Жанр: Любовные романы
Мужской гарем
...же к ней
подошла. Сказала, что я тетя ее подруги. Короче, разговорила девчонку. Она нормальный
современный ребенок, имеет CD, а магнитофон в ее комнату папа принес.
- Соболев! - поразилась Далила.
- Ну да, он же ее папа, если мама не врет. На Днях магнитофон он принес, поставил на
тумбочку и просил не убирать. Девчушка сама удивляется, где папа такой хлам раскопал.
Далила воскликнула:
- Я так и знала! Инсценировка, начиная с сообщения о предстоящем обыске!
Лиза удивилась:
- Думаешь, он с обыском нас дурил?
- Да, теперь я уверена, - ужаснулась Далила. - Страшный он человек.
- А зачем он притащил в комнату дочери старый магнитофон?
- В надежде, что я...
- Ты?! - поразилась Лиза.
- В данном случае я, но вообще-то Соболеву безразлично было, кого дочь пошлет за
фотографией. Ему нужен был свидетель. Он надеялся, что этот свидетель догадается записать
разговор с Настей.
- Да, для этой цели "кассетник" удобней всего. Поэтому он и поставил его на самое
видное место.
- И я, глупая, не обманула его ожиданий, - огорчилась Далила.
Глава 32
Сибирцев рассказывал свою историю неторопливо, со всеми ненужными подробностями,
явно наслаждаясь собственной речью. Далила слушала его с отвращением. Будь ее воля, она
вообще отказала бы этому пациенту, но за него просил очень влиятельный человек.
- Меня удивляет ее глупость и черствость, - с чувством утюжил Сибирцев жену,
любовно потирая свою рыжую плешь. - Как она не поймет, что я тонкий, рафинированный
человек, что ко мне нельзя с общими мерками. Вот не верит она в мое благородство. Тут
психолог не нужен, я сам вам скажу, почему у нас не получается.
- Почему? - с неожиданно проснувшимся любопытством осведомилась Далила.
- Жена грубая, как все бабы.
- Вы зря обобщаете, Анатолий Маркович, - напустив на себя недовольство, посетовала
она.
Сибирцев понял, что увлекся, виновато улыбнулся и неуклюже поправился:
- Я хотел сказать, как все жены.
- Еще лучше.
- Простите, я не хотел вас обидеть, но вы меня поняли. Вы же не баба.
"А кто же я?" - мысленно вопросила Далила, но промолчала.
- Скажите, почему она не верит в мое благородство? - с энтузиазмом воскликнул
Сибирцев.
"Потому что у тебя его нет", - про себя усмехнулась Далила.
- Да потому, что ей удобней считать меня подлецом, - с чувством обиды отрезал
Сибирцев. - Я - подлец, она - святая, и только потому, что жертва.
Далиле в общем все было ясно. Сибирцев имел две семьи: двух жен и детей от каждой.
Его это очень устраивало, а потому он старательно убеждал жен, что и они безвыходно
счастливы.
Судя по всему, жены оказывали сопротивление. Законная жена - активное (и потому
была в проигрыше), незаконная - пассивное. Поскольку пассивное сопротивление есть
скрытая форма нападения, незаконная жена выигрывала по всем статьям. Сибирцев не видел в
ней своего врага и почти проиграл ей войну за свою независимость. Любовница превратила его
в раба.
Все это было Далиле ясно, непонятно было одно: зачем этот неприятный человек пришел
к ней? Какой ждет от нее помощи? Или он хочет хоть кого-то убедить в своем благородстве?
"Он, верно, думает, что за хорошие деньги я соглашусь признать его великодушие, -
решила Далила. - А может, у него есть другие резоны?"
- Анатолий Маркович, давайте на минуту прервемся, - мягко предложила она, - и
подумаем, почему вы пришли ко мне. Скажите, какой помощи вы от меня ждете?
Вопрос застал Сибирцева врасплох. Он раскрыл рот и растерянно замигал своими
маленькими кругленькими глазками, от чего стал похож на выброшенную из воды рыбину.
- Мне рекомендовали вас как прекрасного специалиста, - наконец сказал он.
Далила заверила:
- Анатолий Маркович, я хочу вам помочь и обязательно помогу. Я знаю, как это сделать,
но мне интересно, чего вы от меня ждете?
Сибирцев важно кивнул и принялся длинно и путано излагать. Далила поняла, что ему
надо выговориться. Она перестала слушать Сибирцева и унеслась мыслями к Соболеву. Далила
поймала себя на том, что ей нравится отец Веты. Хотелось найти ему оправдание, но все
размышления приводили к неизбежному результату: Соболев - опасный преступник. Он не
пощадил даже дочь.
Сибирцев, не замечая ее задумчивости, продолжал изливать свою душу. До ушей Далилы
вдруг донеслось:
- Как же я подлый, если жена сама говорила, что даже Соболев обо мне положительно
отзывался. Если уж Соболев меня хвалит...
- Простите, - встрепенулась Далила, - о ком идет речь?
- О Соболеве Андрее Петровиче, - сердито сообщил Сибирцев.
- Вы его знаете?
- Кто же его не знает. И приходилось сотрудничать, и мы с ним дружны. Он кем вам
приходится?
Далила смутилась:
- Видите ли, моему родственнику тоже предстоит с ним сотрудничать. В связи с этим
хотелось бы знать, что он за человек, этот Соболев?
Взгляд Сибирцева потеплел.
- Андрей Петрович - благороднейший человек. - сообщил он с нотками умиления. -
Сколько раз я к нему обращался, столько раз он мне помогал. Добрейшей души человек. В наше
время мало на кого положиться можно, но Соболева я вам рекомендую как честного
бизнесмена. И отменного политика в безнадежно сложных делах. Даже в самые кровавые
времена он умел договариваться с конкурентами. За это все его уважают. Помните, Петербург
захлестнула волна разборок? Что ни день, то убийство.
- Еще бы, - кивнула Далила.
- Так вот, из окружения Соболева никто не пострадал. И в этом заслуга Андрея
Петровича. И надо же, теперь, когда вроде стало потише, именно ему не везет. Вы слышали, -
Сибирцев понизил голос, - какая у него случилась беда?
- Вы говорите про дочь?
- И про дочь, и про компаньона его, Шатунова. Дочь оболгали, компаньона убили. Все
напасти разом свалились на Андрея Петровича.
Скрывая свое изумление, Далила спросила:
- Анатолий Маркович, вы опытный человек. Мне интересно, что вы обо всем этом
думаете?
- Кто-то крепко взялся за Соболева, что тут еще можно подумать.
- Вы считаете, что дело в самом Соболеве? Я слышала, вроде погибли Киселев и
Трахтенберг. Кажется, эти дельцы к бизнесу Соболева отношения не имели.
- Но с ними сотрудничала его дочь. Я уверен, Киселева и Трахтенберга убили с одной
только целью: хотели нанести удар по Андрею Петровичу. И нанесли. Одна смерть Шатунова
принесла ему колоссальнейшие убытки! - Сибирцев повысил голос и закатил глаза.
Далила подумала: "Неужели я перемудрила? Если Соболев - жертва, тогда кто же топит
его? Неужели Настя Миронова рискнула схватиться с таким бизоном? Тогда понятно, зачем он
принес магнитофон в комнату дочери".
- Анатолий Маркович, а что вы думаете о Брусницком? - спросила она.
- Брусницкий - друг Соболева. Жаль, умирает. Приличный вполне человек.
- Но после смерти Брусницкого Соболев, верно, возьмет бразды правления холдингом в
свои руки. Наследник, Артем Брусницкий, я слышала, к бизнесу не пригоден.
Сибирцев с интересом уставился на Далилу и констатировал:
- А вы, я вижу, неплохо осведомлены.
Она пояснила:
- Был случай познакомиться с этим запутанным делом.
- Тогда вынужден вас огорчить, ваш анализ неверен. Вы ошибаетесь. Соболев дорожит
своей репутацией. Конечно, холдинг Брусницкого - лакомый кусок. Именно поэтому Андрей
Петрович и контролирует его работу. Заметьте, контролирует явно во вред своему бизнесу.
- Вы так думаете?
Сибирцев снисходительно покачал головой и возразил:
- Не думаю, Далила Максимовна, знаю. В нашем российском бизнесе думать о
партнерах ох как недостаточно. О них нужно точно знать. Желательно все. Поэтому могу вам
сказать: несомненно, если Брусницкий умрет, Соболев ляжет костьми, но не позволит обидеть
сына покойного друга. До сей поры Андрей Петрович играл только по правилам. На том и
стоял. Оттого все и поражены его бедами. Кого он обидел?
"Если этот пройдоха поет дифирамбы Соболеву, значит, отец Веты и в самом деле
порядочный человек. Но тогда я зашла в тупик", - загоревала Далила.
Сибирцев, нервно поерзав в кресле, спросил:
- Надеюсь, я достаточно вас просветил?
Далила намек поняла и заверила:
- Анатолий Маркович, я ваша должница. Давайте наконец проанализируем, ваши
проблемы.
- Давайте, - обрадовался Сибирцев.
Далила откинулась на спинку кресла и спросила:
- Вы не обидитесь, если я буду откровенна настолько, насколько требуют ваши же
интересы?
- Разумеется.
- Тогда поясните, пожалуйста, в чем состоит ваше благородство, о котором вы сейчас
говорили? Мне оно, как и вашей жене, как и многим окружающим, неочевидно.
Анатолий Маркович с обиженным видом принялся объяснять.
- Ну, как же, - с чувством стыда за Далилу воскликнул он, - у меня есть вторая семья,
где я счастлив. Скандалов мне там не закатывают, оскорблений не наносят и не зудят. Другой
на моем месте бросил бы истеричку жену и пошел туда, где ему хорошо. А я так не поступаю. Я
благородно несу свой крест.
"Два креста, - мысленно уточнила Далила. - Бедняга не понимает, но, видимо,
чувствует: как только он уйдет от жены, скандалы начнутся там, где все было просто отлично.
Убеждать его бесполезно. Теория здесь бессильна, а вот практика, пожалуй, снимет его
головную боль хотя бы на время".
- Анатолий Маркович, а почему бы вам не решиться на маленькую перестановку? Как я
поняла, вы живете в новой семье, а спите дома.
- Да-да, - скорбно поджал губы Сибирцев, наполняясь брезгливостью.
- А вы попробуйте, не бросая законную жену, уйти к новой. Все равно женщины знают
друг друга. Уверяю, мало что в вашей жизни изменится.
Далила прекрасно понимала, что перемены свалятся на Сибирцева грандиозные, но он сам
их хотел - пусть получает.
Он осторожно спросил:
- Уйти? А меня не осудят? Думаете, это будет порядочно с моей стороны?
- Во всяком случае, честно. За что вас осуждать? Ответственности за первую семью вы с
себя не снимаете?
- Ни в коем случае!
- А в чувствах своих вы не вольны. Я не могу вам вернуть любовь к первой жене.
- И не надо, - испугался Сибирцев.
- Значит, договорились, вы из семьи уходите, но с ощущением вины.
- С каким еще ощущением вины? Я не согласен! Она всю жизнь мне испортила, а теперь
я должен прощения у нее, что ли, просить?
- Ну, зачем же так, - вздохнула Далила. - Всего лишь постарайтесь компенсировать
утрату. Вы же понимаете, что она в этой жизни теряет?
- Что? Мой кошелек!
- Вы же говорили, что будете ей помогать.
Сибирцев нехотя подтвердил:
- Конечно, буду, а куда мне деваться.
- Значит, дело не в кошельке.
- А в чем?
Далила с пафосом сообщила:
- Конечно же, в вас! Ваша жена вас теряет! Только за вас она и цепляется, а не за
кошелек.
- Ну да, - фыркнул Сибирцев, - не знаете вы мою жену. Это хищница. И змея. А меня
она и в грош не ставит. С утра до вечера только о том и твердит, какое я у нее ничтожество.
- А что ей еще твердить, если она вас теряет?
- Да потому и теряет, что докричалась, - рассердился Сибирцев и мстительно сообщил:
- А вторая жена меня ценит.
Далила строго на него посмотрела и спросила:
- Как я наведу в вашей жизни порядок, если вы отказываетесь выполнять мои
рекомендации? Или вы полагаете, я наивная девочка? Думаете, не знаю, о чем жены мужьям
кричат, когда те им изменяют?
- Я так не думаю, - буркнул Сибирцев.
- Значит, смягчите удар. Проявите великодушие, вы же мужчина. Она пусть кричит, а вы
окружите ее заботой.
Он вскочил и с ужасом воскликнул:
- Заботой?! Кого?!
- Жену, - невозмутимо просветила его Далила. - Она же брошена. Ей же сейчас плохо,
не вам. У вас как раз назревает счастье. Пожалейте ее хотя бы по-христиански.
- С тех пор, как женился, в бога не верю!
- Ну тогда проявите сочувствие по-человечески. Пускай женщина видит, что вам ее
жалко.
- Вы сами не знаете, чего от меня хотите, - забегал по кабинету Сибирцев. -
Невозможного требуете! Ха! Уму непостижимо! Заботой ее окружить!
Далила удивилась:
- Неужели это так сложно?
- Сложно? Да у меня крыша, простите, едет от вашего предложения, так это невозможно!
Ха! Мою жену заботой должен я окружить! Да она мгновенно на голову взгромоздится!
- Как? Вы от нее уходите.
- Вы не знаете моей жены. Она склочная баба! Мегера! Если я вдруг начну ей
угождать...
Сибирцев, представив такой фантастический вариант, опешил и призадумался.
- И что жена, по-вашему, сделает? - поинтересовалась Далила.
- Даже не знаю, - ошеломленно признался Сибирцев. - Если жене брякну: "Заботой
пришел тебя окружать", она, пожалуй, в обморок хлопнется. Или на месте меня убьет. Нет,
Далила Максимовна, при всем уважении к вам следовать рискованным рекомендациям я не
могу.
- А если попробовать? Вы же сильный мужчина. Стоит вам захотеть, и у вас все
получится.
Он взорвался:
- Да в том-то и дело, что я не хочу!
Далила, сложив на груди руки, заявила:
- Тогда я отказываюсь вам помогать. Я бессильна. Поймите, психология - это наука.
Вам же не придет в голову ругать врача за то, что он мажет рану йодом. Вам больно, но вы
терпите. Вот и здесь потерпите, ради вашего же счастья.
- Так и быть, потерплю! - в отчаянии махнув рукой, решился Сибирцев.
Проводив строптивого Сибирцева, Далила уставилась на часы - ее волновало, придет ли
Левицкая?
"А вдруг она уже приходила!" - осенило Далилу.
Она выглянула в приемную и с надеждой спросила у секретарши:
- Даша, Ирина Сергеевна за своей сумочкой не приходила?
- Нет пока. А зачем ей раньше времени приходить? Вы же на шесть вечера ей назначили.
Осталось десять минут. Эта Левицкая пунктуальная, вы же сами мне говорили.
- Ты права, - согласилась Далила, возвращаясь в свой кабинет.
"Странно, - удивилась она, - почему я зациклилась на этой Левицкой? Подумаешь,
видела она нас с Матвеем. Мы взрослые люди, все понимаем. Матвей не любовник, а муж.
Тогда возникает вопрос: а Левицкая это знает?"
Далила на себя рассердилась: "Знает, не знает - какое ей дело. Давно пора выбросить эту
Левицкую из головы. Будто нет у меня настоящих проблем. До шести подожду и ухожу. Я о
ней просто забыла! Все! Ее нет!"
Далила снова вышла в приемную. Секретарша, не отрывая глаз от монитора, по-свойски
спросила:
- Что-то хотели?
- Дашенька, приготовь, пожалуйста, кофе. Покрепче, - попросила она.
В этот миг дверь офиса распахнулась, на пороге появилась Левицкая. Встретившись с
Далилой растерянным взглядом, она вспыхнула и спросила:
- Я опоздала?
Даша глянула на часы и сообщила:
- Вы пришли минута в минуту.
- Проходите, я вас жду, - пригласила Далила, с удовольствием отмечая, что неловкость
прошла. - Вы, кажется, сумочку забыли вчера, - невозмутимо сказала она.
- Точно, забыла, - подтвердила Левицкая.
- Дашенька, пожалуйста, два кофе, - попросила Далила, принимая из рук секретарши
сумочку и передавая ее Левицкой.
В кабинете, устроившись в кресле, она с любезной улыбкой спросила:
- Вы анкету заполнили?
- Да, - смутилась Левицкая.
- Отлично. Оставляйте, Даша ее обработает.
А сейчас, Ирина Сергеевна, мы еще побеседуем. Скажите, давно у вас дискомфортное
состояние?
- Около года.
- Оно всегда одинаковое или меняется?
- Ухудшается. Теперь вот появилось отвращение к пище.
Далила скользнула взглядом по фигуре Левицкой в кресле, отметив про себя, что
истощенной ее не назовешь.
- Вы работаете? - спросила она, хотя этот вопрос (да и предыдущие) был в анкете.
Левицкая потрясла головой:
- Нет. Я не работаю, нет.
- Почему?
- Нет необходимости.
Подумав, она добавила:
- И муж не разрешает.
- Чем же вы занимаетесь?
- Домашним хозяйством, - вздохнула Левицкая. - Я музыкальный педагог, пробовала
вернуться в профессию, но неудачно.
Вообще-то Далила собиралась изучить опросник Левицкой дома, но она не решилась
опять отложить прием. Было очевидно: женщине надо выговориться. Она чувствует себя
брошенной и никому не нужной.
"Если отправлю ее, получит новую травму, - подумала Далила. - Надо просто с ней
поболтать, по-женски, без всяких анализов. Сейчас это ей полезней".
Далила частенько становилась подругой своих пациенток, если считала, что это поможет
делу. Вот и теперь она оживленно спросила:
- А подробней можно о неудаче?
- Можно, - кивнула Левицкая и снова вздохнула. - Я пыталась давать уроки музыки
на дому. Не для денег, от скуки. Муж запретил мне бросать дом, ученики ко мне приходили. Я
дала объявление.
- И много у вас набралось учеников? - для поддержания разговора осведомилась
Далила.
- Нет, немного. В основном детишки и все бездарные. Если бы не Полина, я забросила
бы музыку. А Полина, удивительная девочка. Очень талантливая.
Глаза Левицкой загорелись и мгновенно потухли.
Далила спросила:
- Сколько Полине лет?
- Кажется, двадцать. Или двадцать три. Или двадцать пять. Я не знаю. Я паспорта у нее
не спрашивала, а Полина все время врет. Точнее, врала.
- Врала? С ней что-то случилось?
- Поля пропала, - с жалобной безысходностью прошептала Левицкая и разрыдалась. -
Полина откуда-то из провинции, - сквозь всхлипывания выдавила она. - Поля очень
талантливая, а снимать квартиру в Питере дорого.
- И она жила в вашем доме, - догадалась Далила. Левицкая перестала плакать, вытерла
слезы и со вздохом сказала:
- Да. Муж разрешил. Его все равно не бывает дома. Он и ночевать не всегда приходит.
Вот Поля у нас и жила. Я была рада.
"Поля жила в их доме и дожилась. Она разбудила материнский инстинкт в Левицкой и
половой в Левицком", - оценила ситуацию Далила.
- А сейчас Поля беременна? - спросила она.
Ирина Сергеевна опешила:
- С чего вы взяли? Нет, Поля пропала.
- Как пропала? Куда?
- Я ничего о ней не знаю. Она просто ушла. Вдруг. Ни с того ни с сего.
"Все ясно, - решила Далила, - Левицкий снял Полине квартиру".
Она осторожно поинтересовалась:
- А как ваш муж относился к Полине? Не он ли ее обидел?
- Ну что вы, его дома почти не бывает. Они, считай, и не виделись.
- А как муж отнесся к исчезновению Поли?
После короткого размышления Левицкая сообщила:
- Мне кажется, он тоже переживал, только вида не подавал.
- И после ухода Полины у вас пропал аппетит и наступила бессонница, - заключила
Далила.
- Нет, - потрясла головой Левицкая. - Полина не живет у нас уже года три. Или
больше. Я переживала, но не слишком. С ней было значительно веселей, наш дом ожил, но дело
не в этом. Вы просто спросили, чем я занималась, вот я и вспомнила про Полину. С тех пор, как
она пропала, я и сама не хочу работать.
- Почему?
- Не знаю. Появилось отвращение к ученикам, к этим дурацким урокам. Кому нужна
сейчас музыка? Родители мучают бедных детей, учат их для престижа, а потом рояли пылятся в
домах. Мне теперь кажется, что и Полине не музыка была от меня нужна, хоть она и
талантливая.
Далила изобразила удивление:
- Если не музыка, тогда что?
Левицкая пожала плечами:
- Не знаю. Может, ей просто жить было негде. Или она воровка.
- У вас что-то пропало?
- Да так, мелочи всякие. Ерунда. Я про эту Полину почти и забыла. Мое плохое
самочувствие к ней отношения не имеет. Не в Полине дело.
- А в чем?
Левицкая снова со вздохом пожала плечами:
- Если бы знать. Я не знаю.
В кабинете повисло молчание. Вошла секретарша.
- Я свободна? - спросила она, протягивая Далиле выданные компьютером результаты
тестирования.
- Всего хорошего, - рассеянно бросила та, немедленно погружаясь в чтение.
"Она что-то скрывает, - читая, размышляла Далила. - Явно был стресс. Недавно. Жизнь
у нее слишком однообразная: стирка, уборка, готовка. Одиночество - ее проблема, но дело не
в том. Был стресс, о котором ни слова. Даже намека нет. О, осуждает женщин, у которых
любовники. А напротив вопроса "Были ли любовники у вас?" поставила такое жирное "нет",
что по одной толщине букв можно определить, что их не было и не будет".
В памяти мгновенно всплыл вчерашний конфуз. Далила подумала: "Надо бы ей пояснить,
как-нибудь вскользь, что Матвей не любовник, а мой муж, раз уж она застала нас в таком
неприличии".
Левицкая вздохнула и, нетерпеливо поерзав в кресле, спросила:
- Как там?
- Пока все нормально, - не отрывая глаз от листа, успокоила пациентку Далила.
- Да, нормально, - вздохнула та, - как у человека, пролетающего между девятым и
восьмым этажом.
- Нет, у вас несколько лучше, - пошутила Далила, мысленно отмечая: "Чувства к мужу
у нее сохранились, но есть большая обида".
Взглянув на Левицкую, она вдруг спросила:
- Ирина Сергеевна, чего вы ждете от наших встреч? Чего вам хотелось бы?
Та смутилась от неожиданности и пролепетала:
- Я люблю всякие тесты. Мне интересно знать, какая я. Вы меня потестируете?
"Внимания ей не хватает", - определила Далила.
- Нет ничего проще, - сказала она и два часа возилась с Левицкой.
Не обращая внимание на головную боль и ломоту в позвоночнике, Далила была особенно
добросовестна. И чем больше узнавала она Левицкую, тем большей симпатией к ней
проникалась. Уже прощаясь, Далила вспомнила, что забыла оправдаться перед ней за
вчерашнее.
- Ирина Сергеевна, я хотела вам объяснить... - начала было она, но закончить мысль не
успела.
Дверь распахнулась - на пороге появился Матвей. Глаза его щурились в лукавой улыбке.
Далила, вздохнув с облегчением, гордо воскликнула:
- Ирина Сергеевна, познакомьтесь, пожалуйста, это мой муж Матвей.
Левицкая вспыхнула и пролепетала:
- Очень приятно.
- У тебя что, свидание с Левицкой в моем кабинете? - ядовито поинтересовалась
Далила, едва они с мужем остались одни.
Матвей широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы, и сообщил:
- На Левицкую мне плевать, а вот на стол твой, пожалуй, нет. Стол мне очень
понравился. Не отнести ли его домой? Я весь день о нем думал.
Она удивленно вскинула брови:
- О столе? Не обо мне?
- Я думал о вас! - воскликнул Матвей, с распростертыми объятиями бросаясь к жене.
Далила катапультировалась из кресла и, шустро отскочив от стола, предупредила:
- Я сегодня опять на машине.
- Чудесно, зато я на такси.
- Почему?
- У проректора внезапно случился большой юбилей. Пришлось наспех выпить.
- Алкоголик, - рассмеялась Далила. - Ты мои планы попутал. Лучшая подруга на
склоне лет родила, а я навестить ее все не выберусь.
- Зато я навестил, - похвастал Матвей и тут же пожаловался:
- Приперся в роддом как старый дурак с апельсинами, а меня не пускают. Вы кто?
Отвечаю: "Конечно, отец!" Не признаваться же им, что я единственный в Петербурге мужчина,
с которым Галина не переспала.
- Какие твои годы, - успокоила мужа Далила. - Еще переспишь.
Матвей замахал руками:
- Чур, меня! Чур! С меня хватит того, что она от тебя родила.
- Что за глупости?
- Галка записку прислала. Я ей чиркнул: "Кто отец?" А она мне в ответ: "И глазки у
девочки умненькие, и волосики разгустые". А внизу приписка: "Вылитая Далилка".
- Узнаю родную подругу. Значит, ты апельсины Галюсику передавал? Разве не знаешь,
что роженицам нельзя есть апельсины?
- Почему? - удивился Матвей.
- Аллергия у деток от них.
- Я сегодня у Галины был в первый раз. Так что предыдущие апельсины не от меня.
- От кого же? - удивилась Далила.
- Мало ли от кого.
Матвей с таинственным видом засунул руку в карман плаща и с криком "але-оп!" достал
букетик фиалок. Далила пришла в восторг:
- Какое чудо!
- Немного примялись.
- Как ты мог держать их в кармане? - спросила она, нюхая цветы и выходя из кабинета.
- Я и тебя охотно в карман посадил бы, - шагая за женой, признался Матвей. - Мне
опять предлагают в Германии лекции читать. Грозятся хорошо заплатить, а как тебя одну тут
оставить?
- Никаких лекций! - приказала Далила. - На "Мерседес" заработал и хватит.
- За "Форд" кредит выплатили бы, да и ремонт в квартиру просится.
- Нет! Никаких лекций! Остаешься при мне! Это приказ!
Краем глаза она заметила, как доволен ее приказом Матвей. Он так оживился, что до
самого дома травил анекдоты - давно Далила так не смеялась.
- Ну что, алкоголик, - спросила она, въезжая во двор, - протрезвел? В гараж-то
машину поставишь? Не промахнешься мимо ворот?
- А что, я похож на пьяного? - наивно хлопая глазами, воскликнул Матвей. - Если и
пьян, то от любви.
- Как ты мил, когда нетрезв, - улыбнулась Далила. - Жаль, это редко бывает.
- О чем ты жалеешь? О том, что я мало пью? Это несложно исправить.
- О, нет! - рассмеялась Далила. - Я люблю тебя натуральным.
Слово "люблю" случайно слетело с губ, но она-то знала, что случайно такие слова не
слетают.
Матвей сел за руль и направился к гаражу, а Далила вошла в подъезд. Открыв дверь
квартиры, она не порхнула, как обычно, в гостиную, а задержалась в прихожей. Далила долго и
придирчиво рассматривала себя в зеркале, размышляя, увы, не о муже.
Она думала об Александре: "Уехать бы с ним на недельку, туда, где только он, море и я.
Перестаралась с этой его ревностью, самой уже тошно".
Телефонный звонок прервал ее размышления. Звонил Александр.
- А я только что думала о тебе! - обрадовалась Далила.
Он насторожился:
- И что ты думала?
- Хорошо бы уехать куда-нибудь из дождливого Питера. Куда-нибудь поближе к теплу.
- Я за, но ты же боишься оставить семью.
Далила поняла, что получила отказ.
- Хорошо, что ты позвонил, - сказала она, собираясь нанести ответный удар. -
Сегодня взяла новую пациентку, и, к сожалению, эту неделю и следующую я вынуждена
работать после шести. Наши свидания, видимо, придется слегка отложить.
Александр взорвался:
- Тебе что, на жизнь не хватает?
- Перестань, ты прекрасно знаешь, что дело не в деньгах. У женщины тяжелейшее
состояние. В любой момент она может свести счеты с жизнью.
Далила врала, Левицкая уже не производила на нее такого впечатления. Ей просто
хотелось допечь Александра.
- Я понял, - зло сказал он. - Предлагаешь мне подождать, пока ты вселишь в нее
жизнелюбие. Я согласен. Насаждай оптимизм в души истеричек, я тоже найду себе дело.
- Да нет, ты не правильно понял, - испугалась Далила.
- Я правильно понял. Салют, - сказал Александр, и в трубке раздались гудки.
Взгляд Далилы уперся в зеркало. Она не узнала себя. Затравленно и растерянно на нее
смотрела поблекшая женщина лет сорока.
"Это расплата за профессиональный цинизм, который у меня появился, - подумала
она. - Нельз
...Закладка в соц.сетях
