Жанр: Любовные романы
Клуб Одиноких Сердец
... Так, один-два, — небрежно бросил Мартин. — Но ничего
стоящего.
— Мартин, ты не можешь так сразу вычеркивать
моихмужчин, потому что
тебе они не нравятся, —
заволновалась Руби.
— Да он всего-навсего выкидывает тех, у кого машина поприличнее, чем
форд-фиеста
, — проницательно заметила Лу. — А также тех, кто
ростом повыше его самого, или побогаче, или...
— НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! — грозно отчеканила Руби.
— Я действую исключительно в твоих интересах, — заверил ее Мартин.
— Ну а как обстоят дела с моими бойфрендами? — спросила Лу. —
Кто тот отчаянный храбрец, что рискнет встретиться со мной вслепую?
— Э-э, м-м, — смущенно промычала Руби и, уставившись в пустой
стакан, принялась гонять по дну полурастаявший кубик льда. — Я уверена,
ответы скоро появятся, — наконец выдавила она и добавила: — Но если
сегодня к вечеру ничего не будет, я позвоню в газету проверить, вдруг они
что-то напутали с телефонной линией.
— Ты хочешь сказать, что
никто не позвонил? —
Лу была крайне удивлена. — Вообще никто? Невероятно! Что же ты там
понаписала такого?
Старая беззубая карга срочно выйдет замуж за невинного
мальчика-херувимчика, старше двадцати не предлагать
?
— Нет конечно, — воскликнула Руби. — Просто мое объявление,
как бы это сказать, особое, очень конкретное и адресовано очень узкому кругу
людей, настолько узкому, что, когда придет ответ, не останется ни малейших
сомнений — это Он! — Руби удовлетворенно кивнула. Как ловко ей удалось
объяснить ситуацию, не выдав главного секрета.
Лу некоторое время озадаченно разглядывала подругу, совершенно сбитая с
толку ее невнятными полунамеками.
— О'кей, — наконец сказала она, с недоверием покосившись на
Мартина. — Я понятия не имею, что вы затеяли, но хотелось бы верить,
что мне не придется весь вечер просидеть у барной стойки и в одиночестве
грызть арахис, пока вы со своими совятами-лягушатами ужинаете при свечах в
Сюаве
.
Сюав
— новый модный ресторан — был заранее выбран друзьями для первого
романтического свидания.
— Лу, обещаю, у тебя будет пара! Клянусь жизнью Мартина.
Произнося свою страшную клятву, Руби тихонько опустила руку под стол и
сложила пальцы крестиком.
Неделю спустя Руби начала волноваться по-настоящему. В ближайшую пятницу
друзья планировали устроить смотрины, а обращение к чудесному незнакомцу Лу
так и осталось без ответа. У Руби появилось нехорошее предчувствие, да что
там предчувствие — уверенность: она совершила ужасную ошибку. Поддавшись
глупому оптимизму, Руби все надежды возложила на
Тайм аут
, и в результате
теперь не остается времени на то, чтобы дать новое объявление и подыскать
кого-нибудь для Лу.
Кошмар! Что я натворила? — сокрушалась Руби. — Полный провал, и
все из-за меня
.
Она решила сегодня же позвонить подруге и во всем сознаться. Возможно, Лу
заинтересует кто-нибудь из мужчин, откликнувшихся на объявление, которое
писал Мартин?
Накануне, не выдержав страшных пыток (Руби выкрутила Мартину руку и едва не
сломала пальцы), он признался, что получил пятнадцать ответов. Пятнадцать!
Должен же найтись среди них один более-менее приемлемый вариант для Лу.
Немного утешившись, Руби допила кофе и стала собираться на работу. И, как
раз когда она сидела в прихожей под дверью, завязывая кроссовки, из щелки
почтового ящика вывалилась целая пачка корреспонденции. Руби собрала бумажки
и вернулась на кухню.
Счета, счета, счета. Квитанция из
Визы
, не забыть бы оплатить — Руби
прислонила ее к тостеру. Реклама-приглашение от
Клэринс
. Руби просмотрела
красочный листок: не обещает ли косметическая фирма чудес?
Вы собираетесь
на свидание? Приходите к нам, мы превратим вас в юную красавицу!
Странно,
но чудес они не обещали. И наконец, плотный коричневый конверт. Большой!
Руби вскрыла конверт, из него выпал другой — поменьше.
Она в замешательстве уставилась на адрес, написанный аккуратным почерком на
голубоватой хрустящей бумаге:
Девушке моей мечты, п/я 3567
.
— Йес-с-с! — взвизгнула Руби и сделала характерный жест рукой.
Это был ответ из
Тайм аут
. Мистер Совершенство нашелся!
Дорогая Прекрасная Незнакомка, — начиналось письмо. — Вы верите в
судьбу? Я — да, после того, что случилось, трудно не поверить. Обычно я не
читаю
Тайм аут
, но в этот раз какая-то неведомая сила заставила меня
купить свежий номер. И я не мог поверить собственным глазам — там было ваше
объявление! Сколько народу живет в Лондоне? Семь миллионов человек. Один к
семи миллионам — такова была вероятность нашей встречи.
Все эти недели я думал о вас, я не мог забыть ваши прекрасные глаза и
удивительную улыбку, осветившую ваше лицо и мое серое будничное утро. Как же
я проклинал себя потом за мою робость. Ах, если бы я осмелился подойти к
вам... Но я опаздывал на работу. Вы знаете, как это бывает: нам кажется
ужасным и невозможным опоздать на работу. Чушь, жалкая отговорка! Но я ушел.
Не могу передать, что я пережил. Мы больше никогда не увидимся, думал я, и
сердце разрывалось от тоски... Так же, как теперь оно рвется из груди от
счастья — я нашел вас!
Немного о себе. Меня зовут Эндрью. Ну а как я выгляжу, вы знаете. Мне 33
года, живу на Тафнел-парк, работаю в Ислингтоне в новой интернет-компании.
Мы занимаемся продажей театральных билетов. Я говорю на плохом французском и
могу немного объясниться по-итальянски. Не знаю, что еще сказать, в письме
все это выглядит как-то неуклюже. Мне бы хотелось встретиться с вами и
поговорить обо всем вживую. Как только получите мое письмо, пожалуйста,
позвоните. Я не могу дождаться нашей встречи. Потому что, если в наш век
Купидон все еще существует, утром в среду на Северной линии он сразил меня
наповал.
С наилучшими пожеланиями, Эндрью.
Руби опустила письмо на кухонный стол и задумчиво расправила листок обеими
ладонями. Она чувствовала некоторую неловкость, как будто стала невольным
свидетелем очень интимной сцены, и одновременно радость за подругу,
смешанную с легкой завистью.
Вероятность нашей встречи — один к семи
миллионам
. На этот раз Лу действительно вытащила счастливый лотерейный
билет. Представляю, как она удивится.
Не удержавшись, Руби исполнила маленький победоносный танец и вылетела из
квартиры.
12
Мартин прослушал очередную порцию обращений от кандидатов на знакомство с
Руби. Что за скопище идиотов!
Роберт из Вест-Кенсингтона:
Привет, красотка. (Откуда он знает, что Руби
красавица, раздраженно подумал Мартин.) Я работаю адвокатом, вожу порше-
бокстер
, — на одном дыхании выложил Роберт обычный джентльменский
набор. — Но пусть тебя это не пугает. Ха-ха-ха!
Это? Ты имеешь в виду свой двухдюймовый пенис? — пробормотал
Мартин. — Извини, приятель, но твое место в конце очереди
.
Не лучше обстояло дело и с ответами, пришедшими по почте. Лу, работая в
издательстве, хорошо знала, как выглядят письма сумасшедших, и сразу
предупредила друзей: старинная редакторская примета, говорящая, что текст,
написанный зелеными чернилами, указывает на психическое нездоровье автора,
абсолютно верна. Следует также с большим подозрением относиться к письмам на
линованной бумаге. Мартин поначалу не поверил предостережениям Лу и взялся
читать послание, исполненное зеленой шариковой ручкой на прозрачном, не
толще салфетки, листочке. Он читал с интересом и даже проникся симпатией к
автору, пока не дошел до абзаца, посвященного Второму пришествию.
Выяснилось, что мужчине требуется жена, готовая поселиться с ним в подземном
бункере, где они и переждут конец света, а потом займутся благороднейшим
делом восстановления рода человеческого в эпоху постармагеддона.
Страх-то какой
. Мартин только языком поцокал, но письмо решил сохранить —
для писателя бесценный материал, может пригодиться для книги.
Все остальные письма были таким же мусором. Вскоре Мартин понял: если текст
не пестрит дикими орфографическими ошибками, то, значит, он написан
человеком старше пятидесяти. Однако Лу наложила строжайший запрет на
сопляков и стариков, ограничив Мартина узкими возрастными рамками — максимум
на два года моложе или старше Руби, чтобы понимал ее шутки про Клэнгеров (не
сказать чтобы сами Лу и Мартин хорошо их понимали).
И все же Мартину очень хотелось выбрать пару для своей дорогой подруги
именно из тех мужчин, которые прислали письма, а не просто наговорили
сообщение на автоответчик. Ему казалось, что человек, взявший на себя труд
написать, скорее окажется добрым и внимательным. К тому же Мартин чувствовал
особое расположение к пишущим людям, за исключением поэтов — спасибо Дэвидо.
В конце концов Мартин остановил свой выбор на некоем Робине, сочтя его
письмо наиболее разумным, без явных пошлостей и хвастовства. Он писал, что
работает в Сити, но при этом не называл сумму своего годового дохода, что
Мартин воспринял как молчаливый намек на приличное состояние. К сожалению,
Робин не прислал свою фотографию, но Мартин знал: Руби не привередлива, ее
вполне устраивает, если у мужчины два глаза и они не косят в разные стороны.
Приняв окончательное решение, Мартин сообщил о нем Лу и дал ей номер
телефона Робина. Лу должна была позвонить выбранной жертве и, имитируя
немного просторечный вустерширский акцент Руби, назначить встречу в
Сюаве
.
— Он прислал фото? — спросила Лу.
— Нет, — сказал Мартин.
— Тогда, я думаю, нам не стоит звонить. Если нет фотографии, он может
оказаться страшным, как гремлин.
— Никто не прислал фотографий, кроме одного парня из Питерборо. Помимо
собственной физиономии, он приложил изображение любимого кота и мамочки, с
которой до сих пор живет в одной квартире.
— Да-а, — протянула Лу. — Ну хотя бы симпатичный?
— А ты как думаешь?
— Тогда Робин, — вздохнула она. — Правда, сочетание какое-то
— Робин и Руби — слишком вычурное, слух режет.
— Других-то все равно нет, — сказал Мартин. — Либо он, либо
дебильный адвокат на
порше
.
— Был вариант с
порше
? — Даже Лу, всегда делавшая вид, что такие
мелочи, как марка машины, ее не интересуют, не смогла скрыть удивления.
— Он забыл оставить номер своего телефона, — соврал Мартин. —
Так ты позвонишь Робину?
Лу согласно кивнула, но потребовала показать ей письмо. Мартин некоторое
время упирался, ссылаясь на правила
Клуба Одиноких Сердец
, но скорее для
виду. На самом деле ему хотелось знать мнение Лу. Несмотря на свое
глубочайшее убеждение, что нет таких вопросов, в которых женщина может
оказаться проницательнее мужчины, Мартин все же опасался: а вдруг он не
заметил в письме Робина каких-то тонкостей, мелких, но важных деталей, на
которые женщина сразу обратит внимание. Словом, Мартин хотел переложить
часть ответственности на Лу, если Робин, к примеру, окажется психопатом. Он
так прямо и спросил:
— Как ты считаешь, этот человек не псих?
— О, Марти, твоя забота о безопасности нашей общей подруги трогает до
глубины души. Это так благородно с твоей стороны. А ты уверен, что вообще
хочешь ее с кем-то знакомить? — поддела его Лу.
— Я не хочу знакомить ее с насильником и кровавым убийцей! —
обозлился Мартин.
— Зато я познакомлю тебя с кровожадной садисткой, — загробным
голосом пообещала Лу.
— Не шути так, — содрогнулся Мартин. — Хотя любая извращенна
лучше аспирантки. У тебя уже есть кто-нибудь на примете?
Да, Лу подобрала один вариант из длинного списка странных, мягко говоря,
женщин. Большую часть из них можно было отнести к категории
брошенных
и
потому крайне опасных подруг, практикующих кастрацию и настенную живопись
кровью в свободное от работы время. Лу было искренне жаль этих несчастных.
Серьезно, она относилась к ним с безграничной симпатией. Но неужели им не
приходит в голову, что, вываливая в первом же письме всю историю своей
трагической жизни, они лишают себя шанса даже на знакомство. Может быть,
стоило подождать с излияниями хотя бы до второго свидания?
Девушка, выбранная Лу, отличалась от остальных двумя вещами: во-первых,
краткостью — имя, возраст, род занятий (студентка Академии изящных искусств)
и никакого упоминания о размере груди и бедер; и второе — внешность. Синди
Дэниэлс выглядела именно так, как должен выглядеть человек, изучающий
изящные искусства: вся голова в коротеньких тугих косичках, торчащих в
разные стороны, словно заскорузлые малярные кисти, тронутые на концах ярко-
розовым, красным и голубым цветом, и скромный пирсинг — по маленькому
колечку в брови и в носу. Синди смотрела прямо в камеру с улыбкой, которую
иначе как непристойной не назовешь. Лу не могла не улыбнуться в ответ. То,
что надо! Идеальная пара для Мартина.
Лу прекрасно понимала: увидев Синди Дэниэлс, Мартин придет в ужас. Но именно
это ему и надо — хорошая встряска, девушка совершенно иного склада, не
похожая на холеных красоток в стиле Дженифер Лопес, с длинными, до талии,
волосами и полными сочными губами. Белочка Лия, знакомство с которой привело
Мартина к венерологу, была счастливой обладательницей именно таких пугающе
пухлых губ. Как-то Руби даже высказала предположение, что в детстве мама Лии
использовала рот дочери в качестве присоски — приклеит ребенка к витрине
магазина, как мыльницу к ванне, а сама идет за покупками.
Лу позвонила Мартину.
— Я нашла тебе отличную девушку. Отправила ей приглашение по
электронной почте, и сегодня утром она прислала подтверждение.
— Значит, решено, — просто сказал Мартин, — в пятницу мы все
идем в ресторан.
Все было решено и подготовлено, столики в
Сюаве
заказаны. Три столика на
три разных фамилии. Для трех очень разных пар.
По пятницам в рекламном отделе журнала
Сатир
всегда царила праздничная
атмосфера. Сотрудники в предвкушении грядущих выходных устраивали небольшое
застолье. Мелани покупала кофе. Ли Дилберт готовил его по ирландскому
рецепту, добавляя в напиток капельку виски и лимонную цедру. Мартин приносил
пирожные. Сегодня была как раз пятница. По офису разливался густой аромат
свежесваренного кофе, пирожные аппетитной горкой лежали на тарелке. Мартин
нацелился на пончик в карамельной глазури и уже открыл было рот, как в
дверях возник Барри Парсонс.
— Вчера вечером ты был в офисе, — как бы невзначай обронил шеф.
— Работал над проектом презентации
Викинг Водка
, — так же
небрежно сказал Мартин. — Надо было кое-что подправить.
— Да уж, судя по показателям прошлого месяца, кое-что подправить
необходимо, — сказал Барри и, подцепив с тарелки пончик Мартина, впился
в него зубами. — В моем кабинете ровно в десять, — официальным
тоном объявил он и удалился.
— Хорошо, — сказал Мартин, уставившись на огрызок пирожного.
Дверь за Парсонсом захлопнулась. Мартин выждал немного, убедился, что шеф
действительно ушел, и вернулся к своему компьютеру. Открыв файл с
незаконченным романом, он взглянул на счетчик: тридцать тысяч слов —
неплохо, к концу месяца роман будет готов. Мартин уже составил список
литературных агентств, куда он понесет рукопись, как только распечатает ее в
нескольких экземплярах, на принтере
Интернейшнл мэгэзинс
, естественно.
В своих дерзких фантазиях Мартин видел первую страницу книги:
Особую
благодарность автор выражает Барри Парсонсу. Этот человек сделал мою жизнь
настолько невыносимой, что мне не оставалось ничего другого, как написать
бестселлер
. Еще пара месяцев, и
Сатир
— душная преисподняя с
кондиционированным воздухом — останется позади, как страшный сон. Потом, откуда-
нибудь с Барбадоса, Мартин кинет им по факсу заявление об уходе. Однако
пока... пока надо держаться.
— Шеф малость не в себе, — заметила Мелани. — Не знаю, Марти,
что ты натворил, но, должно быть, что-то ужасное.
— Удачи, Эшкрофт. — Ли похлопал Мартина по спине.
— Передай Мелани, что я любил ее, — обратился Мартин к товарищу с
последней просьбой, словно воин, идущий на смертный бой.
Расправив плечи и вскинув голову, Мартин решительным шагом направился в
кабинет Барри.
— Последние две недели ты регулярно задерживаешься в офисе, —
начал Барри. — Я хочу знать, в чем дело.
— Работаю, я ведь уже говорил. Готовлю материалы к презентации, мне
хотелось сделать кое-что впрок, чтобы потом лучше организовать текущие
проекты.
Мартин давно отрепетировал эту речь, с первого дня своего незаконного
вторжения в
Интернейшнл
.
— Замечательно, — процедил Барри. — После нашего разговора я
позвонил парням из
Викинг Водка
. Они сказали, что отказываются от наших
услуг. Ты дважды отменил встречу с ними якобы из-за болезни. Что-то я не
припомню, Мартин, когда ты болел? Ты день и ночь торчишь в конторе и при
этом заявляешь клиентам, что болен. Будь любезен, объясни, как это понимать?
— В тот момент я был не готов. Мне не хотелось приходить на встречу с
сырым материалом, рискуя разочаровать их и потерять контракт.
— И вместо этого ты потерял его, вообще ничего не сделав. Знаешь,
дорогой Мартин, как это выглядит? Я скажу — ты нарочно устроил так, чтобы
контракт не достался
Сатиру
. Почему? А потому, что собираешься перейти в
другой журнал и прихватить с собой выгодных клиентов. Что, разве не так? Или
ты просто трахаешь по ночам уборщицу? Короче, либо ты четко и прямо
говоришь, в какие игры играешь, либо я больше не смогу тебе доверять. А если
я не могу доверять, то не вижу никакого смысла в нашем дальнейшем
сотрудничестве. Ну, кто положил на тебя глаз?
Нат мэгэзинс
?
IPC
?
Мартин отрицательно покачал головой.
— Тогда ты просто никчемный клерк, бездарная куча дерьма, а не
менеджер.
— Возможно, ты прав, — сказал Мартин после некоторого раздумья.
— А бездарные клерки мне не нужны, — прогремел Барри. — Итак,
я жду объяснений. Что ты намерен делать дальше?
Мартин поправил ручку, торчащую у него из кармана пиджака, словно обдумывая,
что бы такое ответить шефу, потом поднял глаза и не мигая уставился на
Барри. Секунду мужчины смотрели друг на друга, как два бешеных слона.
— Ты знаешь, — наконец заговорил Мартин, — я ничего не буду
делать.
— Э-э? — Гнев на лице Барри сменился удивлением.
— Я давно собирался сказать, — спокойно продолжил Мартин. —
Мне осточертел твой
Сатир
, мне до смерти надоел ты сам и эта идиотская
работа. Можешь засунуть свои дерьмовые проекты туда же, где хранятся твои
дерьмовые мозги, — в свою толстую белую задницу.
Барри лишился дара речи. С перекошенным лицом, вылупив глаза, он смотрел на
Мартина, не в силах выдавить ни слова. Наконец с большим трудом он глотнул
воздуха и заорал:
— Ты уволен!!!
— Я увольняюсь, — поправил Мартин. — Разве ты до сих пор не
понял?
— Во-он!!! — Лицо Барри налилось кровью и сделалось ярко-
пунцовым. — Убирайся, твоя карьера в
Интернейшнл
закончилась.
— Как раз об этом я и толкую, — невозмутимо сказал Мартин и ткнул
пальцем в хилую грудь Барри: — Ты, Парсонс, мнишь себя новым Рупертом
Мердоком, но не тянешь даже на Роберта Максвелла, хотя филейная часть у тебя
в сто раз жирнее. Ты, лысый козел, назвал журнал
Сатиром
, а сам понятия не
имеешь, что означает это слово.
С гордо поднятой головой Мартин прошествовал к двери. Но Барри неожиданно
выскочил из-за стола и преградил ему дорогу.
— Уходишь? — прошипел он. — И чем же ты собираешься
зарабатывать на жизнь, скажи-ка на милость? Даю тебе последний шанс, если ты
сейчас же не извинишься и не поцелуешь меня в задницу...
— Ты за меня не волнуйся, найду чем заняться. Туалеты чистить, и то
интереснее, — сказал Мартин, протискиваясь в коридор.
— Последний шанс! — брызгая слюной, завопил Барри.
— Нет, спасибо, — отрезал Мартин, — я уже все сказал.
Барри кинулся к телефону.
Приятно было выложить в глаза Барри Парсонсу все, что накопилось, но
расплата за удовольствие оказалась скорой и жестокой. Мартину даже не
позволили подняться в офис за вещами. Ему пришлось ждать в вестибюле под
наблюдением злобного, похожего на бульдога-убийцу охранника, пока наверху Ли
и Мелани поспешно сваливали в коробку скудное имущество Мартина.
— Мне жаль, старина, — сказал Ли, передавая коробку.
Они стояли под плакатом: Чак Норрис в костюме белки — увеличенная фотография
с обложки третьего номера журнала; Мартину она всегда нравилась.
— Все в порядке, — не размыкая губ, буркнул Мартин.
— Ты не пробовал пасть ниц и молить о пощаде? — серьезно спросил
Ли.
— Это не по мне, — улыбнулся Мартин.
— M-м, да, конечно. — Ли замялся. — Послушай, твой уход был
несколько неожиданным, поэтому мы не успели купить прощальный подарок. Но мы
тут собрали немного. Вот. Купи себе пива.
Ли протянул фирменный конверт
Сатира
, на котором нитевидным почерком
Мелани было нацарапано имя Мартина.
— Спасибо, — ухмыльнулся Мартин. — Здесь хватит на полпинты
Стронгбоу
, если вы с Мелани не поскупились.
— Противный. — Ли ласково ущипнул Мартина за руку. — Пока,
увидимся как-нибудь.
— Нет, если я замечу тебя первым, перебегу на другую сторону
улицы, — ответил Мартин, следуя давно установившемуся между ним и Ли
грубовато-игривому тону разговора.
Ли похлопал бывшего коллегу по плечу и поплелся обратно к лифту. Вид у него
был почти такой же несчастный и растерянный, как и у Мартина.
О, черт!
— Мартин с размаху шлепнул себя по лбу.
— Ваше время истекло. — Охранник надвинулся на Мартина всей своей
необъятной тушей и стал теснить его к двери, словно тюремный надзиратель,
загоняющий арестанта обратно в камеру.
— Это величайший момент вашей жизни, не так ли? — гневно изрек
Мартин и немного отступил. — Счастливы, поди? Еще бы, настал ваш
звездный час. Вам бы войну, настоящую, кровопролитную, да? То-то была бы
радость!
— Пшел вон! — прорычал охранник, даже не взглянув на Мартина.
Черт, черт, черт... Мартин стоял посреди улицы, куда его выпихнул охранник,
и не мог поверить в случившееся — он на свободе, но книга... неоконченный
шедевр остался в компьютере за неприступными стенами
Интернейшнл мэгэзинс
.
Он, несгибаемый Мартин Эшкрофт, осмелившийся бросить вызов самому Барри
Парсонсу, вдруг превратилоя просто в Мартина Эшкрофта, тридцати одного года,
безработного, без перспектив на будущее... и без романа.
Мартин плюхнулся на скамейку, покрытую голубиным пометом, и мрачно уставился
на коробку, где грудой лежали все его вещи — жалкие осколки почти
десятилетнего заключения в
Интернейшнл мэгэзинс
. Вот зеленый пластмассовый
стаканчик для карандашей, калькулятор с выпуклыми, как рыбьи глаза,
кнопками, открытка с изображением толстозадой красотки в набедренной повязке
— привет от Ли, присланный из Фуэртовентуры, куда тому однажды удалось
вырваться на холостяцкий уикенд, три изжеванные шариковые ручки — и все,
никакого романа.
Идиот, — обругал себя Мартин, — как я мог совершить такую
глупость?
Он выудил из кармана мобильник. Может, попробовать позвонить Ли? Нет,
нельзя. Наверняка Парсонс сейчас обшаривает офис в поисках доказательств
шпионской деятельности Мартина. А после он даст распоряжение отделу кадров,
и само имя подлого предателя будет навсегда стерто из анналов
полиграфической империи
Интернейшнл мэгэзинс
.
Но гораз
...Закладка в соц.сетях
