Жанр: Любовные романы
Лабиринт отражений
...p;— продолжил Хендерсон, — ваша тетушка
Хелен живет в Ки-Уэст. Она так и не вышла замуж. Последние десять лет
провела, ухаживая за Стеллой Бронсон. Другая ваша тетушка, Пиппен, вышла
замуж за француза Антуана Делакруа, ныне покойного. Все это время она жила
во Франции, но сейчас возвращается в Ки-Уэст, чтобы встретиться с вами. Мы
убеждены в том... — он секунду помолчал, — в том, что вы Сьюлин
Деверо. Однако теперь предстоит убедить в этом вашу бабушку. Видите ли,
дорогая, здесь речь идет о больших деньгах. Семья Деверо владеет огромным
поместьем, которое должно отойти Сьюлин в день ее двадцатипятилетия. Поэтому
мы должны быть абсолютно уверены во всем, что касается вашей личности. Если
вы нормально себя чувствуете, мы с Шелдоном отвезем вас в дом Деверо. Это
прекрасное место. Я думаю, вам там понравится, Джули. — Неожиданно он
улыбнулся. — А ведь я действительно не знаю, как вас называть. Давайте
пока остановимся на Джули. Вы к этому имени привыкли. Только не думайте,
пожалуйста, что у нас есть какие-то сомнения в том, что вы Сьюлин Деверо.
Джули медленно кивнула. Новость о несметном богатстве семьи Деверо
окончательно выбила ее из колеи. А теперь предстоит самое трудное — встреча
с незнакомой женщиной, которая, оказывается, ее бабушка. Совершенно чужой
человек... и в то же время она, Джули, ее плоть и кровь. Эта женщина была
матерью ее отца, она знала ее родителей...
Внезапно Джули почувствовала дикое, непреодолимое желание, настоятельную
потребность узнать, кто же она такая на самом деле. На какую-то долю секунды
что-то промелькнуло в сознании. Как будто раздвинули темную штору. На
мгновение перед ее мысленным взором появилось лицо женщины. Знакомое лицо,
но как будто обезображенное каким-то невероятно сильным чувством. Гневом?
Ужасом? А потом занавес вновь опустился, да так быстро, что Джули не успела
удержать в памяти увиденный образ. Через несколько секунд она уже не могла
припомнить то лицо.
В состоянии, близком к трансу, Джули взяла сумочку и последовала за Хендерсоном и Фиппсом к машине.
Через несколько минут ей стало ясно, что первое впечатление от дома Деверо
никогда не сотрется из памяти. Джули стояла, крепко сжимая в руках сумочку,
стараясь не выдать охватившие ее чувства. Она разрывалась между двумя
противоречивыми эмоциями — страхом внезапно все вспомнить и опасением не
вспомнить ничего. Она пыталась понять, знаком ли ей этот дом.
Здание скрывалось за высокой оштукатуренной оградой, в изобилии поросшей
вьющимися растениями бугенвиллеи. Над оградой высились верхушки деревьев.
Подъехав к воротам, Хендерсон просигналил. Прошло несколько минут,
показавшихся Джули вечностью. Она сидела на краешке сиденья, напрягшись, как
струна, с нетерпением ожидая того момента, когда увидит дом. Узнает ли она
его? Подтолкнет ли он воспоминания, откроет ли дверь в прошлое?
Ворота распахнулись. Впереди показалась извивающаяся подъездная дорожка,
выложенная белым гравием. Вдали между деревьями виднелась белая громада.
Наверное, это и есть дом.
Дорожка вилась среди изобилия тропических цветов, экзотических растений и
деревьев. Многие из них были незнакомы, однако некоторые названия Джули
знала из справочника, который читала по дороге сюда, в автобусе. Чарующие
экзотические названия:
королевское дерево
,
дерево-орхидея
,
женский
язычок
,
испанский лавр
,
пламя Мексики
, дикий виноград
цветы страсти
.
Они выглядели просто фантастически. Таким ей представлялся райский сад.
Дорожка сделала последний поворот, и перед ними предстал дом во всей своей
красе. Грациозный и изящный, двухэтажный, окруженный балконами, он
великолепно передавал неповторимый дух своей эпохи.
От красоты здания и окружавшего его сада у Джули перехватило дыхание. Снова
на одно короткое мгновение что-то промелькнуло в ее памяти, но тут же
исчезло.
Внутреннее убранство дома не уступало по красоте его внешнему виду.
Тщательно натертые деревянные полы радовали глаз блеском. На второй этаж
вела лестница с витыми перилами. Огромные окна, от пола до потолка,
напоминали старые дома в Новом Орлеане. Сейчас портьеры были опущены,
вероятно, из-за жары, поэтому дом выглядел темным и мрачноватым. И еще в нем
ощущался испанский дух, и это сразу очаровало Джули.
— Как он прекрасен! — прошептала она.
Шелдон услышал ее и улыбнулся:
— Да, не правда ли?
Увидев, что Джули застыла, словно в трансе, не в состоянии двинуться с
места, он легонько взял ее за локоть и повернул к лестнице.
— Пойдемте, Джули.
Пока они поднимались по лестнице, Шелдон не выпускал ее руку, и Джули была
ему благодарна за поддержку.
Второй этаж показался ей еще более мрачным. На верхней ступеньке стояла
пожилая чернокожая женщина в аккуратном черном платье и белом переднике. По-
видимому, она их поджидала. Лицо ее показалось Джули добрым и несколько
меланхоличным. Она кивнула Хендерсону. С любопытством оглядела Джули.
— Как она, Полин? — спросил Хендерсон.
— Целый день ждет.
Чернокожая женщина кивнула на дверь. У нее оказался удивительно музыкальный
голос.
Хендерсон открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Джули. Чувствуя
слабость в коленях, Джули медленно двинулась вперед.
Основную часть комнаты, подобно трону, занимала огромная кровать. На ней,
приподнявшись на подушках, полулежала старая женщина.
Ее бабушка. Стелла Деверо.
Глава 3
30 мая
Прошел один год и один день с тех пор, как я начала тайно вести этот
дневник. Вчера мы опять праздновали день рождения. Ужасная скука. Зато
сегодня хороший день. Правда, начался он плохо. Все утро шел дождь. Мама
сказала, чтобы мы играли у себя в комнате. У меня появилась грандиозная
идея. Но Сьюлин не захотела играть. Она никогда не хочет играть ни во что
интересное. Потом, слава Богу, дождь кончился, и мама разрешила нам выйти.
Только заставила нас обуть сапожки.
Мне кажется, мама любит Сьюлин больше, чем меня. Ну и пусть. Я все равно
люблю папу больше, чем маму. Мама вся такая мягкая, сладенькая, совсем как
Сьюлин. Я пришла к выводу, что некоторые люди мягкие, слабые, рыхлые... как
расплывчатые картины. А некоторые — жесткие и сильные. Я даже разделила
всех, кого знаю, на две группы и составила списки. Мягкие — Сьюлин, мама,
тетя Хелен, моя учительница мисс Джонсон и мистер Финдлей, учитель из
воскресной школы; он живет с нами по соседству. Сильные — папа, тетя Пип,
бабушка, папин друг мистер Томас — он очень красивый — и Хью. Я заметила,
что среди мужчин больше сильных людей, чем среди женщин. Большинство женщин
мягкие и нерешительные. Но я не такая. И мне нравится, что я не похожа на
других. Папа говорит, в этом нет ничего плохого.
А день сегодня оказался хорошим вот почему: когда кончился дождь, мы с Хью
проскользнули через изгородь у дома мистера Финдлея и сбежали. Нам повезло,
что Динго спал. Динго — это наша собака. Он очень глупый, все время лает. Мы
связали их хвостами с Пинки. Пинки — это наша кошка. И она разбудила Динго.
А мы спрятались за живой изгородью и наблюдали за ними. Вот была потеха!
Динго носился вокруг, лаял и волочил за собой Пинки. Миссис Финдлей выбежала
из дома с таким встревоженным видом, что просто умора. Кричала, махала
фартуком... В общем, выглядела она по-дурацки. И вся эта суета и крики
ничему не помогли. Динго и Пинки только еще больше напугались. В конце
концов из дома вышел мистер Финдлей, поймал Динго и отвязал его. На этом все
веселье кончилось.
Нас они так и не увидели. И никто не узнал, что это мы связали кошку и
собаку. Мы с Хью хохотали до упаду
.
Старушка, полулежавшая на кровати, выглядела совсем крошечной. Как кукла,
подумала Джули. Однако черные глаза пронизывали насквозь, в них все еще
светился живой ум. Она несколько минут изучала девушку. Царственным жестом
остановила Хендерсона, когда тот попытался заговорить.
Под этим взглядом Джули начала чувствовать себя неуютно. Наконец Стелла
Деверо заговорила. Голос ее нисколько не напоминал о преклонном возрасте:
— Итак... вы утверждаете, что вы Сьюлин?
Джули вспыхнула. Как она высокомерна и груба, эта старуха!
— Ничего подобного я не утверждаю. И вообще я приехала сюда не по своей
инициативе.
Наконец вмешался Хендерсон:
— Мы пришли к твердому убеждению, миссис Деверо, что это и есть ваша
внучка Сьюлин.
— Подойди сюда, деточка. — Стелла Деверо сделала знак рукой,
тонкой и прозрачной, как восковая бумага. — Подойди ко мне поближе.
Глаза у меня теперь уже не те, что раньше.
Джули колебалась, не зная, как поступить. Ей хотелось повернуться, выйти из
этого дома, сесть на ближайший автобус до Морстауна и уехать. Однако
любопытство оказалось сильнее. Она медленно, нехотя приблизилась к краю
кровати.
Пронизывающие черные глаза внимательно смотрели на нее. Тонкая рука,
опутанная голубыми прожилками вен, медленно поднялась и коснулась щеки
Джули. Сухие пальцы погладили ее лицо. Это было похоже на легкое
прикосновение птичьего пера. Не ласка, а скорее стремление удостовериться в
реальности происходящего.
— Глаза... да, это глаза Деверо. В точности такие же, как у отца. Но
вот нос... совсем не такой, как у Деверо. — Стелла легонько провела
пальцем по носу Джули, потом коснулась своего собственного, довольно
большого, благородной формы. — Конечно, с годами кровь Деверо
многократно разбавлялась. Не знаю... Просто не знаю... Она покинула нас в
шестнадцать лет. Могла ли она настолько измениться с тех пор?
Стелла Деверо словно выдохлась. Казалось, ей хотелось сейчас лишь одного —
откинуться на подушки и закрыть глаза. Даже голос звучал слабее, чем
вначале.
— Память у вас уже не та, что раньше, Стелла, — мягко произнес
Хендерсон. — Я вижу в этой девушке поразительное сходство с
шестнадцатилетней Сьюлин.
— Вы тоже не молодой человек, Клод, — издевательским тоном
ответила Стелла. — В течение двадцати лет вы ни к одной девушке не
приближались.
— Она выглядит так, как выглядела бы Рослин в этом возрасте.
Джули подняла глаза:
— Кто такая Рослин?
Он вздохнул. Ответил с некоторой неловкостью в голосе:
— Ваша сестра. Она исчезла почти одновременно с вами.
— Сестра?! У меня есть сестра?!
Хендерсон мрачно кивнул:
— Да, моя дорогая. Двойняшка. Но ее уже нет в живых.
Стелла Деверо вскинула руку.
— Вы прекрасно знаете, Клод, что я запретила говорить о Рослин в моем
доме.
— Да, конечно, я об этом знаю. Но обстоятельства складываются таким
образом, Стелла... Эта девушка ничего не помнит из своего прошлого. Значит,
придется рассказать ей о Рослин.
— Вот вы и расскажите. — Черные глаза вновь остановились на Джули.
В них снова зажегся огонек. Однако на этот раз в самой их глубине появилось
подозрение. — С тех пор как вы мне сообщили, что нашли девушку,
которая, как вы считаете, является Сьюлин, я кое-что прочитала об амнезии.
Большинство специалистов сходятся на том, что чаще всего это выдумки
романистов. По мнению экспертов, амнезия крайне редко встречается в реальной
жизни и длится обычно недолго. Но восемь лет... О таком случае я нигде не
читала.
— Я консультировался по этому поводу с ведущими психиатрами.
Действительно, такие случаи чрезвычайно редки, однако специалисты считают,
что это возможно, Стелла. Если потрясение оказалось слишком сильным, мозг
как бы захлопывает дверь в прошлое.
— Захлопывает дверь в прошлое! Это похоже на дешевую мыльную оперу.
Потрясение, вы говорите? Какое еще потрясение?
— Если бы мы это знали, то смогли бы ответить и на множество других
вопросов. Не так ли, Стелла?
— Сегодня я больше не желаю это обсуждать, — слабым голосом
проговорила женщина на кровати. — Завтра, может быть. А теперь идите.
Оставьте меня.
Шелдон мягко взял Джули под руку.
— Нам лучше уйти. Миссис Деверо легко утомляется.
Хендерсон не вышел с ними.
— Подождите меня внизу. Я спущусь через несколько минут.
Шелдон повел Джули в полутемную гостиную на нижнем этаже. Она резко
обернулась к нему:
— Ничего не понимаю! Что происходит? Ведь это была не моя идея. Меня
пригласили сюда приехать. А теперь эта женщина спрашивает, кто я такая.
Подразумевается, что я мошенница и охочусь за ее деньгами. Ну так вот, у
меня для всех вас есть новость. Хочу сообщить ей, вам и мистеру Хендерсону,
что в ее деньгах не нуждаюсь. Я жила прекрасно, пока это все не началось.
— Это не ее деньги, Джули. Они находятся у опекунов и должны перейти к
вам в день вашего двадцатипятилетия. Однако я понимаю, что вы сейчас
чувствуете. И тем не менее вам нужно набраться терпения и кое-что понять.
Стелле Деверо восемьдесят лет. Она очень больна. Она не всегда в состоянии
ясно мыслить, и сегодня, к сожалению, не самый хороший для нее день. К тому
же она испытывает подозрения. Я думаю, это естественно.
Джули негодующе фыркнула:
— Я бы сказала, что это скорее паранойя. Неужели она может всерьез
думать, что я гоняюсь за состоянием семьи Деверо!
— У Стеллы действительно есть склонность к паранойе, — раздался
голос от двери. — С другой стороны, это не совсем безосновательно. До
вас здесь уже побывали другие. Все оказались самозванками. Несколько
миллионов долларов — лакомый кусок для мошенников.
Джули обернулась. У двери стояла еще одна пожилая женщина. Лет около
семидесяти, решила Джули. Однако в отличие от той, наверху, она выглядела
вполне крепкой и в добром здравии. Одета она была в неряшливую коричневую
юбку и желтовато-коричневую блузку.
— Джули, — вмешался Шелдон, — это ваша тетушка Хелен Бронсон.
Вы ее внучатая племянница. Мисс Бронсон, позвольте представить вам Джули
Мэлоун, которая, по нашему твердому убеждению, в действительности является
Сьюлин Деверо. На этот раз не самозванка, готов поклясться своей репутацией.
Хелен Бронсон издала неопределенный звук, похожий то ли на фырканье, то ли
на смешок.
— Я бы и ломаного гроша не дала за репутацию любого юриста.
Шелдон без обиды усмехнулся:
— Хелен у нас известный циник, Джули. Должен сказать, что этот цинизм
немало помог ей в прошлом. Она уже отвергла достаточно много девушек,
претендовавших на имя Сьюлин Деверо.
Женщина подошла ближе, не сводя с Джули сощуренных карих глаз.
— Ну что ж, она похожа на наших двойняшек. Этого я не могу не признать.
Может быть, в конце концов вы и откопали настоящую. А теперь извините, мне
надо идти к Стелле.
Хелен Бронсон исчезла так же внезапно, как и появилась. Джули смотрела ей
вслед.
— Для меня во всем этом много непонятного. Но главное, чего я не могу
понять... неужели нет ничего такого, что могло бы бесспорно доказать... без
всяких сомнений... что я и есть та самая Сьюлин? Отпечатки пальцев,
например. Или отпечаток детской ступни. Насколько я знаю, у всех младенцев,
рождающихся в клиниках, снимают отпечатки ступней. Да, и еще зубы... Как
насчет зубов?
— Отпечатков пальцев у Сьюлин никогда не снимали. А все снимки зубов
куда-то потерялись. И потом, и вы, и Рослин родились не в клинике, а здесь,
в доме, во время урагана. Вашу мать не смогли тогда доставить в клинику.
— Да, и еще одно. До сих пор я ни разу не слышала ни о какой сестре.
Если не ошибаюсь, мистер Хендерсон сказал, что мы двойняшки?
Шелдон кивнул:
— Рассказывали, что вас просто невозможно было отличить друг от друга.
Даже мать иногда путалась.
Джули в отчаянии качала головой:
— Сестра... Двойняшка... Кто бы мог подумать, я совершенно ее не помню!
Что с ней произошло?
— Точно никто не знает. Меня в то время еще не было в Ки-Уэст.
Насколько я понял, она исчезла за несколько дней до вас. В конце концов все
решили, что она утонула. У вашего отца была лодка, и Рослин просто сходила
по ней с ума. Однажды в сильный шторм — никто так и не мог понять, зачем —
она отправилась на лодке одна. После этого ни ее, ни лодку никто больше не
видел.
— И тело не нашли?
Шелдон покачал головой:
— Нет. Но в этом как раз нет ничего удивительного, если лодка затонула.
И потом... в это время в семье Деверо столько всего произошло. Столько
тяжелых трагедий... Сначала погибли ваши родители, потом вы с Рослин
исчезли, одна за другой. Все в течение каких-нибудь десяти дней.
— А мои... мои родители погибли вместе? Одновременно?
— Нет, Джули, они погибли не вместе, — произнес от двери Клод
Хендерсон. — Сначала погиб ваш отец, Рис Деверо. В авиакатастрофе. Он
летел в Майами на собственном самолете. Потом, сразу после похорон, ваша
мать погибла в автомобильной аварии. И в ту же ночь Рослин пропала вместе с
лодкой. А четырьмя днями позже вы исчезли из Ки-Уэст. — Он мрачно
покачал головой. — После всего этого Стелла и слегла. Она так и не
оправилась от шока. Думаю, она бы уже давно скончалась, если бы не
стремление дожить до того дня, когда вы найдетесь. Стелла почему-то никогда
не теряла уверенности в том, что вы живы.
— А о моей сестре она так не думает? Почему?
Джули поймала себя на том, что так до конца и не может воспринять тот факт,
что у нее когда-то была сестра. Да еще двойняшка.
Хендерсон некоторое время молчал.
— Не могу точно сказать. Единственное, что я знаю: по какой-то
непонятной причине Стелла всегда недолюбливала Рослин. Вы были ее любимицей.
— Это все действительно смахивает на мыльную оперу.
В голосе Хендерсона появились ледяные нотки:
— Для вас — вполне возможно. Но не для тех, кто столкнулся с этим. Как,
например, Стелла Деверо.
— Да-да, я понимаю. Я не это имела в виду. Просто... Слишком много мне
пришлось сразу узнать. В это трудно поверить.
Хендерсон кивнул:
— И я вас понимаю. А сейчас, наверное, нам лучше уйти.
Он пошел вперед. На улице Джули обернулась к Шелдону:
— Эти ураганы, о которых вы упоминали... Вы сами хоть раз видели что-
нибудь подобное?
— Нет. Я живу в Ки-Уэст всего четыре года. За это время здесь ни одного
сильного урагана не было.
— Я много читала об ураганах Флориды, о том, как они разрушительны. По
дороге сюда я заметила много домов на высоких подпорках. Я даже спросила
водителя, и он сказал, что это против ураганов.
Шелдон негромко рассмеялся.
— Они случаются дальше к северу, в глубине материка и на отмелях. Но
Ки-Уэст самые страшные ураганы, по-видимому, обошли стороной.
— Почему так? Может, вас защищает какая-нибудь чудодейственная сила?
— А что, вполне возможно. Здесь, в Ки-Уэст, происходят очень странные
вещи. Вы сами в этом скоро убедитесь.
— И тем не менее я совсем не хотела бы оказаться здесь во время
урагана, пусть даже и чудодейственного. Поверхность здесь очень плоская.
Кажется, одной большой волны достаточно, чтобы смыть все в океан.
— Не советую вам говорить что-нибудь подобное в присутствии кончей.
— Кончей? А кто это такие?
— Уроженцы Ки-Уэст. Причем я имею в виду не всех, кто здесь родился, а
лишь тех, чьи предки жили здесь на протяжении двух или трех поколений. Они
представляют собой довольно крепкий клан. Не знаю, кстати, как они посмотрят
на вас, Джули. Вообще-то вы родились здесь, и семья ваша живет здесь уже в
течение нескольких поколений. Но, с другой стороны, вас могут назвать
северянкой. Теперь.
Они подошли к машине. Шелдон открыл заднюю дверь для Джули и Хендерсона, а
сам сел за руль. По дороге до мотеля Джули смотрела в окно, ничего не
различая из проносившихся мимо пейзажей. Голова была занята другим. На нее
свалилось столько нового и неожиданного... Мысли путались. Джули никак не
могла в этом разобраться.
Словно почувствовав ее состояние, ни Хендерсон, ни Шелдон не прерывали
молчания до того самого момента, когда машина подъехала к мотелю
Дом на
пирсе
.
Шелдон вышел, открыл дверцу. Уже в тот момент, когда она выходила из машины,
Хендерсон легонько коснулся ее руки.
— Джули, завтра мы снова поедем в дом Деверо. Надеюсь, Стелла будет
чувствовать себя лучше. К тому времени должна приехать еще одна ваша
тетушка, Пиппен.
Джули вздрогнула, несмотря на жару.
— Не уверена, что мне хочется возвращаться в тот дом. Место, конечно,
очаровательное, но... мне кажется, там водятся привидения. Может быть, вам
странно это слышать, но я это чувствую.
— Не позволяйте воображению завести себя слишком далеко, моя
дорогая, — резко произнес Хендерсон. Затем смягчил тон: — А может быть,
это и к лучшему. Может быть, подсознание подсказывает вам, что дом Деверо
полон воспоминаний о вашей прежней жизни.
— Конечно, это вполне возможно. Но я так не думаю.
Хендерсон взял ее руку. По-отечески похлопал.
— Все будет в порядке, Джули. Не надо торопиться.
Джули почувствовала, что не настроена на подобные успокоительные речи, и
едва сдержала резкое замечание. Не сказав больше ни слова, девушка вышла из
машины. Шелдон проводил ее до входа в мотель.
— Джули, думаю, вам не стоит оставаться весь вечер в одиночестве. Могу
я пригласить вас пообедать со мной? Здесь, в мотеле, есть очень хороший
ресторан.
Джули взглянула на него с благодарностью. Какой предупредительный молодой
человек! Ей действительно не хотелось весь вечер сидеть одной.
— С удовольствием, Шелдон.
— Если хотите, можете называть меня Шелл. Все меня так называют, кроме
мамы и мистера Хендерсона.
Джули улыбнулась:
— Хорошо, Шелл.
— Дни сейчас очень длинные. Я заеду за вами в девять. Для вас это не
очень поздно? Летом мы здесь довольно поздно обедаем.
— Нет, очень хорошо. Успею подремать. Я пыталась поспать сегодня днем,
но ничего не вышло. Нервы слишком напряжены.
Он пожал ей руку:
— Увидимся в девять.
Джули вошла в вестибюль, взяла ключ и пошла к себе в бунгало. Сейчас она
ощущала страшную усталость. Напряжение, которое она испытала в доме Деверо,
да еще утомительная поездка в автобусе окончательно ее вымотали. Она скинула
туфли, вытянулась на кровати, ощущая благодатную прохладу свежего воздуха, и
сразу заснула беспокойным, неглубоким сном. Сновидения сменялись одно за
другим. Проснувшись около шести, Джули вспомнила их все будто наяву.
Налетали страшные ураганы, разбрасывая повсюду человеческие тела, будто
спички. Разбивались и взрывались самолеты, сгорая в ослепительном пламени. А
потом, то ли во сне, то ли в реальности, искаженной воспоминаниями, она
оказалась в большой тихой комнате. Она танцевала перед высоким, в рост
человека, зеркалом. Вначале это было очень приятно. Однако потом внезапно
зеркало размножилось. В комнате оказались мириады зеркал, и в каждом
отражалась она, танцующая, движущаяся в бесконечность. А потом самые
отдаленные отражения начали приближаться, и по мере приближения улыбки на их
лицах превращались в угрожающие гримасы. В конце концов она стояла,
окруженная множеством своих отражений, протягивающих к ней когтистые лапы.
Она проснулась с пронзительным криком, вся в поту, несмотря на кондиционер.
Села на кровати. Как раз напротив стоял туалетный столик с зеркалом, откуда
на Джули смотрело ее испуганное лицо. Девушка поймала себя на том, что
пытается заглянуть за него, отыскивая другие отражения из своего сна.
Осознав это, она решительно отвернулась от зеркала, сунула ноги в туфли и
вышла из комнаты. Солнце уже садилось, однако в воздухе чувствовалась все та
же духота. Джули пошла вниз по пляжу, теперь почти пустому. Плавали всего
лишь несколько человек.
Она прошла, наверное, немногим больше мили. Песчаный пляж превратился в
узкую полоску гальки, окаймленную скалами. Здесь не было ни души. Джули шла
в полном одиночестве. Солнце село. Быстро сгущались сумерки, особенные,
субтропические. Девушка присела на край скалы, задумчиво глядя на
потемневшую воду. Больше всего сейчас хотелось упаковать вещи и уехать.
Следующим же автобусом. Она здесь чужая, а эти люди пытаются затянуть ее к
себе. Странно... тот факт, что здесь ее ожидает огромное наследство, лишь
усилил желание убежать, скрыться. Джули никогда не стремилась к богатству
ради богатства. Словно что-то внутри, в глубине подсознания, отталкивало ее
от больших денег. Ее вполне удовлетворит скромный доход, достаточный для
содержания семьи. А большие деньги потребуют и большой ответ
...Закладка в соц.сетях
