Жанр: Любовные романы
Поцелуй француза
..., — фыркнул Лоуэлл. — Люди — это гости, а не
рынок
и не
клиенты
, или как там еще вас учили в колледже.
Джин знала, что бороться бессмысленно: Лоуэлл верит в возрождение традиций
небольших курортных отелей начала века и не отступится от своей философии,
даже если
Саммит
пойдет ко дну, подобно
Титанику
. К счастью, этого еще
не случилось, но в эпоху крупных курортных отелей мелкие хозяйства, подобные
Саммиту
, были обречены, если не могли привлечь на свою сторону преданных
последователей. Идеи Джин и раньше не встречали никакого понимания со
стороны Лоуэлла, и она прекрасно понимала, что сегодня вечером тем более
бесполезно продолжать эту дискуссию.
Джин принялась осматривать помещение
Ле-Кок-Брюйан
. Это был ничем не
примечательный семейный ресторанчик — скромный, но чистый и уютный. Она
знала, что ее дядя предпочел бы обедать в более шикарных условиях, но, когда
подали блюда, вид у него был на удивление довольный. Попробовав свой
entrecote bordelaise, он объявил его
отменным
, и Джин со спокойной
совестью сосредоточилась на своем tourin — традиционном национальном луковом
супе.
Еда подняла им настроение. Попивая вино и закусывая, Лоуэлл принялся
подшучивать над племянницей. — Неужели ты не встретила сегодня никого
подходящего? Но нет, даже если бы и встретила, ты пнула бы его, как
бродячего пса. Бедные парни!
На мгновение Джин задумалась, стоит ли ей рассказать дяде о встрече с Полем,
но решила пока сохранить все в тайне. Она не желала будоражить себя
воспоминаниями об этом человеке, и, кроме того, ей хотелось насладиться
завтрашним удивлением Лоуэлла, когда тот обнаружит, что Джин и Поль уже
знакомы.
— Как я найду кого-нибудь, — решила подыграть Джин своему
дяде, — как ты говоришь,
подходящего
после целой шеренги ничтожеств,
которых ты пытался мне подсунуть?
— Ничтожеств? Моя дорогая, да я знакомил тебя с такими холостяками,
которые составят честь любой принцессе! А ты бессердечно отвергла их.
— Да? А что ты скажешь по поводу волшебника Келвина, того фокусника,
которого ты привел на праздник и все пытался со мной свести? Видимо, тебе
казалось, что он подходящая для меня пара?
— Ну, признаю, тогда я ошибся, — захихикал Лоуэлл. — Разбить
яйца в твою лучшую сумочку, а потом не суметь заставить их исчезнуть —
такое, конечно, производит не слишком приятное впечатление.
Оба расхохотались при воспоминании о том случае, хотя тогда Джин было, мягко
говоря, не до смеха. Разговор принял шутливый оборот, и, уже допивая кофе,
Джин заметила, что на лице Лоуэлла появился здоровый румянец.
Вернувшись к себе в номер и не желая пока ложиться спать, Джин принялась
неторопливо доставать из чемоданов оставшиеся вещи и развешивать их на
плечиках. Обнаружив, что по всем программам передачи идут только на
французском, Джин с досадой выключила телевизор и подошла к окну. Задний
дворик гостиницы тонул во мраке, и она увидела лишь свое собственное
искаженное отражение в темном стекле.
Воспоминания о своем неудачном замужестве, которые так живо всплыли в памяти
сегодня днем, не давали ей покоя. С тех пор, как у нее началась новая жизнь
в
Саммите
, Джин старалась не думать ни о Марке, ни о той роли, которую он
сыграл в ее судьбе.
Но сейчас ее радовало, что она по-новому взглянула на тот несчастливый
период своей жизни. Теперь тот страх уже не имел над ней такой власти, как
раньше. Воспоминания оставались по-прежнему болезненны, но появилось нечто,
лишившее ее прошлое угрозы будущему.
И этим нечто, как она понимала, стала ее встреча с Полем. Целый год она
безжалостно запрещала себе думать о мужчинах. Фактически ей удалось убедить
себя в том, что между мужчиной и женщиной счастье невозможно, что в самой
природе двух полов заложено противоречие. Но теперь Поль открыл перед ней
двери в мир надежды.
Как он был не похож на Марка! Несмотря на внешнюю суровую мужественность, в
душе Марк всегда оставался самовлюбленным ребенком. Поль же, напротив, имел
по-мальчишески обаятельное лицо, но при этом, судя по его поведению, казался
несравнимо старше Марка.
Игривый, непредсказуемый и в то же время внимательный и чуткий к ней. В нем
была такая глубина великодушия и понимания, которую она вообще не
предполагала в мужчинах. Если бы среди ее соотечественников нашлись подобные
этому французу!
Ей так много хотелось узнать о нем. Например, откуда у него такой
естественный загар — не ровный бронзовый, который приобретается, лежа на
пляжах, а крестьянский коричневый, который отличает тех, кто работает на
открытом воздухе.
Неужели он сам ухаживает за своими виноградниками? Вероятно, да, решила она.
Его сильные руки и широкие плечи говорили о привычке к физическому труду.
Джин подумала, как приятно было бы оказаться сейчас в объятиях этих крепких
рук...
Резкий приступ одиночества заставил Джин оторваться от окна. Как глупо
изводиться подобными мыслями! Раздевшись, она прошла в ванную и принялась
энергично тереть лицо, потом состроила в зеркало гримасу, вернулась в
спальню и, сбросив халатик, нырнула под прохладную простынь.
Но сон не шел. Кровать, которая днем казалась ей такой мягкой, теперь была
жесткой и неестественно большой. Обычно она благодарила судьбу за
возможность спать одной, но сегодня ночью одиночество тяготило ее. Перед
глазами опять всплыло лицо Поля.
Не надо себя мучить, решила она и стала лихорадочно подыскивать тему, на
которую можно было бы переключить свои мысли.
Лоуэлл! При воспоминании о старом ворчуне улыбка тронула ее губы, но тут же
сменилась выражением хмурой озабоченности. Ее тревожило мрачное пророчество
дяди, сказанное им сегодня перед входом в ресторан. Почему он говорил
подобные вещи? Конечно, прошлогодний инфаркт несколько подорвал его
здоровье, но, соблюдая рекомендации врачей, вполне реально прожить еще много
плодотворных лет.
Эти размышления в конце концов навеяли долгожданный сон. Уже засыпая, Джин
подумала, что, возможно, ей все-таки надо настоять на еще одном выходном
дне.
Но наутро, когда они завтракали в гостиничном кафе круассанами с кофе,
Лоуэлл выглядел бодрым и здоровым. Они дружески болтали о своих деловых
планах, и Джин подумала, что ее опасения беспочвенны.
Дядя с довольным видом повел ее к известному негоцианту, поставщику вин,
шикарный офис которого находился на улице Бакалан, рядом с набережной. Джин
мало интересовалась деловыми переговорами, но Лоуэлл внимательно слушал
мужчину, лицо которого она часто видела на рекламных плакатах вина. Тот
указывал на картах помеченные стрелочками виноградники, с которых он
закупает вина. Эти вина потом определенным образом смешиваются, и получается
его собственное вино широко экспортируемой марки.
Более интересной оказалась экскурсия по его погребам, где ряды дубовых бочек
растянулись чуть ли не на мили. И все же Джин обрадовалась, когда они пожали
друг другу руки и распрощались.
— Ну, куда теперь, босс? — спросила она. Лоуэлл таинственно
подмигнул.
— А теперь поедем туда, где тебе должно понравиться. Я буду указывать
дорогу.
Джин знала следующий пункт их маршрута, однако с деланным равнодушием пожала
плечами и, сев за руль взятого ими напрокат
ситроена
, включила зажигание.
Пока дядя устраивался на соседнем сиденье, она опустила стекло со своей
стороны. На улице, в отличие от вчерашнего довольно прохладного дня, стояла
знойная жара. Даже в джинсах и белой свободной хлопчатобумажной блузке она
чувствовала себя недостаточно комфортно.
Лоуэлл достал из кармана рубашки блокнот, где отмечал весь их маршрут.
Следуя его указаниям, она выехала из центра города и после короткой
остановки на автозаправочной станции, где они заполнили бак баснословно
дорогим бензином, вырулила на основную магистраль, ведущую на север.
Через несколько миль они свернули на меньшую трассу D42 и поехали по
петляющему маршруту
Рут-де-Руби
, который, как объяснил Лоуэлл, проходит по
самому сердцу Медока. Вдоль западного берега реки Жиронда на тридцать миль
простирались земли знаменитых предместий Бордо. Такие названия, как Марго,
Пойак и Сан-Эстефе, вызывали в памяти марки самых дорогих и лучших в мире
красных вин.
Сначала они не видели ничего, кроме самых обыкновенных пригородных поселков,
но четверть часа спустя при подъезде к Лабарду на склонах пологих холмов
замелькали бесконечные виноградники.
В отличие от Луарской долины, которую они видели в первые три дня их поездок
по Франции, местные виноградники содержались в безукоризненном порядке. Лозы
были высажены ровными рядами и тщательно прополоты от сорняков. Дорожные
знаки не только объявляли названия крошечных деревень, лежавших у них на
пути, но и указывали дорогу к различным замкам. Многие названия казались
Джин знакомыми, а некоторые имели мировую известность.
За стеклами их автомобиля один за другим мелькали знаменитые районы, и Джин
удивлялась, как знатоки умудряются не запутаться в таком многообразии вин.
Только в одном Бордо производились вина сотен различных марок, при этом
каждое вино год от года существенно менялось в зависимости от погодных
условий.
— Нет такого человека, который знал бы все вина, — ответил Лоуэлл
на вопрос Джин.
— А ты? — поддразнила она.
— Я могу рассказать тебе почти обо всех знаменитых замках, но это может
сделать любой уважающий себя знаток вин.
Чтобы близко познакомиться с двумя-тремя десятками винных хозяйств,
требуется беззаветная преданность своему делу.
Если Лоуэлл не считал себя именно таким беззаветно преданным энтузиастом, то
она просто не представляла себе, каких высот достигают истинные знатоки.
Подъезжая к городку Марго, они увидели внушительных размеров замок, над
крышей которого, помимо французского флага, развевались также флаги Англии и
Голландии.
— Этот замок принадлежит синдикату, — объяснил Лоуэлл. —
Большинство известных замков слишком дороги для одной семьи, поэтому часто
ими владеют корпорации и крупные винокуренные заводы.
Городок Пойак, центр наиболее выдающегося района Медока, оказался неожиданно
большим и современным. Здесь указания, которые Лоуэлл давал время от времени
сидевшей за рулем Джин, заметно усложнились.
Они поехали по маленькой дороге без номера, ведущей на запад от городка.
Местность была чудесным образом удалена от основных автотрасс, и только
птичьи голоса нарушали тишину знойного воздуха. Ненадолго они попали в
прохладу лесополосы, а затем опять поехали вдоль виноградников.
— Теперь сбавь скорость, — скомандовал Лоуэлл, — Где-то рядом
должен быть въезд.
Джин послушно переключила передачу, и через пятьдесят ярдов показались
стальные ворота, подвешенные на одном из двух кирпичных столбов. Ворота были
открыты, и, въезжая на территорию, Джин увидела на правом столбе табличку с
надписью
Замок Ла Бруиль
.
С бьющимся сердцем она включила первую скорость и медленно покатила по
неровной посыпанной гравием дорожке. Так вот, значит, где живет Поль! Джин
взволнованно оглядела аккуратные ряды виноградных лоз.
Сам замок, когда они подъехали к нему, оказался типичным образцом здания
середины девятнадцатого века, подобные которому они видели по всей области.
Это был массивный, удобный на вид трехэтажный дом из серого камня с крутой
пирамидальной крышей, длинные окна защищались решетками из ковкой стали. Дом
красиво смотрелся на фоне зеленой подстриженной лужайки перед фасадом.
По обеим сторонам замка располагалось множество мелких домиков с красными
черепичными крышами. Джин припарковалась напротив одного из них. Выйдя из
машины, она с любопытством огляделась по сторонам.
Внезапно тишину двора разорвал пронзительный свист, и, не успела она
обнаружить источник этого звука, как к ней прыжками подлетела большая
добродушная охотничья собака. Она принялась со знанием дела обнюхивать ее
теннисные туфли, энергично кружа вокруг девушки.
Быстро осмотревшись, Джин заметила сначала лукавую ухмылку на лице дяди и
уже потом небрежно шагавшего к ним по дорожке из гравия Поля, неотразимо
красивого в джинсах и темно-синей спортивной рубашке.
Глава 9
Слова Алана навалились на нее подобно гранитной глыбе.
— Вернуться в Штаты? Но... неужели невозможно все уладить по телефону?
Я передала бы Лоуэллу твои предложения, а потом перезвонила бы тебе.
— Нет, положение более серьезно. Чтобы добыть деньги, вам надо срочно
пустить с молотка какое-то имущество или еще что-то. Для этого на документах
необходимы подписи Лоуэлла и его личное присутствие. Других вариантов нет,
Джин.
Еще минуту она спорила с ним, пытаясь переубедить Алана, но тот несокрушимо
стоял на своем.
— Если бы вы вернулись раньше, у нас, возможно, не было бы этой
проблемы. Но без Лоуэлла некому очаровывать гостей, а без тебя некому гладко
вести дела, и сложности нарастают как снежный ком. Гости отменяют ранее
сделанные заказы или уезжают раньше, но счета продолжают поступать. Кстати,
должен напомнить, что этот телефонный разговор тоже придется оплачивать вам.
— Да, видимо, другого выхода нет, — нехотя согласилась
Джин, — Конечно, сначала мне надо будет переговорить с врачом Лоуэлла.
Если он скажет, что ему можно отправиться в такую дорогу, я соберу наши вещи
и перезвоню тебе.
— Спасибо, малышка. Прости за беспокойство.
Первым делом Джин позвонила доктору Пьерару, и он сообщил ей как раз то, что
она меньше всего хотела слышать.
— Да, я надеюсь, что ваш дядя достаточно окреп и теперь уже может
относительно спокойно выдержать перелет. Разумеется, при условии, что вы не
нагрузите его сразу делами и будете охранять от слишком сильных волнений.
Джин в двух словах объяснила причину их неожиданного возвращения.
— Настоятельно прощу вас не сообщать вашему Дяде эту неприятную новость
до тех пор, пока он опять не попадет под наблюдение доктора Сандерса. Ему
нельзя сейчас давать лишнюю нагрузку на сердце.
— Хорошо, доктор, спасибо. Я позвоню вам, когда мы будем готовы к
отъезду.
Повесив трубку, Джин почувствовала, как тяжкий груз проблем свалился ей на
плечи. Она не может даже посоветоваться с Лоуэллом: до возвращения домой
предстоит самой принимать все решения.
Вернуться в Штаты! Мысль об отъезде из Франции повергла ее в ужас. Ей вдруг
безумно захотелось повидаться с Полем, рассказать ему обо всем, услышать его
спокойный ободряющий голос. Почему-то она была уверена, что он придумает что-
нибудь и оградит любимую женщину от трудностей.
Но он не придумал. Она нашла его в погребе, где он наблюдал за тем, как Ив
вторично заливает новым вином слой выжимок, плававший на его поверхности в
бродильных баках. Вино уже нагрелось, но все же играло не так сильно, как ее
собственные расстроенные чувства.
— Поль...
Джин подошла и положила руку ему на плечо, борясь с подступившими слезами.
— Э, что с тобой? Что случилось?
Выразительно взглянув на Ива, он пошел с ней во двор, в тень маленького
деревца.
— Ну, теперь, думаю, ты объяснишь мне, что все это значит?
Джин разом выпалила все.
— Я не хочу возвращаться... По крайней мере сейчас. Но, похоже, выбора
нет. Я хотела, чтобы мы еще побыли вместе.
— Я тоже, маленькая. Но если честно, то мне кажется, что Алан Ричардсон
прав. Вы, видимо, сильно запутались со своими кредиторами. Лучше все
побыстрее уладить, пока дело не дошло до судебных тяжб. Иначе вы можете
остаться без
Саммита
.
Он был прав, она знала. Вернуться было самым разумным. И все же не это Джин
хотела услышать от него. В глубине души она надеялась, что он огорчится,
будет удерживать ее. Но Поль проявил холодную логику и понимание.
Все приготовления к отъезду закончились до противного скоро.
— Все складывается очень удачно, — сказал Поль, вешая
трубку. — Из Бордо самолет вылетает до полудня. В Париже уже через час
вы пересядете на трансатлантический лайнер. Вам повезло.
Джин едва могла согласиться с тем, что ей повезло. Все дальнейшее
происходило невероятно быстро. Наскоро сполоснувшись в ванной, она вернулась
к себе и увидела, что Мари уже ловко упаковала ее чемодан и сумку — они
стояли на ковре посредине комнаты.
Времени на долгое прощание с Ивом и Мари уже не оставалось. Наспех перекусив
в столовой и не успев еще сообразить что к чему, Джин увидела Поля с ее
вещами, идущего к
ягуару
, почувствовала, что ее обнимают, целуют, желают
счастливого пути.
— Не грусти, — сказала Мари, хотя ей самой плохо удавалось
следовать этому совету. — Мы скоро опять увидимся, non? Я буду скучать
по тебе.
— Я тоже.
Обнимая эту темноволосую девушку, Джин с трудом удержалась от слез.
Даже Ариэль казался печальным, он помахивал хвостом и озадаченно посматривал
на них.
— Я буду скучать и по тебе, озорник! — сказала Джин, почесав псу
за ушами. Тот заскулил в ответ.
И вот она уже машет из машины стоящим в обнимку Мари и Иву, с тяжелым
сердцем провожает взглядом удаляющиеся виноградники. Еще несколько мгновений
— и они за воротами, на пути в Бордо.
Вот когда Джин возненавидела
ягуар
за его скорость. Буквально через
считанные минуты они уже въезжали на стоянку перед больницей.
Поль остался ждать в приемном отделении, а Джин пошла в палату к Лоуэллу, с
которым разговаривала до этого по телефону. Дядя был явно не в духе. С того
дня, как начался сбор урожая, она ни разу не приехала навестить его,
ограничившись лишь ежедневными телефонными звонками, и теперь виновато
выслушивала его упреки.
— Хорошо хоть Поль выбирался ко мне, а то бы я в последние три дня
провалялся здесь в полном одиночестве.
— Разве Поль навещал тебя?
— Да, правда, лишь по несколько минут каждый день. Но я все-таки
удивлен, как он находил время с этим авральным сбором урожая. А теперь вдруг
неожиданно объявилась ты и нам надо ехать. Что случилось? Ты что,
поссорилась с Полем?
— Нет, все хорошо. Просто теперь ты поправился, и нам пора возвращаться
к нашим делам, — солгала она. — Мы здесь и так пробыли слишком
долго.
— Да? А мне сдается, что все же недостаточно долго, — проворчал
дядя подозрительно.
Джин пошла в кабинет доктора Пьерара, где врач напоследок проконсультировал
ее и дал пузырек с таблетками — на случай, если Лоуэллу станет плохо с
сердцем в дороге. После этого она вернулась в палату к Лоуэллу, взяла его
чемодан, собранный медсестрами, и вместе с дядей вышла в приемное отделение,
где ожидал Поль.
— А, вот и вы! Привет, Лоуэлл! Выглядите просто прекрасно! Джин, я
перенес твои вещи в такси, оно ждет у входа. Дай мне вещи Лоуэлла, и я
отнесу их туда же.
— Такси? Но почему?
— В
ягуаре
мы все трое, конечно, не поместимся, — объяснил Поль.
— Но ты ведь проводишь нас до аэропорта? — с мольбой в голосе
спросила Джин.
— Конечно, — улыбнулся он.
По пути в аэропорт Джин то и дело оборачивалась на сиденье и смотрела на
красный спортивный автомобиль, ехавший за ними следом. Поль сказал, что
Лоуэлла нельзя оставлять без присмотра ни на минуту, и ей пришлось ехать
вместе с дядей в такси. Несмотря на всю свою привязанность к дяде, Джин
чувствовала, что это страшно несправедливо — жертвовать ради него своими
последними минутами общения с Полем. Им так надо сейчас поговорить — обо
всем и ни о чем.
На дорогу к аэропорту они потратили совсем немного времени. Покупка билетов
и регистрация багажа казались ей мучительными процедурами: они тоже отнимали
драгоценные минуты прощания с Полем. Когда она, наконец, вернулась в зал
ожидания, где он сидел с дядей, уже объявили их рейс.
— Обними меня, — попросила Джин дрогнувшим голосом.
Он крепко обнял ее, к Джин постаралась впитать в себя как можно больше тепла
его тела, зная, что в ближайшие дни оно ей очень понадобится.
И вот они пошли через турникет. Джин обернулась, желая запечатлеть в памяти
образ Поля, но толпа теснила сзади, и вскоре она потеряла его из виду.
Ей хотелось сказать:
Я люблю тебя
, — но к горлу подкатил гигантский
комок, а губы заледенели...
В Париже они без хлопот сделали пересадку, но полет через Атлантику был
долгим и утомительным. Недели счастья с Полем терзали ее сознание, и она с
трудом выдерживала эту пытку памятью. Когда принесли еду, она с облегчением
переключилась на нее, а потом с преувеличенным вниманием погрузилась в
события глупейшего кинобоевика, который в другой раз просто не стала бы
смотреть.
Когда их самолет приземлился в аэропорту Кеннеди, моросил мелкий дождик,
небо было серым и сумрачным, и Джин, вернувшись на родину, не чувствовала
ничего, кроме усталости.
К тому времени, как они высадились, забрали с транспортера свой багаж и
прошли таможенный контроль, она чувствовала себя совершенно разбитой Алан
обещал встретить их, и она с облегчением увидела его, пробирающегося к ним
через толпу. Он был старше ее всего на несколько лет и имел довольно
приятную моложавую внешность: гладкое, без морщинок, лицо и копну темных
курчавых волос.
— Привет! С возвращением, Лоуэлл, — сказал он, пожимая руку ее
дяде. А как моя распрекрасная девочка? О, я вижу, ты там загорела! Шикарно
выглядишь!
— Спасибо, — сказала Джин устало, нехотя подставляя щеку для
поцелуя.
Алан подозвал носильщика, передал ему их багаж, и минуту спустя вся компания
уже выходила из здания аэропорта, при этом Алан по-хозяйски положил руку ей
на плечо.
— Ты выглядишь усталой, лапочка. Подремли хоть немного в машине по пути
домой.
Она кивнула. Обычно его манера собственника раздражала ее. Те несколько
свиданий, что были у них, едва ли могли служить оправданием для его
фамильярности. Но сейчас Джин была слишком усталой, чтобы протестовать,
поэтому покорно пошла рядом с ним до стоянки, где их поджидал его огромный
белый
линкольн континенталь
. Теперь она припомнила, что не жаловала Алана
еще и за этот автомобиль. Как и его кричащий костюм, машина казалась девушке
безвкусно претенциозной. Джин с теплотой подумала про маленький, но стильный
ягуар
Поля.
Однако, утонув в глубоком обшитом мягким материалом сиденье, она не могла не
признать, что в машине Алана тихо и удобно. Как только они отъехали от
аэропорта, плавное движение автомобиля почти убаюкало Джин.
— Вы вовремя вернулись, — сказал Алан через плечо, обращаясь к
Лоуэллу, сидевшему сзади. — Кажется, я нашел покупателя на пять акров
нетронутой земли с той стороны горы, которыми ты владеешь. Продав их, ты
сможешь восстановить свое положение в банке.
— Алан, если не возражаешь, давай оставим дела до завтра. Мы провели в
пути одиннадцать часов и оба очень устали, — перебила его Джин, с
опозданием вспомнив, что не предупредила Алана о рекомендациях доктора
Пьерара: Лоуэлла нельзя было посвящать в подробности финансового кризиса до
тех пор, пока он не окажется под наблюдением своего лечащего врача.
— Что ж, нет проблем, — отозвался Алан. — Мне, видимо, не
стоит спрашивать про ваши впечатления от поездки. Я знаю, для тебя, Лоуэлл,
веселого там было мало. А ты, Джин, как? Расскажи хотя бы, как ты
устроилась.
Джин не испытывала ни малейшего желания опять ворошить мысли о Ла Бруиле.
Как можно короче она рассказала о их соглашении с Полем, вспомнив, что
однажды уже говорила все это Алану по телефону — вскоре после переезда в
замок.
К счастью, Алан не стал подвергать ее допросу с пристрастием, к которому она
мысленно приготовилась, а перевел разговор на местные новости, которые
нисколько не интересовали Джин.
Она обозревала через стекло автомобиля огромные грязные и лишенные зелени
улицы Нью-Йорка, мрачно смотревшиеся в сумерках раннего вечера. С трудом
верилось, что еще утром они были во Франции. Возвращение в Америку, с ее
гигантскими скоростными магистралями, запруженными машинами размерами с
динозавров, и горящими повсюду рекламными щитами, было равносильно
путешествию на другую планету. Поль остался где-то далеко-далеко.
Часы на приборном щитке показывали без малого восемь. Значит, во Франции
около часа ночи. Поль, наверное, сейчас в постели... один.
Она отогнала прочь мысли о нем. Ни к чему бередить эти раны, надо как можно
скорее вернуться к привычному образу жизни. Впереди тянулась скучно
однообразная полоса шоссе. До
Саммита
оставалось еще три с половиной часа
езды. Все доро
...Закладка в соц.сетях
