Жанр: Любовные романы
Охотники и жертвы
Я почувствовала страх еще до того, как услышала крики.
Ее ночной кошмар пульсировал внутри, вытряхивал меня из сна, в котором
присутствовали побережье и сексапильный парень, втирающий мне в кожу масло
для загара. Сознание заполонили ее образы — не мои: огонь и кровь,
запах дыма, искореженный металл автомобиля. Страшные картинки обволакивали
меня, душили, и так продолжалось до тех пор, пока некая рациональная часть
сознания не напомнила, что это чужой сон.
Я проснулась, пряди длинных темных волос прилипли ко лбу.
Лисса металась и кричала во сне. Я выбралась из постели и быстро преодолела
несколько разделяющих нас футов.
- Лисс! — Я потрясла ее. — Лисс, проснись!
Крики смолкли, сменившись тихим хныканьем.
- Андрей... — простонала она. — О господи!
Я помогла ей сесть.
- Лисс, ты не там. Очнись.
Спустя несколько мгновений ее веки затрепетали и поднялись, даже в тусклом
свете было видно, что сознание в ней начинает брать верх над тем, что
держало ее во сне. Бурное, прерывистое дыхание успокаивалось, и она склонила
голову мне на плечо. Я обняла ее, провела рукой по волосам.
- Все в порядке, — мягко приговаривала я. — Успокойся, все
хорошо.
- Мне снова приснился тот же сон.
- Да. Понимаю.
Так, в полном молчании, мы просидели несколько минут. Почувствовав, что она
успокоилась, я потянулась к ночному столику и включила лампу. Она давала
мало света, но, в общем, большего и не требовалось. Привлеченный светом,
соседский кот Оскар вспрыгнул на подоконник раскрытого окна.
Он избегал меня — по какой-то причине животные не любят дампиров,
— но прыгнул на постель и, негромко мурлыча, потерся головой о Лиссу.
С мороями у животных не возникает проблем, и к Лиссе они были в особенности
неравнодушны. Улыбаясь, уже практически успокоившись, она почесала его под
подбородком.
- Когда было последнее
кормление
? — спросила я, вглядываясь в
ее лицо.
Кожа бледнее обычного, темные круги под глазами и общее впечатление
слабости. На этой неделе занятий в школе было много, и я не могла вспомнить,
когда в последний раз давала ей кровь.
- Кажется... больше двух дней назад? Три? Почему ты молчала?
Она пожала плечами, избегая моего взгляда.
- Ты была занята. Я не хотела...
- Глупости! — Я уселась поудобнее.
Неудивительно, что она выглядела такой слабой. Оскар, избегающий соседства
со мной, спрыгнул на пол, а потом снова на подоконник, откуда мог наблюдать
за нами с безопасного расстояния.
- Давай! Нечего тянуть.
- Роза...
- Давай! Тебе станет лучше.
Я наклонила голову и откинула волосы, обнажив шею. Лисса все еще колебалась,
но вид моей шеи оказывал слишком мощное воздействие. По ее лицу скользнуло
голодное выражение, губы слегка раздвинулись, и стали видны клыки, которые
она скрывала, оказываясь среди людей. Эти клыки странно контрастировали с ее
обликом. Хорошенькое личико и светлые волосы делали ее больше похожей на
ангела, чем на вампира.
Она потянулась к моей обнаженной коже, и мое сердце заколотилось от страха и
предвкушения. Позже мне всегда становилось тошно из-за того, что я
испытывала эти чувства, но избавиться от них было выше моих сил —
слабость, с которой ничего не поделаешь.
Клыки вонзились в тело, и краткая вспышка боли заставила меня вскрикнуть.
Потом боль исчезла, сменившись удивительным, золотистым ощущением радости,
растекшимся по всему телу. Это лучше, чем выпивка или травка, лучше, чем
секс, — по крайней мере, так мне казалось, поскольку я, увы, не знала
ни того ни другого. Покров чистейшего, рафинированного удовольствия окутал
меня, даруя обещание, что все на свете будет хорошо. Химические вещества в
ее слюне инициировали выброс эндорфинов, и я потеряла всякое представление
об окружающем мире и даже о том, кто я такая.
Вскоре, к сожалению, все кончилось. Это заняло не больше минуты.
Откинувшись и вытирая рукой губы, она разглядывала меня.
- Ты в порядке?
- Я... Да. — Голова кружилась от потери крови, и я откинулась на
постель. — Просто нужно немного поспать. А так со мной все прекрасно.
Взгляд ее бледно-зеленых,
нефритовых
глаз был с тревогой прикован ко мне.
Она встала:
- Принесу тебе поесть.
Я запротестовала, но вяло, и она вышла, прежде чем непослушными губами я
сумела что-то пролепетать. Кайф от укуса уменьшился, как только она
разорвала контакт, но кое-что еще оставалось в моих венах, и я
почувствовала, как губы расплываются в глупой улыбке. Повернув голову, я
посмотрела на Оскара, по-прежнему сидящего на подоконнике.
- Ты понятия не имеешь, чего лишен, — сказала я ему.
Его внимание привлекало что-то снаружи. Он припал к подоконнику —
черная шерсть встала дыбом, хвост подергивается. Моя улыбка увяла, и я
заставила себя сесть. Меня одолел приступ головокружения, и я ждала, пока он
прекратится, прежде чем попытаться встать. Но едва поднялась на ноги,
дурнота вернулась и на этот раз не желала уходить. Тем не менее, у меня
хватило сил дотащиться до подоконника и вместе с Оскаром выглянуть наружу.
Он настороженно посмотрел на меня, слегка отодвинулся и снова вернулся к
тому, что привлекло его внимание.
Теплый ветерок — необычно теплый для портлендской осени — играл
моими волосами, когда я высунулась наружу. На улице было темно и
относительно спокойно. Три часа утра — единственное время, когда
кампус колледжа успокаивался, по крайней мере отчасти. Дом, в котором вот
уже восемь месяцев мы снимали комнату, располагался на улице со старыми,
разномастными домами. Через дорогу мигал уличный фонарь, чувствовалось, что
он вот-вот перегорит. Однако пока он давал достаточно света, чтобы я могла
разглядеть силуэты автомобилей и зданий, а в нашем дворе — деревья,
кусты... и наблюдающего за мной человека.
Я удивленно отшатнулась. Он стоял на расстоянии около тридцати футов, под
деревом, откуда легко заглядывать в наше окно. Достаточно близко, чтобы я
могла швырнуть в него чем-нибудь. И уж совершенно точно, достаточно близко,
чтобы видеть, чем мы с Лиссой только что занимались.
Он так сильно утопал в тени, что даже своим обостренным зрением я не могла
разглядеть его толком, за исключением роста. Высокий. По-настоящему высокий.
Едва различимый, он стоял там всего мгновение, а потом отступил и исчез в
тени деревьев в дальнем конце двора. Я была уверена, что заметила там еще
кого-то. Потом они встретились, и тьма поглотила обоих.
Кем бы они ни были, Оскару они не нравились. Не считая меня, он обычно ладил
с большинством людей, начиная тревожиться лишь в том случае, если от кого-то
исходила опасность. Тип снаружи никак не угрожал Оскару, но кот что-то
почувствовал — что-то, заставившее его насторожиться.
Холодный страх пронзил меня, почти — но не целиком — погасив
изумительный кайф от укуса Лиссы. Отойдя от окна, я нашла на полу джинсы,
натянула их, чуть не свалившись при этом, схватила наши с Лиссой куртки и
бумажники. Сунула ноги в первые попавшиеся туфли и устремилась к двери.
Она была внизу, в тесной кухоньке, рылась в холодильнике. За столом сидел
один из наших соседей, Джереми, приложив ко лбу руку и с тоской глядя в
учебник математики. Лисса удивленно посмотрела на меня.
- Что ты здесь делаешь?
- Нужно уходить. Немедленно.
Она широко распахнула глаза, но спустя мгновение в них мелькнуло понимание.
- Ты... Это точно? Уверена?
Я кивнула. Не знаю почему, но я была уверена. Никаких сомнений.
Джереми с любопытством наблюдал за нами.
- Что случилось?
У меня мелькнула идея:
- Лисс, возьми у него ключи от машины.
Он переводил взгляд с меня на нее и обратно:
- Что вы...
Лисса без малейших колебаний направилась к нему. Благодаря нашей психической
связи я чувствовала ее страх и безграничную веру в то, что я позабочусь обо
всем и мы будем в безопасности. Как обычно, я от всей души надеялась, что
стою ее доверия. Она широко улыбнулась и посмотрела прямо ему в глаза.
Мгновение Джереми просто глядел в ответ, все еще в недоумении, но потом
стало ясно — он полностью подчинен. Глаза остекленели, он взирал на
Лиссу, как на божество.
- Нам нужно на время взять твою машину, — мягко сказала она.
— Где ключи?
Он улыбнулся, а я содрогнулась. Я обладала высокой сопротивляемостью к
принуждению, однако в какой-то степени ощущала его воздействие, когда оно
было направлено на других. Ну и вдобавок всю жизнь меня учили, что
использовать его нехорошо. Джереми достал из кармана ключи на длинной
красной цепочке и вручил Лиссе.
- Спасибо, — сказала она. — Где припаркована машина?
- Дальше по улице. На углу рядом с
Брауном
.
В четырех кварталах отсюда.
- Спасибо, — повторила Лисса. — Как только мы уедем, ты
вернешься к своим занятиям и забудешь, что видел нас сегодня ночью.
Он услужливо закивал. Складывалось впечатление, что он шагнул бы с обрыва,
попроси она его. Все люди восприимчивы к принуждению, однако Джереми,
похоже, особенно. Повезло — учитывая момент.
- Пошли, — сказала я Лиссе. — Нужно поторопиться.
Мы вышли наружу и направились к тому углу, о котором он говорил. У меня
после укуса все еще кружилась голова, я то и дело спотыкалась и не могла
идти так быстро, как хотела. Несколько раз едва не упала и устояла на ногах
лишь благодаря помощи Лиссы. Тревога передавалась мне. Я изо всех сил
старалась игнорировать ее, у меня и своих страхов хватало.
- Роза... что мы будем делать, если нас схватят? — прошептала
она.
- Не схватят. Я не допущу этого.
- Но раз они нашли...
- Они и раньше находили нас. Но не схватили. Сейчас мы поедем на
вокзал, а оттуда в Л.-А
[1] . Они
потеряют наш след.
Я постаралась создать впечатление, будто проблем никаких нет. Я всегда так
делала, хотя что уж тут простого — убегать от людей, которых знаешь
чуть ли не с рождения? Мы на протяжении двух лет прятались от них где могли
и просто пытались окончить среднюю школу. Выпускной год только-только
начался, и, казалось, в кампусе колледжа безопасно. Мы были так близки к
свободе!
Больше она ничего не сказала, и я почувствовала, как в ней снова проснулась
вера в меня. Так было всегда. Я воплощала в себе действующее начало, хотя
временами совершала безрассудные поступки. Она была благоразумнее и, прежде
чем начать действовать, старалась осмыслить происходящее, выбрать наилучший
вариант. Обе линии поведения имели свои преимущества, однако в данный момент
требовалось безрассудство — времени на обдумывание не было.
Мы с Лиссой стали лучшими подругами еще в детском саду, когда
воспитательница посадила нас вместе на уроках письма. Заставлять пятилетних
детей выводить
Василиса Драгомир
и
Розмари Хэзевей
— это было за
гранью жестокости, и мы — или, точнее, я — реагировали
соответственно. Я бросила в воспитательницу книгой и обозвала ее фашисткой.
Я понятия не имела, что это слово означает, но умения попадать в движущуюся
цель мне уже тогда было не занимать.
С тех пор мы с Лиссой неразлучны.
- Слышишь? — неожиданно спросила она.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы уловить то, что более обостренное
восприятие Лиссы уже отметило. Шаги, быстрые шаги. Я состроила гримасу. Нам
оставалось пройти два квартала.
- Придется бежать, — сказала я и для поддержки взяла ее за руку.
- Ты не сможешь...
- Бежим!
Понадобилась вся сила воли, чтобы не потерять сознание прямо на дороге. Тело
отказывалось слушаться, то ли из-за потери крови, то ли из-за остаточного
воздействия на метаболизм вампирской слюны. Но я запретила мышцам брюзжать,
вцепилась в Лиссу, и мы рванули. Обычно я без малейших усилий перегоняла ее
— в особенности если, вот как сейчас, она была босиком, — но
этой ночью только благодаря ей не упала.
Преследующие нас шаги зазвучали громче, ближе. Перед моими глазами плясали
черные звезды. Впереди уже показалась зеленая
хонда
Джереми. О господи,
только бы добраться до нее...
В десяти шагах от автомобиля прямо перед нами возник человек. Мы резко
остановились, и я за руку дернула Лиссу назад. Это был он, тот тип, которого
я заметила, когда он наблюдал за мной. Старше нас, может, лет двадцати пяти,
и действительно такой высокий, как мне показалось, — скорее всего, шесть-
шесть или шесть-семь. В других обстоятельствах — не тогда, когда он
препятствовал нашему отчаянному бегству, — я бы сочла его
сексапильным. Темные волосы до плеч, связанные сзади в короткий
конский
хвост
. Карие глаза. Длинное коричневое пальто — пыльник, так это, по-
моему, называется.
Однако сексапильный он там или нет, сейчас это к делу не относилось. Сейчас
он всего лишь препятствие, отделяющее нас с Лиссой от машины и свободы. Шаги
сзади замедлились, преследователи догнали нас. Господи! Чтобы вернуть нас,
послали почти дюжину стражей. Я просто глазам своим не верила. Сама королева
не путешествует с таким эскортом.
Охваченная паникой, я действовала инстинктивно. Отпихнула Лиссу себе за
спину, защищая от того, кто, по-видимому, был у них лидером.
- Оставь ее в покое! — прорычала я. — Не прикасайся к ней!
Понять что-либо по его выражению лица не представлялось возможным, но он
вскинул руки, по-видимому, стараясь успокоить меня, словно я какое-то
бешеное животное.
- Я и не собираюсь...
Он сделал шаг вперед... и оказался слишком близко.
Я напала на него в том атакующем стиле, к которому не прибегала уже два
года, с тех пор как мы с Лиссой сбежали. Это было глупо — еще одна
инстинктивная реакция, порожденная страхом. И бесполезно. Он оказался
опытным стражем, не каким-нибудь новичком, кое-как прошедшим обучение. И он,
в отличие от меня, не испытывал слабости на грани обморока. И боже, он был
быстр. Я и забыла, насколько быстры стражи, как они могут двигаться и
наносить удар, точно кобры. Он отмахнулся от меня словно от мухи, заставив
отлететь назад. Не думаю, что в его планы входило нанести мне настолько
сильный удар — скорее всего, он просто хотел не подпустить меня к
себе, — но в данный момент с координацией у меня прослеживались явные
проблемы. Не в силах удержаться на ногах, я начала падать на тротуар. Это
могло закончиться плохо. Очень плохо. Но не закончилось.
Так же быстро, как он блокировал мое нападение, человек схватил меня за руку
и не дал упасть. Заняв устойчивую позицию, я заметила, что он разглядывает
меня — или, точнее, мою шею. Все еще дезориентированная, я не сразу
врубилась, в чем дело. Потом медленно подняла свободную руку и коснулась
оставленной Лиссой ранки. На пальцах блестела темная кровь. В замешательстве
я тряхнула волосами, чтобы они упали по сторонам лица, густые и длинные, они
полностью прикрыли шею. Именно по этой причине я их и отращивала.
Темные глаза парня на мгновение задержались на том месте, где под волосами
скрывался укус, а потом встретились с моими. Я ответила ему вызывающим
взглядом и выдернула руку. Он отпустил меня, хотя, не сомневаюсь, мог бы
удерживать хоть всю ночь, если бы пожелал. Сражаясь с тошнотой и
головокружением, я снова отступила к Лиссе, готовясь к новой атаке. Внезапно
она сжала мою руку и негромко обратилась ко мне:
- Роза, не надо.
Поначалу ее слова не подействовали на меня, но постепенно сознание начало
успокаиваться — под воздействием нашей с ней связи. Это не было
принуждением в прямом смысле слова — она не стала бы прибегать к нему,
имея дело со мной, — но свой эффект оказало, как и осознание того
факта, что нас безнадежно превосходят числом и умением. Даже я поняла, что
бороться бессмысленно. Напряжение оставило меня, тело обмякло.
Почувствовав, что я смирилась, человек сделал шаг вперед и переключил
внимание на Лиссу. Отвесил ей поклон и сумел сделать это даже с некоторым
изяществом при его-то росте. Это удивило меня.
- Меня зовут Дмитрий Беликов, — сказал он с еле заметным русским
акцентом. — Я здесь, чтобы доставить вас обратно в Академию Святого
Владимира, принцесса.
Несмотря на всю мою ненависть, должна признать — Дмитрий Бели-как-его-
там оказался очень сообразителен. После того как нас отвезли в аэропорт и
посадили на частный самолет Академии, ему хватило одного взгляда на то, как
мы перешептываемся, чтобы приказать разделить нас.
- Не позволяй им разговаривать друг с другом, — предостерег он
стража, который вел меня к самолету. — Пять минут вместе, и они
разработают план бегства.
Я бросила на него надменный взгляд — несмотря на тот факт, что мы
действительно планировали сбежать.
Обстоятельства явно складывались не в нашу пользу. Когда мы оказались в
воздухе, шансы сбежать сократились практически до нуля. Даже если
предположить, что произойдет чудо и я сумею избавиться от всех десяти
стражей, оставалось неясным, как покинуть самолет. На борту наверняка
имелись парашюты, но, даже сумей я управиться с ними, маленькая проблема
выживания не поддавалась разрешению, поскольку мы, скорее всего,
приземлились бы где-то в Скалистых горах.
Нет, если мы и сможем покинуть самолет, то лишь когда он сядет в лесной
глуши Монтаны. Но и тогда будет над чем поразмыслить — к примеру, как
пройти мимо магической охраны Академии и вдесятеро большего числа стражей.
Подумаешь! Никаких проблем.
Хотя Лисса сидела впереди с этим русским парнем, ее страх накатывал на меня,
пульсировал в мозгу. Беспокойство за нее смешивалось с собственной яростью.
Они не могут вернуть ее туда, нет, только не в Академию. Интересно,
заколебался бы Дмитрий, если бы чувствовал то, что я, и знал то, что я?
Скорее всего, нет. Это не его заботы.
Как бы то ни было, эмоции Лиссы были настолько сильны, что в какой-то момент
возникло странное ощущение, будто я сижу в ее кресле... даже в ее теле.
Такое случалось иногда — без всякого предупреждения она втаскивала
меня в свою голову. Фигура Дмитрия возвышалась рядом со мной, и моя рука
— ее рука — сжимала бутылку с водой. Он наклонился вперед, чтобы
взять что-то, и стали видны шесть крошечных, вытатуированных на задней
стороне его шеи символов: знаки молнии. Они выглядели, как две зазубренные,
перекрещивающиеся молнии, образующие букву X. По одной за каждого убитого им
стригоя.
Над ними тянулась извилистая линия, похожая на змею, — обозначение
стража. Многообещающий знак.
Я с усилием выскользнула из сознания Лиссы и вернулась в свою голову.
Терпеть не могу, когда это происходит. Чувствовать эмоции Лиссы — это
одно, но оказываться внутри нее было нечто, презираемое нами обеими. Она
воспринимала это как вторжение в свою душу, поэтому обычно я не рассказывала
ей, когда такое происходило. Однако ни мне, ни ей это не подчинялось. Просто
еще один результат нашей связи — связи, суть которой ни одна из нас не
понимала полностью. Существуют легенды о психической связи между стражами и
их мороями, но там ни о чем таком не упоминалось. Мы справлялись с этим как
могли.
Ближе к концу полета Дмитрий отправился туда, где сидела я, и поменялся
местами с моим стражем. Я демонстративно отвернулась, рассеянно глядя в
иллюминатор.
Некоторое время длилось молчание. В конце концов, он заговорил:
- Ты что, в самом деле собиралась напасть на всех нас?
Я не отвечала.
- Этот поступок... то, как ты ее защищала... очень храбро с твоей
стороны. — Он помолчал. — Глупо, но храбро. Почему ты так
поступила?
Я отвела волосы от лица, чтобы иметь возможность посмотреть прямо ему в
глаза.
- Потому что я ее страж.
И снова отвернулась к окну.
Молча посидев еще некоторое время, он встал и вернулся на прежнее место.
Когда мы приземлились, стражи не оставили нам выбора: пришлось ехать с ними
в Академию. Автомобиль остановился у ворот, и водитель заговорил с
караульными. Те удостоверились, что мы не стригои, собирающиеся устроить тут
смертоносный кутеж. Спустя минуту нам позволили подъехать к зданию самой
Академии. Солнце садилось — это было начало вампирского дня — и
кампус окутывали тени.
На первый взгляд Академия не изменилась — все такая же, в готическом
стиле. Морои — большие приверженцы традиций, не склонные к переменам.
Эта школа не так стара, как другие в Европе, но построена в том же духе.
Здания отличала сложная архитектура, почти в церковном стиле — с
высокими шпилями и каменной резьбой. Пожив в кампусе обычного колледжа, я
могла сказать, что Академия больше напоминает университет, чем среднюю
школу.
Мы находились во втором кампусе, с разделением на младшие и старшие классы.
Каждое отделение имело большой четырехугольный внутренний двор с каменными
дорожками и огромными столетними деревьями. Нас повели во двор старших
классов. На одной его стороне располагались учебные здания, а на
противоположной — жилой корпус для дампиров и гимнастический зал. С
двух других сторон двор замыкали жилой корпус мороев и, напротив него,
административное здание, служившее также начальной школой. Жили младшие
ученики в главном кампусе, дальше к западу.
Вокруг кампусов сохранялось свободное пространство... свободное пространство
без конца и края. В конце концов, мы находились в Монтане, на расстоянии
многих миль от городов. Воздух казался прохладным и пах соснами, влагой,
гниющими листьями. По периметру Академию окружали густые, заросшие леса, а
днем в отдалении можно было разглядеть горы.
Когда мы входили в основное здание старших классов, я вырвалась от своего
стража и подбежала к Дмитрию.
- Эй, товарищ!
Он продолжал идти, не глядя на меня.
- Хочешь поговорить?
- Вы ведете нас к Кировой?
- К директрисе Кировой, — поправил он меня.
Лисса, идущая рядом с ним, бросила на меня взгляд, говорящий:
Не затевай
ничего
.
- Директриса. Ну конечно. Все та же самодовольная старая су...
Я не договорила, стражи ввели нас внутрь — и прямо в столовую. Я
вздохнула. Они что, и впрямь так жестоки? Добраться до офиса Кировой можно
дюжиной способов, но нет, они повели нас через столовую. И как раз время
завтрака.
Новички- стражи -дампиры вроде меня — и морои сидели вместе, ели и
общались, с энтузиазмом обсуждая очередную сплетню, в данный момент
владевшую вниманием Академии. Когда мы вошли, громкий гул голосов мгновенно
смолк — словно кто-то повернул выключатель. Сотни глаз обратились на
нас.
Я с ленивой усмешкой смотрела на своих бывших одноклассников, пытаясь
почувствовать, изменилось тут что-либо или нет. Ничего. Все, казалось,
осталось как было. Камилла Конта по-прежнему выглядела такой же чопорной,
безукоризненно ухоженной сукой, как мне помнилось. Она сама себя назначила
лидером королевской моройской академической клики. Наталья, застенчивая
родственница Лиссы, сидела в стороне, глядя на нас широко распахнутыми
глазами, такая же невинная и наивная, как прежде.
А на другом конце комнаты... ну, это уже интересно. Аарон. Бедный, бедный
Аарон, чье сердце, без сомнения, было разбито, когда Лисса исчезла. Он
выглядел таким же привлекательным, как прежде, — может, сейчас даже
краше — с теми же светлыми глазами, которые так хорошо дополняли ее
зеленые глаза. Он не отрывал взгляда от Лиссы. Да. Грустно на самом деле,
поскольку она никогда не была по-настоящему увлечена им. Думаю, она
встречалась с ним просто потому, что такое поведение вроде бы от нее
ожидалось.
Однако самым интересным мне показалось то, что Аарон, по-видимому, неплохо
проводил время и без нее. Рядом с ним, держа его за руку, сидела моройская
девочка, на вид лет одиннадцати, но на самом деле наверняка старше, если
только за время нашего отсутствия он не стал педофилом. С пухлыми щечками и
светлыми кудряшками, она напоминала фарфоровую куколку. Пышущую злобой
фарфоровую куколку. Стискивая его руку, она сверлила Лиссу взглядом, полным
такой жгучей ненависти, что я была потрясена. В чем тут дело, черт побери? Я
понятия не имела, кто она такая. Просто ревнивая подружка, скорее всего. Я и
сама разозлилась бы, если бы мой парень смотрел на кого-то такими глазами.
Наконец, наша тропа позора закончилась, однако следующее место назначения
— офис директрисы Кировой — было ничуть не лучше. Старая ведьма
выглядела в точности так, как мне помнилось, — с острым носом и седыми
лохмами. Высокая и худая, как большинство мороев, она всегда напоминала мне
грифа. Я хорошо знала ее, потому что провела в ее офисе немало времени.
Когда нас с Лиссой усадили, большинство стражей вышли, и я в меньшей степени
почувствовала себя пленницей. Остались лишь Альберта, капитан стражей школы
...Закладка в соц.сетях
