Жанр: Любовные романы
Наслаждение и боль
...в поместье налажена, и я думаю, что
мне можно немного отдохнуть.
— Ты хочешь сказать, что я должен пойти в твой кабинет сейчас? —
спросил Карлос без всякого энтузиазма.
— Ты не приветствуешь этого, малыш? — нахмурился дон Рафаэль. Он
взглянул на склоненную голову Лауры. — Я подумал, что, может быть, ты
предпочтешь провести некоторое время со мной вместо уроков с сеньоритой
Лаурой?
— О, но мы ведь не занимаемся уроками, — начал он и замолчал,
когда поймал выразительный взгляд Лауры.
— Ах так? Мисс Флеминг, тогда скажите мне, чем же вы занимаетесь?
Элизабет Латимер вмешалась до того, как Лаура смогла заговорить.
— Мисс Флеминг обучает ребенка современными методами, дон Рафаэль. Это
называется учиться играя. Карлос учится, не сознавая этого.
Дон Рафаэль нахмурился. Он посмотрел на Лауру и встретил ее задумчивый
взгляд.
— Да, сеньор, — сказала она довольно резко, — это значительно
более интересное занятие для ребенка.
— Конечно, я в этом не сомневаюсь. Тем не менее старые методы вполне
подходили, когда я сам был ребенком, и, мне кажется, я от этого не очень
страдал.
— Правда? — спросила Лаура спокойно и услышала, как он часто
задышал.
— Очень хорошо, — произнес он наконец, внимательно глядя на
Карлоса. — Раз тебе так не хочется разлучаться со своей гувернанткой, я
предлагаю совершить поездку на машине всем троим вместе, и мисс Флеминг
сможет познакомить меня со своими методами преподавания.
— О да, папа! — Теперь Карлос проявлял полную готовность. —
Ты знаешь, я так люблю вылазки! Мисс Флеминг и я уже совершили их несколько!
— Правда? — снова переспросил дон Рафаэль. — Похоже, я
действительно отстал в вопросах, касающихся твоего обучения. — Он
слегка стегнул хлыстом, который держал в руке, по своему колену. — Я
буду готов через тридцать минут и буду ждать вас, мисс Флеминг.
— Хорошо, сеньор, — проговорила Лаура спокойным голосом, и дон
Рафаэль вышел из комнаты.
— Ну! — воскликнула Элизабет после того, как он вышел. —
Похоже, что наш хозяин начинает приобретать более человеческий облик!
— Вы так думаете? — вздрогнула Лаура.
— Ну, во всяком случае, он не уволил вас немедленно!
— Нет, этого он не сделал, — согласилась Лаура чуть неуверенно.
Точно в девять тридцать она и Карлос спустились к главному входу и прошли
через внутренний двор туда, где ждала машина дона Рафаэля. Лаура видела, как
эта машина временами выезжала со двора, но теперь она впервые увидела ее
близко. Это было настоящее чудовище, окрашенное в черный и золотой цвета, с
двумя выхлопными трубами и сверкающими молдингами. Внутри обивка была тоже
черной, а на приборной доске разместилось, пожалуй, не меньше различных
указателей, чем Лаура видела в кабине самолета. Это была одна из самых
дорогих салонных моделей континентального спортивного автомобиля, и,
вспомнив авто, на котором Рафаэль ездил в Англии, она не удивилась. Он был
опытным водителем и любил быструю езду. И хотя присутствие Рафаэля тяготило
ее, она радостно возбудилась от перспективы совершить поездку в таком
автомобиле.
К ее удивлению, Карлоса поместили одного на заднем сиденье, а ей было твердо
предложено место впереди, рядом с водителем. Когда она оказалась в машине
рядом с ним, на нее нахлынули воспоминания, и она отвернулась.
Они быстро проехали мыс и вырвались на главную трассу. Утренний туман
поглощал солнечный свет, к яркости которого Лаура за эти дни уже привыкла.
Но этот день все равно казался ей ярким, никак не скучным и, пожалуй,
слишком волнующим. Некоторое время Рафаэль молчал, и только восклицания
Карлоса несколько разряжали атмосферу. Когда они доехали до Альгесираса, он
сказал:
— Я подумал, что вам будет интересно побывать в Альгесирасе. Это
рыболовецкий порт, который иногда называют воротами в Африку, и хотя сам по
себе он не привлекателен, на набережной и причале Карлос увидит много
любопытного.
Лаура взглянула искоса на Рафаэля, думая, что он поддразнивает ее, но в
выражении его лица не было ничего, что давало основание так думать, и она
успокоилась.
Город не произвел на нее особого впечатления. Дома выглядели запущенными,
улицы — обычными, и только пристань вызывала интерес. По ту сторону залива
просматривались высоты Гибралтара, и Лаура с интересом разглядывала бастионы
и скалы. Затем, припарковав машину в боковой улочке, они прошли по
набережной и подошли к пристани, где, остановившись, стали разглядывать суда
и их грузы.
Здесь было много интересного для Карлоса, и он одолевал их расспросами. У
Лауры появилось опасение, что он вызовет раздражение у отца. Однако Рафаэль,
казалось, расслабился, отвечал на вопросы сына, возбужденно указывавшего на
огромные ящики фруктов, загружаемых в трюмы судна. Лениво опираясь спиной о
причальную стенку и разглядывая подвижное лицо Лауры, дон Рафаэль спросил:
— Значит, вот так вы проводите обучение?
— Не совсем так, — пожала плечами Лаура. — Естественно,
существует теоретический аспект каждого практического действия, которое
можно увидеть.
— Правда? Расскажите мне, какое теоретическое применение вы найдете
тому, что мы увидим во время этой поездки?
— Карлос наблюдает за тем, — нахмурилась Лаура, — как
работает гавань. Такого рода зрелище будет для него означать гораздо больше,
чем слова на бумаге, которые он смог бы прочесть. Когда мы вернемся, он
постарается по-своему изобразить картину гавани, и мы обсудим то, что
видели. Мы попытаемся сделать из бумаги корабли, раскрасим их, и он будет
размещать в них какие-то грузы. Учеба при таких методах оживает. Дни сидения
у доски, зазубривание пустых знаний, вдалбливание их в еще более пустые
головы, слава богу, уже пройденный этап!
К ее удивлению, Рафаэль улыбнулся, и черты его лица изменились так, что у
Лауры участился пульс и она отвернулась, чтобы он не мог видеть выражения ее
лица.
— Вы говорите очень убедительно, — мягко заметил дон
Рафаэль. — Однако известно ли вам, что большинство испанских семей
предпочитает традиционное обучение?
Лаура пожала своими хрупкими плечами:
— А вы, сеньор?
— Вы только когда сердитесь обращаетесь ко мне по имени? — вдруг
спросил Рафаэль.
— Я думаю, что так лучше, сеньор, — сконфузилась Лаура. —
И... и вы не ответили на мой вопрос.
— Хорошо, — вздохнул Рафаэль. — Признаться, мой сын немного
изменился, но тот факт, что это не моя заслуга, не очень меня радует. Я не
могу возражать против применяемой вами системы, отстаивая старомодную
альтернативу...
— Вы могли бы достичь очень многого, — воскликнула она
настойчиво, — если бы поняли, что Карлосу не хватает внимания и
любви! — Она опустила голову. — Тот час, который вы уделяете ему
по вечерам, слишком короток для отцовского влияния на сына...
— Вы думаете привести мир в порядок вашим вмешательством? — резко
произнес он, зажигая сигару.
— Нет, я не хочу этого, — возразила она и вздохнула. — О,
давайте не будем снова ссориться. Я просто настаиваю на том, чтобы вы
уделяли мальчику больше внимания. Я сожалею, если его присутствие болезненно
напоминает вам о вашей умершей жене, но ведь Карлос-то жив!
— Я не хочу говорить с вами о Елене, — сказал Рафаэль резко.
— Извините! — вспыхнула Лаура. Она отвернулась, оперлась на стенку
и невидящими глазами смотрела на море.
Поколебавшись, Рафаэль сказал горячо:
— Лаура, ты ничего не знаешь об этом, и я не могу тебе объяснить. Ради
бога, Лаура... Я ведь ее не любил!.. Ты должна знать это!
Лаура вцепилась пальцами в кирпичную стенку.
— Но ведь ты женился на ней, — пробормотала она, волнуясь.
— Да, женился... — Он громко дышал. — На это были причины...
— Честь семьи? — спросила она, скрывая свою боль за насмешкой.
— Да, и это тоже, но я не представлял себе, как это будет ужасно! Я
хотел тебя, Лаура. Может быть, поэтому... — Он отодвинулся от нее, оборвав
фразу.
О боже, — подумала она, дрожа, — зачем я с ним приехала? Какие
глубины его чувств я волную?
К счастью, Карлос в этот момент схватил отца за руку, возбужденно
выкрикивая:
— Смотри, папа, смотри! Вон тот человек говорит, что мы можем взять
лодку и покататься. Мы можем, папа?
Рафаэль взял себя в руки.
— О, я думаю, что нет, малыш, — начал он, но в этот момент
встретил устремленный на него взгляд Лауры. Он вдруг кивнул. Распрямил свои
широкие плечи. — Ну пожалуй, разок!
Он оглядел свой безукоризненный темный костюм, затем позволил Карлосу
потащить его по направлению к пристани, где ступени вели вниз к причалу с
лодками. Лаура осталась стоять, глядя на них, и, когда Карлос поманил ее,
покачала головой.
— Мне нужно купить кое-что, Карлос, — сказала она, улыбаясь
ободряюще. — Иди со своим отцом. Я встречу вас здесь через тридцать
минут, хорошо?
Карлос нахмурился, а затем поднял вопросительный взгляд на отца.
— Так можно, папа? — спросил он взволнованно. Рафаэль наклонил
голову:
— Я не возражаю. Хорошо, сеньорита Флеминг, идите и делайте ваши
покупки. До встречи!
— Счастливо, сеньор, до встречи, Карлос! — Лаура улыбнулась и
отвернулась, быстро направившись к торговому району. Ей очень хотелось
побыть некоторое время одной и разобраться в своих спутанных впечатлениях и
чувствах. Она была благодарна Карлосу за то, что из-за него ей представилась
такая возможность.
В душе она радовалась, что Рафаэль позволил переубедить себя и вступил в
новые, более естественные отношения со своим сыном. Возможно, это всего лишь
случайность, но она сблизит отца с сыном, и Карлос увидит, что его отец
близок ему, доступен.
Когда она вернулась на пристань, чтобы встретить их, она нашла Карлоса в
приподнятом духе, и даже Рафаэлю, казалось, передалось хорошее настроение
своего сына.
— Мы вышли прямо в залив, — лепетал Карлос возбужденно. — И
мы видели рыболовецкие лодки. Мы почти перевернулись, правда, папа? —
Глаза его были широко раскрыты.
— Карлос хочет сказать, что нас подняло волной от другого судна, —
заметил Рафаэль снисходительно. — Ну что, вы закончили свои покупки?
— Спасибо, да. Мы возвращаемся теперь в Мадралена?
Рафаэль взглянул на большие золотые часы на своем запястье.
— Я думаю, что мы можем зайти в
Королеву Кристину
и выпить там
кофе, — ответил он. — У нас много времени.
Лаура кивнула, соглашаясь, но про себя опасалась, что между ними снова
появится натянутость в отношениях. Ее волнения улеглись, когда в роскошном
отеле
Королева Кристина
они встретили мужчину и женщину, которых Рафаэль
представил ей как сеньора и сеньору Маркес. Они были братом и сестрой,
причем Тереза Маркес очаровывала своей привлекательностью. Она разговаривала
с Лаурой приветливо, но больше внимания уделяла Карлосу. Мальчик вежливо
отвечал ей, называя тетя Тереза, и Лаура поняла, что они, наверно, близкие
друзья семьи Мадралена. Сама Лаура урывками беседовала с Рикардо Маркесом,
отвечая на его вопросы относительно работы. С ним было легко и просто
говорить, в нем отсутствовала категоричность, присущая Рафаэлю. Лаура
наблюдала и за Рафаэлем, когда он беседовал с Терезой Маркес. Его хорошее
настроение почему-то улетучилось, появилась какая-то отчужденность. Лаура не
могла понять причины этого. Лишь когда они возвращались в машине в
Мадралена, благодаря Карлосу кое-что прояснилось.
— Тетя Тереза очень похожа на маму, правда, папа? — спросил он
задумчиво и отпрянул под сердитым взглядом отца.
Лаура нахмурилась, остерегаясь спросить, что хотел сказать мальчик, но
Рафаэль пояснил:
— Рикардо и Тереза — брат и сестра Елены.
— Понятно, — кивнула Лаура. Она подумала, что, уехав из Мадралена,
Рафаэль отвлекся от всего, что его угнетало, но встреча с родственниками
жены вернула его к угнетавшим мыслям. Она хотела сказать что-нибудь, чтобы
рассеять сгущавшуюся атмосферу, но не нашла нужных слов даже для Карлоса.
Казалось, мальчик заметил перемену в настроении отца и сидел сзади тихо,
сдерживая возбуждение от переполнявших его впечатлений.
Прошло несколько дней, прежде чем Лаура снова увидела Рафаэля. Она и Карлос
вернулись к своему обычному режиму, проводя часы в саду, изучая цветы и
насекомых, а в другое время листая и рассматривая книги, которые отец
подобрал для обучения сына. В основном книги были слишком сложны для
четырехлетнего мальчика, но рисунки он просматривал с интересом, а Лаура их
подробно объясняла. Карлос был способным учеником, скоро освоил буквы, с
удовольствием вырезая их из большого листа с изображением алфавита.
Использование ножниц было для Карлоса новым занятием, и однажды она в ужасе
увидела, что он режет одну из своих дорогих книг с картинками. Лаура не
стала отчитывать его, а отвлекла внимание чем-то другим и лишь потом
объяснила, почему не следует портить книги.
К концу второй недели ее пребывания в Мадралена Карлос мог правильно по
буквам произнести свое имя и читать простые слова из книг, где картинки
сопровождались подписями. Она обнаружила, что он обожает рисовать, и
множество его рисунков теперь украшали стены детской. Она убедила Марию
попросить одного из садовников привезти немного песка, и теперь у них был
большой металлический контейнер с песком, поставленный в детской, где
мальчик мог играть сколько душе угодно в любую погоду. Она, конечно,
предпочла бы, чтобы песок был снаружи дома, но в условиях тех порядков, что
царили в усадьбе, это привлекло бы ненужное внимание к ее педагогическим
вольностям.
Ежевечерний ужин оставался самым трудным ежедневным событием для нее. Ей не
хотелось встречаться с Рафаэлем, но, когда его не было, она испытывала
чувство разочарования, и это угнетало ее. Казалось, чем меньше она видит
его, тем лучше при сложившихся обстоятельствах, но она совсем не была
уверена в том, что не хочет его видеть.
Донья Луиза проявляла значительный интерес к успехам своего внучатого
племянника и часто сама приходила в детскую, позволяя Карлосу
демонстрировать ей свои таланты. Мальчик с радостью показывал всем, кто
интересовался, свои поделки, и Лауре хотелось, чтобы Рафаэль чаще вспоминал
о существовании своего сына, поощрял его успехи. Только один раз после
поездки в Альгесирас он провел некоторое время с Карлосом. Это было рано
утром, еще до того, как донья Луиза и Лаура проснулись. Он забрал Карлоса из
детской на верховую прогулку по широким просторам, где паслись быки. Лаура
сначала пришла в ужас оттого, что Рафаэль повез своего сына туда, где
обитают эти опасные животные, но Элизабет только улыбнулась и сказала, что с
отцом Карлосу опасность не грозит.
Поскольку Лаура не знала, что Карлос и раньше ездил верхом, она спросила
Элизабет, можно ли и ей совершать такие поездки с ним, но Элизабет выразила
сомнения.
— Я не думаю, что дон Рафаэль позволит вам ездить верхом на мыс, —
ответила она, покачав головой. — В конце концов, вы должны признать,
что не имели дела с быками, — скептически улыбнулась она.
Лаура рассказала ей о своей встрече с Рафаэлем в то первое утро, когда она
отправилась одна на прогулку. Она вздохнула и кивнула головой.
— Да, наверное, вы правы. Но какой опыт у Раф... я хочу сказать, у дона
Рафаэля? — Ее щеки порозовели.
— Дон Рафаэль сам участвовал в бое быков. Вы ведь знаете об
этом? — спросила Элизабет.
— На арене? — уставилась на нее Лаура.
— Конечно. Испанские мужчины все жаждут испытать трепет и возбуждение
корриды. Это, пожалуй, равносильно, скажем, автомобильным гонкам в Англии.
— Я не знала, — воскликнула Лаура. Она спрятала глаза, презирая
себя за волнение, охватившее ее при мысли, что Рафаэль может рисковать на
арене, подвергая себя угрозе увечья или даже смерти. Она вздрогнула. А вдруг
Элизабет заметила ее волнение?
Словно отвечая на ее мысли, Элизабет заметила успокаивающе:
— Он не сражался с быками уже много лет. Сейчас его интересует только
их разведение.
— А что, в Костале есть арена для быков?
— Ну, это нельзя назвать ареной. Плоский круг, вот и все. Там жители
деревни демонстрируют свое мастерство. Быки бывают убиты очень редко...
— А откуда вы знаете, что дон Рафаэль не участвует в этом теперь?
— Я не знаю. — Элизабет развела руками. — Ну а если и
участвует, то что, Лаура? Почему вас это так беспокоит? Ради бога, уж не
влюбляетесь ли вы в этого человека? — Она воздела глаза к небу. —
Это было бы большой глупостью!
Лаура вспыхнула, хотела что-то сказать, но в это время прибежал Карлос из
детской и позвал посмотреть замок, который он построил из песка. И она
поспешно скрылась под испытующим взглядом Элизабет.
На следующий день Лаура получила послание. Лиза вручила его ей после обеда,
и она с любопытством разорвала конверт, думая о том, кто бы мог писать ей.
Она вздохнула — письмо от Педро Армеса, который приглашал ее вечером
поужинать с ним.
Она показала записку Элизабет, которая странно посмотрела на нее:
— Вы собираетесь принять приглашение?
— Я не знаю, — вздохнула Лаура. — Как вы думаете, стоит ли?
— Я не могу вам сказать, — ответила Элизабет беспомощно. —
Возможно, это неплохая идея!
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что вы слишком поглощены тем, что происходит здесь.
Уехать из Мадралена на некоторое время и взглянуть на все со стороны для вас
неплохо.
Лаура задумчиво посмотрела на пожилую женщину:
— Вы очень проницательны, Элизабет.
— Напротив, я совсем не проницательна, — грустно улыбнулась
Элизабет Латимер. — Если бы я была проницательной, я заподозрила бы
некоторые подводные течения, когда вы приехали сюда.
— Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, что вы знали дона Рафаэля до того, как приехали в
Мадралена, не правда ли, Лаура?
— Хорошо, да, — сказала она, покраснев. — Ну и что из этого?
— Дон Рафаэль озлобленный человек. — Элизабет пожала
плечами. — Я не думаю, что он изменится. То, что его озлобило, он не в
силах забыть, и в этом ему никто не поможет.
— Но что же это было? — Лаура нетерпеливо покачала головой. —
Что сделало его таким... таким холодным?
— Я не могу сказать этого, Лаура, — нахмурилась Элизабет.
— Да, конечно, вы — его верная нянюшка, не так ли? — почти
враждебно спросила Лаура.
— Если бы я считала, что, рассказав вам, я помогу Рафаэлю, я бы сделала
это, — ответила Элизабет спокойно. — Однако все это — старая
история, и я не думаю, что, узнав все, вы в силах будете помочь ему.
— Понятно, — отвернулась Лаура. Она снова посмотрела на
Элизабет. — Скажите мне только, были ли дон Рафаэль и его жена...
любовниками?
Элизабет посмотрела на нее изучающе:
— Вы так молоды, Лаура. Вы не понимаете, что такое испанский гидальго.
Любовь — как вино, которое добавляют к еде. Если у кого-то есть вино, ему
повезло, но если вина нет, разве это портит аромат пищи?
— Вы хотите сказать, что они друг друга не любили? — воскликнула
Лаура.
— Любовь — это роскошь, — заметила Элизабет, вздыхая. — Не
каждый может себе ее позволить.
— Понятно, — вздохнула Лаура. Она взглянула на записку, которую
держала в руках. — Я думаю, что приму это приглашение. Сначала я
сомневалась, но теперь это будет неплохо, пожалуй...
— Это не понравится дону Рафаэлю, — пробормотала тихо Элизабет.
— Я знаю, что не понравится, — холодно сказала Лаура.
Договорились, что Педро Армес заберет ее из дома в семь пятнадцать вечера, и
Лаура спросила разрешения на это у доньи Луизы. К сожалению, Розета Бургос
присутствовала при этом, но все равно рано или поздно дон Рафаэль узнает об
этом. Ну и что тогда? Наиболее вероятной его реакцией будет равнодушие.
Она тщательно оделась в вечернее платье из синего шифона с широкой,
развевающейся укороченной юбкой, набросила на плечи белый шелковый шарф,
распустила волосы, перехватив их на лбу белой лентой. Она выглядела юной и
привлекательной и слегка досадовала, что Рафаэль не увидит ее в таком виде.
Педро Армес приехал на блестящем
мерседесе
. Он с удовольствием оглядел ее,
и она присоединилась к нему, когда он беседовал с доньей Луизой. Та ничем не
выказала своего отношения к их встрече, была безупречно вежлива, и Лаура
благодарно улыбнулась ей.
Они отправились в большой отель, расположенный между Кадисом и Косталем, и
поужинали на террасе, нависавшей над краем утеса. Отель был местом, которое
любили посещать представители среднего класса. Несколько человек
приветствовали Педро Армеса, проходя мимо их стола. После того как Лаура
привыкла к его изысканным комплиментам, ей стало комфортно и уютно. Он
помнил массу историй из своей студенческой жизни в Париже и Флоренции и с
юмором рассказывал их. Он объяснил, что дом, где он живет вблизи Косталя,
достался ему по наследству от кузена отца, у которого больше не было никаких
родственников.
— Если бы не это наследство, я, пожалуй, не стал бы модным
художником, — скромно заметил он, задумчиво потягивая белое
вино. — До этих пор мои занятия ограничивались выполнением коммерческих
заказов, что идет во вред настоящему художнику, но обязательно как
добавление к искусству, — говорил он улыбаясь. — После того как я
переехал в Косталь, мне было сделано много выгодных предложений. Я думаю,
что справедливо говорят, что богатство привлекает богатство.
— Ну, это довольно циничная точка зрения, — проговорила Лаура,
изучая жидкость в своем бокале. — Ведь, в конце концов, к этому времени
у вас появился опыт, не так ли? Возможно, что и ваши работы улучшились?
— Вы очень добры, но я не так самоуверен, — сухо заметил
он. — Впрочем, справедливо будет сказать, что с годами мои работы стали
более зрелыми. — Он внимательно разглядывал ее лицо. — Может быть,
когда-нибудь я напишу ваш портрет, сеньорита. Вы очень интересный объект.
Этот особый оттенок волос — не рыжий и не медный, — он очень выигрышен
по цвету. Возможно, Тициан знал, как назвать его.
— Давайте поговорим о вашей работе, — покраснела Лаура. — Что
вы делаете в настоящее время?
— Я пишу одну довольно неприятную пожилую даму, чье родословное дерево
может занять несколько полотен, — ответил он, посмеиваясь. — У
меня имеется неоценимая экономка, которая просто счастлива изображать
знатную пожилую даму, сопровождающую на балы молодую девушку, если бы это
понадобилось.
— Но скажите мне, вы всегда пишете только портреты? — В глазах
Лауры мелькнул любопытный огонек. — Разве вас не привлекает этот
ландшафт, океан, — она простерла руки, — вся эта первозданная,
дикая красота?
Педро наблюдал за подвижным выражением ее лица.
— Не до такой степени, как это привлекает вас, — заметил он
суховато. — А что вы скажете о быках среди этого дикого прекрасного
ландшафта? Они не тревожат вас, как они тревожат меня?
— Конечно, они меня тревожат, — слегка покраснела Лаура. — Но
я не думаю, что вам надо устанавливать ваши холсты на мысе и привлекать
быков. Конечно, то, что они бродят на свободе, вы должны иметь в виду.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
