Жанр: Любовные романы
Мужской гарем
...я ставить эксперименты на людях. Это отвратительно, больно и заслуживает
наказания".
Скрипнула дверь, в квартиру вошел Матвей.
- Что случилось? - спросил он, вешая на гвоздик ключи и одновременно всматриваясь в
лицо жены.
- Все в порядке, - вздохнула Далила.
Опустив телефонную трубку, она повторила:
- Все прекрасно.
Но губы ее дрожали.
"Если он сейчас начнет задавать вопросы, - подумала она, - не выдержу и расплачусь".
Матвей не проявил любопытства. Поменяв туфли на домашние шлепанцы, он молча
прошел на кухню. Далила поплелась за ним.
- Жрать хочу! Слопал бы и слона, - шутливо прорычал он, распахивая дверцу
холодильника.
- А как же юбилей? - удивилась Далила. - Там что, не кормили?
- Там кормили, но больше поили. О, это то, о чем я мечтал! - радостно воскликнул
Матвей, извлекая из холодильника засохший кусок колбасы, заплесневелый сыр и майонез,
покрывшийся коркой. - Иди переоденься, а я пока "матвейбургер" сооружу. Надеюсь, батон в
доме есть.
Далила пожала плечами:
- Вот уж не знаю. Зарабатываем как средний класс, а жрем, как бомжи.
Отправившись в спальню, она упала на кровать и оживила в памяти эпизод, поразивший
ее неприятно. Недавно они с Александром лежали в номере, разгоряченные после жарких
минут любви. Далила попросила воды. Он поднялся и принес, но сделал это так неохотно, что
она о просьбе своей пожалела.
"Мой Матвей не такой, - подумала она, поднимаясь с кровати и стаскивая платье. - Ему
не надо ничего объяснять".
Далила с содроганием вспомнила, что еще совсем недавно мечтала выйти замуж за
Козырева.
Это желание возникло в ней на втором витке их романа, когда она одержала над
Александром победу. Осознание, что добиться этого нелегко, лишь возбуждало в Далиле азарт.
Будущее казалось прекрасным. Ради него стоило принести в жертву прошлое. О своем муже и о
жене Козырева Далила даже не думала.
Жену Александра она представляла себе нудной, невзрачной и глупой женщиной.
Впрочем, жизнь этой женщины не была ей известна. Александр избегал разговоров о
семье, и Далила ценила в нем эту мужскую черту.
Она многое в нем ценила: легкость нрава, спортивность, оптимизм, отсутствие
физической и душевной лени. Эти качества, помноженные на необыкновенное везение во всем,
за что бы он ни брался, делали Александра привлекательным не только в глазах женщин, но и
мужчин.
В этом, правда, таилась и опасность для семейной жизни, но Далила была уверена, что
знает, как бороться со всеми опасностями.
Теперь же она во всем сомневалась. Галантность незаметно с Александра слетела. Сквозь
образовавшиеся бреши проглядывало лицо самовлюбленного эгоиста.
Стряхнув грустные мысли, Далила надела халат и вернулась на кухню. И сразу получила
возможность убедиться, как хорош ее муж. На столе источал аромат громадный (в размер
батона) золотистый бутерброд, сооруженный на скорую руку и запеченный в духовке Матвеем.
- Садись быстрей, остывает, - озорно сверкая глазами, сказал он и азартно потер руки.
Далила вспомнила лекцию, которую она прочитала в женском клубе по просьбе Лизы.
"Женщина, цель жизни которой лишить мужчину инициативы, во всем опекая и поучая
его, проиграет во всем. Выигрывает лишь та, которая демонстрирует мужу беспомощность,
полагаясь на трезвость мужского ума. Восхищаясь достоинствами супруга, мы получаем право
на ответное восхищение".
Подруги Лизы, отчаянные феминистки, освистали тогда Далилу.
"Женщина - человек, а не игрушка. Не пристало ей комедию перед мужчиной ломать.
Плевать хотим на политику! На мужскую прямолинейность ответим женской
прямолинейностью, - галдели пьяные дамочки. - И не смейте мужчинам подсуживать!"
Далила тогда расстроилась, заспорила с ними, сказала, что не подсуживает, что муж
вообще оценивает все ее книги как изощренное раздувание межполовой вражды. Оправдаться
ей так и не дали: затопали и захлопали.
Теперь же, глядя на своего хозяйственного Матвея, она с усмешкой подумала: "Практика
подтвердила теорию. И из мужчины можно сотворить человека, если за дело возьмется
женщина. Александр никогда не станет хорошим мужем. Жена за него не взялась, она слишком
его испортила. Теперь, даже если сильно постараться, он будет далек от идеала. Время
безнадежно упущено".
- Ну, рассказывай, - весело воскликнул Матвей, разливая по чашкам чай, - что
поведала твоя Левицкая Ирина Сергеевна? Кстати, простила она тебя?
- Тебя, ты хотел сказать.
- Меня-то она простила. Я увидел это сразу, как только вошел в кабинет.
- Надо же. То-то я смотрю, ты имя ее с налету запомнил. И зачастил на работу ко мне
заходить. Да, дорогой, за тобой только глаз да глаз. Но должна тебя огорчить: Левицкая
отрицательно относится к любовникам. Просто терпеть их не может.
Матвей уточнил:
- К своим или к чужим?
- Ко всяким, - состроив рожицу, разочаровала его Далила.
- Вот оно что. Теперь мне ясно, почему ты так поспешила ей сообщить, что я муж. Я
мгновенно лишился всех очков, набранных в прошлый раз.
- Ты о чем?
- Как только ты объявила, что я муж, Левицкая потеряла ко мне интерес.
Далилу заинтриговал вывод мужа, пусть и шутливый.
- Поясни, - потребовала она.
- А тут и так все ясно, - отмахнулся Матвей. - Я ей понравился.
- Нет, в самом деле, тебе точно так показалось или ты просто дурачишься? Ты заметил с
ее стороны интерес?
- Не знаю, интерес там или любопытство, но, когда ты представила меня своим мужем,
она испытала разочарование, - заверил Матвей.
- В таком случае мне понятно разочарование Ирины Сергеевны, - рассмеялась
Далила. - У такой красотки, как я, муж мог бы быть и красивей.
- Ты думаешь?
- Убеждена.
- Куда же красивей? - выразил недоумение Матвей, свободной от бутерброда рукой
делая жест вдоль своего могучего торса. - Посмотри на меня. В здоровом теле здоровый дух.
Гигант мысли, аж целый профессор.
Далила состроила рожицу и простонала:
- Фи-и-и.
Матвей усмехнулся:
- Ну не знаю, чего тебе надо. Студентки от меня без ума.
- Студентки твои без ума, поэтому они от тебя без ума. Им просто не хочется учить твою
алгебру. Это единственный стимул их безумной любви.
- Глупости, не такой уж я варвар, чтобы мордовать хорошеньких девушек математикой.
Матвей рассмеялся, обнажая свои ровные белые зубы. Вернувшись из Германии, он
хвастал, что выдавал родные зубы за вставные фарфоровые.
- Зачем? - удивилась Далила.
- Для пристижу.
- Для "пристижу" твои зубы за фарфоровые надо здесь выдавать. В Германии этим
никого не впечатлишь.
- Не скажи, - возразил Матвей. - Еще как впечатлял. Визитку моего дантиста все
сразу просили.
Вспомнив об этом, Далила подумала: "Какой он у меня озорной. А Сашка зануда. И
хорошо, если бросит меня".
Глава 35
После разговора с Сибирцевым, Далила окончательно запуталась в своих мыслях и
предположениях. В конце концов, она не выдержала и решила посоветоваться с тетушкой
Марой.
Тетушка обладала фантастически ясным складом ума. На любой сложный вопрос она
мгновенно давала простой и короткий ответ. Казалось, все она знает. Когда юная Далила
мятежно вопрошала: "Что такое любовь?", тетушка невозмутимо ей отвечала: "Не более чем
приятное заблуждение, деточка".
Разумеется, Далила с ней не согласилась тогда, но чем больше она жила, тем сильней
открывался ей смысл сказанного. А смысл был таков: женщине нельзя полагаться только на
чувства и не стоит придавать чувствам большого значения.
Возможно, рассудочность и не всегда хороша. Излишняя рассудочность помешала
тетушке Маре создать семью.
"Но в моем деле рассудочность тетушки не помешает", - решила Далила и, собравшись с
духом, рассказала ей о приключениях последних дней.
Щадя больное сердце пожилой женщины, Далила не собиралась рассказывать все. Она
приоткрыла лишь необходимое, но проницательная тетушка остальное сама угадала.
- Что волнует тебя? - спросила она, когда Далила закончила свой рассказ.
- Я не знаю, как поступить. Складывается впечатление, что кто-то мною играет.
Тетя Мара согласилась с племянницей:
- Твое участие в этом деле совсем не случайно. Играют не только тобой.
- И как я должна поступить?
- Не зная правил игры, глупо включаться в игру. Отключись от этого дела.
Далила опешила:
- Как?
- Совсем, - посоветовала тетушка. - Просто забудь о Соболевых.
- А Вета? А Женька?
- О Вете отец позаботится, а наш Евгений совсем не беспомощный. Разберется. Ты
слишком его опекаешь.
- А если кто-то как раз хочет, чтобы я отключилась?
Тетя Мара, решительно тряхнув седой головой, приказала:
- Тогда тем более отключись. Это становится просто опасно. Продолжая лезть в это
дело, ты ставишь под удар не только себя, но и Евгения.
Заметив волнение тетушки, Далила пообещала:
- Хорошо, считай, что про Соболевых я напрочь забыла. А как быть с Ветой? Она у
Женьки живет.
- Пусть живет. Не выгонять же ее. Не переживай, сердце мне говорит, что у Евгения
неприятностей от Веты не будет.
"Когда это тетя Мара прислушивалась к голосу сердца? Прожив жизнь с позиций
рассудка, она не изменит привычкам", - подумала Далила и поняла, что тетушка чего-то не
договаривает.
У нее есть соображения, которыми она не поделилась с племянницей.
"Но как бы то ни было, а тетка права, - решила Далила. - К тому же, у меня полно
своих дел. На носу день рождения мужа, работа, Галина. Димка скоро приедет".
Галине надоела больница, она упрямо рвалась домой. Далила советовалась с докторами.
Они считали, что инкубатор ребенку уже не нужен. Девочка радовала врачей своим крепким
здоровьем. Она быстро росла и хорошо набирала вес, что удивительно для семимесячного
младенца, родившегося в машине на улице.
"Однако выписываться мамаше рано еще", - твердили доктора в один голос.
Но Галина капризничала, ныла, и в конце концов ее отпустили домой. Радостная, она
позвонила подруге и попросила:
- Завтра же меня забирай.
Матвей в этот день был загружен работой, а без мужчин как-то не принято из роддома
мамочек с младенцами забирать, поэтому Далила прихватила с собой племянника.
Встречу организовали торжественную, с шампанским, тортом, цветами. Как только
смущенная Галина появилась с драгоценным свертком на руках, Евгений отличнейшим
баритоном исполнил: "Здравствуй, племя молодое незнакомое!"
Торт подарили врачам, цветы нянечкам и новоиспеченной мамаше, с хлопком открыли
шампанское, поздравили Галину, восхитились ребенком и засобирались домой. Усадив подругу
с младенцем в свой "Форд", Далила оглянулась на двери роддома - хотела шутливо
воскликнуть: "Дай бог, не последний раз!" - и осеклась.
Она встретилась взглядом с тем незнакомцем, который принимал у Галины роды. Он
прятался за углом и, когда понял, что Далила его обнаружила, быстро шмыгнул в машину, дал
по газам и уехал.
"Так вот кто апельсины нам присылал", - прозрела она, но подругу на этот счет
просвещать не стала.
Зная слабость Галины к мужчинам, Далила подумала: "Еще разволнуется, нафантазирует,
закрутит роман, из которого "пшик" получится".
Дома Галина разволновалась и без всяких мужчин. Уложив младенца в кроватку (Далила
побеспокоилась о приданом), она разрыдалась. Плакала громко, с надрывом, всхлипывая и
задыхаясь. Евгений струхнул, а Далила быстро сообразила:
- Истерика!
- И что делать? - испуганно тараща глаза, воскликнул Евгений.
- Предоставь это мне, а ты пока на кухню иди, о праздничном столе позаботься.
Далила знала, что делать с подругой - Галина быстро в себя пришла. Истерика у нее
прекратилась, но плакать она не перестала. Зато могла говорить.
- Из-за чего ты убиваешься? - строго спросила Далила.
Галина выдавила сквозь плач:
- Я так старалась, планировала, мечтала. И вот. Это мне за грехи. Я во всем виновата.
Плохо жизнь прожила, а она теперь будет расплачиваться.
В комнату робко просочился Евгений.
- Из-за чего сыр-бор? - спросил он.
- Семимесячная! - прорыдала Галина.
- Доктор сказал, что девочка абсолютно здоровая, - успокоил ее Евгений.
А Далила добавила:
- Твое счастье, Галка, что она раньше времени родилась, так ты ее раскормила. Через два
месяца пришлось бы кесарево сечение тебе делать.
Евгений, сообразив, что ничего страшного не происходит, расслабился и пошутил:
- О женской фигуре заботиться надо с пеленок. Галка, ты параметры ее замеряла? У нее
есть 90 - 60 - 90 или уже пора диету вводить?
Далила усмехнулась, а Галина, не реагируя на юмор, продолжала рыдать.
- Почему ты ревешь? - рассердилась Далила.
- Теперь ее будут дразнить недоношенной, - всхлипывая, сообщила подруга.
Далила уставилась на племянника:
- Жека, понять не могу, из-за чего эта глупая переживает?
- Галка боится, что ее дочь теперь станет политиком, - возвестил компетентно Евгений.
- Вот именно, - наконец улыбнувшись, согласилась Галина. - И задатки уже есть у
нее. Ждать не умеет, ни с кем не считается, из меня напролом полезла и в роддоме горлопанила
громче всех детишек.
- И ожидания своего избирателя обманула, - вставил Евгений.
- Да, - вытирая слезы, уже рассмеялась Галина. - Я рассчитывала без нее Новый год
встретить, а теперь буду сидеть под елочкой в памперсах и пеленках.
Малышка, словно узнав, что говорят про нее, запищала в кроватке. Галина взяла ее на
руки, прижала к себе, и девочка успокоилась.
- Ты наконец решила, как ее назовешь? - спросила Далила.
- Назову Ангелиной.
- Ангельское воспитание хочешь ей дать? - поразился Евгений.
Галина заверила:
- Да, уж по моим стопам она не пойдет. Будет серьезная, высоконравственная девушка.
Евгений с иронией осведомился:
- А как же ты, великая грешница, потянешь такое строгое воспитание?
Далила заверила:
- Галка потянет. Кто много грешил, тот ожесточенно требует нравственности от других.
Надеюсь, ты не будешь излишне строга? - спросила она у подруги.
Галина с нежностью дунула на темечко малышки, вздыбливая мягкий светлый пушок
волос, и простонала:
- Я буду ее баловать. Знаете, что я испытываю, прижимая ее к себе? Это как... - Она
запнулась, подбирая нужное слово. - Это как ангел коснулся крылом.
Евгений заржал:
- Ну, не знаю. Таких глюков у меня еще не было.
- А у меня теперь каждый день будет только такое. Я от нежности круглосуточно
изнываю и так счастлива. Передать не могу.
- Да-а? - удивилась Далила. - Кто бы мог такое подумать! Да еще про тебя.
- Себе, что ли, забеременеть? - с завистью воскликнул Евгений.
- Не так уж это и фантастично, - усмехнулась Галина.
Далила поддержала подругу.
- Да, - сказала она, - морских коньков, чтобы ты знал, на свет производит самец.
Евгений поежился:
- Надеюсь, у людей до этого дело не скоро дойдет.
- Я тоже надеюсь, - согласилась Галина. - Мужчины так не любят себя ограничивать,
что все дети еще в утробе отца в алкоголиков превратятся.
- И в развратников, - добавила Далила.
- По части алкоголизма и разврата современные женщины не отстают, - отбил нападки
Евгений. - Или вы считаете, что все мужчины предаются разврату друг с другом?
- Слава богу, "натуралы" не перевелись, - порадовалась Галина и, укладывая малышку
в кроватку, воскликнула:
- Кстати, о гомиках. Страшную историю я вам сейчас расскажу. В соседней палате
лежала Кристина, москвичка. Родная сестра каждый день к ней приходила и по-сестрински
бедняжку тиранила. Все уговаривала бросить питерца-мужа. У Кристины молоко от
переживаний чуть не пропало.
Евгений удивился:
- А гомики тут при чем?
- Не перебивай, - рассердилась Галина. - Гомиком оказался банкир Филиппов, муж
Лены, старшей сестры Кристины.
- Ну, надо же, - рассмеялась Далила. - Оказывается, Красноволосая так допекла
своего муженька, что он сексуальную ориентацию поменял.
Галина поразилась:
- Ты знаешь сестру Кристины? Откуда?
- В роддоме твоем познакомились. Она даже визитку свою мне дала.
- Можешь выбросить эту визитку. Она тебе не пригодится.
Далила, почуяв неладное, побледнела:
- Что случилось с Филипповой?
Галина, помрачнев, сообщила:
- Несколько дней назад Елену Филиппову застрелили в ее же машине.
Рассказ Галины Далилу потряс. Оказывается, Филиппова уже собиралась возвращаться в
Москву, как вдруг ей позвонила незнакомая девушка и предложила встретиться. Предлог для
встречи был выбран беспроигрышный. Якобы у незнакомки имелся компромат на банкира,
мужа Елены Филипповой. Услышав, что супруг изменил дважды (и сексуальную ориентацию, и
жене), Филиппова ужаснулась. Она тут же позвонила Кристине в роддом, жаловалась, рыдала,
проклинала своего дорогого банкира. Кристина сестру успокоила, сказав, что надо еще
посмотреть на тот компромат. На следующий день Елена Филиппова отправилась на свидание с
незнакомкой. Вскоре ее обнаружили мертвой в ее же машине. Никакого компромата,
разумеется, при ней не было.
Кто банкиршу убил, вопросов не возникало - та же девица, которая Киселева и
Трахтенберга убила, незнакомка из ресторана в коллекционной курточке от "Диор". И
Шатунов, престарелый поклонник Веты, скорее всего, на ее же совести.
"Но кому это выгодно? Кто девицей руководит? - гадала Далила. - Настя Миронова?
Соболев? Или кто-то другой, незнакомый?"
Галина вообще заподозрила Козырева, как только подруга ей сообщила о его связи с
Настей Мироновой. Узнав, в какую передрягу попала Далила, Галка сразу постановила:
- Твой Сашка с Настькой и спелся. Киселев и Трахтенберг оказались неверными, хотели
из его холдинга дернуть к Брусницкому, вот они с Настькой их и порешили.
- Здрасте, - рассердилась Далила. - Сашка-то что с их смерти имеет?
- До свидания, - парировала Галина. - Настька выйдет за Артема Брусницкого,
быстренько порешит его, завладеет холдингом, а потом они с Козыревым дружно сольются.
- Как сольются?
- В едином порыве. И холдингами и прочими своими местами.
- Тьфу на тебя, - рассердилась Далила. - Глупей ничего не слыхивала.
У нее мигом отпала охота советоваться с лучшей подругой. Галкины мозги так хитро
устроены, что зрит она непременно в корень, да только не в тот, в который требуется.
Несколько дней ходила Далила сама не своя, все гадала, кто замыслил хитрую
комбинацию.
Выгода Мироновой очевидна: холдинг укрепить и расширить, Артема в мужья получить,
а с ним и наследство. Шатунова и Филиппову убрали, как ненужных свидетелей. Но тогда
возникает вопрос: если Настя в связке с девицей-убийцей, тогда почему она засветилась в
Гостином Дворе? Зачем она отправилась с Ветой курточку покупать? Если бы она заранее
знала, для каких целей приобретается курточка, то уж не стала бы себя подставлять. Выходит,
не знала. Или круглая дура. Но на дуру Миронова не похожа. Тогда неувязочка получается.
А с пистолетом вышло еще глупей. Вроде бы, подставляя Вету, Настя, по сути,
подставляет себя. Зачем она незаконно проникала в квартиру Соболевых? Ей ли прятаться,
рисковать? Гораздо проще под любым благовидным предлогом заглянуть к родителям своей
лучшей подруги, попавшей в беду. А там уж дело техники, как спрятать тот пистолет. И уж
совершеннейшая глупость свои отпечатки пальцев оставлять на пистолете, из которого якобы
стреляла Вета.
"Почему Настя не протерла оружие? - поражалась Далила. - И почему не забрала его,
когда я была без сознания? Если Настя собиралась подставить Вету, а я видела, как она прячет
оружие в квартире подруги, ей оставались две вещи: или меня убить, или пистолет уносить. А
Миронова оставила оружие в столе. С отпечатками своих пальцев! Почему? Растерялась?"
Далила припомнила, как Настя пришла к ней домой. Тот странный их разговор обретал
смысл в одном только случае: если Настя не виновата, если ее подставляют вместе с подругой.
Тогда она пыталась доказать свою непричастность к убийствам, что не удивляет. Но даже в
такой тяжелый момент своей жизни Настя Миронова держалась очень уверенно и растерянной
не казалась.
"А ведь я выступала перед ней сразу в двух ролях, - подумала Далила, - как свидетель
ее преступления и как соперница, избранница Александра. И даже в такой щекотливой и
трагической ситуации Настя прекрасно владела собой. Пожалуй, вела себя нагловато. Правда,
это от страха. Я не верю, что пистолет с отпечатками своих пальцев Миронова оставила от
волнения. Или в комнате младшей сестры Виолетты остался не тот пистолет, из которого убили
Киселева и Трахтенберга".
Несколько дней Далила ломала голову, наконец не выдержала и позвонила Андрею
Петровичу Соболеву.
- Извините, пожалуйста, - сказала она, - но и вы меня тоже поймите. И сама не хочу
вмешиваться в ваше семейное дело, но волей судьбы уже втянута. Я свидетель. Раз так
получилось, не могли бы вы мне объяснить, что с тем пистолетом, который Миронова прятала в
вашей квартире? Будут меня допрашивать или нет?
- Успокойтесь, не будут, - ледяным тоном ответил Соболев.
- Почему? - растерялась Далила. - Неужели Киселева и Трахтенберга застрелили из
другого оружия?
- Как раз из этого.
- А почему я тогда не нужна как свидетель? Я же своими глазами видела, как Миронова
пыталась подбросить пистолет вашей дочери.
Соболев рассердился:
- Вижу, вам не терпится попасть на допрос. Я потратил немало денег и сил, чтобы не
привлекать вас к этому делу, а теперь выясняется, что старался зря. Если у вас зуд, если вам не
терпится исполнить гражданский долг, пожалуйста. Вас хоть завтра вызовут в милицию. Я вам
это устрою.
- Не надо, - испугалась Далила. - Просто удивительно, что для меня вы стараетесь
больше, чем для дочери. Я и не надеялась произвести на вас такое сильное впечатление.
- Для дочери я и стараюсь! - зло гаркнул Соболев. - Если Вета живет где-то у вас, то с
моей стороны настоящая глупость показывать вас милиции. Может, прикажете еще и адрес ваш
дать?
- Ах, вот оно что, - прозрела она. - Простите, я не сообразила.
Соболев уже мягче продолжил:
- Я, конечно, благодарен вам. Вы переживаете за мою Вету и помогаете ей, но еще раз
прошу, не волнуйтесь. У меня сил достаточно защитить свою дочь.
Далила промямлила:
- Да-да, простите. Больше я вас не потревожу. Всего лишь хотелось узнать про пистолет.
Я вдруг вспомнила, что вы даже адреса моего не знаете. Я подумала: если понадобятся мои
показания...
Соболев отрезал:
- Не понадобятся. На пистолете множество отпечатков пальцев Мироновой. К тому же,
она в бегах. Ее ищут. И других фактов набралось предостаточно. У следователя уже не
возникает сомнений, что Киселева и Трахтенберга убила Настя. Для этого у нее есть сильный
мотив. Моего компаньона тоже убила она. И банкиршу вашу Настя убила. Этих двоих, как
опасных свидетелей.
- Вы знаете про банкиршу? - поразилась Далила.
- Увы, да, - с тяжелым вздохом признался Соболев. - Всего нескольких минут мне не
хватило, чтобы застать Филиппову в живых. Как только я разыскал банкиршу, сразу позвонил
ей на мобильный. И как раз в тот момент, когда она ехала на встречу с Настей.
- Но почему вы решили, что Филиппова собиралась встретиться с Настей?
- Потому, что она попросила меня узнать, кому принадлежит телефон, с которого ей
недавно звонили. Я ей представился, попросил о встрече, сказал, по какому поводу хочу с ней
увидеться. Она была очень любезна и сообщила, что скоро освободится. Я поинтересовался, не
могу ли ей быть полезен. Тогда она пожаловалась, что у нее проблемы.
Далила удивилась:
- И рассказала какие?
Соболев утомленно вздохнул:
- Конечно же, нет. Филиппова всего лишь сообщила мне номер мобильного и просила
срочно узнать, кому он принадлежит. Она ехала на встречу с женщиной, которая с этого номера
ей звонила. Я быстро выяснил, что этот номер принадлежит Анастасии Мироновой, хотел
банкиршу предупредить, но было уже поздно. Она не отзывалась.
- И вы поверили, что Настя - убийца.
- А вы в это не верите?
- Нет. Миронова не похожа на человека, способного хладнокровно убить четырех
человек.
- Это все слова, - рассердился Соболев, - а на кассете, которую вы сами мне дали, она
призналась, что подложила пистолет. Заметьте, своей лучшей подруге. Дочери человека,
которого она якобы любит.
- Якобы?
Он закричал:
- Настя сто раз клялась мне в любви!
- Я видела эту девушку. Непохожа она на чудовище.
- Думаете, я от нее ожидал такого предательства? - успокаиваясь, спросил Соболев. -
Если она невиновна, почему пустилась в бега? Почему не пришла ко мне, не рассказала, что
толкнуло ее на подлость? Она не попыталась меня убедить. Если Настя способна подложить
мне пистолет, то почему я должен думать, что она не способна убить?
Далила заметила:
- Это разные вещи.
Соболев снова вспылил:
- Перестаньте защищать эту дрянь! Я много думал о ней и понял: она вещь в себе. И
артистка к тому же. Настя опасна. Она хитра и умна. Когда юная женщина с таким
хладнокровием...
Он осекся и не стал продолжать, лишь сказал:
- Я прошу вас, хватит об этом.
- Хорошо, - согласилась Далила. - Просто я говорила с Артемом, ведь вторую куртку
он покупал...
- С Артемом и я говорил, - перебил ее Соболев. - Он и мне плел про девушку. Нет
никакой девицы! Для Насти он куртку купил, как вы не поймете! Для Насти! И теперь
покрывает ее, слизняк!
- Но Шатунов-то погиб. Если девицы нет, если Настя сама всех убивала, чем ей помешал
Шатунов?
- А тем и помешал, что нет никакой сообщницы. Я уверен, Настя куртку не выбросила, а
подарила кому-нибудь из подруг. Шатунов эту подругу, возможно, знал. И вы ее случайно
увидели. Я не удивлюсь, если и той девицы давно нет в живых.
От такой версии Далила опешила.
- Нет, здесь что-то не так, - пробормотала она. - Даже если Настя - убийца, кто-то
ею управляет. Не сама же она все это придумала. Миронова выглядит значительно проще.
Постойте, да она и не могла быть убийцей. Настя совсем не похожа на Вету. Ее узнают, ее не
примут за вашу дочь!
- Вот здесь вы ошибаетесь. Настя очень похожа на Вету. Точнее, Настя похожа на мою
жену, когда та была юной. И старшая дочь похожа на мать.
- Я не увидела сходства, - призналась Далила.
- Значит, плохо смотрели.
- И все равно, я уверена, что Настя не обладает достаточной авантюрностью для
сложного замысла с куртками. Она не могла придумать это сама.
- Не могла? Почему?
- Я не знаю. Я чувствую так, но пока объяс
...Закладка в соц.сетях
