Жанр: Любовные романы
Все по-честному
...нить курс общей биологии, то и здесь у нее всегда
были хорошие оценки, и ей прекрасно известно, что особи мужского пола
оплодотворяют особей женского пола путем соития у млекопитающих и внешнего
оплодотворения у, скажем, рептилий...
Она ничего не знает о хорошем сексе, потому что у нее никогда не было
хорошего секса! Было — бестолковая возня в темноте, тридцать секунд
сомнительного удовольствия и странных ощущений, чувство неловкости с утра и
затаенная тревога в течение последующих двух-трех недель — не бракованное ли
попалось резиновое изделие?
Было — три ее ровесника в разные периоды жизни, случайная потеря
девственности на первом курсе, потом неудачная попытка забыть о Дэне Лапейне
и его поцелуях — на третьем, ну а в последнее время ее избранником был Крис
Монтегю. Гей. Обалдеть!
И еще она сейчас лопнет, если немедленно не отправится в туалет!
Мэри Лу соскользнула с кровати и на цыпочках поскакала к двери.
В квартире стояла тишина, свет неоновых светильников и рекламы на
пятнадцатый этаж почти не проникал, поэтому было темно, практически как за
городом. Мэри Лу затаила дыхание и сделала пару шагов по коридору...
Мерный стук хвоста об пол и холодный нос, ткнувшийся ей под коленку,
возвестили о том, что верный Барт расположился на ночлег в коридоре между
хоть и приятной, но чужой теткой и обожаемым хозяином. Мэри Лу удалось не
завизжать и не наступить на стратегически важные части Барта, после чего она
с удвоенной осторожностью двинулась мимо двери в комнату Дэна... и замерла
напротив приоткрытой двери.
Дэн заснул, а телевизор — большую плазменную панель на стене — не выключил.
Таймер, видимо, тоже не сработал, и потому комнату заливал призрачный
мерцающий свет от экрана. В этом свете фигура лежащего на кровати мужчины
высвечивалась особенно рельефно.
Менее всего Дэн Лапейн походил на кабинетного работника. Могучие мышцы,
рельефная мускулатура, телосложение атлета или греческого бога — выбирайте
что хотите, все будет верно. Дэн спал, закинув одну руку за голову. Простыня
небрежно ниспадала с кровати живописными складками, прикрывая только бедра и
одну ногу спящего. Вторая нога была выставлена на всеобщее, так сказать,
обозрение, и несчастная Мэри Лу не могла оторвать от этого зрелища глаз.
Почему-то ей сразу стало ясно, что Дэн предпочитает спать голым...
Вслед за этой мыслью пришли другие, жаркие и бесстыдные, вовсе уж отчаянные:
если сейчас войти, сбросить футболку и лечь рядом с ним — что будет? КАК
будет? И как потом жить?
Выручила физиология. Мэри Лу опомнилась и резвой рысью умчалась в туалет. В
безопасности ванной комнаты торопливо включила воду, опрокинула в ванну
целый флакон какого-то шампуня — этикетки на нем не было — и в изнеможении
почти рухнула на унитаз.
Нужно загрузить себя работой, вот что! И поскорее начинать воплощать свой
план в жизнь. Начать с готовки. Раз путь к сердцу мужчины лежит через
желудок, то и путь из сердца тоже имеет к нему, желудку, отношение. Вареный
лук! Пюре из шпината! И запеканка из соевого сыра тофу. Без соли. Еще должны
подойти вареная треска и сок из проросшей травы. А перед обедом — спрятать
все его пиво, чтобы не смог запить кулинарные шедевры своей супруги!
Над ванной поднялась громадная шапка пены, и Мэри Лу выпала из задумчивости.
Пена пахла немного пронзительно, но в целом приятно...
В начале пятого истерзанная и благоухающая неведомыми ароматами Мэри Лу
Дженнингс заснула тревожным сном, обняв подушку. Ей снился голый Дэн Лапейн,
прикрывающий чресла простыней и гневно выгоняющий ее из своего дома...
9
Разбудил ее не будильник, а мобильный телефон. Звонила Лори — в состоянии
слепого бешенства.
— Лу! Я торчу у паршивого подъезда паршивого дома твоего паршивого
Лапейна, ненакрашенная и опухшая, и консьерж уже два раза посмотрел на меня
с подозрением, в чем я лично его не виню! Мы должны были выехать полчаса
назад, ты где?!!
Мэри Лу свалилась с кровати, торопливо натянула джинсы и свитер, наскоро
застелила постель и помчалась в прихожую. Перепутала левую и правую
кроссовки, схватила с вешалки какую-то шапку, в последний момент вспомнила
про ключи и документы — короче говоря, уложилась в рекордные семь минут. В
машине Лори с подозрением втянула ноздрями воздух.
— Чем воняет?
— Не знаю. А чем?
— Похоже на дезинфекцию. Или карболку. Ты что, всю ночь опрыскивала
растения?
— Да нет... наверное, что-то пролилось в машине. Поехали, я хочу
быстрее отделаться и поспать у нас в офисе хоть полчасика.
— Ого! Бессонная ночь?
— Лори, я сейчас в таком состоянии, что могу ка-ак дать тебе по
башке... и любой суд меня оправдает.
— Ха! Надеешься на Лапейна?
— Нет. На состояние аффекта. Вперед!
Дэн с интересом прослушал звуки пробежки Мэри Лу по коридору и даже засек
время. Когда хлопнула входная дверь, он остановил секундомер и изумленно
вскинул брови. Женщина, способная собраться за такой короткий отрезок
времени, папе понравится еще больше...
Потом он встал, оделся потеплее и отправился на прогулку с Бартом. Дождь со
снегом за ночь усилились, газоны вокруг элитного дома превратились в моря
грязи, и потому домой Дэн с Бартом поднимались в разных лифтах — протестующе
воющего пса Дэн безжалостно запихнул в грузовой и отправил наверх, а сам
воспользовался скоростным, чтобы перехватить грязное чудовище у двери.
Скулящий Барт был ловко стреножен и препровожден в ванную, где и замер в
ожидании экзекуции. Дэн с недоумением смотрел на пустой флакон собачьего
шампуня от блох... Пришлось обойтись теплым душем с сильным напором.
Первую неделю совместного проживания будущие молодожены продержались вполне
удовлетворительно. Мэри Лу на пару дней уезжала в небольшое цветочное
хозяйство на самой границе штата, в остальные же дни работала как ломовая
лошадь, старательно уходя на рассвете, приходя домой раньше Дэна и запираясь
в своей комнате. Вечером они шли ужинать в ресторан, после которого у Мэри
Лу, как правило, либо
болела голова
, либо нужно было
завтра рано
вставать
, так что общение сводилось практически к нулю.
Дэн вел себя кротко и тактично, называл ее
дорогая
и не делал ни малейших
попыток навязать свое общество. Мэри Лу начинала паниковать. Пора было
переходить к первому пункту плана, но у нее не хватало духу.
В субботу Дэн вежливо, но твердо отвел ее в мэрию, и они записались на три
месяца вперед — на бракосочетание. Сотрудник мэрии был удивлен и мягко
намекал, что мистеру Лапейну и мисс Дженнингс вовсе не обязательно ждать три
месяца, церемония вполне может быть перенесена хоть на завтрашний день, ведь
мистер Лапейн — известный и уважаемый в стране юрист...
И настало воскресенье!
С утра Мэри Лу облачилась в мешковатую толстовку с изображением Микки-Мауса
на груди, ярко-зеленые спортивные брюки и тапочки с помпонами, купленные ею
лично в маленьком магазинчике на окраине того городка, куда она ездила за
тюльпанами. Завершал наряд кокетливый розовый фартучек с оборками,
карманчиками в виде сердечек и яркой надписью, возвещавшей:
Я Люблю Моего
Муженька!
Взглянув в зеркало, Мэри Лу исполнилась отвращения к самой себе и
отправилась на кухню.
Ингредиенты первого в их жизни совместного ланча были закуплены заранее. И
без того вялый китайский салат для пущего эффекта был помещен в морозилку,
картошка вся проросла глазками, шпинат Мэри Лу выбрала не свежий, а
замороженный и прессованный.
Через полчаса убийственный аромат вареного лука, смешавшийся с острым
запахом вареной трески, начал просачиваться в квартиру. Первым на него
среагировал Барт, мирно спавший на ковре в гостиной. Псу приснилась его
родная помойка, и Бартоломью во сне заскулил, засучил лапами, стремясь
поскорее зарыться в благоуханные кущи носом...
Проснувшись, Барт понял, что счастье пришло наяву. Запах не улетучился, он
остался в доме, он наполнял нос, глотку, легкие и желудок Барта блаженной
истомой, предвкушением счастья, и пес сорвался с места, словно его ужалили.
Примчавшись на кухню, Барт уселся возле плиты и преданно задышал открытой
пастью, не сводя влюбленных глаз с тетки — собачьей феи. К аромату лука
прибавился густой запах псины. Мэри Лу украдкой приоткрыла окно и глотнула
свежего воздуха.
Встревоженный Дэн пришел узнать, не умерла ли где-нибудь неподалеку крыса
или мышь. На кухне его ждал сюрприз. Нейлоновая скатерть с оборочками
покрывала стол, на котором стояли яркие пластиковые блюда, а на них...
Напоминающие утопленников, проведших в воде не меньше месяца, трупы — иначе
не скажешь — обезглавленных рыб.
Зеленая масса с вкраплениями белесоватых полосок.
Выглядящая практически деликатесом порезанная ломтиками тыква.
Ярко-зеленая жидкость в высоких пластиковых стаканах.
И Мэри Лу, вырядившаяся форменным чучелом и неискренне улыбающаяся ему от
плиты.
— Садись, дорогой, все готово.
Находиться здесь было невозможно, тем более что Барт успел выклянчить отходы
от
деликатесов
и теперь лежал под столом, нещадно воняя луком и рыбой. Дэн
уже собирался сказать что-нибудь саркастическое, как вдруг в голове его
мелькнули первые подозрения.
Он прекрасно помнил, как Мэри Лу готовила. Готовила она прекрасно. Ее
миндальный тортик гарантированно выводил из депрессии даже сильных
личностей, а салат с авокадо возвращал силы, подорванные ночными клубами.
Именно с ее седьмого этажа семь лет назад всегда пахло так вкусно, что можно
было, как в старой сказке, наесться одними лишь ароматами.
Значит, всю эту дрянь она приготовила не случайно. Зачем же? Да для того,
чтобы сноб и капризник Дэн Лапейн ужаснулся и усомнился, стоит ли брать в
жены такую неумеху. Бедная, глупенькая Мэри Лу, ей просто не приходит в
голову, что Дэн Лапейн способен съесть из ее рук даже цианистый калий. Да
что там говорить, он всю жизнь будет водить ее по ресторанам, он выпишет для
нее лучших поваров Франции и Китая, он заколотит дверь на кухню гвоздями —
лишь бы Мэри Лу осталась в его жизни навсегда!
Что же делать сейчас? Два варианта. Либо Дэн Лапейн страдает врожденным
дефектом обоняния и полным отсутствием вкусовых рецепторов, либо он является
поклонником радикальных кулинарных направлений, практикующих поедание плодов
дуриана и выдержанных в земле куриных яиц. В любом случае — весь этот кошмар
придется съесть и похвалить. Чем не подвиг во имя любви?
И герой отважно ринулся в битву с пюре из шпината.
Некоторое время за столом царила тишина, если не считать аппетитного
чавканья Дэна и жалобных постанываний Барта из-под стола — вот уж кому
искренне понравилось сегодняшнее угощение! Мэри Лу жевала ломтик сырой тыквы
и недоверчиво смотрела на ведущего юриста Соединенных Штатов, накладывающего
себе дополнительную порцию абсолютно пресной и разваренной до состояния
клейстера трески.
Лихо хватанув залпом полстакана зеленой жижи (свежевыжатый сок из проростков
овса и пшеницы), Дэн изящно вытер губы розовой салфеткой и жизнерадостно
сообщил:
— Наконец-то нашелся человек, который будет следить за моим правильным
питанием! У меня ведь сидячая работа, а возраст, знаешь ли, дает о себе
знать. Глазом не успею моргнуть, как вырастет пивное пузо. Но моя супруга,
судя по всему, блестяще разбирается в диетологии. Предлагаю назначить
воскресенье Днем шпината! Будем как Морячок Папай.
Мэри Лу вздрогнула. Тыква в соединении с соком и шпинатом подозрительно
забурлила в желудке.
— А... как тебе рыба, дорогой? Честно говоря, я забыла ее подсолить.
— И прекрасно! Соль — это белый яд. Между прочим, эскимосы только такую
рыбу и едят, даже еще ху... дальше заходят — вымораживают ее на
пятидесятиградусном морозе. При таком холоде запросто дохнут все глисты и
бактерии, а об опарышах там и вовсе не слышали...
Мэри Лу прикрыла глаза, чувствуя, как подкатывает к горлу дурнота. В этот
момент Барт под столом громко рыгнул. Волна удушающего запаха прокатилась по
кухне — и молодая хозяйка позорно бежала в ванную.
Дэн воспользовался паузой на все сто. Пнул Барта и выгнал его в прихожую,
открыл настежь окно, вылил тошнотворный сок в раковину и закусил ланч
маринованным огурцом. Когда Мэри Лу вернулась в кухню, несколько
побледневшая и осунувшаяся, ее без пяти минут супруг безмятежно мыл посуду,
нарядившись в розовый фартук и насвистывая под нос что-то из битлов. Мэри Лу
кашлянула.
— Дэн... прости меня.
— За что? Все было превосходно.
— Ты очень добр, но... Все было ужасно!
— Это зависит от того, с какой стороны посмотреть. Ты себе не
представляешь, какую гадость иногда со вкусом уплетают посетители
экзотических ресторанов. По сравнению с гусеницами в кляре твое пюре —
просто нежнейшее суфле. Кроме того, я нисколько не врал, говоря о
диетической ценности сегодняшнего ланча. В любом случае после него ты
сможешь еще лучше оценить кухню ресторана, в который я тебя приглашаю.
И Дэн Лапейн склонился в шутливом поклоне перед смущенной и практически
раздавленной Мэри Лу.
В среду, в восемь утра, Мэри Лу позвонила Лори и разбудила ее. Лори уже
хотела обругать подругу, но панические нотки в голосе обычно сдержанной Мэри
Лу заставили ее сдержаться.
— Что случилось, Лу? Бог ты мой, если ты будешь будить меня в такую
рань, пока мы практически закрыты — что же будет, когда мы развернем наш
маленький бизнес на полную мощность? Вообще ложиться не будем?
— К черту бизнес! К черту сон! Лори, я вообще не сплю уже вторую
неделю, мне срочно нужен твой совет, сеанс у психоаналитика и инкассаторская
машина на тихой, безлюдной улочке.
— Ты бредишь, детка? Зачем тебе инкассаторская машина?
— Я украду миллион долларов и смогу снять себе квартиру. Съеду отсюда и
высплюсь по-человечески! Я больше не могу, Лори! Он ходит в расстегнутых
джинсах и спит голым! Я не железная...
В своей спальне Дэн удовлетворенно улыбнулся и бесшумно отключился от
прослушивания. Стало быть, на нее подействовало. Не могло не подействовать,
она слишком темпераментна, чтобы хладнокровно смотреть на такое...
Лори села в постели и нетерпеливо спихнула с себя руку спящего Сэма.
— Еще раз и помедленнее. Он к тебе пристает?
— Нет! Он даже и не думает ко мне приставать. Он ведет себя так,
словно... Кофейня на углу Тринадцатой и Серкус! Через полчаса. Иначе я
наложу на себя руки. И возьми деньги, у меня нет ни цента.
Лори ошеломленно смотрела на пищавшую в ее руке трубку. Потом тихо
пробормотала:
— Ничего не понимаю...
Сэм, не открывая глаз, добродушно проворчал:
— А чего здесь непонятного? Она влюблена в своего адвоката по уши, и он
об этом знает. Поезжай и скажи ей, чтобы не валяла дурака и скорее прыгала к
нему в койку. Там все станет ясно.
Лори с еще большим ошеломлением уставилась на своего дремлющего сожителя.
Она как-то не предполагала, что Сэм способен на такие глубокомысленные
сентенции с раннего утра... да и в любое время суток! Лори бесцеремонно
забарабанила кулачками по мощной спине Сэма.
— Эй! Вставай и объясни мне, что ты имел в виду?! Ты тоже в курсе
происходящего?
Сэм зевнул, перевернулся на спину и притянул к себе Лори.
— Маленькая, я же не глухой, а наша квартира — не особняк из
восьмидесяти комнат. Вы с Мэри Лу протрещали две ночи подряд, не мог же я
вообще ничего не расслышать!
— Но, Сэм, ты считаешь, что она должна...
— Никто ничего никому не должен, кроме мамы с папой, малыш. Я тебе
скажу только одно: ваша главная девичья ошибка — считать нас, мужиков, за
полных олухов. Да, мы мыслим несколько иначе, чем вы, и ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не
понимаем, ЧЕМ так могут раздражать разбросанные носки или незавинченный
тюбик зубной пасты. Но мы тоже любим вас и страдаем, мы хитрим и добиваемся
вашей благосклонности, мы играем в игры и строим козни. Но зато мы не умеем
имитировать оргазм и если уж хотим вас — то это сразу видно. Больше я тебе
ничего не скажу, иди к подружке и успокой ее. Да, если она надумает все же
сбежать, то совершенно спокойно может жить у нас. Во-первых, на следующей
неделе я улетаю в Бостон на пять дней, во-вторых вы меня совершенно не
напрягаете. Все. Отстань, я еще сплю.
И Сэм отвернулся к стенке, оставив Лори в состоянии полного ступора. За
полтора года совместной жизни с этим мужчиной она едва ли слышала от него
больше слов, чем за сегодняшнее удивительное утро.
— Я выворачивалась наизнанку, чтобы приготовить немыслимую дрянь, но
Лапейн ел и нахваливал, а потом просил добавки. Вчера я решила сварить
вымя...
— Какая гадость!
— Вот именно! И я точно знаю, его надо варить не менее трех часов,
иначе оно по вкусу и плотности будет напоминать автомобильную покрышку.
Поэтому я поварила его минут сорок и выложила на тарелку, чтобы оно остыло,
а я порезала бы его ломтиками. Но тут этот гад влетел на кухню, схватил весь
кусок и уволок его в гостиную!
— Боже!
— И сожрал во мгновение ока! Я не успела взять веник — а он уже
облизывался и улыбался во всю свою наглую морду!
Лори приложила пальцы к вискам. В голове у нее немножко гудело.
— Прости, Лу, я немного... Сожрал недоваренное вымя? Но это физически
невозможно. Оно же жесткое!
— Ха! А какие у него челюсти, ты бы видела. Когда он приволок домой
здоровенную кость...
— Так, стоп!!! Мы о ком сейчас говорим?
— Да о Варфоломее же!
— Господи, я думала, о Лапейне. И очами души своей увидела, как он
утаскивает недоваренное вымя в гостиную...
— Лори, мне не до смеха. Он хвалит все, что я делаю, понимаешь?
— Понимаю. Что же дальше?
— Не знаю. Надеюсь доконать его декораторскими способностями. Он
разрешил делать все, что угодно, везде, кроме его спальни, но я туда и так
не полезу под страхом смерти.
— Кстати, что там насчет расстегнутых джинсов и сна в голом виде?
— А! О! Он нарочно это делает. Скажи, пожалуйста, если бы я принялась
расхаживать по дому в трусиках и лифчике, а по ночам приоткрывать свою дверь
и эффектно раскидываться на кровати — долго бы он продержался?
— Насколько я знаю, он и не собирался сдерживаться. Так он расхаживает
в трусах и лифчике... тьфу ты, в трусах без лифчика?
— Он расхаживает дома в потертых джинсах на голое тело и не застегивает
пуговицу. У него мускулатура Брэда Питта в
Трое
, и он отличненько этим
пользуется. Он приходит с работы все раньше и раньше, он носит мне цветы
вениками и корзинами, он подарил мне роскошную монстеру, которую мне всегда
хотелось купить, он водит меня в рестораны и рассказывает миллион смешных
историй, он предупредителен, дружелюбен, внимателен, он помнит обо мне все,
даже то, что я сама уже забыла, он идеален в быту, он не имеет ни пороков,
ни недостатков — я так больше не могу!!!
Лори перестала сдерживать дыхание и восторженно выдохнула:
— Да почему же?! Раз он такой клевый? Чего ты ждешь?
Мэри Лу вскинула на подругу абсолютно безумные глаза.
— Как ты не понимаешь? Он вынудил меня принять самое идиотское решение
в моей жизни. Он сломал мою привычную жизнь. Он диктует мне свои условия
игры и не поддается на мои уловки... Впрочем, я еще не перешла ко второму
этапу.
— А если выяснится, что он обожает розовый цвет?
— Ну уж нет. Я собираюсь превзойти саму себя. Уже все продумано — я
превращу его стильную холостяцкую квартиру в помесь домика Барби с
французским борделем восемнадцатого века. Плюш, кружавчики и пуфики!
Салфеточки! Ангелочки! Фарфоровые собачки. Я сделаю Барту шестимесячную
завивку и куплю ему ошейник со стразами.
— Лу, это уже перебор. Животные страдать не должны.
— Это не животное. Это демон! Знаешь, что вчера случилось?
— Что?
— Я забыла запереть дверь в свою комнату, когда уходила.
— Он валялся на твоем одеяле?
— Не сразу. Сначала он выдрал из горшков все растения и раскопал всю
землю. Потом он объел персидскую фиалку. И только после этого, грязный как
поросенок, улегся на мою постель. Я думала, меня удар хватит.
— А что Лапейн?
— Лапейн? Ха! Я зарыдала, а Лапейн увел меня в гостиную, взбил мне
коктейль, взял пылесос и вычистил мою комнату до блеска. Потом отшлепал
Барта газетой — а я знаю, чего ему это стоило! — и поехал в магазин за
землей и подкормками. Сам пересадил всех пострадавших, сам полил, сам
расставил на подоконнике. И что я должна была, по-твоему, сделать?
— Отдаться! Немедленно.
— Лори, мне не до смеха. Знаешь ли ты, что это самая моя большая мечта
на протяжении последних семи с лишним лет? Но вместо этого я капризничала и
канючила, пока не стала сама себе противна, после чего сбежала в свою
комнату и опять не спала до пяти утра.
— Лу, ты прости, но, по-моему, ты валяешь дурака.
— А ты мне предлагаешь плюнуть на все и погубить свою жизнь?
— О, я слышу голос истинной католички! С какого перепугу ты ее
погубишь? Наоборот, будешь счастлива...
— Да, один день. Одну ночь. Неделю, месяц. Потом я ему надоем, и все
кончится.
— Лу, нельзя так пессимистично смотреть на себя и собственную жизнь.
Почему ты не допускаешь мысли, что он действительно тебя любит...
— Лори, книжки надо читать. И иметь достаточно здравого смысла. Мы с
ним из разных миров, Лори. Ты знаешь, кто его отец? Великий Лапейн. В
прошлом месяце вошел в десятку миллиардеров по сведениям
Форбс
. Зиму семья
Лапейнов обычно проводит на побережье Франции, но в этом году осталась на
своей вилле в Чикаго. На вилле, Лори! У Дэна Лапейна сорок процентов акций
компании, пост вице-президента, доход, который неприлично называть в
заведении, подобном этому, личный самолет, яхта, свой остров в Карибском
море...
— И все это могло бы стать и твоим тоже...
— Нет! Потому что я из другой сказки. У меня нет денег даже на чашку
кофе, мой отец ветеринар, а мать всю жизнь занимается распространением
товаров по каталогу и носит безвкусную бижутерию!
Лори поджала губы.
— Лу, если бы я не знала, что ты их любишь... Между прочим, именно твои
мать и отец дали тебе возможность учиться в университете и с восемнадцати
лет жить самостоятельно, не вмешиваясь в твою жизнь. То, что ты не сумела ею
распорядиться правильно, не их вина.
— Я не сумела? Да у меня все шло прекрасно, пока не появился этот
самонадеянный Лапейн и не разбил всю мою жизнь одним взмахом руки.
— Может быть, не так уж она была и хороша, если ее смогли так легко
разрушить? Ведь за то, что нам действительно дорого, мы сражаемся до
последнего, а ты...
— Ну что я? Договаривай, договаривай!
Лори усмехнулась.
— Скажи мне, Мэри Лу Дженнингс, за эти полторы недели ты хоть раз
вспомнила о многострадальном Крисе Монтегю, которого до того упорно называла
своим парнем?
— Сама говорила, что он гей. Признаю: он — гей.
— Знаешь, если бы кто-нибудь обозвал моего Сэма... ну на гея он не
тянет... да хоть и просто дураком, я бы тому все волосики повыдергала. Не
потому, что Сэм самый умный, но он — мой парень. Тебе же по большому счету
на Криса наплевать. Гей даже удобнее — ведь с ним можно общаться, как с
подружкой, а в глазах окружающих при этом не выглядеть одинокой и никому не
нужной.
— Лори, это жестоко...
— Это правда. Иногда она бывает жестокой, но никогда — несправедливой.
Она просто правда. И состоит она в том, что ты зациклилась на Дэне Лапейне
много лет назад, ушла в собственные переживания, заблудилась в придуманной
тобой сказке. А когда Прекрасный Принц все-таки прискакал к тебе на белом
коне — испугалась. Золушка не испугалась. Белоснежка — не испугалась. Мэри
Лу Дженнингс — струсила!
Мэри Лу неожиданно заплакала, и Лори немедленно устыдилась. В душе она была
доброй девушкой. Она осторожно погладила подругу по плечу.
— Лу, прости, я резкая и часто брякаю не подумавши... Но ты все же не
торопись, а? Может, Дэн Лапейн не так уж и плох? Вернее, может, он все-таки
подходит тебе? А ты — ему? Вот и Сэм говорит...
Лори прикусила язык, но было поздно. Мэри Лу вскинула голову и побледнела
как смерть.
— Значит, ты еще и обсуждаешь меня со своим парнем? Что еще он знает
обо мне? Какого цвета белье я ношу? Когда у меня месячные? Сколько раз я
спала с мужчиной?
— Лу, это не то...
— Счастливо оставаться, Лори. Деньги за кофе я тебе верну.
—&n
...Закладка в соц.сетях
