Жанр: Любовные романы
Шейх
...вой, которая, кстати сказать, в любой момент может теперь скатиться с плахи.
Исмаил всерьез подумывал о том, чтобы казнить Джамала, но все-таки решил подождать,
дав ему последний шанс. Если он и на этот раз не оправдает высокого доверия своего
господина, тогда ему конец.
Джамал вернулся в Эдем после целого дня охоты со своим любимым соколом. В
последнее время он полюбил пропадать в окрестных горах, это немного поднимало настроение
и помогало отвлечься от мрачных мыслей.
Гарун, широко улыбаясь, встретил его у ворот конюшни.
- Хорошо ли ты поохотился, Джамал? Послал ли тебе сегодня Аллах удачу?
Шейх бросил к его ногам туго набитый дичью кожаный мешок.
- Похоже, что да, - ответил он, несколько удивленный столь радушным приемом. -
Отправь это на кухню... Ты весь сияешь, как новая монета, с чего вдруг?
- Увидишь, - загадочно произнес Гарун. - Хамет ждет тебя в купальне, ты ведь
наверняка устал, а ничто так не расслабляет, как горячая вода. - Продолжая улыбаться, он
вскинул мешок на плечо и зашагал в сторону кухни.
Джамал в полном недоумении смотрел ему вслед. Что такое стряслось с его верным
Гаруном? Уж не повредился ли тот в уме, переусердствовав ночью в объятиях своей
ненаглядной Сахи?
Он вошел в дом и сразу же направился в свои покои, где его встретил Хамет, который,
казалось, тоже был чем-то страшно доволен. Джамала это начинало раздражать.
- Готова ли ванна? - сухо спросил он и, не дожидаясь ответа, открыл дверь в купальню.
Ничуть не задетый резкостью своего господи на, Хамет семенил следом; его лицо
по-прежнему хранило крайне довольное выражение. "Да это просто какой-то заговор
счастливых идиотов", горько подумал шейх.
- Уходи, ты мне не нужен, - коротко бросил он. - Я и сам прекрасно могу вымыться.
С низким поклоном Хамет поспешно ретировался.
Джамал разделся, с наслаждением окунулся в теплую ароматную воду и закрыл глаза. Его
тело постепенно расслаблялось, напряжение и усталость проходили, но боль в душе, казалось,
только усилилась. Перед мысленным взором снова вставал образ прекрасной девушки с
огромными зелеными глазами и волосами цвета золота... Боль и горечь, горечь и боль. Сколько
раз пытался он доказать себе, что она предала его, унизила навлекла на него гнев султана, но
все было бесполезно. Джамал не мог ненавидеть ее. И он не мог ее забыть.
Послышался едва различимый шорох легких шагов и шейх нахмурился. Ну почему его не
могут оставить в покое?
- Это ты, Хамет? Я же сказал, что не нуждаюсь в твоей помощи, иди займись другими
делами.
В ответ раздался приглушенный шумом воды в фонтане женский смешок.
Джамал даже вздрогнул от неожиданности. Его глаза широко распахнулись, он резко
обернулся и с изумлением уставился на Саху, Лейлу и Амар, застывших в дверях купальни в
самых соблазнительных позах. Одежды на них не было.
- Ты не рад видеть нас? - томно спросила Саха, делая шаг вперед с явным желанием
войти в воду.
- А мы так соскучились по тебе, господин! - вздохнула Лейла и последовала за ней.
- Неужели ты прогонишь нас? - в тон им подхватила Амар и присоединилась к Лейле.
Случись такое пару недель назад, Джамал бы только рассмеялся и с радостью принял то,
что они явно собирались ему предложить. Но теперь... Его смятение и растерянность
сменилисьнарастающим гневом.
- Зачем вы явились? - стараясь говорить спокойно, спросил он.
Ему не хотелось быть грубым со своими бывшими наложницами, но и долго терпеть их
присутствие в своей купальне он тоже не собирался.
- Чтобы доставить тебе удовольствие, господин, - кокетливо взмахнув длинными
ресницами, ответила Саха.
- Вы больше не принадлежите мне. Теперь у вас другие хозяева, так что идите и
постарайтесь угодить им.
- Гарун сказал, что ты несчастен и мы нужны тебе, - обиженно надула губки Амар. -
Кроме того, наши новые господа с радостью согласились позволить нам утешить тебя. Они
велели нам оставаться с тобой столько, сколько тебе будет угодно.
- Не понимаю, с чего это Гарун решил меня облагодетельствовать, - покачал головой
Джамал. - Он слишком много на себя берет. Возвращайтесь назад и передайте своим
мужчинам, что я всем доволен и не нуждаюсь в их помощи.
- Нас накажут, - жалобно пискнула Лейла. - Они подумают, что мы плохо старались и
не угодили тебе.
- Позволь сделать тебе массаж, господин, ты всегда получал от него удовольствие, -
осмелела Саха, решив взять быка за рога, и положила свою пухлую ладошку на его обнаженное
плечо.
По телу Джамала пробежала судорога желания, однако он мягко, но решительно отвел ее
руку.
Обнаженная Саха закусила губу и отступила назад. Ее тут же сменила Амар.
- Правильно, господин, - проворковала она, - ведь массаж тебе может сделать и
Хамет. Как нам угодить тебе? Хочешь, я останусь с тобой наедине? Или, может, ты желаешь
нас всех по очереди так, как мужчины берут иногда мальчиков? Скажи, Джамал, как доставить
тебе удовольствие?
Шейх почувствовал, что сейчас из-за долгого воздержания сдастся, и поспешно ответил:
- Если вы действительно хотите доставить мне удовольствие, то возвращайтесь к своим
хозяевам и скажите им, что послужили мне на славу. Другого мне от вас не надо.
- Но ведь это же будет неправдой! - в отчаянии всплеснула руками Амар. Она искренне
не понимала причины такой холодности, в ее памяти еще слишком живо было то время, когда
она изнемогала в его объятиях. - Мы ничего не сделали для тебя! Пожалуйста, не отсылай нас
назад!
- Гарун бьет меня по любому поводу, - разрыдалась Саха. - В постели он настоящий
жеребец, но требует полной покорности и не терпит малейших капризов!
- А мой новый господин беден, у него не гарем, а настоящий свинарник, -всхлипнула
вслед за подругой Лейла. - Умоляю, позволь нам остаться!
- Разве вы уже забыли, почему я вас прогнал? - резко спросил Джамал, обводя взглядом
лица своих бывших наложниц. - Вы едва не убили человека, не сделавшего вам ничего
дурного! Как можно было так хладнокровно дать яд, а потом притворяться, будто ничего не
произошло?
- Это все Саха! - запричитала Лейла. - Она сказала, что так будет лучше и для нас и
для тебя!
- Я пыталась отговорить ее, но она и слышать ничего не хотела! - поддакивала ей Амар.
- Мерзкие лгуньи! - возмутилась Саха. - Вы же сами толкнули меня на это!
- Пошли прочь! - взорвался Джамал. - Можете остаться в моем гареме, если уж вам
так невмоготу, но на глаза мне лучше не попадайтесь!
- Чем тебя околдовала, эта берберская стерва? - не в силах больше сдерживаться,
прошипела Саха. - Ведь ты же должен был бы ненавидеть ее! Она плеснула тебе в чай отравы,
а сама сбежала со своим разбойником-отцом, разве не так? То, что она сделал с тобой, ничуть
не меньший грех, чем наш. И кто знает, быть может, если бы мой план удался, тебе бы не
пришлось так страдать!
- А кто сказал тебе, что я страдал? - невозмутимо осведомился шейх. - Как видишь, я
жив и здоров. Мне плеснули, как ты выразилась, не отравы, а сонного зелья. Зара не хотела
моей смерти, я просто уснул. Вы же едва не убили ее, так что сравнивать здесь нечего. Вы
виновны куда больше, чем она. А теперь оставьте меня! Убирайтесь в гарем, но постарайтесь не
слишком долго там задерживаться: у вас есть обязанности перед своими новыми господами...
Одна за другой бывшие наложницы понуро покинули купальню. Стоявший в дверях
Хамет не понимал, что происходит. Раньше любая женщина, выходившая от его господина,
блаженно улыбалась, этим же словно дали выпить по стакану уксуса. Впрочем, долго на эту
тему ему размышлять не пришлось: его окликнул Джамал.
- Ты звал меня, господин? - робко спросил евнух, поспешно явившись на зов.
- И тебя, и Гаруна следовало бы сначала высечь, а затем четвертовать! - кипя от злости,
проговорил шейх. - Как вам на ум пришло прислать ко мне этих... этих шлюх?
- Мы хотели порадовать тебя, господин! - пролепетал Хамет. - Ведь ты не был с
женщиной с тех пор как... ну, в общем, очень давно. Если твои бывшие возлюбленные больше
тебе неинтересны, позволь мне съездить на невольничий рынок и купить там нескольких
девственниц, готовых удовлетворить любые твои желания.
- О Аллах! - в отчаянии вскричал Джамал. - Неужели ты до сих пор так ничего и не
понял? Да не нужны мне никакие девственницы! Мне нужна только... - Внезапно он осекся на
полуслове. То, чего он хотел, касалось только его самого, и ему впервые вдруг стало стыдно
раскрыватъ душу перед безразличным, хотя и, безусловно, преданным слугой.
- Если бы господин уточнил, что именно ему нужно, я бы...
- Я устал, Хамет. Оставь меня.
Евнух обреченно вздохнул и двинулся к дверям.
- Эй, постой! - окликнул его шейх. - Найди Гаруна, пусть явится немедленно.
Джамал выбрался из воды, обтерся огромным пушистым полотенцем, затем накинул на
плечи халат и прошел в небольшую комнатку, служившую ему кабинетом. Там он достал
новое, остро отточенное перо, склянку с чернилами, лист пергамента и быстро набросал
послание. Едва чернила успели высохнутъ, вошел Гарун.
- Ты звал меня, господин? - расстроено спросил он. - Хамет сказал, что женщины не
смогли услужить тебе. Если Саха чем-то обидела тебя, только скажи, и я так ее накажу, что...
- Забудь о женщинах, Гарун, они ни в чем не виноваты, дело на этот раз дело в другом. Я
возвращаюсь в море. Султан уже дышит мне в затылок, так что пора переменить обстановку.
Найди человека, которому бы ты верил, как себе, и пусть он доставит это письмо в Танжер
капитану Брахиму.
Он свернул пергамент, запечатал его своим перстнем и вручил Гаруну.
- Ему надлежит собрать команду, позаботиться о провианте и подготовить корабль к
отплытию. На это уйдет несколько дней. Пусть гонец также особо предупредит Брахима, что о
моем скором отплытии никто пока не должен знать.
- Ты уверен, что поступаешь правильно, Джамал? - не на шутку встревожился
Гарун. - Во имя нашей старой дружбы не обижайся на меня, но разве бегство решит твои
проблемы? Я же вижу, что с тобой происходит. Берберская девчонка сидит в тебе, как
наконечник стрелы в ране. Ты без малейшего сожаления выгнал своих наложниц, но потеря
Зары сводит тебя с ума. Мне кажется, было бы лучше...
- Я не спрашивал твоего совета, мой друг, - мягко, но решительно перебил его шейх. -
Ты не моя совесть и не мой отец. Зара сделала свой выбор и мне остается только смириться с
этим. Пусть живет как хочет, я слишком горд, чтобы бегать за ней и дальше. Если отец и
соплеменники так для нее важны... то, значит, я ей не нужен. Зара подобна ветру в пустыне -
летит куда хочет. Ее нельзя ни приручить, ни тем более сломать. Она часть своей земли, своего
народа - гордый, вольный дух, не знающий сетей и оков.
- О Аллах! - схватился за голову Гарун. - Да ты же любишь ее! Вот уж никогда не
думал, что мне будет суждено увидеть шейха Джамала Абд-Табита, терзаемого муками любви!
Вокруг столько женщин, как же тебя угораздило влюбиться именно в ту, которую ты не
можешь получить? О, я вовсе не имею в виду ее чувства к тебе. Принцесса Зара обречена, и ты
это знаешь. Султан не успокоится, пока головы Юсуфа и его дочери не украсят шпили
Мекнесской крепости. Забудь ее, пока она не довела тебя до беды!
Каждое его слово хлестало Джамала, как бич. Изо всех сил стараясь сохранить остатки
самообладания, он отпустил Гаруна, отдал необходимые распоряжения Хамету и заперся у себя
в опочивальне.
Только здесь шейх смог дать волю своим чувствам. Если бы он успел в Фес до начала
торгов, Зара сейчас была бы с ним. Если бы он настиг тот проклятый караван раньше Юсуфа,
все теперь было бы иначе... Пожалуй, со временем он даже сумел бы простить Заре ее
предательство.
А может, уже простил? О Аллах, как сладостно было бы жить с ней, любить ее, иметь от
нее детей...
Но судьба распорядилась иначе. Юсуф опередил его. Что ж, наверное, так даже лучше...
во всяком случае, для Зары.
Джамал с головой ушел в дела, готовясь к отъезду в Танжер. Он совершенно позабыл о
Сахе, Лейле и Амар, которые продолжали блаженствовать в его роскошном гареме их новые
господа тоже пока не вспоминали о них, полагая, что бывшие наложницы шейха сейчас нужнее
ему самому.
Приготовления к отплытию шли полным ходом, когда в Эдем из Мекнеса внезапно
прибыли вооруженные солдаты Мулая Исмаила. Султан требовал немедленного присутствия
Джамала в своем дворце. На вопрос шейха, в чем дело, начальник стражи ответил только, что
Юсуф снова стал нападать на караваны.
Зная мстительную натуру Исмаила, Джамал подозревал, что султан задумал расправиться
с ним за побег берберского кади. Судьба снова повернулась к нему спиной.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Как обычно, дворец Мулая Исмаила был полон просителей и прочей самой
разношерстной публики, жаждущей аудиенции владыки. Джамала быстро провели сквозь
круглую залу, где султан, сидя на резном троне, вершил государственные дела в окружении
своих визирей и советников. Проходя мимо распахнутых настежь массивных дверей черного
дерева с затейливой золотой отделкой, шейх успел увидеть владыку в пурпурных одеждах,
сосредоточенно изучающего какой-то документ. Если султан и заметил его, то не подал виду.
Помещение, куда препроводили Джамала, тут же заперев за ним дверь, поражало
скудостью своего убранства. Оно больше напоминало тюремную камеру, нежели одну из
комнат для аудиенций, где шейху приходилось бывать и раньше. Узкое окно, забранное толстой
решеткой, пропускало мало света, и убогая обстановка - видавшая виды кушетка, низенький
обшарпанный столик и сундук для одежды, выглядела несколько зловеще. Мрачное
впечатление, правда, немного скрашивали стоявшие на столике блюдо с фруктами и пиала, от
которой исходил аромат хорошо заваренного мятного чая.
Джамал не сразу заметил низенькую дверь, совершенно сливавшуюся с серой, ничем не
задрапированной стеной, а когда открыл ее, то оказался сначала в крохотной купальне, а затем
- в небольшом, но аккуратном садике, обнесенном неприступной стеной.
Сбежать отсюда было невозможно. Его самые худшие опасения подтвердились: он стал
пленником Мулая Исмаила.
Джамалу казалось, что на него уже веет ледяным дыханием смерти, и ощущение это
пришлось ему не совсем по вкусу. Он вернулся в комнату, взял с блюда яблоко, надкусил его и
в задумчивости опустился на скрипучую кушетку.
Внезапно загремел замок, и в его темницу проскользнула тоненькая, как статуэтка,
девушка в прозрачных одеждах рабыни. Она была очень красива: иссиня-черные волосы
изящно обрамляли точеное лицо, а огромные, с поволокой, темные глаза казались бездонными,
и их выражение сулило наслаждение.
- Меня зовут Зейнаб, господин, - пропел голосок, подобный звону серебряного
колокольчика. - Я принесла тебе полотенца и свежую одежду. Ты позволишь мне
присутствовать при твоем купании?
- Кто прислал тебя? - удивленно спросил Джамал.
- Наш великий султан, господин. Он сказал, что после долгого пути в Мекнес ты
захочешь принять ванну, и велел мне прислуживать. Она кокетливо взмахнула длинными
ресницами и призывно улыбнулась: - Он сказал также, что я должна исполнять любые твои
желания.
Джамал не сдержал горького смешка:
- Значит, приговоренному к смерти будет позволено вкусить земных радостей, прежде
чем предстать перед Всевышним?
3ейнаб, казалось, смутили его слова.
- Не понимаю, о чем ты, господин... Я здесь лишь затем, чтобы служить тебе.
- Что ж, Зейнаб, пойдем, согрей мне воду и приготовь купальню, - вздохнул Джамал. -
Сначала ты вымоешь меня, а потом посмотрим, годишься ли ты еще на что-нибудь.
На самом деле его мысли, разумеется, были заняты собственной судьбой, а вовсе не
любовными утехами.
Юная рабыня улыбнулась; статный молодой шейх понравился ей с первого взгляда, и
доставить ему удовольствие было бы наверняка гораздо приятнее, чем толстому бородатому
султану, нередко прибегавшему к ее услугам.
Расслабившись в теплой воде и наслаждаясь тем, как ручки Зейнаб умело ласкали его
тело, Джамал продолжал думать о том, чего же все-таки хочет от него султан. Исмаил любил
пытать свои жертвы перед смертью, но пока что все, происходившее с ним, можно было
назвать как угодно, но только не пыткой. А вдруг это не более чем новая, изощренная уловка
владыки, решившего отвлечь, успокоить своего "гостя" с тем, чтобы внезапный конец
показался ему особенно горьким и мучительным?
Внезапно ответ пришел сам собой. Его вызвали в Мекнес вовсе не для того, чтобы
казнить, и юная 3ейнаб просто аванс, своего рода взятка. Джамал готов был поспорить на все
свое немалое состояние, что Мулай Исмаил придумал для него какое-то новое задание, вне
всякого сомнения связанное с поимкой или убийством кади Юсуфа и принцессы Зары.
Когда купание было окончено, шейх вылез из маленького бассейна и оделся во все чистое.
3ейнаб заботливо помогала ему, не упуская случая скоро прикоснуться к его телу.
- Не желает ли господин проверить, на что я гожусь? - лукаво напомнила она, и ее
нежные ручки обвились вокруг его шеи.
Зейнаб была молода и прекрасна. Ее тонкое, гибкое тело вызывало горячее желание, и
Джамалу стоило немалых усилий не пойти на поводу у султана, рассчитывавшего именно на то,
что он не выдержит и сдастся.
- Разве я тебе не нравлюсь, господин? - промурлыкала рабыня, тесно прижимаясь к
нему. - Меня научили доставлять удовольствие мужчине самыми разными способами. Если
тебе больше нравится смотреть, как я буду изнемогать от восторга, то у меня с собой
серебряные шарики. Если хочешь, можешь меня в любой позе, я буду только счастлива. Так как
же мне услужить тебе, господин?
Как ни странно, ее призывные слова, которые, казалось бы, должны были возбуждать и
зажигать в мужчине страсть, вызвали у него лишь тягостное чувство, близкое к отвращению.
Зейнаб было не больше пятнадцати, а вела она себя как искушенная, умудренная опытом
шлюха.
- Ты подобна нежному цветку, Зейнаб, - мягко отстраняясь, ответил он, - и наверняка
найдется немало мужчин, которые почли бы за счастье сорвать его... Но только не я, и только
не сегодня.
Зейнаб опешила от удивления. Так с ней еще никто не обращался.
- Ты не хочешь меня?! - У нее задрожал подбородок, а на глаза навернулись слезы.
Затем она неожиданно упала на колени, обняла ноги Джамала и взмолилась: - Пожалуйста, не
говори об этом султану! Иначе меня накажут.
Шейх поднял ее на ноги ласково погладил по голове.
- То, что произошло или не произошло в этой комнате, останется между нами. А теперь
возвращайся в гарем. Если султан спросит, я отвечу ему, что ты доставила мне поистине
неземное наслаждение.
- Но почему ты не хочешь, чтобы это произошло на самом деле? - явно успокоившись,
с любопытством поинтересовалась Зейнаб. - Женщины тебя не возбуждают? О, если ты
хочешь мальчика, то я...
- Во имя Аллаха, прекрати нести чушь! Поверь, я никогда не был извращенцем. Я
люблю женщин, но... Ну ладно раз уж ты так настаиваешь, я открою тебе один секрет. Я
люблю одну женщину и хочу только ее. И это, как не трудно догадаться, не ты. Теперь
понятно? Султан вздумал использовать меня для каких-то своих целей. Он подсунул мне тебя,
рассчитывая, что после такого подарка я уже не смогу отказаться.
Зейнаб понимающе кивнула, расслабилась и внезапно стала выглядеть много старше
своих лет.
- Той, кого ты любишь, очень повезло, вздохнула она. - Я ей от души завидую.
- А теперь иди, Зейнаб, - мягко подтолкнул ее к дверям шейх. - И скажи султану, что
все, прошло именно так, как он хотел.
Рабыня выскользнула за дверь, громко заскрежетал засов, и наступила тишина.
Джамал приготовился к ожиданию, постаравшись поудобнее устроиться на узкой
кушетке. Рано или поздно султан позовет его к себе и выскажется напрямик.
Он оказался прав. Не прошло и часа, как дверь снова открылась, и начальник стражи
молча поманил его за собой.
Роскошно обставленная комната, куда его привели, примыкала к личным покоям султана.
Здесь, помимо прочей мебели, стояли и два одинаковых кресла с высокими резными спинками.
Кресла располагались друг напротив друга, как бы подчеркивая, что, это место для
серьезного разговора двух равных собеседников.
Не зная, в какое из них сесть, Джамал стоя обдумывал предстоящую встречу. Заранее он
знал только одно: что бы ни предложил ему Исмаил, это не сулит ничего хорошего.
Время тянулось томительно медленно. Примерно через полчаса шелковые портьеры на
одной из стен раздвинулись и вошел Мулай Исмаил. Он прошествовал к ближайшему креслу и
с достоинством опустился на алую подушку сиденья. Шейх тут же опустился на колени, как и
предписывал придворный ритуал.
- Встань, Джамал, - сухо произнес султан, но не предложил шейху сесть и выпить с
ним чаю, как это было в прошлый раз. Так он впервые дал почувствовать свое высочайшее
неудовольствие. - Думаю, тебе понравился мой маленький подарок. Я сам обучал Зейнаб
искусству любви, и теперь с ней мало кто может сравниться.
- О, повелитель, она просто бесподобна, - сдержанно подтвердил Джамал. Если ожидал
большего, то напрасно.
Исмаил недобро усмехнулся, его прищуренные глазки пытливо скользили по лицу шейха
в поисках признаков страха. Но и здесь его ждало разочарование.
- Ты огорчил меня, Джамал, - наконец сказал он. - Очень огорчил. Я думал, что тебе
можно верить. Оказывается, нет. Мне и в голову не приходило, что берберская ведьма так
околдует тебя, что ты забудешь о долге перед своим господином. Побег Юсуфа на твоей
совести. Ты был обязан немедленно отправить его в Мекнес, а не держать у себя в Эдеме.
- Прошу извинить меня, владыка, но все обстояло иначе, и берберская принцесса здесь
абсолютно ни при чем. Едва мне стало известно, что ты снова хочешь отправить меня в море,
как я настолько разволновался, что, каюсь, забыл о своем долге. Сам подумай, мой повелитель:
надо отремонтировать судно, набрать новую команду, запастись провиантом, пополнить
пороховой погреб, вычистить пушки и прочее оружие... в общем, дел невпроворот. Это-то и
послужило причиной моего преступного невнимания. Юсуф бежал, но лишь по моей вине.
- Подумать только, какое благородство! - фыркнул Мулай Исмаил. - В прошлый раз я
уже прислушался к твоим красивым речам, и это привело к беде. Мои караваны подвергаются
нападению у самых ворот Мекнеса. Юсуф со своей девчонкой грабят меня и на мои же деньги
покупают своим людям оружие... Я долго думал, как поступить с тобой Джамал. Не буду
скрывать, ты заслуживаешь самого серьезного наказания. Вплоть до смерти. Но у меня доброе
сердце, и я решил дать тебе еще одну, последнюю возможность искупить вину.
- Я не заслужил подобного великодушия, - с плохо скрытой иронией ответил Джамал.
- Конечно, не заслужил, - совершенно серьезно подхватил Исмаил, - но в память о
твоем отце я дарую тебе шанс остаться в живых. Если ты и на этот раз не оправдаешь моего
доверия, пощады не жди. Справишься успешно, я подарю тебе Зейнаб. Ты и представить себе
не можешь, что она умеет, у нее незаурядный талант доставлять мужчинам удовольствие.
- Так скажи же, владыка, что я должен сделать? - Джамалу не терпелось узнать, что ему
предстоит.
Лицо султана исказила гримаса ненависти.
- Принеси мне головы Юсуфа и его дочери. И не возвращайся до тех пор, пока в горах
останется хотя бы один берберский разбойник. Мне надоело терять караваны. Ты не дурак,
Джамал, и понимаешь, что еще одной неудачи я не потерплю. И никакого снисхождения к Заре
не проявляй, она слишком похожа на своего отца. Я все сказал. Я велю передать в твое
распоряжение сотню отборных солдат.
- А если я откажусь? - с вызовом спросил Джамал. Устроить охоту на женщину,
которую он любит? Это казалось диким.
- Не откажешься, - усмехнулся султан, - ты слишком любишь жизнь. На рассвете
Хасдай зайдет за тобой. Возвращайся с победой, иначе... Все, можешь идти.
Джамал молча поклонился и направился к выходу, где его ждала стража. Спорить с
султаном было бесполезно. Если же он упрется и наотрез откажется искать Юсуфа, вместо него
пошлют кого-нибудь другого, а его самого казнят, и тогда вообще никто не сможет встать
между злобным султаном и прекрасной Зарой. Пока же ему дарованы жизнь и свобода, он
сумеет постоять за себя и... за других.
Как и обещал султан, на рассвете дверь темницы Джамала распахнулась и вошел Хасдай.
- Да благословит Аллах начало нового дня! - набожно поклонившись в сторону Мекки,
сказал он и повернулся к Джамалу: - Приветствую тебя, господин. Сто лучших воинов ждут
тебя у ворот. Я отобрал самых проверенных и свирепых, тех, кто даже при одном упоминании о
берберах рычит от ненависти. Они помогут тебе найти непокорного кади и расправиться с ним.
- И я приветствую тебя, Хасдай, - коротко бросил Джамал, выходя в коридор. Его
переполняли самые мрачные предчувствия, и он не был в настроении ни с кем беседовать.
Во дворе шейх окинул изучающим взглядом построившихся солдат султана и... замер от
удивления: неподалеку стоял еще один небольшой отряд во главе с Гаруном.
- Они прибыли из Эдема час назад, - негромко пояснил Хасдай. - Если хочешь,
можешь тащить их собой.
Настроение Джамала при виде знакомых лиц немного улучшилось, и, едва Хасдай отошел
проверить вьючных верблюдов, он поспешил к Гаруну. Тот, не слезая с коня, с грустной
улыбкой приложил правую руку к груди и склонился в полупоклоне:
- Я подумал, что мы можем тебе понадобиться. В Эдеме все были обеспокоены этим
срочным вызовом в Мекнес, и мы поспешили вслед за тобой. Хасдай мне все объяснил. У тебя
нет выбора, Джамал. Если тебе дорога жизнь, ты должен выполнить приказ султана. Юсуфу и
Заре подписали смертный приговор, и не в твоих силах что-либо изменить.
Шейх молча подошел к Касыму, похлопал его по шее и вскочил в седло. Подчиненные
ему солдаты замерли в ожидании приказа выступать, но Джамал медлил. Почувствовав на себе
чей-то пристальный взгляд, он интуитивно поднял глаза и скрипнул зубами от ярости: на
балконе башни, самодовольно улыбаясь, стоял султан. Шейх резко вскинул руку, и отряд с
шиканьем и свистом сорвался с места.
Зара с удивлением следила за Рашидом, вихрем примчавшимся в лагерь и остано
...Закладка в соц.сетях
