Жанр: Любовные романы
Лихорадка грез
... прищурилась.
— Ты не можешь контролировать Охотника. Это никому не под силу!
В его темных глазах родилась насмешка.
— Вы боитесь.
— Нет, — бросила я.
Конечно же, я боялась. Эта тварь могла быть подозрительно слабой и казаться
равнодушной к моему присутствию, но страх пред ней жил в моей крови. Я
родилась с глубоко вмонтированной в подсознание сиреной.
— Что если он сбросит нас, как только поднимется высоко в воздух?
Может быть, пустить кровь мне стало труднее, но я была абсолютно уверена,
что переломать мне кости так же легко, как и любому другому человеку.
Бэрронс обошел меня и оказался перед Охотником. В глазах чудища полыхнуло
пламя, едва оно заметило его. Охотник принюхался к Бэрронсу, и пыл твари
немного поугас. Когда Бэрронс вытащил из кармана пальто мешочек с камнями,
Охотник прижался к нему носом, и запах ему, похоже, понравился.
— Он знает, что умрет раньше, чем сможет сделать это, — мягко проговорил
Бэрронс.
— Он никогда не позволит мне взобраться на себя вместе с моим копьем, а я
без него не сделаю ни шагу, — изворачивалась я.
— Ваше копье заботит его меньше всего.
— Да как вообще мне на нем удержаться? — потребовала я ответа.
— У них имеется складка кожи между крыльями. Держитесь за нее как за гриву
лошади. Но сначала наденьте это. — Он бросил мне пару перчаток. — И не
вздумайте снимать. — Ткань перчаток была странной, толстой, но эластичной. —
Вам не захочется прикасаться к нему голыми руками. — Он окинул меня
оценивающим взглядом. — С остальными частями вашего тела все будет в
порядке.
— Почему это мне не захочется прикасаться к нему голыми руками? — осторожно
поинтересовалась я.
— Залезайте, мисс Лейн. Сейчас же. Или я сам усажу вас на эту чертову тварь.
Через пару минут, после нескольких попыток, я все-таки оказалась на спине
Невидимого Охотника.
Стало понятно, зачем он дал мне перчатки. Охотник излучал такой неистовый
холод, что если бы я коснулась его голыми руками, и будь на них хоть капля
влаги, то руки мои примерзли бы к его шкуре. Я вздрогнула и порадовалась,
что на мне мой кожаный наряд. Бэрронс взгромоздился позади, слишком близко,
и от напряжения мне было неуютно.
— Почему ему нравится запах камней?
— Они были высечены из стен цитадели Темного Короля. Для него это все равно,
что для вас — ореховый пирог, жареная курица и лак для ногтей, — сухо сказал
он. — Пахнет домом.
Охотник сделал дымный выдох, наполняя переулок едкой вонью серы. Затем он
расправил крылья, одним взмахом этих кожаных парусов поднялся в воздух и
устремился в ночь, разбрасывая кристаллики льда на улицы под собой.
Я задержала дыхание и уставилась вниз, наблюдая, как книжный магазин
становится меньше.
Мы поднимались все выше и выше в темное и холодное ночное небо.
Под нами показался университет Тринити и Темпл-бар!
Офис Гарды и парк. С площадкой, где я стояла, глядя в ночь, и поняла, что
полюбила этот город.
Порт, залив, простирающийся до самого горизонта океан.
Ненавистная церковь, в которой мой мир распался на куски. Я запрокинула
голову и посмотрела на звезды, отказываясь видеть это место и вспоминать.
Луна была девственно белой, ярче, чем должна бы быть, и окружена той самой
странной кровавой аурой, которую я видела пару ночей тому назад.
— Что такое с луной? — спросила я у Бэрронса.
— Эльфийский мир кровью перетекает в ваш. Посмотрите на улицы к северу от
реки.
Я отвела взгляд от багряных очертаний луны и глянула туда, куда он указал.
Влажные булыжники мостовых светились нежно-лавандовым цветом словно
неоновые, на них сверкала серебристая паутина света. Это было красиво.
Но это было неправильно, и это глубоко тревожило, как будто там было нечто
большее, чем просто цвет на камнях. Словно некая микроскопическая, как
лишайник, Невидимая форма жизни прорастала на нашем мире, пятная его,
изменяя так же, как проклятье Крууса изувечило Зеркала.
— Мы должны предотвратить изменения, — поспешно сказала я. Когда изменения
станут необратимыми? Или это уже произошло?
— Что заставляет кое-кого полагать, что вы не будете тратить время впустую
на пререкания, в то время как я обеспечиваю нам самый эффективный способ
передвижения. Голос Бэрронса звучал весьма раздраженно.
Я глянула на свой
способ передвижения
, на чернильную кожистую шкуру,
зажатую в моих затянутых в перчатки руках.
Я ехала верхом на Королевском Охотнике! Делала ли подобное хоть одна
ши-
видящая за всю историю человечества? Дэни ни за что в это не поверит. Я
наблюдала, как клочья дыма проносятся над его сатироподобной головой,
увенчанной смертельно опасными черными как смоль рогами. Я чувствовала, как
напрягаются мускулы в его холке, когда он машет крыльями. Я изучала город
под ними.
Он был очень далеко внизу.
— Ты
наверняка знаешь, что инспектор Джейни стреляет в
этих тварей, — сказала я, забеспокоившись.
— Джейни занят другим в данный момент.
— Ты не можешь знать всего.
Теперь я говорила весьма раздраженно.
Он слегка пришпорил Охотника точно так же, как сделал бы это с лошадью.
Тот вздыбился, словно принимая позу для нападения, вытянул шею, бросил через
плечо пылающий скрытой ненавистью взор и выпустил тоненький язычок пламени
из одной ноздри — это, несомненно, было упреком.
Бэрронс рассмеялся.
Должна признать, что не взирая на холод и Бэрронса, расположившегося
чересчур близко, мне нравилась поездка. Подобный опыт я никогда не забуду.
Забавно, что когда все кажется кромешно-мрачным, моменты незамутненной
красоты возникают в самых неожиданных местах.
Дублин по-прежнему оставался без электричества, но так было уже несколько
месяцев, ветер и время унесли смог и другие загрязнения в океан. Дымоходы не
дымили, машины не выбрасывали выхлопные газы. Ореол городской иллюминации не
соперничал в яркости с лунным светом. Город был вычищен до блеска. Мир стал
таким, как раньше, сотни лет назад. Звезды мерцали так же ослепительно ярко
в ночном небе Дублина, как и в деревенской Джорджии.
Река Лиффи пересекала город посередине, множество мостов через нее
вычерчивали длинный серебристый путь в залив.
В северной части люди Джейни на самом деле были заняты, сражаясь с отрядом
Невидимых, которых я никогда раньше не видела, всего в нескольких кварталах
от переулка, где погибла моя сестра. Печаль подняла голову, но я так сильно
и быстро затолкала ее в свой закрытый на замочек ящик, что едва успела
ощутить.
В южной части мы молчаливо, снова и снова, пролетали над моими сестрами
ши-
видящими. В светящихся МакНимбах, ведомые Кэт и Дэни, они патрулировали
улицы, сражаясь с врагами по мере сил.
Дэни была не в восторге от моей сегодняшней вылазки без нее и яростно
настаивала на том, что ее суперсилы могут пригодиться на случай крайней
необходимости. Она была гораздо сильнее задета, чем успокоена, напоминанием
о том, что Бэрронс был быстрее ее.
Мы кружили над городом часами. Было почти четыре часа утра, когда я наконец-
то почувствовала
Синсар Дабх.
В ту же секунду голова моя пошла кругом — пульс убийственно стучал в висках,
мой череп как будто стиснули сужающиеся тиски.
— Засекла, — выдавила я, указывая ориентировочное направление.
Охотник спустил нас вниз. Мы едва не касались крыш, пока я пыталась
определить точное местоположение. Шпили церквей и дымоходы мелькали в дюжине
футов под нами. Чем ниже мы опускались, тем сильнее становилась моя боль, и
еще больший холод окутывал меня. Стуча зубами, испытывая немилосердную
дрожь, я направляла его:
Налево; нет, направо; нет, поверни здесь, да, там.
Быстрее, она уходит. Стой, я не чувствую ее. Вот опять, туда
.
Синсар Дабх внезапно остановилась. Мы перегнали ее на
пять кварталов и вынуждены были сделать круг, возвращаясь. Охотников нельзя
развернуть, как Порше.
— Что она делает? — требовательно спросил Бэрронс.
— Помимо того, что убивает меня? Не знаю, — и в тот момент мне было
наплевать на это. — Ты уверен, что нам надо это делать?
— Это просто боль, мисс Лейн, и длительность ее имеет свое окончание.
—
Сам попробуй действовать с раскуроченной башкой, в то
время как кто-то пытается перемешать твои мозги. Нет ли какого-нибудь
заклятия Друидов, которое ты бы наложил, чтоб избавить меня от этого?
— У меня нет ни инструментов, чтобы сделать татуировку, ни времени для
этого. Кроме того, я не уверен, что это подействует. И хотя не так давно вы
требовали, чтобы я одел вас в красное и черное, у меня нет желания видеть
эти цвета на вас постоянно.
— Он все продолжает и продолжает напоминать, — пробормотала я и закатила
глаза. От этого жеста вкупе с тошнотой меня едва не вырвало.
— Только потому, что вы явно продолжаете забывать, кто спас ваш зад.
К сожалению, это далеко не все, что он вытворял с ним.
Охотник сложил крылья и тихо опустился на землю. Я соскользнула с его
кожистой спины и ударилась о тротуар. Меня вывернуло на изнанку.
— Где она? — рявкнул Бэрронс еще до того, как я покончила с этим.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Прямо по курсу. Квартала три? — предположила я.
— Идти можете?
Я кивнула и содрогнулась от движения, но меня больше не вырвало. Я не ела с
самого ланча, поэтому рвать больше было нечем. Я нашла извращенное утешение
в боли. Очевидно, я не была той, кто собирался обречь мир на гибель. Если бы
я была такой ужасно плохой, то понравилась бы Книге, она хотела бы, чтобы я
подошла ближе, а не отталкивала бы меня. Риодан ошибался.
Синсар
Дабх не хотела иметь со мной ничего общего.
Мы приближались, Бэрронс шагал, я же плелась за ним. Позади нас Охотник
поднялся в воздух и исчез во внезапном снежном вихре из черного льда.
— А наша
тачка
улетучилась, — кисло сообщила я. В таком отвратительном
состоянии, в каком я была по милости
Синсар Дабх, я бы
не смогла осилить длительную дорогу назад в книжный магазин. Надеюсь, камням
удастся загнать Книгу в угол — даже без четвертого — и, возможно, они убавят
боль, которую она мне причиняет.
— Он вернется, когда Книги не будет. Он настаивал на том, чтобы сохранять
определенную дистанцию.
Я ничуть его не винила в этом. Мне хотелось иметь возможность сделать то же
самое.
Пройдя два квартала, четко зафиксировав Книгу на своем радаре, я поняла, что
моя боль внезапно исчезла без явной причины.
Синсар
Дабх по-прежнему была прямо по курсу.
Я выровнялась впервые с того момента, как мы приземлились, и глубоко, с
благодарностью вдохнула.
Бэрронс остановился.
— Что такое?
— Боли больше нет, — я обернулась, чтобы заглянуть ему в лицо, посреди
пустынной улицы.
— Почему нет?
— Понятия не имею.
— Ваши предположения?
Я одарила его взглядом, говорившим
Сам и предполагай
.
— Не нравится мне это, — проворчал он.
Мне тоже. Но вместе с тем мне нравилось. Я ненавидела боль. Я всегда знала,
что из меня будет никудышная жертва пыток. Если мне вырвут хоть
один ноготь, я выдам всю правду-матку.
— Но вы по-прежнему чувствуете ее?
Я кивнула.
— Вы ели Невидимых? — обвинил он меня.
— Ага, ОС-детектор ведь работает. Я не могу выслеживать Книгу, если ем их.
— Все же вы не ощущаете ни капли боли?
— Ни граммулечки, — на самом деле я прекрасно себя чувствовала. Полная
энергии, заряженная ею, готовая к чему угодно. — Итак? — напомнила я. — Мы
будем стоять здесь всю ночь или сделаем хоть что-то? — Избавившись от
агонии, я была готова изловить чертову Книгу.
Он приблизился ко мне с напряженным видом. Через мгновение он заявил:
— Мы вне игры. Отступаем.
Отвернулся и пошел прочь.
— Шутишь? — бросила ему в спину я. — Мы на месте. Мы нашли ее. Давай
посмотрим, на что способны эти камни!
— Нет. Пошли. Сейчас же.
— Бэрронс, со мной все в порядке...
— А этого быть не должно.
Он остановился и обернулся, чтобы окинуть меня взглядом.
— Может быть, я стала сильнее. У меня иммунитет к большинству эльфийских
чар, и я могу проходить сквозь руны. Возможно, она просто захватила меня
врасплох, и телу понадобилось пару минут, чтобы привыкнуть.
— А может быть, она играет с нами.
— Может быть, это превосходная возможность узнать хоть что-то о ней.
— Может быть, она заманила вас в свою ловушку, а вы и понятия об этом не
имеете.
— Может быть, мы можем стоять здесь всю ночь, придумывая кучу
может быть
,
или привести в действие твой план и посмотреть, что из этого выйдет! Именно
ты затеял все это. Не заставляй меня идти на попятную теперь. — Повернувшись
к нему спиной, я направилась в противоположную сторону, прямиком к
Синсар Дабх.
— Остановитесь сию секунду, мисс Лейн!
— Что стряслось с не-боимся-ничего-пленных-не-берем, Бэрронс? Нам что же,
пойти забиться в какую-нибудь щель? — бросила я через плечо.
Через миг мы плечом к плечу вместе шагали к Книге.
— Вы нестерпимы, — прорычал он.
— Нашла коса на камень, — медоточиво ответила я.
— Возьмите.
Он дал мне один камень, обернутый в бархат. Даже находясь внутри плотной
черной ткани, он засветился синевато-черным цветом, едва я притронулась к
нему. Бэрронс тяжело посмотрел на меня своим непостижимым пристальным
взглядом.
— Что прикажешь мне с ним делать?
— Мы приближаемся к О'Коннелл. Я перейду на другую сторону перекрестка и
окажусь позади нее. Хочу точно заключить ее в треугольник. Едва Книга и я
одновременно окажемся в поле вашего зрения, положите камень в восточном углу
перекрестка. Я положу оставшиеся два туда, где они должны быть.
— Как думаешь, что должно случиться?
— В лучшем случае? Мы поймаем ее. В худшем? Дадим деру.
Глава 24
После того как Бэрронс ушел, я направилась вниз по улице. Мы определенно шли
по нужному следу. Мне пришло в голову, что я больше не чувствую боли,
возможно, потому, что с нами были камни. Может быть, раз мы подобрались так
близко, они воздвигли какой-то защитный барьер? Ведь они были созданы, чтобы
удерживать и хранить Книгу. Так почему бы им не защищать того, кто их несет,
не позволяя Книге навредить ему?
Я поспешила к перекрестку и стала ждать на указанном углу.
Я ждала и ждала.
Книга двигалась неимоверно медленно, как будто не спеша прогуливалась.
— Ну, давай же. Шевелись, черт бы тебя побрал.
Нес ли ее один из эльфов, или это был человек? Город просто кишел эльфами, и
было невозможно выделить какой-то один канал в моем восприятии.
Как будто услышав меня, Книга начала двигаться быстрее, направляясь прямо туда, куда нам было нужно.
И вдруг она просто...
исчезла.
— Какого... — Я покрутилась на месте, мой радар работал в полную силу, он
искал, исследовал ночь. Я ничего не обнаружила. Ни малейшего намека.
Я посмотрела в конец улицы. Бэрронса нигде не было видно.
Это мне совсем не понравилось. Нам не стоило разделяться. В кино в таких
обстоятельствах всегда случается что-то ужасное, и именно так я себя и
чувствовала в эту минуту — инженю из фильма ужасов. В темноте, одна в городе
монстров, с древним разумным вместилищем чистого зла, которое бродит
неподалеку, и которое я не могу засечь, и без малейшего понятия, что делать
дальше.
Я опять покрутилась во все стороны с камнями в одной руке и копьем — в
другой.
— Бэрронс? — напряженно прошипела я. Ответа не последовало.
И так же внезапно, как и исчезла, Книга появилась на моем радаре. Но сейчас
она была где-то позади меня!
Я еще раз позвала Бэрронса. Снова послушав тишину, я зажала копье подмышкой,
достала сотовый и набрала его номер.
Когда он ответил, я сообщила ему, что она переместилась, и сказала куда.
— Жди меня, я сейчас буду.
— Но она движется. Мы упустим ее. Иди на восток, — я нажала отбой и
устремилась за Книгой.
Я бежала прямо к ней, стараясь настичь ее, как вдруг Книга остановилась, и я
почувствовала, что нахожусь к ней ближе, чем думала сначала.
Гораздо ближе. Сегодня все мои знания о Книге трещали
по швам.
Я застыла.
Она была прямо за углом, наверное, футах в двадцати от меня.
Если бы я дошла до угла здания и высунула бы голову, то смогла бы ее
увидеть.
Я чувствовала, что она там, абсолютно неподвижная, пульсирующая темной
энергией. Что она делает? Может, это игра в кошки мышки? Может она...
забавляется?
Она начала двигаться. Прямо ко мне.
Где, черт побери, Бэрронс?
Она остановилась.
Она старалась напугать меня? Если так, то это сработало.
А что если Риодан ошибался? Что если Зверь реален и сможет порвать меня на
куски? А что если у того, кто ее держит, есть пистолет, и он отстрелит мне
голову? Мне было страшно, но если я отступлю, Книга может воспринять это как
слабость, также как лев может учуять страх, и обрушиться на меня со всей
мощью.
Я собралась с духом и сделала шаг вперед.
Она тоже.
Я вздрогнула. Теперь она была прямо за углом.
Кто ее нес? Что он делал? Какие у него были намерения? Это неведение просто
убивало меня.
Я была
ши-видящей. Я была ОС-детектором. Именно для
этого я была создана.
Я сжала челюсти, расправила плечи, повернула за угол и столкнулась лицом к
лицу с психопатом чистой воды.
Он улыбнулся мне, и я от всей души пожалела, что он это сделал: за тонкими
губами его зубы были похожи на звенья цепной пилы, которыми он без остановки
скрежетал. Он клацнул зубами и засмеялся. Его глаза были абсолютно черными,
как бездонные озера. Высокий и худой, он пах смертью, гробами с прогнившей
подкладкой, кровью и психбольницей. У него были белые руки, и они дрожали
как умирающие мотыльки. На его ладонях были рты с такими же скрежещущими
серебристыми лезвиями.
Подмышкой у него была зажата абсолютно безобидная книга в твердой обложке.
Но мой взгляд был прикован к нему вовсе не из-за
Синсар
Дабх. Я уставилась на лицо этого психопата. Когда-то оно
принадлежало Дереку О'Банниону.
У меня было копье, а так как О'Баннион ел Невидимых, то нанеси я удар, это,
возможно, убило бы его. Но если я его убью, то на кого сразу же обратит свое
внимание
Синасар Дабх? На меня.
Он резко оборвал смех и вытащил книгу. Он держал ее обеими руками как можно
дальше от себя, и в какой-то момент я даже подумала, что он предлагает ее
мне.
Мы стояли так близко друг к другу, что если бы я захотела, я могла бы
протянуть руку и взять ее. Но я этого не сделаю ни за что на свете.
Затем он рывком перевернул книгу, так что текст (если, конечно, там было что-
то, хотя бы отдаленно напоминающее текст) был повернут к земле, и его было
невозможно прочесть.
Из его рта вырвался скрежет металла по металлу, он открыл и закрыл рот,
будто пытался сформулировать слова, но ничего не получалось.
На долю секунды я увидела белки его глаз вокруг зрачков. Это был ужас в его
глазах? Неужели он выговорил
помоги
сквозь свои металлические зубы? Я
хотела убежать. Но я не могла оторвать от него взгляд.
Затем его глаза вновь стали абсолютно черными, а тело конвульсивно
содрогнулось, как будто ему приказывали действовать, а он сопротивлялся
каждому шагу.
Его руки сомкнулись по краям книги, которая теперь отнюдь не выглядела
безобидной. На моих глазах она превращалась в массивный, древний,
смертоносный черный фолиант со сложными запорами, все они отвалились, и
прямо в руках О'Банниона Книга начала раскрываться. А я точно знала: что бы
ни осталось от самого О'Банниона внутри этого психопата, оно не хотело,
чтобы книга открылась. Больше всего на свете оно хотело умереть и никогда не
видеть ни единой страницы, ни единой строчки.
Но, тем не менее, его заставляли открыть ее.
Его пальцы загорелись, затем начали пылать его руки, он завизжал.
Языки пламени касались его плеч, затем перекинулись на грудь и ноги, его
лицо охватило огнем, а затем Дерек О'Баннион, ослепительно вспыхнув, со
взрывом превратился в пепел, разлетевшийся на десять футов вокруг.
Я принялась яростно соскребать его с себя, стряхивала с волос, сплевывала
изо рта. Ледяной порыв ветра смел все следы того, что когда-то было
О'Баннионом.
А
Синсар Дабх упала на асфальт к моим ногам.
Открытая.
По мере взросления я всегда четко осознавала свои возможности. Я была
достаточно миловидна, чтобы один из спортсменов в моем классе пригласил меня
на танцы, но я бы никогда не охмурила квотербека.
У меня хватило мозгов, чтобы пролезть в колледж, но я никогда бы не смогла
стать нейрохирургом.
Я могла достать свой собственный велосипед с алюминиевой рамой с верхней
полки нашего гаража, но ни за что не сдвинула бы с места велосипед отца,
который остался у него со времен юридической школы.
Когда знаешь пределы своих возможностей, это успокаивает. Это зона
надежности и комфорта. Многие люди находят свою, забираются в нее и остаются
там на всю жизнь. Я думала, что проживу именно такую жизнь.
Есть тонкая грань между глупостью и осознанием того, что тебе придется
испытать свои пределы, если ты вообще хочешь жить.
Это была та грань, на которой я и балансировала в данный момент.
Синсар Дабх лежала открытой у моих ног.
С того момента, как она коснулась тротуара, я старалась на нее не смотреть.
— Не смотри вниз, не смотри вниз, — повторяла я, как мантру.
Не успев полностью открыться, Книга испепелила О'Банниона. А если я посмотрю
на ее раскрытые страницы, что тогда случится со мной?
Я то ли прошептала, то ли прошипела имя Бэрронса, и только потом поняла всю
глупость своего поступка. Неужели я думала, что если не буду шуметь, Книга
меня не заметит?
Приехали! Она уже заметила меня. Собственно говоря, я была ее единственной
целью. Она играла со мной с того момента, как я засекла ее сегодня ночью.
Потому что это была именно
я? Или она играла со всеми,
кто попадался ей на пути?
— Бэрронс! — закричала я, — где тебя черти носят?
Моим единственным ответом было эхо, отражающееся от кирпичных домов в
зловещей тишине улицы. Я смотрела прямо перед собой и пыталась найти
штуковину у моих ног с помощью центра силы
ши-видящей в
моей голове.
Есть! Но она... бездействовала.
Я не получала от нее никаких сигналов. Может, это из-за камня в руке? Или
она притворялась передо мной так же, как и перед всеми остальными?
Маскировалась под нечто, не представляющее важности?
Это было очень даже возможно. Слишком много неясного. Я ошибалась. Я не
балансировала между глупостью и проверкой своих возможностей. По обе стороны
от линии, на которой я стояла, на целые
милипростиралась беспросветная глупость.
Я должна была пойти назад, двигаясь только по этой узкой дорожке,
прикладывая огромные усилия, чтобы не свалиться ни в одну сторону.
Мне надо было подождать Бэрронса. И не рисковать.
Я сделала шаг назад, потом еще один. Затем третий, мои каблуки наткнулись на
что-то твердое, я запнулась и начала падать.
Это был основной инстинкт — расправить руки для равновесия и посмотреть на
землю.
— Вот дерьмо! — вырвалось у меня, и я подняла голову.
Но было уже слишком поздно. Я увидела страницы и не могла не посмотреть на
них еще раз.
Я упала на колени и склонилась над
Синсар Дабх.
Я упала перед ней на колени, потому что на ее постоянно меняющихся
страницах, я успела увидеть блондинку с ледяными глазами — ту самую женщину,
что стояла на страже и не давала мне войти в одну из важнейших библиотек
Хэйвена. Я видела, как она перемещается в Книге с одной картинки на другую.
Мне необходимо было узнать, кто она такая, чтобы понять, как пройти мимо
нее. Мне необходимо было знать о ней все, что было известно о ней книге.
Откуда она ее знала?
—
Вамнеобходимобылоemphasis>знать, — позже высмеял бы меня Бэрронс, —
разве это не то, что Ева сказала Адаму, срывая
ваше яблоко?
— Это не мое
яблоко, — возразила бы я, — ты тоже пытался сорвать
его. Разве не все мы гоняемся за одним и тем же, думая, что нам необходимо
то, что скрывается на страницах Книги? Скажи мне, Бэрронс, давай начистоту —
как долго ты охотишься за ней и почему?
Разумеется, он бы не ответил.
Как я и говорила — по обеим сторонам от линии, на которой я стояла, на мили
простиралась глупость.
Но сейчас, упав перед ней на колени, я была абсолютно уверена, что нахожусь
на пороге прозрения. И эти по-настоящему полезные, доступные знания были в
минуте, даже в секунде от меня. Знания, с помощью которых я сама буду
управлять своей жизнь, смогу победить врагов; знания, которые прольют свет
на тайны, что я не могла разгадать, научат меня как руководить, как достичь
успеха, дадут мне ...
Закладка в соц.сетях
