Жанр: Любовные романы
Охотники и жертвы
...Владимире.
Я снова остановилась.
- Правда?
- Да, но там сказано об Анне. Все носит общий характер. Просто
рассказывается, как он исцелял людей, стоящих на краю или даже за гранью
смерти.
Последние слова задели больное место.
- Было... Было там что-нибудь еще? — запинаясь, спросила я.
Он покачал головой.
- Нет. Тебе, скорее всего, нужен первоисточник, но здесь их нет.
- Первоисточник? Это еще что такое?
Усмешка расплылась по его лицу.
- Ты что, только тем и занимаешься, что пишешь записки? Мы совсем
недавно говорили о первоисточниках на уроке Эндрю. Это книги из того
временного периода, который тебя интересует. Книги, написанные нашими
современниками, вторичны. А еще лучше, если бы тебе удалось найти что-
нибудь, написанное самим Владимиром. Или кем-то, кто реально знал его.
- Ха! Ладно. А ты у нас, выходит, гений?
Он легонько ткнул меня в плечо.
- Я просто обращаю внимание на то, что происходит вокруг, вот и все. А
ты нет. Ты многое упускаешь. — Он нервно улыбнулся. — И
послушай... Я правда сожалею о том, что сказал. Просто я...
Ревную
, — мысленно закончила я. Это было видно по его глазам. Почему
я никогда не замечала этого прежде? Он сходит по мне с ума, а я ничего не
вижу. И впрямь, многое упускаю.
- Все нормально, Мейс. Забудь. — Я улыбнулась. — И спасибо,
что потрудился ради меня.
Он улыбнулся в ответ, и я вошла внутрь, сожалея, что не испытываю к нему тех
же чувств.
ОДИННАДЦАТЬ
- Тебе понадобится что-нибудь из одежды? — спросила Лисса.
- А?
Я скользнула по ней взглядом. Мы ждали начала урока славянского искусства
мистера Надя, и я прислушивалась к тому, как Мия в разговоре с одной из
подруг категорически опровергает слухи о своих родителях.
- Никакие они не слуги! — явно расстроенная, воскликнула она,
попытавшись придать лицу высокомерное выражение. — Практически они
советники. Дроздовы ничего не решают без них.
Я с трудом подавила смех, а Лисса покачала головой.
- Слишком уж ты радуешься по этому поводу.
- Потому что есть чему радоваться... О чем ты только что спросила меня?
Я рылась в своей сумке, ища губную помаду. И состроила гримасу, найдя ее.
Там почти ничего не осталось. И где мне раздобыть новую?
- Я спросила, понадобится ли тебе что-нибудь из одежды сегодня вечером, — ответила Лисса.
- Ну да, конечно. Только ведь из твоего мне ничего не подходит.
- И что ты собираешься делать?
Я пожала плечами.
- Импровизировать, как всегда. Меня, в общем-то, это мало волнует. Я
просто рада, что Кирова разрешила мне пойти.
Сегодня вечером у нас ожидалось собрание. Было 1 ноября, День всех святых,
— кроме всего прочего это событие означало, что нас вернули в школу
почти месяц назад. Сама королева Татьяна со своим эскортом прибывала в
школу. Честно говоря, это меня не волновало. Она и прежде посещала Академию,
дело обычное и не такое уж впечатляющее. Кроме того, пожив среди людей и
избираемых лидеров, я была невысокого мнения о королевской власти. Тем не
менее, мне тоже позволили пойти — потому что там должны присутствовать
все. Скромный шанс не торчать взаперти в своей комнате, а для разнообразия
пообщаться с разными людьми. Глоток свободы вполне стоил того, чтобы
вытерпеть скучные речи.
После школы я не стала, как обычно, задерживаться, чтобы поболтать с Лиссой.
Дмитрий выполнил свое обещание относительно дополнительных тренировок, а я
старалась выполнять свое. Теперь я имела два часа дополнительных тренировок
с ним — один до школы, другой после нее.
Чем больше я наблюдала за ним, тем лучше понимала, чему он обязан своей
репутацией крутого парня и одновременно бога. Он, совершенно очевидно, много
знал — даром, что ли, у него шесть знаков молнии? — и я сгорала
от желания, чтобы он научил меня всему, что знал сам.
Явившись в гимнастический зал, я обнаружила его одетым вместо обычных
джинсов в футболку и свободные штаны, что смотрелось очень даже хорошо. По-
настоящему хорошо.
Хватит пялиться!
— тут же приказала я себе.
Он поставил меня напротив себя на мате и скрестил на груди руки.
- С какой первой проблемой ты столкнешься, если окажешься лицом к лицу
со стригоем?
- Он бессмертный!
- Нет, есть вещи более фундаментальные.
Более фундаментальные, чем бессмертие? Я задумалась.
- Ну, он будет крупнее меня. И сильнее.
Большинство стригоев — если они прежде не были людьми — имели
тот же рост, что и их родственники-морои. Они также превосходили дампиров
силой, рефлексами и остротой восприятия. Вот почему стражей обучали так
жестко. Кривая эффективности обучения
[7] была призвана компенсировать то, чего нам недоставало.
Дмитрий кивнул.
- Все это создает трудности, да, но не непреодолимые препятствия. Можно
использовать лишний рост и вес противника против него же.
Он повернулся и продемонстрировал несколько приемов, показывая, как надо
двигаться и наносить удары. Постоянно повторяя за ним движения, я начала
понимать, почему во время групповых занятий меня регулярно побеждают. Я
быстро усваивала его технику и не могла дождаться случая реально
использовать ее. Ближе к концу занятия он дал мне возможность проявить себя.
- Давай, — сказал он. — Попробуй нанести мне удар.
Мне не нужно было повторять дважды. Я ринулась вперед, попыталась ударить
его, однако удар был молниеносно блокирован, а сама я оказалась лежащей на
мате. По всему телу растекалась боль, но, не желая поддаваться ей, я
вскочила, рассчитывая застать его врасплох. Увы.
Последовало еще несколько столь же безуспешных попыток, после чего я вскинула руки, прося передышки.
- Хорошо, что я делаю неправильно?
- Ничего.
Его ответ не убедил меня.
- Нет, я что-то делаю неправильно, а иначе ты уже лежал бы без
сознания.
- Вряд ли. Все твои движения точны, но для тебя это первая реальная
попытка, а я занимаюсь этим годами.
Я покачала головой и закатила глаза — ох уж эта его манера
я старше и
мудрее
! Однажды он сказал мне, что ему двадцать четыре.
- Как скажешь, дедушка. Можно еще разок попробовать?
- Время истекает. Тебе разве не нужно подготовиться?
Я посмотрела на пыльные часы на стене и воспрянула духом. Вот-вот должен
начаться банкет. От этой мысли только что не закружилась голова. Я
почувствовала себя Золушкой, правда, без ее нарядов.
- Черт! Да, нужно.
Он пошел к выходу впереди меня, и я подумала, что не могу упустить такую
возможность. Прыгну ему на спину, в точности как он меня учил. Элемент
неожиданности, безусловно, должен сработать в мою пользу. Он даже не заметит
моего приближения.
Однако не успела я коснуться его, как он с невероятной быстротой
развернулся, одним текучим движением схватил меня, словно я не весила
ничего, бросил на землю и пригвоздил к ней.
Я застонала.
- Я все сделала правильно!
Он взял меня за руки, глядя в глаза, но не с тем серьезным выражением, как
во время урока. Казалось, случившееся забавляет его.
- Тебя выдало что-то вроде боевого клича. В следующий раз постарайся не
кричать?
- Разве что-нибудь изменилось бы, если бы я молчала?
Он задумался.
- Нет. Скорее всего, нет.
Я громко вздохнула, однако на самом деле настроение у меня было слишком
хорошее, чтобы позволить этой неудаче испортить его. Все-таки здорово иметь
такого наставника, перед которым никто не устоит, да еще когда он выше тебя
на фут и значительно тяжелее. И это уж не говоря о его силе. Он не был
громоздким, его тело представляло собой сплетение жестких, лишенных жира
мышц. Если когда-нибудь я смогу победить его, то мне никто не страшен.
Внезапно я осознала, что он все еще прижимает меня к полу, держа за запястья
очень теплыми пальцами. Его лицо всего в нескольких дюймах нависало на моим,
бедра и туловище прижаты ко мне, длинные темные волосы свисали по сторонам
лица. У него сделался такой вид, словно он только сейчас по-настоящему
заметил меня, — почти как тем вечером в комнате отдыха. И господи, как
же хорошо от него пахло! У меня перехватило дыхание, и вовсе не потому, что
я устала или легкие были сдавлены.
Я отдала бы что угодно за то, чтобы узнать, о чем он думает. С того вечера в
комнате отдыха я не раз ловила его на том, что он разглядывает меня с тем же
самым вдумчивым выражением. Во время тренировок он обычно так не поступал
— дело, что ни говори. Но вот перед или после них он иногда немного
смягчался и рассматривал меня как бы почти с восхищением. А временами, в
случае очень, очень большой удачи, даже улыбался мне. Настоящей улыбкой, не
той суховато-холодной, которая сопровождала наш частый обмен саркастическими
замечаниями. Я не признавалась в этом никому — ни Лиссе, ни даже себе
самой, — но бывали дни, когда я жила ради такой улыбки. Она освещала
его лицо. Потрясающий мужик, ничего не скажешь, но слово гораздо беднее
производимого им впечатления.
Надеясь, что выгляжу спокойной, я лихорадочно соображала, о чем бы таком
заговорить — профессиональном, имеющем отношение к стражам. Однако
вместе этого спросила глупость:
- Ты хочешь... ммм... ты хочешь показать мне еще какой-то прием?
Его губы изогнулись, и на мгновение мелькнула мысль, что сейчас я увижу одну
из тех самых улыбок. Сердце подскочило. Потом с видимым усилием он загнал
улыбку обратно и снова стал прежним суровым наставником. Отпустил меня,
наклонился назад и встал.
- Пошли. Нам пора.
Я тоже встала и вслед за ним вышла из зала. Он ни разу не оглянулся, а я,
идя в свою комнату, мысленно кляла себя на чем свет стоит. Я втрескалась в
своего наставника. Втрескалась в наставника, который намного старше меня. Я,
должно быть, из ума выжила. Между нами семь лет разницы! Он достаточно стар,
чтобы быть моим... ну, ладно, проехали. И все же семь лет — это много.
Когда я появилась на свет, он уже учился писать. А когда я училась писать и
швырялась книгами в учителей, он, скорее всего, целовался с девочками.
Скорее всего, со многими девочками, учитывая, как он выглядит.
Сейчас я меньше всего нуждалась в сложностях такого рода.
В своей комнате я нашла сносный свитер, быстро приняла душ, оделась и через
весь кампус отправилась на прием. Несмотря на неприступные каменные стены,
причудливые статуи и орудийные башни по углам зданий, внутри Академии все
было устроено очень даже современно. У нас имелись лампы дневного света, Wi-
Fi и разные технологические прибамбасы, какие только можно вообразить.
Столовая сильно напоминала кафетерии, в которых мы ели в Портленде и Чикаго,
— с простыми четырехугольными столиками, темно-серыми стенами и
небольшой соседней комнаткой, где раскладывали нашу сомнительно
приготовленную еду. Стремясь украсить стены, их увешали черно-белыми
фотографиями в рамках, но лично я не воспринимала изображения дурацких ваз и
лишенных листьев деревьев как
произведения искусства
.
Сегодня вечером, однако, кто-то ухитрился превратить нашу обычно скучную
столовую в настоящий обеденный зал, как в ресторане. Повсюду стояли вазы с
кроваво-красными розами и изящными белыми лилиями. Мерцали свечи. Скатерти
были — вы только гляньте! — из алой льняной ткани. Эффект
получился потрясающий. Просто не верилось, что именно здесь я обычно
уплетала сэндвичи с цыпленком. Зал выглядел вполне подходящим для... ну, для
королевы.
Столики расставили ровными рядами, образуя посреди зала проход. Места
распределили заранее, и, естественно, я никак не могла оказаться рядом с
Лиссой. Она сидела впереди с остальными мороями, я сзади, с новичками. Но
она заметила меня, когда я входила, и улыбнулась. На ней было платье Натальи
— голубое, шелковое, без бретелек, — которое очень гармонировало
с ее бледной кожей. И откуда только у Натальи взялась такая прелесть? Мой
свитер сразу же потерял несколько очков.
Эти официальные банкеты всегда проходили одинаково. В передней части зала на
помосте стоял главный стол, чтобы все мы могли, охая и ахая, созерцать, как
королева Татьяна и сопровождающие ее королевские особы обедают. Стражи
выстроились вдоль стен, застывшие и чопорные, словно статуи. Среди них стоял
и Дмитрий, и странное чувство зашевелилось во мне, когда я вспомнила, что
случилось в гимнастическом зале. Он глядел прямо перед собой, сфокусировав
взгляд как бы на всем сразу и ни на чем конкретно.
Наконец, пришло время появления королевских особ. Мы все встали в знак
уважения и смотрели, как они идут по проходу. Я узнала некоторых, в основном
тех, чьи дети учились в Академии. Среди них выделялся Виктор Дашков, он шел
медленно, опираясь на трость. И хотя мне было приятно видеть его, я
непроизвольно съежилась, глядя, с каким мучительным трудом он преодолевает
расстояние от входа до передней части зала.
Как только все они прошествовали, в зал вошли четыре важных стража в
полосатых черно-красных куртках. Все, кроме стражей вдоль стен, опустились
на колени, демонстрируя свою преданность. Глупость ужасная.
Сколько здесь показного и церемониального
, — подумала я со скукой.
Монарх- морой избирается предыдущим монархом из членов королевских семей.
Король (или королева) лишен права избирать кого-то из своих прямых потомков,
а совет придворных и королевских семей может оспорить монарший выбор, если
для этого имеется достаточно оснований. Правда, такого почти никогда не
происходит.
Королева Татьяна, в алом шелковом платье и таком же жакете, шла вслед за
своими стражами. Ей было немного за шестьдесят, темные с проседью волосы
острижены до уровня подбородка и украшены тиарой вроде короны Мисс Америки.
Сопровождали ее еще четыре стража. Она шла медленно, словно прогуливаясь,
хотя секцию новичков миновала довольно быстро, время от времени кивая и
улыбаясь. Может, дампиры всего лишь наполовину люди, незаконнорожденные дети
мороев, но мы посвятили свою жизнь их защите и ради этого проходим
специальное, очень нелегкое обучение. Весьма вероятно, что многие из
присутствующих здесь умрут молодыми, и за это королева должна выказать им
свое уважение.
В секции мороев она замедлила шаги и даже заговорила с несколькими
учениками. Очень важно, чтобы тебя узнавали, — в основном это признак
того, что твои родители в хороших отношениях с королевой. Естественно,
максимум внимания достался королевским особам. Ничего интересного она им,
впрочем, не говорила, просто несколько добрых слов.
- Василиса Драгомир.
Мой подбородок непроизвольно вздернулся, благодаря нашей с Лиссой связи в
меня проникло чувство тревоги. Нарушая протокол, я покинула свое место и
подобралась поближе, чтобы лучше видеть. Впрочем, я понимала, что никто не
заметит меня сейчас, когда сама королева выделила среди прочих последнюю из
Драгомиров. Все сгорали от желания услышать, что королева имеет сказать принцессе-
беглянке.
- Мы слышали о твоем возвращении. И рады присутствию Драгомиров, пусть
и в единственном числе. Мы глубоко сожалеем о гибели твоих родителей и
брата. Они были достойнейшими мороями, и их смерть подлинная трагедия.
Я никогда не понимала королевского
мы
, но в остальном все звучало хорошо.
- У тебя интересное имя, — продолжала королева. — Многие
героини русских сказок носят имя Василиса. Василиса Храбрая, Василиса
Прекрасная. Молодые женщины, наделенные выдающимися качествами: силой, умом,
строгим понятием о дисциплине, мужеством. Они совершали великие деяния,
триумфально побеждали своих противников. Аналогичным образом фамилия
Драгомир вызывает не меньшее уважение. Короли и королевы из рода Драгомиров
правили мудро и справедливо. Они использовали свою власть для совершения
поразительных дел. Убивали стригоев, сражаясь бок о бок со своими стражами.
Они по праву принадлежали к королевскому роду.
Она помолчала, давая всем возможность осознать значительность своих слов. Я
чувствовала, как меняется настроение в зале — и как Лисса начинает
излучать удивление и осторожное удовольствие. Эта речь, без сомнения,
нарушит установившуюся в нашем обществе расстановку сил. Наверняка уже
завтра Лиссу начнут осаждать восторженные поклонники.
- Да, — продолжала Татьяна, — ты дважды помечена властью.
Твои имя и фамилия символизируют прекраснейшие качества. — Она снова
помолчала. — Но, как ты нам продемонстрировала, имя не делает
человека. Оно даже не оказывает воздействия на то, как человек себя ведет.
И после этой словесной пощечины она отвернулась и продолжила свой путь.
Все были в шоке. Я обдумала и тут же отбросила мысль о том, чтобы выскочить
в проход и напасть на королеву. Не успею я сделать и пяти шагов, как ее
стражи пригвоздят меня к полу. Оставалось одно — что я и сделала:
терпеливо дожидаться конца обеда, все время ощущая ужасную подавленность
Лиссы.
Когда началась послеобеденная часть приема, она, не замечая никого вокруг,
прямиком устремилась к выходу. Я за ней, хотя чуть-чуть отстала, поскольку
стремилась избегать разбившихся на группки, оживленно переговаривающихся
людей.
Выйдя наружу, она пошла в соседний двор, под стать величественному внешнему
стилю Академии. Резная деревянная крыша прикрывала сад. В ней были проделаны
небольшие отверстия, они пропускали свет, но не в той мере, чтобы причинить
вред мороям. Лишенные листьев в преддверии зимы, деревья тянулись рядами по
краю двора и вдоль дорожек, ведущих к другим садам, дворикам и основному
внутреннему двору. В углу раскинулось озеро, осушенное в ожидании зимы, а
над ним возвышалась впечатляющая статуя самого святого Владимира. Вырезанный
из серого камня, он стоял в длинном ниспадающем одеянии, у него были борода
и усы.
Свернув за угол, я остановилась, увидев, что Наталья раньше меня догнала
Лиссу. Сначала я хотела прервать их разговор, но потом отступила назад,
прежде чем они заметили меня. Может, шпионить и нехорошо, но мною внезапно
овладело любопытство — что такого Наталья собирается сказать Лиссе?
- Ей не следовало так говорить, — стрекотала Наталья.
На ней было желтое платье, покроем напоминающее то, что на Лиссе, но на
Наталье оно сидело гораздо хуже — ей не хватало грации и манеры
держать себя. Кроме того, желтый цвет ей совсем не шел. Он резко
контрастировал с черными волосами, которые она зачесала наверх и уложила в
смещенный набок пучок.
- Это было неправильно. Не расстраивайся.
- Теперь уже поздно давать такой совет.
Взгляд Лиссы был неотрывно прикован к каменной дорожке под ногами.
- Она не права.
- Нет, права! — воскликнула Лисса. — Мои родители... и
Андрей... возненавидели бы меня за то, что я сделала.
- Нет, нет, что ты, — мягко уговаривала ее Наталья.
- Это было глупо — убегать. Безответственно.
- Ну и что? Ты совершила ошибку. Лично я все время совершаю ошибки.
Иногда я делаю домашнее задание, и это должна быть глава десять, а на самом
деле я читаю главу одинна... — Наталья оборвала себя и, проявив редкое
для нее самообладание, снова вернулась к теме: — Люди меняются. Мы все
время меняемся, правда? Теперь ты не та, какой была тогда. И я не та, какой
была тогда.
На самом деле лично мне Наталья казалась в точности такой же, но теперь это
не имело особого значения. Она выросла в моих глазах.
- Кроме того, — продолжала она, — может, твой побег вовсе и
не ошибка? Ты же поступила так не без причины. Он ведь тебе что-то дал. Тут
с тобой произошло так много всего плохого... с родителями и братом. В
смысле, может, ты как раз правильно поступила.
Лисса постаралась скрыть улыбку. И она, и я прекрасно понимали, что Наталья,
действуя исподтишка, не упускает случая вызнать, почему мы сбежали, —
как и все остальные в школе.
- Не знаю, правильно или нет, — ответила Лисса. — Я
проявила слабость. Вот Андрей не сбежал бы. Он был такой хороший. Во всем
хороший. Ладил с людьми, в этой королевской чепухе участвовал.
- Ты тоже умеешь.
- Наверно. Но мне не нравится. В смысле, мне нравятся люди... но по
большей части то, что они делают, сплошное притворство. Вот что мне не
нравится.
- Ну и что плохого, что ты в этом не участвуешь? — сказала
Наталья. — Я тоже не общаюсь с этими людьми, и посмотри на меня. Со
мной все прекрасно. Папа говорит, его не волнует, дружу я с королевскими
детьми или нет. Он хочет лишь, чтобы я была счастлива.
- И вот именно поэтому, — заявила я, в конце концов, выйдя к ним,
— должен был править он, а не эта сучка. У него украли трон.
Наталья подскочила чуть не на десять футов. Полагаю, набор ее ругательств не
простирался дальше
черт возьми
и
проклятье
.
- А я все думаю, где ты, — сказала Лисса.
Наталья перевела взгляд с нее на меня и обратно. Внезапно у нее сделался
такой вид, будто она чувствует неловкость, затесавшись в команду мечты под
названием
лучшие подруги
. Переминаясь с ноги на ногу, она заправила за ухо
выбившиеся волосы.
- Ну... Я должна отыскать папу. Увидимся в зале.
- Конечно, — ответила Лисса. — И спасибо тебе.
Наталья упорхнула.
- Она правда называет его папой?
Лисса стрельнула в меня взглядом.
- Оставь ее в покое. Она славная.
- Это правда. Я слышала, что она говорила, и, хотя мне противно в этом
признаваться, ни одно слово не вызвало у меня желания повеселиться на ее
счет. Она сказала чистую правду. — Я помолчала. — Знаешь, я убью
ее. Королеву, не Наталью. Обведу вокруг пальца стражей. Это ей так не
пройдет.
- Господи, Роза! Даже не говори такого! Тебя арестуют за измену. Пусть
уж все так и остается.
- Так и остается? После того, что она тебе наговорила? Перед всеми?
Она не отвечала и даже не смотрела на меня, рассеянно играя веткой впавшего
в зимнюю спячку куста. Она выглядела ужасно ранимой — хорошо знакомое
мне зрелище, которого я так боялась.
- Эй! Не смотри так. Она не понимает, о чем говорит. Не позволяй пустым
словам так сильно угнетать себя. И не делай чего не должна.
Она подняла на меня взгляд.
- Это может снова произойти? — прошептала она.
Ее рука, все еще сжимавшая ветку, дрожала.
- Нет, если ты не допустишь. — Я постаралась незаметно взглянуть
на ее запястья. — Ты не?...
- Нет. — Она покачала головой, смаргивая слезы. — Я не хочу
делать этого. Я расстроилась после истории с лисой, но тогда все обошлось.
Мне нравится ни во что не ввязываться. Мне недостает нашего с тобой общения,
но в остальном все в порядке. Мне нравится...
Она замолчала, я почти слышала, как слово всплывает в ее сознании.
- Кристиан.
- Ну, зачем ты так? — с укором спросила она.
- Извини. Нужно ли мне еще раз провести с тобой беседу на тему
Кристиан — психопат и ничтожество
?
- Думаю, я все запомнила после десяти раз, — пробормотала она.
Я, тем не менее, решила, что одиннадцатый не помешает, однако в этот момент
услышала смех и цоканье по камню высоких каблуков. К нам приближалась Мия, в
сопровождении своих друзей, но без Аарона. Мои защитные рефлексы сработали
мгновенно.
Внутренне Лисса все еще была потрясена словами королевы. Печаль и унижение
обуревали ее. Она в растерянности — что другие теперь должны думать о
ней? И продолжала терзаться мыслью, будто родные возненавидели бы ее за
побег. Лично я так не думала, но чувствовала, что мрачные эмоции по-прежнему
не отпускают ее. Она вовсе не была в порядке, вопреки ее недавним словам, и
я беспокоилась, что она может сделать что-нибудь безрассудное. Меньше всего
ей сейчас требовалась встреча с Мией.
- Что тебе надо? — требовательно спросила я.
Игнорируя меня, Мия высокомерно улыбнулась Лиссе и сделала несколько шагов
вперед.
- Просто захотелось узнать, каково это — быть такой важной,
принадлежать к королевской семье. Ты, наверно, в восторге от того, что
королева сказала тебе.
Сопровождающие захихикали.
- Ты подошла слишком близко. — Я встала между ними, и Мия чуть-
чуть вздрогнула, наверно все еще опасалась, что я могу сломать ей руку.
— И еще! Королева, по крайней мере, знает ее имя, чего не скажешь о
тебе, сколько бы ты ни пыжилась стать вровень с королевскими особами. Или о
твоих родителях.
Я видела, как больно ей это слышать. Господи, она так сильно хотела
принадлежать к королевской семье.
- Я, по крайней мере, вижусь со своими родителями, — парировала
она. — Я, по крайней мере, знаю, кто они такие. А кто твой отец, знает
один Бог! А твоя мамочка — одна из самых знаменитых стражей, но на
тебя ей плевать. Все знают, что она никогда не приезжает к тебе. Думаю, она
обрадовалась, когда ты сбежала. Если вообще заметила это.
Это было обидно. Я стиснула зубы.
- Ага, ну, по крайней мере, она зн
...Закладка в соц.сетях
