Жанр: Любовные романы
Сказки на ночь
...у меня в любом случае есть. Я дам ответ тете на благотворительном
вечере.
Сексуальная Блондинка согласна даже на урода, лишь бы у него был в наличии
такой важный мужской орган, как СЕРДЦЕ...
9
После разговора с Марком Джилл злилась все сильнее и сильнее, и потому
первой жертвой ее злости пал ни в чем не повинный адвокат по имени Брюс.
В принципе он сам напросился, потому как намекнул во время переговоров, что
она могла бы прихватить с собой на свидание подружку — мол, дружеское
застолье втроем всегда веселее, а там видно будет...
Джилл немедленно преисполнилась к поклоннику группового секса презрением и в
отместку взяла с собой Лору. Та для приличия немного поохала, сообщив, что
Джимми Бенедетти унес с собой все ее либидо, и потому на встрече с адвокатом
она будет выступать в роли старушки-дуэньи.
Брюс и Джилл встретились в кафе и едва успели представиться друг другу, как
Брюс вытаращил глаза и начал медленно подниматься со стула, глядя куда-то за
спину Джилл. На лице Брюса застыл благоговейный восторг. Джилл недоуменно
оглянулась — и едва не расхохоталась в голос.
Старушка-дуэнья
медленно плыла между столиков. В принципе она могла бы
пройти и по центральному проходу, но разве там так повиляешь задницей?
Алый шелк обтягивал крутые бедра Лоры, чернобурка хищно сверкала стеклянными
глазками с высокой Лориной груди. Несомненно, у этого платья должно было
быть декольте, но оно скрывалось под пушистым мехом, оставляя роскошные
плечи и грудь практически обнаженными. Широкополая шляпа бросала тень на
красивое и печальное лицо Лоры, алые губы чуть кривились в грустной усмешке.
Она извивалась между столиками, и все без исключения женщины смотрели на нее
с ненавистью, а мужчины — с восторгом.
Лора доплыла до столика и плавно опустилась на стул, при этом разрез на боку
распахнулся, явив миру крутое бедро, затянутое в жемчужно-серый чулок.
Тонкая полоска белой кожи мелькнула — и целомудренно исчезла, но этого
оказалось достаточно, чтобы адвокат Брюс стал походить на подростка, чудом
оказавшегося посреди женской душевой, в которой моется женская сборная по
гимнастике.
Лора обратила на Джилл подведенные траурными тенями глаза.
— Ты познакомишь нас, милая?
— Конечно. Это — Брюс. Это — Лора.
Лора с внезапным волнением схватила Брюса за руку и прижала эту самую руку,
нахалка, к пышной своей груди.
— Вы — тот самый адвокат?!
— А-а... мня-а...
— Боже! Как я люблю адвокатов!
Джилл фыркнула.
— А я вот как-то не очень.
Лора даже не взглянула на нее, продолжая гипнотизировать близкого к обмороку
Брюса.
— Ты просто не умеешь их готовить, дорогуша. Брюс! Ну расскажите же о
себе!
Брюс со свистом втянул воздух — и вернулся к жизни.
— Девчонки, у меня здесь неподалеку живет дружок, так я могу взять у
него ключ от квартиры. Он работает в ночном клубе, так что мы могли бы
немного расслабиться у него дома, а потом поехать в клуб...
Лора долго и проникновенно молчала, а потом повернулась к Джилл и
проворковала:
— Ты ему ничего не сказала о нас, дорогая?
Джилл еле сдерживала смех.
— Я просто не успела. Ты сегодня выглядишь божественно.
В глазах Брюса вспыхнуло понимание.
— Девчонки, так вы того-этого? Дружите, да? Я имею в виду, и что —
никогда в жизни не пробовали с мужчиной? Вообще-то, если вы не против, я бы
мог вам кое-что показать... меня здорово заводят целующиеся девчонки...
Лора поднялась со стула и смерила Брюса скорбным взглядом.
— Увы, мой друг. Мы с Джилл, как никто на свете, хорошо знаем то, чем
вы собираетесь нас удивить. Еще полгода назад у меня были роскошные усы и
во-от такой...
Брюс вскочил и удрал. Джилл откинулась на спинку стула и расхохоталась.
Лора, все еще пребывая в образе, укоризненно посмотрела на подругу.
— Что смешного-то? Возможно, он теперь никогда в жизни не сможет без
опаски познакомиться с девушкой?
— Усы... ой не могу!
Лора хихикнула и уселась обратно.
— Вот жизнь пошла! Через пару лет не знаю кем надо будет прикинуться,
чтобы отшить парня. Вероятно, трансвеститы их тоже перестанут пугать.
И Лора немедленно рассказала Джилл дико смешную и абсолютно неприличную
историю, приключившуюся с одним ее знакомым в Таиланде...
Отсмеявшись, Джилл серьезно посмотрела на красавицу-подругу.
— Лори, мне нужна твоя помощь.
— Как сегодня? Я — пас. Опять придет какой-нибудь придурок...
— Нет, речь не о моих свиданиях. Я хочу, чтобы ты пошла со мной на
благотворительный вечер.
— В
Сплендид
? Офигеть! И что мне там делать?
— Перестань. То же, что и всегда. Блистать и очаровывать, пить
шампанское, флиртовать, трескать клубнику и икру — что ты, не знаешь, что
ли?
— Ой не знаю. С тех пор как Джимми Бенедетти подло бросил меня, я
совершенно потеряла вкус к жизни.
— Оглянись по сторонам — и увидишь, что этому мало кто верит. Ты не
похожа на одинокую затворницу. А на вечеринке будет полно холостых и
приятных во всех отношениях мужиков.
— Гарантируешь?
— Гарантирую.
— Я согласна. Только расскажи, зачем тебе мое присутствие?
— Мне нужна моральная поддержка. Со мной будет один человек...
— Поющий Билл Малер?!
— Господи, что ж вы все к нему привязались-то? Нет, не он.
— Тогда кто?
— Полагаю, что... мужчина всей моей жизни.
— Ого!
— Но я еще ни в чем не уверена. Мне нужно немного наглости и много-
много актерского мастерства. А еще мне нужно, чтобы в зале был хоть один
человек, который не начнет подсчитывать, сколько-мне-лет-а-я-все-еще-
незамужем, не поправилась ли я по сравнению с прошлым годом, не результат ли
подтяжки мой прекрасный овал лица и все в таком духе.
— Можно подумать, ты собираешься в стан врага. Там будет твоя семья.
— Да. Мама, которая смотрит только на Поля. Поль, который занят только
мамой. И тетя Джесс, которая мечтает выдать меня замуж и пристроить в
семейный бизнес.
— Хорошо. С чувством глубокого отвращения я соглашаюсь пойти с собой в
это гнездо порока и давиться черной икрой, но только при условии, что ты не
станешь меня потом осуждать за легкомыслие.
— Никогда в жизни, Лори. Я сама уже такого натворила...
Знаменательный день настал, как это и бывает, совершенно неожиданно и
некстати. Марк Боумен однажды утром посмотрел на календарь и понял, что это
— сегодня.
За окном было пасмурно и снежно, а в душе у Марка — еще хуже. Он разрывался
между двумя одинаково сильными чувствами. С одной стороны, глубокая
неприязнь к подобного рода мероприятиям — с другой, жадное ожидание встречи
с Джилл.
Все это время они не виделись, что совершенно ничего не значило, потому что
она ему снилась каждую ночь. Марк изнемогал во сне, все пытался сказать
Джилл что-то очень важное, но она качала головой, улыбалась — и обнимала
его, после чего содержание сна приобретало гриф
Только для взрослых
.
Памятуя о своем обещании вести себя соответственно, Марк заказал смокинг и
лимузин на весь вечер. Подумывал о цветах, но решил все же не падать так
низко. Во-первых, Джилл знала, что он терпеть не может дарить цветы. Во-
вторых... это как бы ставило его на одну ступеньку с ненавистным Биллом
Малером.
Бедный Билл Малер! Он, возможно, икал всю эту неделю без всякой причины,
потому что не проходило и дня, чтобы Марк Боумен, снедаемый самой
откровенной ревностью, не выдумывал бы для Малера очередной казни
египетской. В его мрачных мечтах Билла увольняли, переводили в другое
подразделение, на Аляску; Билл попадал под машины (не смертельно, но
чувствительно), Билла заставали в обществе двух и более стриптизерш из
клубов с сомнительной репутацией; Билл терял голос и давал петуха — всего и
не перечесть. Из-под пера Марка Боумена вышло еще три коротких детектива, в
которых жертву звали Билл Малер.
Наконец наступил вечер
Ч
, и Марк Боумен, мрачный, как сам сатана, стоял на
крыльце дома Джилл Сойер, собираясь с силами, чтобы нажать на кнопку звонка.
Проговорив про себя, что это просто выход в свет с красивой женщиной, ничего
особенного, Марк нажал на кнопку...
Когда Джилл открыла дверь, Марк ощутил, что пол в прихожей встал на дыбы и
больно ударил его в лоб. Потом исчезла земная гравитация, и Марк был
вынужден ухватиться за косяк двери. Дыхание сбилось, сердце запрыгало в
районе нижней челюсти, а сама челюсть постыдным образом отвисла.
Тут надо пояснить вот что.
Все время знакомства с Джилл Сойер Марк не считал ее красавицей. Нет, не
так.
Она была очень красива. Хорошенькая, милая, симпатичная, куколка, принцесса,
фея, Барби — все, что угодно, но не Красавица.
Красавица — это нечто убийственно прекрасное и грозное, притягивающее взгляд
и одновременно заставляющее восхищенно потупить его, опасное и желанное,
сверкающее и ослепительное. Красавицы повелевают миром и иногда снисходят до
смертных.
Именно такая красавица сейчас стояла перед Марком Боуменом.
Тяжелые складки черного бархатного платья падали вниз, облегая и подчеркивая
совершенную фигуру. Точеные белоснежные плечи, стройная шея. Горделивая
посадка головы, увенчанной золотой короной волос. Красивые руки.
В ушах и на груди Джилл Сойер сверкали бриллианты, на пальцах горели кольца.
Искусный макияж превратил хорошо знакомое кукольное личико в лицо принцессы,
едущей на бал, и Марк просто стоял дурак дураком, даже не в силах
поздороваться.
— Ты...же...това?..
Подразумевалось
Ты уже готова?
, но на всю артикуляцию у него сил не
хватало.
Принцесса улыбнулась краешком губ и кивнула.
— Естественно. Подай мне, пожалуйста, шубу.
Пушистый черный мех оказался невесомым на ощупь, и Марк чувствовал себя
неуклюжим увальнем, первый раз в жизни подающим даме пальто.
При виде лимузина она надменно подняла бровь, и Марк впал в нешуточную
панику: может, для нее это слишком... вульгарно?
В салоне же стало совсем плохо.
В тесном — лимузин все равно всего лишь машина — пространстве находиться
рядом с Джилл было просто немыслимо. Сводил с ума аромат ее духов,
бриллианты мерцали загадочно и зловеще, а уж в голубых очах принцессы Марк и
вовсе читал такое...
Она уселась на кожаные подушки и милостиво похлопала рукой рядом с собой.
Кольца звякнули неслышно и насмешливо. Марка захлестнула паника.
Вот так это все и начинается. Сначала Она мило щебечет с вами о том о сем,
потом вы якобы становитесь друзьями и вас посвящают в некоторые тайны личной
жизни. Потом вы вдруг ловите себя на том, что уже терпеть не можете Ее
ухажера и ждете каждой следующей встречи... Потом вдруг выясняется, что Она
в состоянии повелевать вашими гормонами, и вот вы уже бежите за Ней,
повизгивая от вожделения и высунув язык, а Она милостиво хлопает унизанной
кольцами ручкой по подушке: Место, милый! К ноге!..
Джилл уселась поудобнее, и у платья обнаружился разрез, вероятно до талии.
Нога была безупречной, что еще больше подчеркивали тонкие черные чулки с
кружевной подвязкой. Да, и кажется, на ней не было нижнего белья...
Разумеется, потом-потом, когда схлынет этот первый морок, вы сполна
отомстите Ей. Вы дождетесь того момента, когда Она станет считать вас частью
своего мироздания, и начнете показывать характер. В ход пойдут Посиделки С
Ребятами, Бейсбольные Матчи, Много Работы, Задержался У Шефа и Корпоративные
Вечеринки. К тому времени вы уже не часть Ее мироздания, нет. Это Она —
часть вашей Вселенной, именно так Она себя и воспринимает. Вот тут вы и
развернетесь на полную мощность. Вы отомстите Ей за свое унижение куда
худшим, вы отберете у Нее смысл жизни — себя самого.
И уйдете с чистой совестью, искренне недоумевая: разве эта некрасивая,
плачущая женщина могла когда-то показаться вам богиней?..
Марк предусмотрительно уселся напротив Джилл. Он не очень доверял самому
себе — если эта нога коснется его бедра, то последствия могут быть
убийственными.
Естественно, Джилл это заметила. Легкая и неимоверно ехидная улыбка тронула
ее губы.
— Боишься меня?
— О да. Выпьешь?
— Нет, спасибо. А чего ты так испугался? Мы же с тобой уже выходили на
люди. У нас даже был секс.
— Один раз.
Джилл усмехнулась еще ехиднее.
— О да. Но зато какой.
Марк снова почувствовал нехватку воздуха. Он слишком хорошо помнил тот ОДИН
раз...
Глаза Джилл замерцали совсем уж колдовским светом. У Марка по спине побежали
мурашки. Казалось, в атмосфере потрескивают маленькие электрические разряды.
Марк заёрзал на сиденье, с ужасом чувствуя, что некоторые части его тела
зажили отдельной от него жизнью...
— Кхм! Мне кажется, нужно кое-что прояснить в наших отношениях, Джилл.
— Отношениях? У нас нет никаких отношений. Ты же их не признаешь.
Нога притягивала его взгляд. И она двигалась. Медленно приближалась к нему.
Марк торопливо прочертил в мягком велюре коврика четкую линию.
— Вот граница. Это — твоя территория, это — моя.
— Бедный мальчик! Собираешься спрятаться за таким ненадежным укрытием?
А если я решу нарушить границу?
— Вряд ли. Ты ведь любишь соблюдать правила игры.
— Странно. Сначала ты утверждаешь, что тебе не нужны отношения. Потом
хочешь провести со мной вечер на глазах у целой толпы народа. Теперь чертишь
границы. Ты сам-то знаешь, чего хочешь?
— Да, знаю.
— Очень жаль.
С этими словами Джилл Сойер привольно раскинулась на сиденье напротив и
легким движением плеч сбросила с себя бархатное платье.
Вы совершенно уверены в себе, насмешливы и циничны. Вы видели в своей жизни
не одну обнаженную женщину, да даже если и одну: видел одну — считай, что
видел всех. Вы точно знаете, что у женщин есть грудь и талия, их бедра шире
и более округлы, а ножки тоньше и стройнее. И все-таки обязательно найдется
еще одна Она, при взгляде на которую вы превратитесь в кусок желе и начнете
умолять о большем, едва увидев ее тонкую лодыжку. И когда она разденется —
вы задохнетесь от этой неожиданной красоты, забыв всех прошлых и не мечтая о
будущих...
Он замер, превратился в камень, скрестил руки на груди и постарался придать
лицу надменно-равнодушное выражение. Это с самого начала было обречено на
провал, но он хоть попытался.
— Что это ты делаешь?
Джилл не выглядела ни смущенной, ни раздосадованной. На ее лице играла
вполне светская улыбка.
— Я? Я воплощаю в жизнь свое конституционное право на свободу кататься
в лимузине совершенно голой. Хочешь поговорить об этом?
— Нет!
В следующий момент Марк непроизвольно подался вперед, и его пальцы стиснули
ее колено. Джилл Сойер вскинула бровь и погрозила пальчиком:
— Внимание! Вы нарушили границу. Просьба вернуться на свое место.
— Джилл, я...
— Ты первый начал. Это правда. Будь последовательным. Если бы мы
находились в едином и общем пространстве, я бы соблюдала правила общежития,
но ты сам провел границу. На моей территории я могу делать все, что захочу.
— Это безумие...
— Почему? Мне немного жарко, я не хочу потеть. Что до тебя, то я вовсе
не настаиваю, чтобы ты тоже раздевался. Вот это действительно было бы
безумием. Два нудиста в лимузине — перебор.
Следующие сорок пять минут поездки были слишком мучительны для Марка
Боумена, чтобы нам хотелось смаковать их описание. Мужчины в некоторых
аспектах гораздо уязвимее женщин. Ограничимся лишь упоминанием о том, что по
приезде в отель
Сплендид
Марк Боумен вынужден был на некоторое время
уединиться в кабинке мужского туалета, чтобы... э-э-э... прийти в себя.
Бальный зал был залит огнями многочисленных канделябров, которые в свою
очередь отражались мириадами огоньков поменьше в колье и серьгах
присутствующих дам. Черные и подтянутые мужчины лишь оттеняли великолепие
нарядов своих спутниц, мерцали рождественские ели, важные официанты бесшумно
скользили и ловко лавировали, неся на кончиках пальцев подносы с золотистыми
бокалами шампанского.
Ежегодный благотворительный рождественский бал Веркара был одним из самых
блистательных приемов сезона, попасть на него считалось честью — если
приглашали устроители, и удачей — если удавалось достать билетик.
Для Марка настало время исполнить свою часть обязательств. Он подхватил
Джилл под локоть и мило улыбнулся, хотя с куда большим удовольствием
придушил бы эту обольстительную змею прямо на месте.
— Итак? Что по плану?
— Я должна тебя представить. Учти, Джесс очень доверяет первому
впечатлению о человеке. Не подведи меня.
Идти с ней рядом, касаться ее тугого бедра и знать, то под черным бархатом
на ней ничего нет... Это была самая настоящая пытка, но Марк решил показать
характер.
Жослин Веркара, маленькая и живая старушка с идеальной осанкой и огненным
взглядом черных глаз, стояла в центре зала. Чуть поодаль раскланивались с
гостями мужчина, очень похожий на Жослин, и женщина, очень похожая на Джилл.
Поль и Джулия Веркара, отчим и мать женщины, превратившей жизнь Марка
Боумена в яичницу-болтунью.
Марк склонился над сухой лапкой Жослин, затянутой в тончайшую черную лайку.
Громадный кабошон предостерегающе сверкнул со среднего пальца хозяйки бала.
— Итак? Марк Боумен, золотое перо, возмутитель спокойствия и борец с
коррупцией. Я читала ваши разоблачительные статьи о коррупции и
рукоплескала. Мысленно, разумеется. О чем вы пишете сейчас?
— Социальные темы, мэм. Захотелось передышки — и денег, если честно.
Борьба с коррупцией не приносит высоких гонораров.
— Да, если забыть о том, что гонорар и честь — слова однокоренные. В
любом случае, вы уже в аллее славы. Давно вы знакомы с Джилл?
— Пять недель. Чуть больше.
— Буду старомодна. У вас честные намерения?
— О да. В этом вы можете не сомневаться. Собственно, пока у меня
никаких намерений нет вовсе. Я нахожусь в стадии ежедневного изумления — по
мере того как ваша племянница открывается с все новых сторон.
— Браво! Ни слова правды, ни грамма лжи. Я должна была догадаться.
Повелитель слов не убоится и перекрестного допроса. Что ж, буду наблюдать
исподтишка. Джилл, ты восхитительно выглядишь. И партнер тебе к лицу.
Веселитесь, я пойду поздороваюсь со сверстниками.
Марк украдкой перевел дух. Джилл усмехнулась, одновременно раскланиваясь с каким-то важным дядькой.
— Один — ноль. Джесс не насторожилась.
— А должна?
— Она не признает ни к чему не обязывающих отношений. Ох, прости, ты же не любишь это слово...
— МАРК!!! КАКОЙ СЮРПРИЗ!
Марк почувствовал себя так, словно ему за шиворот вылили ушат холодной воды.
Голос Сары было очень трудно спутать с любым другим, если не считать скрипа
несмазанной лебедки.
Джилл недоуменно обернулась — и окаменела.
Маленькая субтильная брюнетка с неестественно пухлыми губами, в очень узком
черном платье, вся в жемчугах, приближалась к ним. За ней на буксире тащился
смешной толстячок с живыми умными глазами и намечающейся лысиной. Джилл
прищурилась. Смутные догадки роились в голове...
— Бож-же мой, сколько лет, сколько зим! Джилл Веркара! Подумать только,
как снисходительны к тебе были годы. Прошло пятнадцать... нет, семнадцать!
семнадцать лет. Марк, представь себе, это Джилл, с которой мы вместе учились
в частной школе. Она, разумеется, была уже старшеклассницей, но мы все равно
дружили...
Марк мрачно уставился в потолок.
— Джилл, это Сара... Боумен.
— Твоя...
— Бывшая жена.
— Сара Спенсер. Конечно. О господи...
— А я так удивилась, когда узнала, что у Марка роман с некой Джилл
Сойер. Вспомнила, что это твоя вторая фамилия...
Джилл вполне овладела собой и спокойно посмотрела на Сару.
— Это моя первая и единственная фамилия, Сара. Веркара — мой отчим.
Впрочем, тебе это отлично известно. Познакомишь меня со своим спутником?
Марк мрачно отозвался вместо Сары, не сводя глаз с потолка:
— Сэмюэль Джеймс Пардис. Мой лучший друг.
Джилл ошеломленно взглянула на Марка.
— То есть... ты хочешь сказать, что они с твоей женой...
— Бывшей.
— И тебя это... не волнует?
Сара расхохоталась.
— О, все в порядке. Я и в браке-то никак не могла заставить Марка
ревновать, а теперь и подавно. У нас высокие отношения...
— ...Построенные на алиментах.
— Да, в том числе. Не думаю, что тебя это так уж сильно задевает. Ты же
у нас Железный Дровосек. Полное отсутствие эмоций. Человек без сердца.
Марк скривился.
— Сара, детка, если ты уже закончила, то мы пойдем, ладно? Остальное
можешь высказывать за моей спиной.
Сара рассмеялась еще заливистее.
— Он всегда такой, Джилли. Ужасно скрытный. Удивляюсь, чем это он тебя
очаровал. Я вообще случайно узнала о том, что он с кем-то встречается.
Пришлось вытягивать информацию клещами.
Джилл неожиданно заинтересовалась:
— И что удалось вытянуть?
— Джилл, может...
— Погоди, Марк. Мне интересно. Раз уж у вас с бывшей женой такие
интересные ОТНОШЕНИЯ, мне стоит поучиться, как строить наше будущее. Так что
же он рассказал?
Сэм попытался отвлечь Сару на шампанское и тарталетки с икрой, но та и ухом
не повела.
— Да в том-то и дело, что ничего. Я очень рассчитываю на помощь Сэма —
возможно, Марк снизойдет до сугубо мужских откровений.
— А Сэм, значит, передаст их содержание тебе?
— Мой пупсик такой смешной! Вот видишь, смотрит на меня с укором и
качает головой, но на самом деле у него нет шансов. Все равно мамочка все
узнает, да, милый?
Джилл решительно вцепилась в локоть Марка.
— Извините нас, мы на минутку. Здесь слишком жарко. Не уходите далеко.
Я еще в жизни не вела столь захватывающей беседы.
Марк и опомниться не успел, как Джилл проволокла его через весь зал и
буквально силой втолкнула в пустой и прохладный бар. Вышколенный бармен
материализовался из воздуха, поставил перед ними по бокалу виски со льдом и
испарился. Джилл требовательно уставилась на Марка.
— Так вот зачем ты напросился на этот бал? Хотел продемонстрировать
меня своей бывшей?
Марк спокойно посмотрел на нее и ответил абсолютно честно:
— Да. И поэтому тоже. Но и в остальном я не лгал. Я хотел провести этот
вечер с тобой.
Джилл душили слезы ярости, но она не позволила им подойти слишком близко.
— У тебя девяносто секунд на то, чтобы оправдаться. Постарайся сделать
это как можно лучше.
— Присядешь?
— Не твое дело. Я жду.
— Что ж, постараюсь говорить все, как есть. Отчасти мне хотелось
утереть им нос, Саре и Сэму.
— Ты ревнуешь?
— Ревность означала бы, что я мечтаю занять место Сэма и ненавижу его
за то, что он занял мое. Но это не так. Я благодарю Бога, что освободился от
этой женщины. Все гораздо сложнее. Я вряд ли смогу объяснить причину, но...
меня задевает эта ситуация.
— Возможно, ты просто не отдаешь себе отчет, что все еще испытываешь к
ней какие-то чувства?
Марк невесело усмехнулся.
— Ты все еще не понимаешь, Джилл... Попробуем иначе. Представь себе,
что твоя лучшая подруга начала встречаться с твоим бывшим парнем. Что ты
почувствуешь?
— Что меня предали.
— Вот именно. Хоть это и нелогично — ведь парень все равно бывший. Мое
появление здесь с тобой — своего рода попытка защититься. Но это вовсе не
исключает того обстоятельства, что я действительно ХОЧУ быть здесь с тобой.
— А чего ты хочешь от меня, Марк? В этой идиотской ситуации я имею
право задать такой вопрос и услышать правдивый ответ. Потому что наши...
наша связь с тобой абсолютно фантасмагорична!
— Я... Джилл, ты ведь наверняка мечтаешь о нормальных отношениях.
Долгих, сердечных. Возможно, о браке. О семье, детях, собаке, маленьком
домике и счастье без конца... Я не могу всего этого тебе дать. Скорее всего,
я просто моральный урод, но я... я боюсь отношений. Мне слишком дорого
стоили предыдущие.
Джилл пристально смотрела на него, удивляясь тому, как это ее взгляд до сих
пор не прожег в безупречном смокинге дырку.
— Так вот что ты думаешь обо мне, Марк Боумен? Что ж, по крайней мере,
честно. Я отвечу тебе столь же откровенно. Человека, лишенного эмоций,
нелегко шокировать, не правда ли?
— Джилл, я...
— Погоди. Моя очередь. Ты прав в отношении меня, во многом прав.
Конечно, я хочу найти человека, которого полюблю сама и который полюбит
меня. Человека, о к
...Закладка в соц.сетях
