Жанр: Любовные романы
Волчица, или дикая лиза
...она не появлялась лет десять, с тех
пор как уехала учиться на ткачиху в Иваново.
С Олегом она вступила в контры, как только тот очнулся от наркоза. Что-то
не так она подала или объяснила, а для
Варламова не было на войне различий: женщина то или мужик. Надел военную форму,
значит, выполняй приказы. Одного не
учел Олег, вернее, не знал, что в то время Лиза не служила в армии, была
вольнонаемной, и ее контракт заканчивался через
два месяца...
Нельзя сказать, что Лиза пользовалась всеобщим уважением в госпитале,
таких, как она, скромных санитарок принято
небрежно не замечать, или столь же небрежно заигрывать с ними. Лиза не позволяла
ни того, ни другого. Без особого
напряжения, она добилась единственного, что не должно было осложнять ее жизнь, и
оказалось не слишком утомительным,
но весьма полезным для закрепления собственного статуса: с ней считались. И
врачи, и медсестры, и больные. Остальных
санитаров набирали из солдат срочной службы, и в этой среде она пользовалась
бесспорным авторитетом. Поэтому Лизу
очень удивило отношение к ней раненого офицера. Первое его замечание она вынесла
молча, второе едва стерпела, третье же
смахивало на пустую, должную вывести из себя придирку, и она заметила, что он
ведет себя, как обожравшийся ишак,
громко орет и сильно воняет.
Олег на время потерял дар речи. Будь перед ним мужчина, непременно
случилась бы драка. Раненное плечо для
Варламова было не помехой. Но его оскорбила женщина, даже в ярости он
рассмотрел, что она молода и хороша собой. И
она добилась, чего хотела. Он заткнулся, на минуту, не больше, но этого хватило,
чтобы Лиза перехватила инициативу. После
столь оскорбительной тирады, она очень мило предложила Олегу проводить его в
перевязочную. И он, удивительное дело,
согласился...
А ночью на госпиталь напали боевики. В упор расстреляли блокпост, пробили
грузовиком ограждение... Полегли бы
многие, но Олег очень умело организовал оборону. И они плечом к плечу с Лизой
отстреливались от дюжины бандитов,
пытавшихся захватить одну из палаток с только что прооперированными ранеными. Во
время боя они перекинулись едва ли
десятком фраз, но Олег сразу понял, что санитарка способна на большее. На ее
счету оказалось восемь боевиков. Все с
дырками в переносице. Лиза стреляла без промаха. Она же первой заметила, как два
боевика проникли в палатку начальника
и вывели его оттуда, заломив ему руки за спину. Они пытались им прикрыться на
время отхода, когда поняли, что налет на
госпиталь не удался.
- Не стреляй! - закричал отчаянно Олег, когда заметил, что Лиза
прицелилась в них из автомата. Но она дважды
нажала на спусковой крючок. Оба бандита упали, как подкошенные, но рядом с ними
на землю повалился начальник
госпиталя. Как позже выяснилось, от пережитого волнения.
На следующий день Олег уехал долечиваться в Ростов. Он ничего не сказал
Лизе, не извинился, не поблагодарил.
Варламов никогда не был щедр на комплименты. Только спросил, где она научилась
стрелять. А через два месяца приехал за
ней в госпиталь. За это время он успел узнать про нее все, что можно, и так как
контракт в госпитале заканчивался, вопреки
протестам главного хирурга и начальника госпиталя забрал Лизу в свою часть.
Через несколько дней она стала
полноправным бойцом его подразделения, вскоре прошла курсы снайперов, и пошлопокатилось...
На людях Варламов был строг и официален, и никогда не показывал, что
испытывает к Лизе теплые чувства. Но после
случая с московским штабистом пришел к ней ночью и сообщил, что два месяца как
развелся с женой, и хотел бы, чтобы она
вышла за него замуж. Это предложение застало Лизу врасплох. Чего скрывать, Олег
был красивым мужчиной, сильным,
резким, взрывным. Но она никогда не задумывалась о том, что способна кого-то
полюбить, выйти замуж, родить, наконец,
ребенка... И она ему отказала!
Еще полгода, Варламов, уязвленный ее отказом, пытался сломить ее
сопротивление. Завоевание шло с переменным
успехом, но, наконец, Лиза сдалась. По правде, она влюбилась в него не сразу. С
детства она опасалась людей
громкоголосых, агрессивных, напористых... У нее немедленно шло отторжение, ведь
она на дух не переносила грубиянов,
сквернословов и пьяниц. Но что удивительно, в обращении с ней Олег оказался
нежным и покладистым, впрочем, позже
Лиза поняла, что на самом деле он свирепел лишь при проявлениях тупости и
нежелания понимать ситуацию, что
свойственно было вышестоящему начальству. В своем же подразделении, в отношении
своих бойцов и офицеров, был строг,
но справедлив. Любил выпить, но во время операций, продолжайся они хоть месяц,
хоть два, не брал в рот ни капли
спиртного
Поначалу Лиза никак не могла привыкнуть к ласковым словам и проявлениям
нежности. И в постель с ним легла
только после того, как они официально оформили свой брак...
Возможно, последствия контузии и перенесенный шок сказались как-то на ее
эмоциональном восприятии, но Лиза в
последнее время вспоминала Олега без прежней боли и чувства безысходности. В
тайге ее мысли были заняты тем, как
выжить и как уберечь Сашу, в доме Морозова она чувствовала себя в безопасности,
но занималась практически тем же -
выживанием, в несколько облегченном варианте, но все же выживанием. И на
воспоминания о прежней жизни совсем не
оставалось времени.
Забота о Саше отодвинула на задний план тоску о муже, а вторгшийся в ее
жизнь новый мужчина, наполнил ее жизнь
новыми ощущениями, абсолютно несовместимыми с тоской и горестными размышлениями.
Вернее, она тосковала, и
размышляла, и укоряла себя, но все это не было связано с Олегом. Воспоминания о
муже расплывались, растворялись,
исчезали в прошлом, так исчезает корабль в серой дымке на горизонте. Еще немного
жаль, щемит и ноет сердце от
предчувствия долгого расставания, но мысли текут уже в другом направлении, и в
них нет места прошлому, только
настоящее - заботы, дела, проблемы. Конечно, чувство вины не покидало ее.
Слишком быстро она забыла Олега. Но разве
она виновата в том, что смерть их разлучила? И кто виноват, что встретился на ее
пути человек, которого она полюбила?
Тут Лиза спохватилась, что сидит с закрытыми глазами, а Саша перестал
теребить ее и успокоился. Господи, она не
заметила даже, как он уснул. Лиза встала и хотела переложить сына в кроватку, но
сделала это неловко, оттого, что затекла
рука. Саша выскользнул из ее рук и упал на постельку, отчего проснулся и
обиженно захныкал.
- Тише, тише! - прошептала ласково Лиза и взяла малыша на руки. -
Разбудишь весь дом!
Некоторое время она ходила с ним по комнате, убаюкивая и успокаивая. Но
малыш капризничал, не хотел в кроватку.
Скорее всего, у него резались новые зубы, потому что, когда она дала ему грудь,
Саша весьма чувствительно прижал сосок
зубками. Но, поев, он не угомонился, продолжал ерзать в кроватке и тянуться к
Лизе руками. Не помогали ни колыбельные,
которые она ему пела, ни умывание прохладной водичкой. Продолжалось это довольно
долго, пока Лиза не стала валиться с
ног от усталости. Тогда она решительно разделась, и легла в постель, уложив Сашу
рядом с собой. Малыш вновь
закапризничал, и Лиза дала ему грудь...
Проснулась она, точно от резкого тычка под ребра. Открыла глаза и чуть не
вскрикнула от неожиданности. Виталий
сидел на стуле рядом с кроватью и пристально ее разглядывал. Лиза села, пытаясь
одновременно прикрыть обнаженную при
кормлении грудь и натянуть короткую ночную сорочку на бедра.
- Что вы здесь делаете? - спросила она сердито, когда привела свой туалет
в более-менее целомудренное состояние.
- Как вы сюда попали?
- Обыкновенно, через дверь, - ответил он спокойно, но глаза смотрели
настороженно, словно он опасался, что Лиза
набросится на него с кулаками. Поэтому, видно, счел нужным объяснить: - Она была
приоткрыта...
- Потрудитесь отсюда выйти! - Сказала сердито Лиза. Ей удалось натянуть на
себя одеяло, и теперь она чувствовала
себя более защищено.
- По-моему, мы перешли на "ты", или что-то изменилось? - спросил он тихо и
отвел при этом глаза в сторону.
Она пожала плечами и не ответила.
- Ты обиделась? - спросил Виталий и, вытащив из кармана домашней куртки
зажигалку, принялся вертеть ее в
руках. Заметив ее взгляд, виновато улыбнулся: - Вот опять закурил. Почти год
продержался, но... - Он махнул рукой. -
Видно, поздно уже... - Он в упор посмотрел на Лизу. - Скажи, ты подумала, что я
испугался? Сбежал? Прятался?
- Ничего я не думала, и думать не хочу! - она резко оборвала его. - Это
твои дела, и тебе решать, как нужно
поступать.
- Теперь это не только мои дела! - Его взгляд стал тверже, а голос ровнее,
но зажигалку он не оставлял в покое, и
Лизу стало раздражать это бессмысленное верчение.
- Прекрати! - приказала она, и, поймав его недоуменный взгляд, уточнила: -
Прекрати крутить зажигалку!
- Ну да, - сказал он рассеянно и вернул зажигалку на место, затем поднялся
со стула.
Лиза думала, что он сейчас уйдет, и ей стало вдруг так тошно, просто до
отчаяния тошно, что она на мгновение
закрыла глаза, чтобы не видеть, как за ним закрывается дверь.
- Что с тобой? Тебе плохо? - раздался его голос.
Она тотчас открыла глаза.
Виталий склонился над ней.
- В чем дело? Ты побледнела...
В чем дело! Не в чем, а в ком! Он стоял так близко от нее, что она ощущала
запах его лосьона, и видела, как бьется
жилка на его виске. И тогда она протянула руку и коснулась этой жилки пальцем.
Легко, едва заметным касанием. И тут же
отдернула руку и, потянув на себя одеяло, затравленно посмотрела на Виталия.
- Уходи! Прошу тебя!
Его глаза сузились. Виталий ничего не ответил, но внезапно взял Сашу на
руки и перенес его в кроватку.
Лиза молча наблюдала за ним.
Виталий заботливо накрыл сына одеяльцем, погладил его подушечками пальцев
по щечке. Мальчик не проснулся.
Тогда Виталий повернулся и, похоже, ободряюще, улыбнулся ей.
- Так-то будет лучше!
- Отчего лучше? - хмуро спросила она.
Но Виталий не ответил, просто подошел к двери и повернул ключ, запирая ее
на замок. Затем обернулся к Лизе.
- Нам следует поговорить!
- Ты боишься, что я сбегу от твоих разговоров?
- Нет, не сбежишь, - сказал он тихо. Подошел и сел рядом с ней на кровать.
Полез было в карман, Лиза догадалась:
за зажигалкой, но спохватился и не достал ее.
- Да, я испугался, - сказал он, уставившись взглядом в пол. - Но не тебя,
себя, в первую очередь. Я оказался не
готов... Поверь, все эти дни я был страшно занят. Я вертелся, как белка в
колесе. Я старался избавиться от чувства вины.
Мне казалось, что я кого-то подвел, обманул, посмеялся... И все эти дни я не
переставал думать о тебе. Нет, я не думал, как
устроить твою судьбу, хотя, каюсь, я пытался найти твоих родственников. Но опять
же не оттого, что хотел от тебя
избавиться... Я хотел, чтобы ты почувствовала, что у тебя есть близкие люди, что
ты нужна им. Потом понял, что это лишь
повод в некотором роде оправдать себя, реабилитировать... - Виталий придвинулся
совсем близко и взял ее руки в свои. -
Прости, что говорю это, но каждую свободную минуту я вспоминал тебя, хотя вру, я
вспоминал тебя даже тогда, когда это в
принципе было невозможно. Если кто-то сумел бы проникнуть в мои мысли, он бы
крайне удивился, какая там творилась
каша. Вместо того, чтобы разбираться в условиях контракта, я сидел, тупо
уставившись в бумаги, и представлял, что целую
тебя, или... - он махнул рукой и обреченно произнес: - Или, или, или... Я
мечтал, как пацан, очутиться с тобой в одной
постели, и не смог переступить через свой страх. Второй раз уже опасно! Во
второй раз ты дашь повод подумать... А готов
ли ты к этому? И не повлечет ли за собой твой опрометчивый поступок более
печальные последствия? Я размышлял,
сопоставлял, анализировал твое и свое поведение, каждое из тех слов, что мы
успели сказать друг другу... Всякий раз
результат получался плачевный. И я снова подсчитывал, расставлял по полочкам,
старался предугадать, но и в этом случае
ничего хорошего не выходило, не получалось, не складывалось.
- Хороший же ты математик, - горько усмехнулась она, - не можешь свести
концы с концами.
- Я их свел, - ответил он тихо. - Я тебя обманул. Я пришел сюда
специально. Мне хотелось увидеть сына, но я
понимал, если я не увижу тебя, эта ночь превратится в сплошной кошмар. Я буду
лежать, пялиться в темноту, и представлять,
что ты сейчас лежишь в своей постели, всего в десятке метров от меня, и мне
ничего не стоит войти в твою комнату. Я
мучился, подыскивал слова, которыми объясню свое появление, но все получилось
проще простого. Я лишь слегка нажал на
ручку, дверь отворилась, и я увидел тебя и Сашу. Ты даже не заметила, а я так
долго стоял и смотрел, как Саша сосет твою
грудь. И сердце мое зашлось от нежности. - Виталий прижал руку к сердцу. - Я не
подозревал, что способен на подобные
монологи. Ты молчишь, а я говорю, говорю, хочу заполнить пустоту, и не могу. Ты
молчишь... Почему ты молчишь? Тебе
неприятно то, что я говорю?
- Я молчу, потому что не знаю, что сказать, - Лиза покачала головой. - Мне
никто и никогда не говорил подобных
слов. Мне хочется плакать. Такое впечатление, что ты прощаешься со мной. Скоро
Новый год, через несколько дней Саше
исполнится год. Я перестану кормить его грудью, и стану ему не нужна...
И тогда он обнял ее. Тонкая сорочка была слишком ненадежной защитой от
того жара, который исходил от него. Лиза
почувствовала, как пересохли губы, что ей нечем дышать. Она лишь слабо
вскрикнула, когда его губы буквально впились в
ее рот. Не прикоснулись, не прильнули... Они у него дрожали, точно так же, как
дрожали руки, стягивающие с нее рубашку.
Впрочем, ее трясло не меньше.
- Сашу разбудим! - прошептала она встревожено, и тут же забыла об этом.
Кровать под ними ходила ходуном и грозила развалиться. Лиза не
подозревала, что она может так скрипеть. А в почти
отключившемся сознании промелькнула короткая мысль, что ее спальня над комнатой
Зои, и та, вероятно, слышит, что в
детской творится что-то невообразимое. Но мысль промелькнула и исчезла. Честно
сказать, в такие мгновения немудрено
забыть обо всем на свете...
Господи, что с ней происходило в эти минуты! Она обнимала Виталия за шею,
мокрую от пота. Ее руки шарили по его
спине, щипали ее, царапали и ласково гладили... Лиза в исступлении прижималась к
нему всем телом и молила об одном, то
ли вслух, то ли про себя:
- Еще! Еще! Еще!
А он столь же иступлено целовал ее тело, и так же задыхаясь, лихорадочно
повторял:
- Сейчас! Сейчас! Сейчас!
Она думала, что это безумство - верх блаженства, верх тех ощущений,
которые ей прежде удалось испытать, но в
следующее мгновение чуть не потеряла сознание от ощущения небывалого восторга,
того редкостного состояния, которое
позволено испытать немногим, лишь искренне любящим друг друга людям. Подобные
мгновения необычайно редки, как
необычайна и исключительна сама любовь. По-настоящему взаимная любовь.
Некоторое время они лежали молча, прижавшись друг к другу. Наконец,
Виталий мягко коснулся ее лба губами.
- Лиза, выходи за меня! Это глупо что-то объяснять. Судьба нас свела
неслучайно. Ты же видишь, нам очень хорошо
вдвоем.
Лиза напряглась и слегка отодвинулась.
- Что такое? - насторожился Виталий. - Ты против?
- Нет, - сказала она тихо, - не против. Но ты слишком плохо знаешь меня! Я
не хочу, чтобы ты жалел о том, что
взял меня в жены. Я думаю, следует подождать!
- Я не хочу ждать! - ответил он нетерпеливо. - Я не хочу красться в твою
спальню, аки тать в нощи. Я хочу знать,
что меня ждут, что меня любят...
- Я буду ждать! И днем, и ночью! И если ты, в конце концов, передумаешь, я
тоже пойму...
- Ничего я не передумаю, - Виталий снова обнял ее и положил ладонь на ее
грудь. - Знаешь, я собственник, и хочу,
чтобы ты принадлежала не только Сашке, но и мне. - И склонившись к ее груди,
лизнул ее сосок. - М-м, сладко как! -
произнес он, улыбаясь и жмурясь, как кот. И тут же ухватил сосок губами и втянул
его в рот.
Лиза застонала и обняла его за плечи, желая одного, чтобы не отпускать его
вечно.
Виталий ушел под утро. Он так спешил миновать коридор, что не заметил
приоткрытую дверь в комнату тещи.
Зинаида Тимофеевна в четыре часа спускалась в столовую выпить кефиру. Она
насторожилась, различив странный шум в
детской. И когда, подкравшись ближе, поняла, что он означает, чуть не лишилась
чувств от негодования. Она нажала рукой
на дверную створку, но та не поддалась. Дверь была заперта, но из-за нее
продолжали доноситься однозначно понятные
звуки. Зинаида Тимофеевна забыла о кефире.
Некоторое время она в полной растерянности стояла возле детской, а затем
обреченно махнула рукой и, сгорбившись,
побрела в свою спальню. Там она долго не могла заснуть, пила валокардин, что-то
шептала сизыми губами перед иконами,
осеняла себя крестом, и даже зажгла свечу перед одной из них. Она узнала
торопливые шаги Виталия, но впервые не
бросилась в атаку, а, горестно покачав головой, осталась в своей комнате. То,
чего она боялась, все равно случилось. Зинаида
Тимофеевна проиграла, но, странное дело, восприняла это более спокойно, чем сама
от себя ожидала.
Глава 18
- Прикольно! - сказала Катя, когда увидела, что отец завтракает со всеми.
Она сразу почувствовала, что в доме чтото
изменилось. Бабушка ковырялась в гренках со скорбным выражением лица, Зоя
посматривала на нее с осуждением, но в
этот раз все ее внимание было посвящено хозяину. Как же, впервые за долгое время
вся семья собралась вместе! Катя
подумала, что невольно причислила к семье Лизу, и ей не стало от этого плохо,
как бывало прежде, когда она представляла
кого-нибудь вместо мамы. Правда, Лиза никогда не занимала ее места, в смысле, не
садилась на тот стул, где обычно сидела
мама. Может, ее предупредила Зоя, или ей было удобно сидеть у окна. Кто знает,
только ее вид перестал раздражать Катю.
Конечно, она привыкла к ней. В Лизе обнаружилось много привлекательных сторон, к
тому же ее взрослость совсем не
отпугивала. Скорее, ее жизненный опыт и непосредственность стали тем
катализатором, который ускорил их сближение.
Катя обрела вдруг подругу, искреннюю, честную, которая не будет дуться по
пустякам и мелочно завидовать, не предаст изза
дурацкой обиды, не станет ревновать к мальчикам и шушукаться за спиной о
твоих недостатках...
Сегодня они первый раз собрались покататься на лыжах, но обнаружилось, что
у Лизы нет лыжного костюма. Катя
решительно заявила, что следует поехать в город и этот костюм купить, настоящий
лыжный комбинезон и яркую куртку.
Лиза, конечно, отнекивалась, возражала, что он стоит бешеные деньги...
Тогда Катя заявила, что отдаст ей свой. Костюм ей купили в прошлом году,
мама хотела, чтобы дочь училась кататься
на горных лыжах. И настаивала, чтобы отец занялся, наконец, горнолыжной трассой,
до которой у него никак не доходили
руки: слишком много прорех приходилось залатывать на заводе...
Они покупали его с мамой в краевом центре в дорогом спортивном магазине
немного на вырост, только Катя за всю
зиму ни разу не встала на лыжи, даже на беговые. Просто не нашлось желающих
разделить ее увлечение; мама отказалась изза
своего положения, папа - из-за чрезмерной занятости.
Теперь этот случай представился, и Катя не хотела его упустить, только
Лиза отказалась воспользоваться ее
костюмом. Сказала, словно отрезала: "Нет! Я твой костюм не надену!". И не
поддалась даже на ее настойчивые уговоры. Но
Катя не отступила, решив непременно убрать со своего пути это последнее
препятствие, о чем она заявила за завтраком:
- Папа, - сказала она строго, - надеюсь, у тебя найдется время свозить нас
с Лизой в город? Надо купить ей
лыжный костюм. Мы уже присмотрели один. Очень красивый и удобный. Лизе очень
идет!
Катя ожидала, что бабушка тут же съязвит по этому поводу, но она
промолчала, уставившись в свою тарелку. Катя
отметила, что она осунулась, щеки ввалились, и даже любимые Зинаидой Тимофеевной
оладьи с малиновым вареньем
остались сегодня нетронутыми.
- Конечно, свожу! - С готовностью ответил отец. - Давайте поедем на целый
день, пообедаем в городе, сходим в
цирк. Я думаю, Саньке уже пора показать грозных львов. - Он склонился к сыну и
зарычал: - Пор-р-ра, пор-р-ра, свозить
Саньку в цирк! - И когда малыш радостно засмеялся в ответ и потянулся к нему,
подхватил его на руки и подбросил к
потолку.
- Осторожно! - вскрикнула Лиза. - Срыгнет!
И тогда отец сделал то, что повергло всех в крайнее изумление. Он прижал
одной рукой Сашу к себе, а второй обнял
Лизу и поцеловал ее в щеку.
- Спокойно, мать! - сказал он весело и поднялся из-за стола. - Даю вам
полчаса, чтобы собраться!
Катя нервно сглотнула и перевела взгляд на бабушку. Та с прежним мрачным
видом отхлебывала чай из кружки, и,
казалось, не обратила внимание на поведение отца. Что случилось? Почему она
ничего не говорит?
По правде Катю не слишком смутило, что отец обнял Лизу на виду у всех.
Сегодня он что-то не в меру повеселел, и,
скорее всего, сделал это намеренно, чтобы подразнить бабушку. Конечно, она уже
достала его своими придирками, но зачем
ставить Лизу в неловкое положение? Катя заметила, как покраснела Лиза и даже
нервно повела плечом, чтобы сбросить руку
отца ...
Пока девочка пыталась разобраться в поведении взрослых, Зоя успела сделать
свои выводы. Глаза ее блестели и
светились откровенной радостью. Вот почему она так суетилась сегодня, и все
подкладывала и подкладывала лучшие
кусочки то хозяину, то Лизе. Притомились бедные, не выспались... Конечно, дело
молодое, обеим прыткости не занимать, но
синячки под глазами проклюнулись заметные... Зоя сама не спала всю ночь...
Вставала несколько раз, ходила по спальне.
Наверху забыли об осторожности, и Зоя беспокоилась, что Зинаида Тимофеевна тоже
проснется и поднимет скандал.
Несколько раз ее подмывало подняться по лестнице и постучать в дверь детской,
предупредить, чтобы вели себя потише. Не
дай Бог, ненароком разбудят Катю! Как тогда объяснить ребенку, чем ее отец
занимается в комнате Лизы?
С одной стороны Зоя осуждала Морозова. Зачем вести себя столь
неосмотрительно? Захотелось прыгнуть в постель к
бабе, так вывези ее за город, и кувыркайся с ней, сколько душа пожелает. С
другой - она им восхищалась. Что ни говори, но
хозяин - мужик правильный! Понравилась женщина, не стал прятаться и оглядываться
на то, что в городе скажут! И сейчас
за столом ведет себя, как счастливый молодожен: глаз не спускает с Лизы и сияет,
как юбилейный рубль. Бабка молчит, но
явно заметила, как он ухаживает за Лизой, как пожимает ей руку, улыбается,
прочно забыв о том, что не все его домочадцы
приязненно относятся к Лизе.
Но при взгляде на Лизу нельзя сказать, что ей неприятно его поведение.
Несмотря на бледность, она тоже выглядит
откровенно счастливой. Она уже не смотрит букой, глаза ее блестят, и она много
улыбается сегодня. Зое - чуть виновато,
Виталию - очаровательно, Кате - слегка лукаво, как подружке, с которой готова
вот-вот поделиться своей тайной. А Саше
- по-прежнему ласково, как и положено улыбаться матери своему ребенку.
- Папа, ты сам отвезешь нас в город? - уточнила Катя. - Не дядя Слава?
- У дяди Славы законный выходной! - весело заметил отец. - Или тебе
интереснее в компании дяди Славы?
- Нет, нет, что ты! - торопливо заверила Катя, и быстро поднялась из-за
стола. - Все, побежала одеваться. - Затем
посмотрела на Лизу. - Тебе помочь собрать Сашу?
- Я помогу, - перебил ее отец и, склонившись к Лизе, произнес с видом
заговорщика: - Не возражаешь?
- Не возражаю, - ответила Лиза. - Быстрее одевайся и заходи за нами.
Катя почти миновала порог столовой, но словно споткнулась на этой фразе, и
застыла, как вкопанная. "Не
возражаешь", "одевайся", "заходи"... Что такое? Когда они успели перейти на
"ты"? Она с недоумением уставилась на отца,
затем перевела взгляд на бабушку, потом на Зою... Что происходит?
И вдруг поняла... Мрачное выражение на лице бабушки, сияющая физиономия
Зои... Выходит, она проглядела, когда
это случилось? Случилось? То, чего она боялась больше всего на свете, случилось?
Возможно, она сама подтолкнула отца на
подобный шаг... Как же, Лиза то, Лиза это! Какая замечательная у нас Лиза! Надо
непременно купить ей лыжный костюм!
Он так ей идет!..
- Ну, что едем? - Отец слегка подтолкнул ее в спину. - Торопись! А то
уедем без тебя!
- Я не поеду! - Катя с вызовом посмотрела на отца. - Надеюсь, вы
справитесь без меня?
- Что стряслось? - лицо отца мигом приняло сердитое выражение. - Что за
ерунду ты городишь, Катюша?
- Я вспомнила, у меня назавтра много уроков, - постаралась, как можно,
небрежнее ответить Катя. - Поезжайте
без меня. Вам же будет веселее.
- Что за чушь? - поразился отец и растерянно оглянулся на Лизу. - Сама все
затеяла, и вдруг разворот на сто
восемьдесят градусов. - И, повернувшись к дочери, положил ей руку на плечо. -
Дочура, что произошло? Что изменилось?
- У меня много уроков! - повторила упрямо девочка. - Поезжайте без меня.
Вам нужен повод, я вам его
придумала! - И, дернув плечом, сбросила руку отца со своего плеча.
- Хорошо, - губы отца сжались в тонкую полоску, - мы поедем без тебя, но
вечером ты расскажешь мне, какая
муха тебя укусила?
- Не надо! - Лиза подошла к ним с Сашей на руках. - Не стоит ссориться по
пустякам. Я вполне обойдусь без
костюма.
- Нет, мы поедем! Никто ни с кем не ссорится! Просто очередные капризы
вздорной девчонки!
Зинаида Тимофеевна поднялась из-за стола. Решительно отбросив салфетку,
она подошла к внучке, оттеснив при этом
зятя в сторону.
- Пойдем, Катюша, - сказала она ласково, - пойдем! Ты видишь, я была
права...
- Бабушка, не мешай! - Катя гневно блеснула глазами. - Ты хочешь сказать,
что у них сладилось? Но я без тебя это
вижу! Но почему они не хотят признаться в этом? Почему скрывают? Я уже взрослая!
Я все понимаю! Зачем они врут? А
сами уже говорят друг другу "ты"...
- Господи, Катя! - Морозов покачал головой. - Лиза живет в нашем доме
целую вечность, почему нам нельзя
перейти на "ты
...Закладка в соц.сетях
