Жанр: Любовные романы
Все по-честному
...азывать, что ты отвратительная жена? Я
же прекрасно тебя знаю в конце-то концов! Ты отлично готовишь, у тебя
хороший вкус, ты даже шторы умеешь подшивать...
— О да, это ужас какой талантище надо иметь.
— Не язви! Я-то не умею. Потом ты чертовски аккуратна. Да, несколько
сентиментальна и любишь этот кошмарный заплесневелый фильм, но в
остальном...
Мэри Лу посмотрела на подругу и неожиданно хихикнула.
— Лори, это же просто. Да, из меня могла бы получиться очень неплохая
жена. Кому и знать, как не мне. Ведь именно меня моя маменька готовила к
семейной жизни едва ли не с рождения. Она внушала мне, что семейные ценности
— это высшая карьера женщины, она учила меня готовить и убираться, вязать
крючком и завязывать галстук — бедный папа! — она приучала меня к
аккуратности... о, моя мамочка могла бы даже Терминатора научить стряпать
пирожки и смахивать пыль метелочкой! Но именно в этом и кроется главный
козырь.
— Я уже ничего не понимаю, Лу.
— Это просто, Лори. Я очень хорошо знаю, как НАДО. Поэтому все, что
требуется, — делать ровно наоборот. Как НЕ НАДО.
— И в чем это будет заключаться?
— Я буду готовить засушенную яичницу и пюре из шпината. Я стану считать
калории в его пиве и подсовывать ему обезжиренный кефир. Я перенастрою
спортивный канал на
Дримворк
и буду сутками смотреть мыльные оперы. Я
повешу в гостиной ужасающие розовые шторы с оборочками и забросаю все
плоскости в доме салфеточками и подушечками. У меня в чемодане лежит
ГРОМАДНАЯ коллекция фарфоровых ангелочков и собачек...
— Фу!
— Вот именно! И главный козырь — мои растения.
— Твои любимые растения?
— Да! Повсюду будут стоять леечки и опрыскиватели, во все пластиковые
бутылки я налью ускоритель роста — он воняет серой, и говорить я буду только
о трипсах и мучнистой росе. Ручаюсь, долго Лапейн не продержится. Все, пока.
Я пошла.
Лори проводила подругу мрачным взглядом и сердито пробормотала:
— Все это прекрасно — но Лапейн не такой идиот, чтобы не раскусить твою
игру. А если он примет эти правила? Ты же сама с ума сойдешь среди розовых
занавесок...
Дэн сидел в прихожей на табурете, сложив руки на коленях, и терпеливо ждал
звонка в дверь.
С того момента, как утром Мэри Лу позвонила и предупредила, что выезжает, он
находился в несколько истерическом состоянии, которое на данный момент
медленно, но верно переходило в агонию.
Пытаясь занять себя хоть чем-нибудь, он перемыл гору грязной посуды и
пропылесосил ковры, но это его нисколечко не отвлекло. Дэн попытался
проанализировать причины своего состояния и понял: больше всего он боится,
что Мэри Лу сейчас перезвонит и скажет, что все отменяется.
Скажи ему кто-нибудь еще месяц назад, что он будет с таким нетерпением ждать
приезда женщины в его дом, Дэн Лапейн расхохотался бы ему в лицо. В эпоху ДО
Мэри Лу он предпочитал сам навещать своих женщин, чтобы утром бесшумно
удалиться, избежав совместного распития кофе, купальных халатов и всей этой
псевдосемейной атмосферы, которую так любят создавать девушки после первой
же проведенной вместе ночи.
С Мэри Лу все выходило иначе. За время ожидания Дэн припомнил все их
разговоры тогда, в юности, посиделки у телевизора и совместные походы на
бейсбольные матчи, вспомнил и то, как терпеливо и внимательно она умела
выслушать, а потом утешить и дать совет...
Тогда она была душевной, милой, своей в доску девчонкой. Сейчас — сейчас она
превратилась еще и в красавицу, зрелую женщину, и Дэн не мог не
почувствовать, что под прекрасной внешностью таится еще и страстная,
темпераментная натура.
Да ему просто-напросто приятно на нее смотреть! Вот сидел бы и смотрел,
честное слово!
Звонок в домофон едва не заставил его упасть с табурета. Сердце подпрыгнуло
и замерло где-то в горле, а тут еще и Барт примчался из гостиной, где он до
этого беззастенчиво дрых на диване, пользуясь рассеянностью хозяина. В
данный момент Барт изображал ОЧЕНЬ СТРАШНУЮ СОБАКУ и с ревом кидался на
дверь. Дрожащими пальцами нащупывая нужную кнопку, Дэн почему-то свирепым
шепотом наставлял безмозглого пса:
— Тихо! Тихо, дурак! И будь с ней поласковее, понял? Не прыгать! Не
лизаться! Не нюхать под... короче, не нюхать! И не сметь делать то, ЧТО
ДЕЛАЮТ ПЛОХИЕ СОБАКИ!
Барт уселся перед дверью, высунул язык и развесил свои громадные уши
наподобие крыльев летучей мыши. В янтарных глазах пса горело радостное
нетерпение: когда же придут гости? Барт очень любил гостей.
Пока Мэри Лу поднималась на лифте, Дэн в последний раз окинул взглядом свое
жилище. Отличная холостяцкая квартира. Ничего лишнего. Серо-стальные тона,
функциональная мебель, неброские ковры... был один броский, но Барта вчера
после перелета успело на него стошнить, пришлось сдать в чистку. Дэн
совершенно серьезно обратился к псу:
— Единственное, чего мы не потерпим, так это розового цвета, да,
дружище? Категорически! Пусть себе наводит уют и командует везде... кроме
нашей спальни, конечно! Но розовому цвету — нет!
Барт вильнул хвостом. Дэн невольно представил себе это лохматое чудовище
развалившимся среди розовых подушечек и фыркнул. В этот момент в дверь
позвонили.
Он распахнул дверь и невольно ойкнул — перед ним стоял большой цветущий куст
герани, у которого имелись ноги, затянутые в голубые джинсы и обутые в белые
кроссовки. Справившись с собой, Дэн торопливо подхватил громадный горшок из
рук своей новоявленной супруги.
— Входи, очень рад тебя... А это все твои вещи?
— Здравствуй. Нет, разумеется. Внизу сидит Лори.
— Она тоже будет с нами жить? Отлично, тогда ей — гостевая спальня, а
ты уж сразу ко мне...
— Очень смешно! Лори сидит в машине, где лежат мои вещи. Я привезла с
собой традесканцию, базилик и два вида фиалок. Надеюсь, у тебя широкие
подоконники? Им надо много света. Кроме того, у них стресс.
— У кого? У цветочных горшков?
— У растений. Они не любят переездов. Для них это стресс.
В этот момент Барт решил, что достаточно долго побыл Хорошей Собакой, и
издал оглушительное
гав!
. Мэри Лу подпрыгнула, взвизгнула и вжалась в
стену.
— Ой!
— Это Варфоломей. Бартоломью. Барт, короче. Он очень громкий и очень
добрый.
— И очень большой...
— Ты боишься собак?
— Нет... не знаю... у нас никогда не было собак, а с такими большими я
не общалась. Ой! Что это он...
— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ, СКОТИНА! Прости, Мэри Лу, просто... собаки при
знакомстве обычно... э-э-э... нюхают друг друга... в районе хвоста.
— Но у меня нет хвоста!
— Но Барт-то об этом не знает. Вернее знает, но каждый раз надеется. Думаю, ты ему понравилась.
— Он мне тоже, только я постараюсь не поворачиваться к нему спиной.
— Я тебе скажу волшебную фразу, от которой он становится тихим и
незаметным. Барт, МЫТЬСЯ!
Барт немедленно прижал уши, поджал хвост и позорной мелкой рысью удрал из
прихожей. Мэри Лу рассмеялась — точно колокольчик прозвенел.
— Бедняга! Не любит мыться? Пойду принесу вещи.
— Я помогу.
Она немедленно нахмурилась и с подозрением уставилась на Дэна.
— Ты что, считаешь, я не могу сама и шагу ступить? Как-то я дотянула до
двадцати шести, справлюсь и сегодня.
— Я просто исполняю одну из супружеских обязанностей мужа. Помогаю жене
внести вещи.
— Мы еще не женаты.
— Хорошо, невесте.
Почему-то она ничего не ответила, только бросила на Дэна быстрый взгляд и
пошла к лифту. Дэн зашагал за ней. Настроение стремительно улучшалось.
Лори сухо поздоровалась с Дэном, после чего Мэри Лу расцеловалась с
подругой, забрала с заднего сиденья здоровенный кофр с цветочными горшками и
ушла в дом, предоставив Дэну вытаскивать из багажника спортивную сумку и
большой, хотя и не особенно тяжелый чемодан.
Вернувшись в квартиру, Дэн застал Мэри Лу на кухне. Девушка нежно ворковала
с поникшими фиалками, осторожно брызгая на них из большого пульверизатора.
Барт сидел рядом, ловил струйки воды и довольно жмурился. От такой идиллии
Дэн растрогался и некоторое время просто торчал в дверях, любуясь
открывшейся картиной. И на это милое лицо он будет теперь любоваться каждый
день, и это будет продолжаться как минимум три месяца, а если Дэн не будет
дураком — то и всю жизнь! Да, именно всю жизнь! Приблизительно семьсот
двадцать месяцев, то есть двадцать одну тысячу шестьсот утр и столько же
вечеров, не считая отпусков и выходных, когда он будет любоваться на нее
вообще с утра до вечера...
— ДЭН!
— Прости, задумался.
— Я думала, у тебя удар случился. У тебя глаза к переносице сошлись.
— Э-э-э... Давай я покажу тебе квартиру?
— Хорошо. Пошли.
И они пошли осматривать квартиру, а Барт увязался за ними, и Дэн млел от
удовольствия, потому что во время экскурсии мог совершенно спокойно касаться
плеча или талии Мэри Лу, как бы направляя ее в нужную сторону...
— Мне понравилась необычная планировка, поэтому я ее и купил. Здесь
всего двести пятьдесят квадратных метров, но...
— Сколько?!
— Ну то есть... Это не самая большая квартира в домах такого класса,
вот я и...
— В моей квартире было двадцать метров. Пятнадцать — комната, пять —
кухня. И я считала, что комната довольно большая.
— Мэри Лу, я вовсе не хочу показаться избалованным богатеньким
плейбоем...
— Но ничего не можешь с собой поделать, да? Ладно, прости. Во мне
взыграли классовые предрассудки. У тебя на самом деле очень здорово. Только
немного пусто.
— Просторно. Я люблю открытое пространство. Окна во всю стену, сталь,
кожа.
— Вполне по-мужски.
— Гм... да... ты сможешь устроить здесь все по-своему. Со временем.
Если захочешь. А вот твоя комната. Здесь ты и вовсе полная хозяйка, так что
только скажи...
Мэри Лу неожиданно замерла на пороге и вцепилась пальцами в косяк так сильно, что костяшки побелели.
— Дэн, я не думаю, что это хорошая идея. Я не могу. Мне не надо было
приезжать сюда. Я, пожалуй, пойду.
Вот этого он и боялся! Дэн замолчал, а потом решительно взял Мэри Лу за руку
и произнес очень серьезно и тихо:
— Мэри Лу, не надо меня бояться. Я никогда в жизни не сделаю тебе
ничего плохого. Не оскорблю ни словом, ни жестом, ни нескромным взглядом.
Все решения ты примешь сама. — Он развернул ее к себе, осторожно
приподнял согнутым пальцем подбородок девушки, утонул в бездонной тьме ее
черных глаз... — Здесь ты в полной безопасности, Мэри Лу. Считай это
просто своим домом. А меня — своим соседом. Как раньше. Давай просто
попробуем, ладно?
— Ладно...
— Устраивайся, отдыхай, осваивайся. Я поеду на работу, чтобы не мешать
тебе, но пообещай, что не сбежишь не попрощавшись.
— Хорошо...
Дэн кивнул, развернулся и пошел на кухню. За его спиной закрылась дверь и
щелкнул замок. Он ускорил шаг, почти вбежал на кухню и торопливо налил себе
воды из-под крана. Выпил залпом, потом смочил пылающее лицо и повернулся к
Барту.
— Ну как тебе она? Да-да, я знаю, она девчонка, но ведь хорошенькая,
скажи?
Барт лениво вильнул хвостом. Если Божеству угодно завести в доме девчонку,
говорил весь его вид, пусть так и будет. Лишь бы только не гнала Барта
мыться и вовремя давала поесть.
— И не пугай ее, понял? Ей надо привыкнуть.
Потом Дэн забрал сумку и чемодан из прихожей и понес к двери спальни Мэри
Лу. Постучал. Через пару секунд щелкнул замок. На пороге стояла Мэри Лу, и
вид у нее был такой, как будто она сейчас заплачет.
— Что-то случилось?
— Здесь все иначе. Не так, как дома. Дэн, прости...
— Естественно! Ты полчаса как приехала. Обживешься, наведешь здесь свои
порядки... Обещаю во всем идти навстречу. Выше нос, соседка.
— Зачем тебе это надо?
Дэн нахмурился и сурово погрозил ей пальцем:
— Из чисто шкурных соображений. Я жадный, я хочу стать главой фирмы.
— Врешь. Ты не жадный.
— Хорошо, честолюбивый. Это правда. Слушай, у нас проблема.
— Какая?
— В спешке я совершенно забыл озаботиться продуктами, и теперь у нас в
холодильнике только собачьи консервы, молоко, маринованные огурцы, один
рольмопс и много пива.
— Из этого обед не сделать...
— Поэтому я настоятельно рекомендую вам, мисс Дженнингс, принять мое
приглашение и все-таки пойти сегодня в ресторан. Соглашайся, Мэри Лу.
— Согласна. Очень есть хочется на нервной почве.
— Отлично! Тогда я пулей на работу и обратно, а ты прими душ, раскидай
вещички, наведи марафет и будь готова, скажем, к четырем. Дотянешь до
четырех? Или заказать тебе пиццу?
— Дотяну. В крайнем случае съем рольмопс.
— Не надо, он уже старенький.
— Тогда собачьи консервы. Если их посолить и поперчить, они очень даже
ничего...
— Барт тебе не позволит. Единственное, за что он готов сражаться до
конца, это его еда. Я побежал. Пожуй огурчик. Пока.
— Пока...
Дэн выскочил из подъезда, словно на крыльях выпорхнул. На душе было легко и
как-то... весенне! Февраль превратился в апрель, и Дэн Лапейн вдруг
представил, как весной они с Мэри Лу будут каждый вечер гулять в Центральном
парке, а потом поедут в Чикаго, и там он сводит ее в старый мексиканский
ресторанчик, где жарят мясо на углях и целый вечер поет о любви Хосе
Пакильо, терзая и лаская янтарную звонкую гитару...
У Мэри Лу изумительная фигура!
8
Они вернулись домой уже затемно, и Дэн помог Мэри Лу снять пальто, а потом
подал ей тапочки. Барт вилял хвостом так, что Мэри Лу искренне боялась, как
бы тот не оторвался. На секунду возникло ощущение, что они и впрямь семейная
пара, вернувшаяся домой...
Девушку внезапно обдало жаром. Первая ночь под одной крышей с Дэном
Лапейном! Ночь в его постели — потому что постель в ее комнате тоже
принадлежит Дэну! Да еще и после такого замечательного вечера, проведенного
вдвоем.
Прекрасный Принц не подкачал и вел себя по-королевски. Уютный ресторан, в
который Дэн привез ее, был очень камерным, тихим и располагающим к
задушевным разговорам. Правда, разговоров как таковых не было, в основном
разливался соловьем один Дэн — и делал это с блеском. Очень быстро Мэри Лу
избавилась от скованности и смущения, забыла всякую осторожность и от души
смеялась шуткам Дэна, восторженно ахала, слушая его рассказы о путешествиях,
которые ему довелось совершить...
Он был обаятелен и чертовски красив, этот синеглазый красавец с русыми
волосами, словно сошедший с обложки глянцевого журнала. В нем не было ни
заносчивости, ни изнеженности, перед Мэри Лу сидел все тот же обаятельный и
дурашливый парень с шестого этажа, которого она самозабвенно полюбила семь
лет назад...
А еще она заметила, что Дэн постоянно старается прикоснуться к ней. Накрыть
ее руку своей ладонью, приобнять за талию, взять за руку и как бы случайно
переплести свои пальцы с ее... Мэри Лу знала: этого категорически нельзя
делать. Достаточно одного прикосновения рук Дэна Лапейна — и она потеряет
контроль над собой, подчинится разнузданному второму
я
, которое уже вторую
неделю вытворяет с Мэри Лу такие фокусы, что впору принимать бром.
Но Дэн не унимался, и если сначала она бдительно отодвигалась, убирала руки
и даже хмурилась, то уже в середине вечера вдруг поймала себя на мысли, что
эти прикосновения ей очень приятны...
Дэн вдруг хлопнул себя по лбу и полез в карман своей куртки.
— Я забыл отдать тебе это утром.
— Что это?
— Ключи.
— Это я вижу.
— Ключи от НАШЕГО дома. Вот этот от подъезда, а этот от входной двери.
Видишь пульт? Это сигнализация. Когда будешь возвращаться раньше меня или
уходить позже, просто набери код — один-два-три-четыре.
— Так просто?
— У меня патологическая забывчивость на цифры. Кроме того, ни одному
грабителю и в голову не придет, что код может быть настолько простым.
Значит, приходишь — отпираешь дверь — набираешь код — загорается зеленая
лампочка. Уходишь — набираешь код — запираешь дверь — снаружи загорается
красная лампочка. Только не забывай, а то примчится полиция и всех арестует.
— Кого — всех?
— Тебя и Барта. Он же наверняка начнет на них прыгать от радости, а они решат, что он нападает.
— Разве он не охранник?
— Вафоломей? Он антиохранник. В Чикаго у нас был случай, в дом летом
залез вор. Окна были открыты, он просто не удержался. Так Барт обрадовался
ему как родному.
— Откуда ты знаешь?
— Вор сам рассказал, когда приехала полиция.
— Почему же он не убежал?
— Так он же не знал, что это чучело его приветствует! На него из
темноты прыгает здоровенная псина, сшибает с ног, становится лапами на грудь
и открывает пасть, а там — зубищи. Конечно, парень лежал тихо как мышь. А
Барт его облизывал.
Мэри Лу рассмеялась, с явной симпатией глядя на Барта.
— Пожалуй, не стану его бояться. Правда, я рассчитывала бегать с ним
вместе в Центральном парке — но раз он не охранник...
Дэн неожиданно посерьезнел, присел на корточки и обнял лохматую голову
своего пса.
— Знаешь, я не сомневаюсь, что он отдаст за меня жизнь. Просто он очень
добрый и доверчивый пес. Люди выбросили его умирать на помойку — а он все
равно считает их всех хорошими. Но, если почувствует агрессию, кинется
защищать не раздумывая.
Смущенный Барт широко зевнул, и Мэри Лу невольно поёжилась при виде огромных
белоснежных клыков, подумав, что кидаться этому гиганту совершенно
необязательно. Любой преступник предпочтет обойти Барта за милю.
Они вместе пришли на кухню, и Дэн поставил чайник, а Мэри Лу присела на
высокий табурет возле стойки. Вернулись скованность и неловкость. Вскоре им
предстоит отправиться спать...
— Устала?
— Немного. Долгий и насыщенный событиями день, а завтра с утра нам с Лори ехать на край света.
— Зачем?
— За луковицами тюльпанов, в питомник. Давняя договоренность.
— Лори могла бы съездить и одна, учитывая, что у тебя период адаптации
ко мне.
— Открою тебе, как будущему псевдомужу, страшную коммерческую тайну: мы
с Лори можем работать исключительно в паре. Я ничего не смыслю в коммерции,
а Лори — в растениях.
— Не верю. Она же училась с тобой вместе, насколько я помню?
Мэри Лу удивленно посмотрела на Дэна. Надо же, действительно помнит...
— Понимаешь, Лори никогда всерьез ботаникой не увлекалась, зато
ландшафтным дизайном занималась еще в университете. А уж заключать контракты
она вообще обожает. У меня они, как правило, невыгодные... — Мэри Лу
запнулась, сообразив, что сморозила бестактность.
Дэн усмехнулся:
— Погоди, наш контракт еще не начал приносить прибыль, только и всего.
Возможно, ты еще сочтешь его самым удачным контрактом в своей жизни.
Мэри Лу немедленно ощетинилась, словно встревоженный ежик:
— Полагаешь, ты такое уж большое сокровище, Лапейн? А то, что я из-за
тебя вынуждена перекраивать всю свою жизнь — это дар небес?
Дэн спокойно разлил чай по чашкам, пододвинул одну Мэри Лу и уселся
напротив.
— А кто его знает? Собственно, в чем состояла ценность твоей предыдущей
жизни? Вот, скажем, квартира: по метражу ты точно выиграла.
— Ну знаешь...
— Потом, домашние животные. Раньше ты не могла себе позволить завести
собаку, а теперь пожалуйста — Варфоломей, взрослый пес, и никаких лужиц на
ковре. Ну во всяком случае почти никаких. Редко.
— Что-о?
— Нет! Главное — вовремя выходить гулять. Идем дальше. Раньше вам с
Лори приходилось самим заниматься всеми юридическими сложностями — теперь у
тебя есть бесплатный юрисконсульт, причем без ложной скромности отметим —
один из лучших в стране.
— Я не собираюсь просить тебя тратить время на мой бизнес.
— Мэри Лу, у тебя принципиально неправильный подход к нашим отношениям.
Ты меня прости, но у меня создается впечатление, что ты себя считаешь кем-то
вроде пленницы в гареме или заключенной, отбывающей трехмесячный срок... А
ведь мы договаривались совсем о другом.
— О чем же?
— О том, что мы ПОПРОБУЕМ. Наладить отношения, узнать друг друга
получше, возобновить старую дружбу, а там — кто знает — перейти на новую
ступень. Вдруг получится?
— Надеюсь, ты не думаешь, что это возможно совершить за один день?
— Конечно нет! Но работать над этим надо с первого же дня. Для начала
определимся: кто такие супруги?
— Люди, которые живут вместе.
— Хорошо, но мало.
— Ну... любят друг друга.
— Это признание?
— Нет!
— Вот видишь? И я тоже знаю массу примеров, когда супруги не испытывают
друг к другу никакой любви вовсе, либо она превратилась в нечто другое.
— Во что же?
— В привязанность, например. В привычку. Что морщишь нос? Знаешь, на
склоне лет очень важно иметь рядом человека, который все о тебе знает,
привык к твоим закидонам, прощает тебе твои слабости, храп, например...
— Ты храпишь?
— Упаси боже! Но с годами могу начать.
— Хорошо, что я этого уже не застану.
— Вот видишь, ты опять! Нельзя браться за дело, заранее настроившись на
провал. Надо внушать себе, что все получится.
— Ладно, допустим. Значит, ты предлагаешь пройти весь путь от начала и
до конца? Но ведь ни ты, ни я не имеем опыта семейной жизни. Как нам
научиться?
— Методом проб, ошибок и рисков. Кроме того, многие рекомендуют
специальную литературу, но я скептически отношусь ко всем этим
Как
Воспитать Хорошую Жену За Двадцать Четыре Часа
.
— А про мужей тоже есть?
— Наверняка.
— Надо посмотреть...
— Мэри Лу! Я это все к тому, что мы должны вместе учиться жить вместе.
А не смотреть каждую минуту на календарь и не делать зарубки на дверном
косяке, как Робинзон Крузо.
— Я попробую. Честно. Но ничего не обещаю. Пока что я все еще ощущаю себя твоей... заложницей.
— Что ж, хоть что-то. Слыхала о стокгольмском синдроме? Рано или поздно
заложник начинает испытывать к своему захватчику почти родственные чувства,
а захватчик начинает чувствовать ответственность за заложника.
— Не умничай, Лапейн. Я про это тоже читала, там все было по-другому.
Сильный стресс, адреналин, общий антураж — все эти автоматы, черные маски...
Ты же, как истинный крючкотвор, прижал меня к стенке простой бумажкой.
Холодно и расчетливо, исключительно из личной выгоды. Даже, можно сказать,
из лени, потому что я все равно убеждена, что ты мог бы заполучить в невесты
любую женщину в этом городе, которую пожелал бы...
Дэн неожиданно встал и подошел к Мэри Лу совсем близко. Синие глаза
потемнели и полыхнули странным и страшным пламенем.
— А если я пожелал тебя, Мэри Лу? Именно тебя, такую, с этими черными
глазами, каштановыми локонами и недоверчивым характером?! Со всеми твоими
фиалками, фильмами про любовь и полным неумением кокетничать?!
— Дэн...
— Не бойся. Я сдержу слово. Ты в безопасности — пока сама не захочешь
рискнуть. Но если все же захочешь... Моя дверь напротив. И в ней нет замка.
А я вовсе не расчетливое чудовище, я парень хоть куда и секс предлагаю
только тем, кто мне нравится, а не всему, что шевелится. Спокойной ночи!
Барт, гулять!
Он повернулся и ушел, а Мэри Лу в полуобморочном состоянии сползла с
табурета и спаслась бегством в свою комнату. Заперев дверь, она привалилась
к ней спиной и медленно стекла на пол.
Легко не будет! Будет нелегко!
В три часа ночи растрепанная и несчастная Мэри Лу сидела на кровати в одной
футболке и мрачно считала на пальцах — в уме уже не получалось.
Они с Лори договорились выехать в семь — значит, встать надо в половине
седьмого. Сейчас почти три — осталось спать три с небольшим часа... если
заснуть прямо сейчас, а это невозможно. Во-первых, очень хочется в туалет.
Во-вторых, хорошо бы принять горячую ванну и расслабиться. В-третьих, надо
перестать думать о Дэне Лапейне и его последних словах. В-четвертых,
перестать думать о сексе.
Секс! О, Мэри Лу Дженнингс знала о сексе все. Перекрестное опыление,
почкование и черенкование. Наружный подвой, разделение семядоли — тут ей не
было равных. Если же вспом
...Закладка в соц.сетях
