Поцелуй француза

страница №4

...ги были знакомы Джин, но радости возвращения она не
чувствовала. К тому времени, когда линкольн подъезжал к Пукипсаю, она уже
спала.
На следующее утро Джин проснулась поздно в своей маленькой комнатке на
верхнем этаже Саммит Инн. При взгляде на знакомую обстановку Джин испытала
неоднозначное чувство: к радости встречи с домом примешивалась новая и
неприятная мысль о том, что это все-таки вряд ли можно назвать настоящим
домом.
Хорошо, что сегодня у нее не оказалось времени грустить. Первым делом Джин
отвезла Лоуэлла в город к доктору Сандерсу — на осмотр и физиотерапию, и
пока он был там, забежала в офис Алана, который располагался всего через два
квартала.
Сумма не выплаченных ими долгов подкосила Джин. Обидней всего было то, что в
эту сумму отнюдь не входили расходы на предложенный ею план коренной
реконструкции — нет, это были накопившиеся самые обычные счета. Джин не
представляла, как они выкарабкаются из кризиса. Правда, у Алана на этот счет
были конкретные предложения.
— Легче всего раздобыть деньги, продав часть имущества. Некоторые
застройщики горят желанием заполучить кусок склона горы, которой владеет
твой дядя. Оттуда открывается потрясающий вид.
— Но Лоуэлл не согласится продавать эту землю. Ведь одной из причин
уникальности Саммита как раз является то, что мы владеем большой
территорией вокруг гостиницы. На горе всегда тихо, а туристские тропы к
вершине — одна из наших главных приманок.
— Все верно, но вам нужно как можно скорее сделать крупный банковский
вклад, чтобы получать долгосрочные выплаты. Не знаю, откуда еще вы сможете
достать деньги, если не продавать землю. Учитывая непомерно высокие
проценты, я не советовал бы вам брать ссуду без крайних на то причин.
Джин тревожным жестом откинула волосы. Она надеялась пустить деньги от
продажи лишней недвижимости на задуманный ею план реконструкции отеля. Если
же им придется потратить эти деньги только на покрытие долгов, то они уже
никогда не смогут найти средства на перестройку здания.
— Алан, ты смог бы день-другой придержать кредиторов, пока мы не примем
решение? Ведь Лоуэлл еще даже ничего не знает обо всей этой катавасии. Врач
просил не тревожить его во время перелета.
— Нет проблем. Больше всего их беспокоило ваше долгое отсутствие в
стране. Их озадачивали ваши намерения. И, сознаюсь, меня они тоже немного
озадачивают, — сказал он, ненавязчиво пытаясь выудить информацию.
Джин не собиралась вдаваться в подробности своих отношений с Полем. Она
знала, что ей не в чем оправдываться перед Аланом, и все же, узнай он
истинное положение дел, замучил бы ее расспросами и упреками, а в данный
момент у нее не было ни сил, ни времени объясняться с ним.
— Просто пускаться в обратный путь было небезопасно, пока Лоуэлл
недостаточно окреп, — коротко сказала Джин. — На это потребовалось
время.
Слава Богу, его, похоже, устроила такая версия ответа, и через минуту она
ушла. Вернувшись в кабинет доктора Сандерса, она обнаружила, что Лоуэлл
рассержен не на шутку.
— Он считает, что мне надо снова ложиться в больницу, как будто я какой-
то чертов инвалид! — возмущался он.
— Не преувеличивайте, Лоуэлл. Я думал, что вам надо пожить в санатории.
Всего одну-две недели, пока я не удостоверюсь в том, что вы полностью
поправились, — сказал врач.
Доктору Сандерсу было за пятьдесят, видом и манерами он внушал уважение к
своей профессии.
— Я знаю, что вы с ходу наброситесь на дела и не успокоитесь, пока не
наверстаете упущенное за время отъезда. Если вы будете в своем отеле, то про
отдых забудете. Ваша племянница прекрасно справится без вас, пока вы
полностью восстановите силы после приступа.
— Да, но...
— И не спорьте! — отрезал доктор Сандерс. — Год назад у вас
уже был первый звоночек, и теперь еще два сердечных приступа. Для моего
пациента это слишком часто, и я не хочу, чтобы вы без необходимости
рисковали жизнью, тем более на второй день после тяжелого перелета.
— Ладно, ладно, — проворчал Лоуэлл, явно недовольный таким
поворотом дел.
— Отлично. Здесь в городе есть санаторий, там я смогу приглядывать за
вами, а Джин сможет ежедневно навещать вас. Я договорюсь, и, вероятно, уже
сегодня днем вы поедете туда.
Джин переговорила с доктором Сандерсом с глазу на глаз, объяснив их
проблемы.
— Так что, как видите, нам надо что-то решать с нашими долгами, и
мнение Лоуэлла обязательно. Могу я поговорить с ним об этом?
Врач посмотрел на Джин поверх своих очков.
— Что ж... Наверное, можете, только если вы преподнесете ему все
спокойно и рационально. И, пожалуйста, дайте ему несколько дней отдохнуть. В
его возрасте ему уже не по плечу бешеные гонки с препятствиями.

— Спасибо, доктор, — от души поблагодарила Джин.
— А как ваши дела, юная леди? Вы какая-то как в воду опущенная. Все в
порядке?
— Да, все хорошо. Просто устала после полета, — солгала
она. — Спасибо за беспокойство.
На самом деле под ложечкой неприятно ныло, но не только от долгого
пребывания в реактивном лайнере. Ее давили тоска, одиночество и
растерянность — она не знала, что делать со всеми этими чувствами. Странно,
но Джин не разрешала себе вспоминать о Поле. Его образ и сцены их близости
больно бередили душу.
Ее тревожило, что они не решили вопрос о будущем. Предложение о замужестве
она оставила без ответа, да и теперь не представляла, как ей поступить:
положение в Саммите требовало от нее полной отдачи, она не могла бросить
отель. Хуже того, она даже не знала, когда они снова увидятся с Полем.
Мелькнувшая идея позвонить ему тут же и улетучилась: услышав его голос, она еще больше расстроится.
А для преодоления кризиса в Саммите ей сейчас, как никогда, необходимы
сила и твердость мысли. Нет, лучше ей самой справиться с этим.
Джин радовало, что решение основных проблем отложено на несколько дней.
После долгого отсутствия в отеле накопилось много текущих дел.
Сразу же после их возвращения перед ней предстала парочка недовольных
гостей. Обычно Лоуэлл ловко улаживал подобные ситуации. Пользуясь своим
обаянием, он легко сглаживал самые острые углы. Но теперь-то и из таких
ситуаций пришлось выпутываться самой. В тот же день Джин отвезла дядю в
санаторий и осталась совсем одна.
Время шло, и она начинала понимать, как многое в успехе и ровном течении дел
отеля зависело от личности Лоуэлла. Благодаря его опыту и общительности
гости чувствовали себя в Саммите как дома, и среди них было много таких,
которые вновь и вновь возвращались в отель.
Кроме того, столовая имела львиную долю выручки от продажи вин, а для этого
требовалось присутствие Лоуэлла: он один досконально знал содержимое их
винного погребка, сидел вечерами с посетителями, пробовал разные сорта вин,
давал оценки и советы знатока. Без него доходы от продажи вин упали почти до
нуля.
Во время отсутствия Лоуэлла среди персонала отеля поползли зловещие слухи, и
Джин из кожи вон лезла, пытаясь убедить сотрудников, что Саммит вовсе не
закрывается.
Миссис Симонс, пожилая дежурная при входе, которую они оставляли за главную
на время своего отсутствия, внесла такую путаницу в регистрационном журнале,
и Джин пришлось потратить несколько часов, чтобы восстановить правильные
записи.
Женщина также горько причитала, как ее утомили дополнительные обязанности.
— Каждый приходил ко мне со своими проблемами, но что я могла сделать с
ними со всеми? Я ведь здесь не начальник. Я не могу заказывать новые
комплекты постельного белья или подсказывать повару, где ему покупать
телятину для уик-энда. Три недели я работала без выходных!
— Миссис Симонс, вы прекрасно справились со всеми делами, дипломатично
заявила Джин. — Никто не ждал от вас чудес.
Ей хотелось бы уволить старую ворчунью, но любые перестановки в штате были
сейчас непозволительной роскошью, несмотря на вялое течение дел в отеле.
Обычно в это время года к ним приезжали семейные пары любоваться осенним
великолепием. Адирондакские горы, где располагался Саммит, Уже окрасились
в яркие цвета осени, но каждую ночь пустовало не меньше половины всех
номеров, и Джин ломала голову почему.
Ежедневный распорядок работы пришел в норму, но Джин все равно чувствовала
себя не в своей тарелке, думая о тех глобальных трудностях, перед лицом
которых они оказались. Теперь, взяв Саммит полностью в свои руки, она с
горечью поняла, что еще совсем не готова самостоятельно вести дела, даже в
таком небольшом отеле, как Саммит.
Ее ученое звание специалиста по гостинично-ресторанному менеджменту в
реальной жизни становилось абсолютно бесполезным, когда дело доходило до
конкретных практических решений. А опыт работы в гостиничной сети Хардвик
Хотелс, несмотря на титул администратора, тоже не слишком помогал, когда
перед ней вставали уникальные проблемы Саммита.
Теперь Джин начинала понимать, как незначительна оказалась ее работа в
Хардвик. Получая высокую зарплату и пользуясь возможностью путешествовать
за счет фирмы, легко было не замечать того, что ее фактические обязанности
сводились к пустякам. Карьера ее бывшего мужа катастрофически не
складывалась, и он постоянно принижал важность ее работы. Ради того, чтобы
укрепить чувство собственной значимости, она нарочно убеждала себя в
серьезности своего дела.
Однако на самом деле вне структуры корпорации Хардвик Джин Пакстон как
специалист практически не имела никакой ценности. Она привыкла к заведенному
в этой корпорации стилю работы и не могла применить свои навыки в Саммите.
Кроме того, ее специализация — рекламный бизнес в гостинично-ресторанном
деле — была слишком узкой и на первый взгляд бесперспективной. Чтобы
продвинуться где-то, кроме Саммита, ей надо было либо найти такую же
престижную сеть отелей, как Хардвик, либо вступить в мир беспощадной
конкуренции рекламного агентства Медисон-авеню, где ей, безусловно,
пришлось бы начинать с самой низкой должности.

Та карьера, которой она так гордилась, оказалась по большей части иллюзией.
Ее профессионализм едва ли повысился после выпуска из колледжа. Поэтому
только в Саммите было ее будущее, хоть и не слишком блестящее.
Нерешенные денежные проблемы еще оставались актуальными, и вскоре Джин
поехала к Лоуэллу за советом. Как рекомендовал доктор Сандерс, она
представила ситуацию просто и рационально, не сгущая красок, четко и кратко
изложив варианты выхода из кризиса.
— Алан хочет продать землю, но у меня другая идея. Может, нам лучше
продать кое-что из наших винных запасов? По данным учета, их стоимость
исчисляется десятками тысяч — и все благодаря твоим многолетним закупкам.
Найти оптовых покупателей, на мой взгляд, будет несложно.
Лоуэлл покачал головой, поежившись в своем кресле.
— Нет, это плохая идея. Винный погребок — одна из главных наших
приманок для гостей. Если мы сократим коллекцию вин, мы потеряем
привлекательность.
Джин хотела предупредить, что если они обанкротятся, то вообще не продадут
ни одной бутылки, но смолчала: ей не хотелось тревожить дядю страшными
перспективами. Она спросила, что он предлагает.
— Я не знаю, — просто ответил дядя.
— Будем продавать землю, как советует Алан?
— Нет, этого делать я тоже не хочу. Дай мне день на размышление,
хорошо? Сейчас я слишком устал и плохо соображаю.
По дороге в отель Джин обдумывала их невеселые дела. Ей не хотелось давить
на Лоуэлла, но Алан каждый день тормошил ее по телефону — надо было срочно
принимать решение.
Деревья по краям длинной извилистой дороги, ведущей к отелю, окрасились в
медно-желтый и ярко-золотой цвета, но Джин было не до них. Восхитительная
панорама Адирондакских гор, раскинувшаяся на тридцать миль от вершины горы
Саммит, тоже оставила ее равнодушной. Подъехав к отелю, вместо того чтобы
полюбоваться пейзажем, она озабоченно принялась считать машины на стоянке,
удовлетворенно заметив, что их стало на две больше, чем перед ее отъездом.
В уютном вестибюле, оформленном в сельском стиле, она увидела вновь
прибывшего гостя. Перед столом регистрации, на полу возле его ног, стоял
чемодан. Старой чертовки миссис Симоне на горизонте не наблюдалось. Придется
самой поприветствовать и записать гостя и извиниться за то, что ему пришлось
ждать.
Но мужчина, услышав ее шаги, обернулся, и Джин застыла от удивления.
Это был Поль!
На следующее утро, расчесывая перед зеркалом волосы до яркого блеска, она
перебирала в памяти события вчерашнего дня.
Встреча с Полем была похожа на сказку. В ее мечтах он успел уже обрести
облик неземного героя и, восстав вдруг во плоти в вестибюле Саммита,
показался ей все-таки не совсем реальным.
Он поцеловал ее, но она почему-то не ослабела в его объятиях. Те крепостные
стены, которые она мысленно возвела, дабы отгородиться от него, не пали в
момент их встречи.
Они натянуто обменялись вежливыми вопросами о здоровье, точно случайно
встретившиеся давние знакомые. Джин даже не понимала, почему не спросила
Поля о цели его приезда, а сам он не предложил никакого объяснения. Она
записала его данные в регистрационный журнал, машинально выдала ключи от
номера и отрешенно смотрела, как он поднимается по лестнице с чемоданом в
руке.
Вечером они вместе обедали в столовой, но разговор был банальным и
поверхностным, ничего похожего на те откровенные сердечные излияния, которые
были у них во Франции. Проблемы Джин казались так далеки от него и от того
мира, который он представлял, что она не решилась просить о помощи.
Поль поинтересовался, как идут дела в отеле, разрешился ли сам собой их
кризис, и Джин кратко объяснила сложившуюся ситуацию.
— Ясно. Значит, Лоуэлл еще не принял никакого решения?
— Нет.
Он в задумчивости уставился в свой бокал с вином и заговорил, лишь когда
Джин вежливо спросила о делах в замке.
— Ив говорит, что вино этого сбора получится неплохим, — сказал он
без видимого интереса. — Вся трудность в том, что оно сделано из
неспелого винограда. Но если его как следует выдержать, мы получим немалую
прибыль в будущем.
Джин кивнула.
— А как Мари? Она рассказала тебе о ребенке?
— Да, они с Ивом объявили эту новость через несколько дней после твоего
отъезда. У нас по этому поводу состоялось небольшое торжество, но мне
кажется, Мари не хватает в Ла Бруиле женщины, с которой можно было бы
поделиться сокровенными мыслями.
Услышав это, Джин несколько взволновалась. У нее возникло смутное чувство
вины: ведь она, возможно, расстроила свою подругу, уехав из Ла Бруиля.
Обмен банальными фразами продолжался. Что со мной? — думала Джин.

Почему я ничего не испытываю к этому человеку? Ведь не далее как неделю
назад он перевернул с ног на голову весь ее мир. Она по-прежнему любила его
— это чувство не ушло, но стало спокойней. Сердце ее уже не выпрыгивало из
груди при мысли об этом. Да, она любит его, но это казалось таким сухим и
далеким, как урок, когда-то давным-давно выученный в школе.
После кофе Поль пожелал осмотреть территорию, и они прошлись вместе, застав
последние полчаса до наступления темноты. В свете сумерек величественное
старинное здание отеля, окруженное осенними деревьями, смотрелось весьма
внушительно. Правда, впечатление несколько портили облупившаяся краска на
стенах и неухоженная лужайка.
Поль казался ей чужим в незнакомом темно-синем костюме и кашемировом пальто.
В таком виде он был похож на брокера с Уолл-стрит. Джин намеренно оставила
свою новую шотландскую накидку-пелерину висеть в шкафу, надев поверх
ситцевого платья шерстяной жакет. Они гуляли, не прикасаясь друг к другу, и
Джин показывала ему разные достопримечательности отеля.
Потом, извинившись, она ушла к себе, предоставив Полю остаток вечера
развлекаться самому. Что-то в ней восставало против общения с ним, и все же
она чувствовала себя немного виноватой.
Лежа в постели, Джин начала анализировать ситуацию. После долгих часов
упорного самокопания она поняла, что дело здесь не в нем и не в ее чувствах
к нему. Причина крылась в том, насколько изменилась она сама в эти последние
дни.
Поскольку все проблемы Саммита легли на ее плечи, она заставила себя стать
абсолютно самостоятельной. Во Франции она делилась с Полем своими страхами и
желаниями, зная, что он поймет и поддержит ее. Здесь же ей пришлось
отказаться от подобной открытости, иначе на волю вышли бы глубоко
запрятанные чувства беспомощности и растерянности. А Джин теперь никак
нельзя было поддаваться этим чувствам, если она хотела успешно выпутаться из
финансового кризиса.
Мысль о том, что Поль не правильно поймет ее холодность, сначала напугала
ее, но потом она решила все объяснить ему утром. Она еще раз попросит его
проявить понимание и дать ей время на то, чтобы разобраться со своими
чувствами.
Наутро она оделась особенно тщательно, выбрав свою шерстяную юбку в складку
и мягкий свитерок — тот самый наряд, который она сменила на джинсы и рабочую
рубаху в первый день сбора урожая. Но внизу, в столовой, ее ждало
разочарование: официантка сказала ей, что мистер Бюдье уже позавтракал и
ушел.
Она постучала к нему в номер, но не получила ответа. В тревоге она поспешила
вниз к столу регистрации.
— Миссис Симонс, номер двадцать четыре рассчитался сегодня утром?
Она старалась не выдать своего нетерпения, пока женщина неторопливо
просматривала регистрационный журнал.
— Нет, он заплатил еще за одну ночь. Правда, оставил ключ от номера
наверное, куда-то уехал на день.
Часы тянулись мучительно медленно. Наконец в конце дня в дверь ее крошечной
конторки, расположенной позади стола администратора, постучали, и вошел
Поль.
Он держался весело и раскованно, но сердце Джин бешено колотилось. Она
безучастно приняла его легкий поцелуй и, когда Поль уселся в свободное
кресло, быстро заговорила:
— Поль, я не знаю, что ты мог подумать о моем поведении, но хочу
извиниться перед тобой. Понимаешь, здесь на меня навалилось столько
проблем... У нас серьезные финансовые затруднения...
Поль жестом остановил ее монолог.
— Успокойся, зеленоглазка. Я все знаю об этом. Сегодня утром я
встречался с вашим бухгалтером и вместе с ним просмотрел ваши платежные
дела. Они у вас и в самом деле никуда не годятся, но все поправимо.
— Алан показал тебе наши бумаги?
— Да. Видишь ли, это произошло уже после того, как я побывал в
санатории у Лоуэлла. Он дал мне письменное разрешение на проверку ваших
документов.
— Но с какой стати? — спросила ошеломленная Джин.
— С такой, моя дорогая, что я покупаю этот отель.

Глава 10

— Что?!
Поль усмехнулся, увидев ее удивление.
— Вообще-то, если быть точным, я предложил купить долю Саммита, а не
целый отель вместе с горой.
— Но почему?
— А почему бы и нет? Это станет неплохим вложением капитала. Да, я
знаю, что у вас денежный кризис, но при условии некоторых глобальных
преобразования можно вполне оптимистично смотреть в будущее. Помимо
реконструкции интерьера и внешнего вида здания, мне бы хотелось, чтобы не
пустовали конюшни. Имея хороший инвентарь, лошадей и конюха, вы могли бы
получать неплохую прибыль от прогулок ваших гостей по многочисленным конным
тропам на горе.

— Но это как раз то, о чем я без конца твержу Лоуэллу!
— Он мне так и сказал. И еще мне хотелось бы увеличить расходы на
рекламу. Цветные вставки на четверть страницы в соответствующих журналах
привлекут волну новых посетителей при умеренных затратах.
— Но это же моя идея! Я с самого первого дня работы в Саммите пытаюсь
убедить Лоуэлла в этом, но все время безуспешно.
— Теперь он согласен. Вспомни — я ведь субсидирую все эти новшества, а
ты этого сделать не могла. Не обижайся на него за то, что он отказывался
раньше от твоих идей.
Но Джин все-таки не смогла сдержать обиду...
Резко встав, она извинилась и вышла из конторки, оставив его одного. Забежав
к себе в комнату за жакетом, она села в машину и поехала в городок. Когда
она ворвалась в комнату дяди, он удивленно опустил журнал, который читал.
— Что здесь происходит? Ты продаешь часть владения Саммитом Полю?
Лоуэлл казался раздраженным.
— Я еще не сделал этого, так что не горячись, пожалуйста. Я пока только
рассматриваю такой вариант.
— А ты не рассматривал мое мнение по этому поводу?
— Не думал, что ты будешь возражать. Полагаю, Поль рассказал тебе о
своих идеях?
— О моих идеях, ты хочешь сказать? Да, он рассказал мне о них, и я
возражаю. Хотелось бы мне знать, когда вы планируете провести коренные
изменения.
— Во всяком случае, они не затронут тебя. Что ты так волнуешься? мягко
спросил он. Джин подозрительно сощурилась.
— Не затронут меня? Что ты имеешь в виду? А как, интересно, они могли
затронуть меня?
— Я думал, вы с Полем обо всем договорились. В предложенном им плане
реорганизации предусмотрена и замена управляющего. Это освободит тебя от...
гм, от необходимости жить здесь.
Джин не нашлась что сказать. Так вот, оказывается, куда метил Поль! Он
собирался отстранить ее от управления Саммитом, чтобы она смогла выйти за
него замуж и жить во Франции. Причем даже не узнав ее собственного мнения по
этому вопросу!
Вспыхнув от негодования, она помчалась в отель. Как он посмел решать за
спиной самой Джин ее судьбу? И с чего это он взял, что она согласится с его
планом? Во Франции он обещал дать ей время подумать над его предложением о
замужестве. А теперь получалось так, что он вообще не оставил ей ни
времени... ни выбора!
Но она не покупается и не продается! Особенно возмутительно было то, что
Лоуэлл согласился с его планом и сознательно лишал ее работы. Естественно,
дядя полагал, что она с радостью поедет во Францию с Полем, но это вовсе не
оправдывало его: надо было сначала посоветоваться с ней. Никто из них двоих
не посчитался с ее чувствами!
Это было совсем не похоже на Лоуэлла, который всегда был стоически
независим, когда дело касалось партнерства. И почему он вдруг согласился на
введение новшеств, которые раньше демонстративно игнорировал?
Вдруг в голову ей пришла новая вероятность: возможно, в этом вопросе Лоуэлла
заботили вовсе не деньги, а преемник — тот, кто возьмет в свои руки его
бизнес. Будучи человеком консервативных взглядов, Лоуэлл, видимо, не желал
передавать отель в руки женщины, пусть даже и собственной племянницы. Но
мужчина — это другое дело! Если это так, тогда становилось понятным, почему
он откликнулся на ее идеи, когда они прозвучали из уст Поля.
В отеле ей удалось сдержать свой гнев во время обеда: она не желала
устраивать сцены на глазах у гостей. Но позже, когда они пошли пить кофе в
ее конторку, Джин взорвалась:
— Что за номера ты здесь откалываешь? Сегодня днем я ездила к Лоуэллу,
и он рассказал мне о твоих планах. Обо всех.
Ее возмущение ошеломило Поля.
— Я пытаюсь спасти отель твоего дяди от финансового краха... если ты не
против.
— Ив обмен за это спасение собираешься увезти меня во Францию?
Его явно удивила такая постановка вопроса.
— Нет, не собираюсь, как ты выразилась. Это всего лишь вероятность.
— Да? А по-моему, больше смахивает на неизбежность.
В самом деле, с ее более чем скромными профессиональными возможностями уход
из Саммита означал бы фактически полную зависимость от Поля.
Он не отрываясь смотрел на Джин и видел в ее глазах только одно вызов.
Наконец он произнес:
— Жаль, что Лоуэлл поторопился. Я понимаю, в каком свете ты все это
себе представляешь, но поверь, пожалуйста, у меня совсем не такие намерения,
как тебе кажется. Вообще-то я надеялся, что мы с тобой сначала между собой
обсудим мое предложение...
— Не думаю, что нам есть что обсуждать. Твое предложение неприемлемо
для меня, и я приложу все усилия, чтобы отговорить Лоуэлла.

— Не это предложение, — сказал Поль. — Я имел в виду...
Но Джин не дала ему договорить.
— Если ты думаешь, что за деньги можешь купить все, что тебе хочется,
включая меня, то ты ошибаешься. Я не продаюсь!
С этими словами она выскочила из конторки, так и не притронувшись к своему
кофе.
Чуть позже вечером гнев улегся, и ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Закладка в соц.сетях