с тобой. Это путешествие для одного.
Но не совсем. Потому что в том месте было кое-что еще. Я только что
почувствовала это, хотя раньше не была на это способна. Быть может, в
моменты рождения и смерти мы приближаемся к абсолюту? Быть может, именно в
это время мы можем почувствовать, что есть что-то большее, чем мы, что-то
побеждающее энтропию. Так всегда было и всегда будет. И это нельзя сбросить
со счетов. Называйте это как хотите. Все что я знаю — это божественно. Вот
что важно. Это больше не было моей зоной комфорта. Это было моей правдой.
Я наблюдала, как кабан исчезает на противоположной стороне поля. Через пару
минут путь к мешку с камнями будет открыт, и я заберу их. Не то чтобы я им
сильно доверяла. Но это было лучше, чем ничего, и я нуждалась в них, дабы
заполучить Книгу, когда выберусь отсюда.
Как только я сделала шаг вперед, чтобы поднять мобильный, а потом подойти к
камням, как из ниоткуда появился громадный серый зверь с неясными
очертаниями рогов, клыков и когтей.
Я отступила назад.
Зверь бросился к кабану, всадил клыки ему в горло, обхватив за шею и отрывая
голову, разбрызгивая кровь. Он опустил свою добычу между мной и мешочком.
Рыча, он оторвал кабанью ногу и принялся есть.
Я в изумлении смотрела, едва осмеливаясь дышать. Если бы эта тварь стояла
вертикально — а казалось, она вполне на это способна — она была бы ростом
около девяти футов. Три пары остроконечных изогнутых рогов располагались
через равные промежутки на двух костных наростах, спускавшихся с обеих
сторон головы. Первая пара была над ушами, вторая — выше и ближе к затылку,
и последняя — прямо на затылке, и эти рога извивались назад, к спине.
Спутанные космы длинных, черных волос вокруг доисторического лица, с
выступающими наростами на лбу, торчащие кости и смертоносные клыки. Руки и
ноги с перепонками и длинными когтями. Шкура сланцево-серая, гладкая, как
кожа. У зверя были мощные мускулы, и он был без сомнений мужского пола.
Я не видела и не слышала его приближения.
Я даже не пыталась прогнать его рычанием или испробовать новоприобретенные
способности Гласа, который, возможно, работал, а возможно, и нет на
животных. Если мне очень повезет, то удастся тихонько ускользнуть, и он меня
даже не заметит. Блефовать с кабаном это одно. Кабан был просто животным, в
чьем организме, возможно, содержался земной генетический код. Мне не нужен
был тест на ДНК, чтобы сказать, что этот зверь таковым не был.
Я стала медленно отходить назад, едва отрывая ноги от земли. Придется
вернуться позднее за мобильным и камнями.
Он поднял голову и уставился прямо на меня, его лицо было перепачкано
кровью. Вся надежда растаяла, как дым.
Я застыла, с поднятой ногой. Кролики замирают, чтобы перехитрить врага.
Кажется, медведей это сбивает с толку.
Этого монстра надурить не получилось. Он сел на задние ноги, рассматривая
меня хитрыми, сузившимися глазами, словно пытаясь определить, какова я на
вкус. Ярость пылала в его взгляде, словно он был львом, у которого во всех
четырех лапах застряли колючки.
Я затаила дыхание.
Жри кабана, мысленно увещевала я.
Во мне совсем нет мяса, не то что в жирном брюхе
свиньи. Он отвернулся от кабана и повернулся ко мне, совершенно забыв о своей
добыче. Черт, черт, черт!
Теперь его мишенью была я.
Без малейшего предупреждения он рванулся прямо ко мне на всех четырех. Он
было сверхъестественно быстрым.
Я неуклюже достала кинжал из ножен, привычно встала в стойку, наклонив к
груди голову.
—
СТОЙ НА МЕСТЕ! — Глас вырвался из меня, наполняя
воздух эхом тысячи голосов. Он был поражающим, феноменальным и устрашающим,
как ад. Я не могла поверить, что его создала я. Бэрронс бы мной гордился. —
ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — орала я. —
ТЫ НЕ
ПРИЧИНИШЬ МНЕ ВРЕДА! Не впечатленный моим Гласом, монстр продолжал приближаться.
Я напряглась для удара. Я не собиралась сдаваться без борьбы. Если он
останется на четырех, я сделаю ложный выпад и извернусь, а потом выцарапаю
его глаза кинжалом и тем, что осталось от ногтей. А может, отрежу его
мужские части. Все что угодно, чтобы выжить.
Внушающая ужас тварь так резко затормозила дюймах в шести от меня, что
когтями вывернула землю. Полетевшие комья грязи едва не попали мне в голову.
Желтые глаза стали щелками, и тварь зарычала.
Монстр был так близко от меня, что я ощущала острый запах его горячего
дыхания, чувствовала в нем свежую, теплую кровь. Я в ужасе смотрела на него.
У его чуждых желтых глазах расширялись и сужались вертикальные зрачки. Он
ощетинился от ярости, грудь резко вздымалась и опускалась, он беспрестанно
рычал.
Перенеся вес вперед, он мотнул головой и лязгнул челюстями. Слюна и кровь
обрызгали меня.
Я съежилась, но не рискнула вытереть лицо.
Внезапно он начал двигаться, с такой гладкой мускулистой грацией, что на
один миг показался мне... прекрасным. Зверь был прирожденным убийцей. Он вел
в этой игре. Сильное, примитивное животное. У него было несколько целей в
жизни. Оно было рождено и вскормлено для убийства, завоевания,
воспроизведения и выживания. С удивлением я обнаружила, что почти завидую
ему.
Зверь стал кружить вокруг меня, вспарывая дерн и траву когтистыми руками и
ногами, мотая головой из стороны в сторону, желтые глаза горели жаждой
крови.
Я поворачивалась за ним, не отводя глаз от его лица. Я уставилась в
убийственный взгляд, словно могла заставить его уйти тем, что отказывалась
его бояться. Было ли это каким-то ритуалом перед убийством? Но с кабаном
ничего подобного он не делал.
Он остановился, наклонил свою рогатую голову и...
понюхал меня.
Какого черта он делал? Я затаила дыхание, надеясь, что пахну несъедобно. Его
клыки — о Господи, клыки были размером с мои пальцы!
Казалось, ему не понравилось то, что он унюхал. Похоже, запах сделал его еще
злее. Он издал долгое низкое рычание, а потом без предупреждения бросился
вперед!
Я собралась, зажав в кулаке кинжал. Наши действия определяют нас. Я буду
жить или умру в битве.
Но шанса померяться силами с монстром мне не представилось.
В последнюю секунду он взвыл и развернулся в воздухе.
Все что мне удалось увидеть — это размытое движение. Только что монстр
бросился на меня, а через мгновение, разрывая траву, мчался обратно к
кабану. Пока я смотрела на него, он вонзил клыки в плоть кабана и, яростно
мотая головой, начал сдирать с него кожу и есть, хрустя костями и хрящами.
Какое-то время я не могла пошевелиться. Я настолько ослабела, что не была
уверена, удержусь ли на ногах. Я была слишком шокирована, чтобы нормально
мыслить.
Способность двигаться вернулась на крыльях адреналина.
Я рванулась вперед, подхватила с земли мобильный и дала деру.
Некоторое время спустя я сидела на поляне с высокой травой и деревьями с
белой корой, прислонившись спиной к стволу и пытаясь разобраться с
ситуацией. Мне потребовалось почти полчаса для того, чтобы перестать
трястись. Мне хотелось убежать как можно дальше от жуткого монстра, но мне
были нужны эти проклятые камни.
Сегодня все пошло совсем не так, как я планировала. Мне трудно пришлось с
принятием того, где я была и что со мной случилось.
Полдень я начала с ясной повесткой дня: я шагнула в Зеркало, совершенно
обоснованно ожидая (Боже, неужели это доказывает, насколько искалеченным был
мой мир, или как?), что по другую сторону окажется моя собственная гостиная,
в моем собственном мире, где я или спасла бы своих родителей с помощью
Бэрронса из злобных лап Гроссмейстера, или погибла бы, пытаясь это сделать.
И вот я здесь, в этом чуждом мире внутри сети Зеркал, которые были (если
верить Бэрронсу) местом, которым было невозможно управлять, и где можно было
потеряться навеки, подвергаясь нападениям одного хищника за другим.
Это до абсурдности, просто опасно сбивало с толку. Все так непредсказуемо
завертелось, что я чувствовала себя так, словно провалилась, как Алиса, в
кроличью нору.
Одно дело, видеть, как эльфы вторгаются в Дублин и пытаются захватить мой
мир, и бороться с ними на своей территории. И совершенно другое — обнаружить
себя, скачущей по мирам по воле зеркал и мистических камней и вынужденной
сражаться на чужой земле. По крайней мере, дома я знала, где достать то, что
мне нужно, и у меня были готовые помочь союзники. Здесь же я была в
конкретной заднице.
Дома без меня происходили события, частью которых я должна была быть. Мне
нужно выбраться отсюда! Нужно спасти родителей, расспросить Нану О'Райли,
попасть в закрытые библиотеки, выяснить, где находился В'лейн, разгадать
пророчество... Список казался бесконечным.
Но я застряла в одном из миров в сети Зеркал с ужасающим монстром между мной
и камнями, которые я не смела бросить. И не только потому, что они здесь
полезны (хотя это рискованно), но я должна взять их обратно в свой мир,
чтобы использовать их там.
Если мне и нужно было доказательство того, как сложно выбраться из Зеркала —
и выжить — мне нужно было только подумать о Кристиане, который таким образом
потерянно блуждал в течение двух месяцев и был на грани смерти, когда я его
нашла.
И как же мне выживать два месяца? Как мне выжить две
недели?
Что происходило с моими родителями?
Я набрала на мобильнике
ЕТУ в сотый раз, и в сотый же раз ничего не случилось.
Я прикрыла глаза и потерла лицо. Бэрронс отсюда выбрался.
Как? Почему он не сказал мне, что он застрял вместе с Кристианом? Зачем
столько лжи? Или, как он это назвал бы,
недосказанностей
.
Я открыла глаза и взглянула на часы. Все еще 13:14. Все с ними ясно. Я сняла
их и сунула в карман. Они здесь совершенно бесполезны. Я ждала, пока монстр
закончит пожирать кабана, чтобы забрать свои камни. Я подумала, что это
длится уже, по крайней мере, час или два, но солнце так и не сдвинулось на
небе с тех пор, как я присела, что означало: или мое чувство времени сильно
исказилось, или дни здесь гораздо длиннее тех, к каким я привыкла.
Убивая время, я разбиралась с вариантами. Как мне виделось, у меня их было
три. Как только я получу камни обратно, я могу:
А: начать искать МЭВы, рискнуть войти в один из них, и надеяться, что не
попаду в ловушку в пустыне вроде той, где застрял Кристиан.
Б: воспользоваться камнями и надеяться, что я достаточно далеко от тюрьмы
Невидимых, и они отправят меня назад в Зал Всех Дорог или в какое-нибудь
другое место с Зеркалами, чтобы я могла выбирать.
В: оставаться там, где я была, и надеяться, что даже если
ЕТУ здесь не сработает, Бэрронс сможет засечь меня по
татуировке. А тот монстр уберется и найдет кого-то еще, кого сможет помучить
и убить. Иначе вариант оставаться в этом месте автоматически перестанет быть
одним из вариантов.
Бэрронс явно был накоротке с мирами в сети Зеркал, учитывая, как быстро он
выбрался. А это означало, что он бывал здесь прежде, по крайней мере,
однажды, чтобы оказаться втянутым сюда вместе с Кристианом.
Из всех вариантов оставаться на месте и дать Бэрронсу шанс отследить меня
казался наиболее разумным. Однажды я усомнилась в его способности меня
спасти, и мне не хотелось снова делать эту ошибку.
Ему понадобилось четыре дня, чтобы выбраться отсюда.
Я дам ему пять, чтобы меня найти. Но пять — это максимум, что я могу
позволить, потому что я боялась, что начну думать:
А
вдругсегодня
— тот самый день, когда он
придет?Тогда я вообще буду бояться отсюда уйти. Для меня крайне
важно принимать твердые решения и придерживаться их.
Приняв решение, я собрала все свое мужество, поднялась и бесшумно
направилась к краю поляны, чтобы взглянуть, смогу ли я вернуть свои камни.
Монстр все еще ел. Он остановился, поднял голову и фыркнул. Смотрел ли он на
меня сквозь деревья?
Я опустилась на четвереньки и дюйм за дюймом отступала назад. Когда между
нами образовалась некоторая дистанция, я встала и побежала обратно к моему
дереву.
Почему он меня не убил? Почему остано
...Закладка в соц.сетях
