Жанр: Любовные романы
Нянька для олигарха
... Только учти, я - не любая, и спать с тобой не
собираюсь, даже если бесы тебя на дыбе
вздернут! У меня тоже другие заботы и интересы!
- Чего ты кричишь? - болезненно скривился Меньшиков. - Всех на ноги
поднимешь! За дверью - Стас и наш
коммерческий директор Шведов.
- Случайно его не Николаем зовут? - спросила Надежда. - И он бывший моряк?
- Николаем, - посмотрел на нее Меньшиков. - Вы с ним знакомы?
- Мы ехали в одном купе. Он, кажется, ездил на встречу с друзьями?
- Вроде бы, я точно не знаю. Очередной отпуск, в этом нет ничего
подозрительного. По закону положено, а уж где
ему отдыхать, каждый решает по-своему.
- Но он не сказал тебе, что мы знакомы?
- А это имеет значение? - покосился на нее Меньшиков. - Или у вас роман?
- Почти, - засмеялась Надежда, - железнодорожный, на колесах. Кажется, он
неплохой человек.
- А по мне - скользкий тип, до которого у меня пока руки не доходят.
- Как такое может совмещаться, коммерческий директор и скользкий тип? -
изумилась Надежда. - Ты в первую
очередь должен проверить, если человек вызывает у тебя сомнения.
- Ничего, я и до него доберусь, - Евгений посмотрел на часы. - Ладно,
закругляемся! Быстро одевайся, и выходим.
Извини, пока не до завтрака. По дороге перехватим чего-нибудь. У меня после
вчерашнего голова раскалывается. Андрея до
трех ночи журналисты не отпускали, а в пять уже поднялись.
- Андрей здесь?
- На комбинате. При захвате ему не стоит присутствовать. Он узнает про это
якобы постфактум.
- Хорошо, я мигом соберусь. Только выйди из комнаты, пожалуйста.
Меньшиков некоторое время смотрел на нее, затем спросил:
- Ты нарочно заставляешь меня ревновать?
- Ты серьезно? - Надежда покачала в удивлении головой. - Какая ревность? Я
в эти игры не играю. Не в том
возрасте.
- Хорошо, если так! А то я подумал, ты намеренно меня злишь.
Надежда накрыла его ладонь своею и заглянула в глаза.
- Женя, успокойся, это не входит в мои планы. Я ведь сказала: у меня
сейчас другие заботы. И амуры в их списке не
значатся.
- Ладно, поживем - увидим, - Евгений нахмурился. - Полчаса тебе хватит? Мы
будем ждать тебя в машине.
- Хватит с лихвой! - кивнула Надежда. - Только... - Она огляделась по
сторонам. - Ты обещал мне достать
камуфляж. В нем удобнее, чем в костюме и на каблуках.
- Если пообещал, значит, достал, - Евгений взял со стула яркий пластиковый
пакет и подал ей. - Здесь, все, что
требуется. В ремне я две дополнительные дырки проделал. У комсостава талии
несколько толще, чем у некоторых дам.
- Спасибо, - засмеялась Надежда. - Твоя забота меня радует.
Она спустилась вниз через пятнадцать минут. Меньшиков сидел в черном
"Мерседесе", один, за водителя. При ее
появлении он вышел из машины и открыл ей дверцу.
- А где Стас? - удивилась Надежда.
- Стас с журналистами. Уже на посту ГИБДД. Только что поступила
информация: к гостинице подали четыре
автобуса. Карасев и Гроздев тоже появились, но в гостиницу не поднялись.
Эвакуацией руководит Гагаркин.
- Что я тебе говорила, - сказала Надежда, усаживаясь на сидение рядом с
ним. - Получается все отлично.
- Дай-то Бог, - сказал Евгений и покосился на нее. - А форма тебе идет.
Все подошло?
- Ботинки чуть великоваты, но я надеюсь, что мне не придется в них бегать.
- Ты вообще не выйдешь из машины. Да и на комбинате не стоит появляться.
- Почему? Мне интересно, как пройдет пресс-конференция. - Она опять
посмотрела на Меньшикова. - А Шведова
куда подевал?
- Отправил на комбинат. Ему и вовсе нечего делать при задержании.
- Это понятно. Непонятно другое, почему ты против, чтобы я поехала на
комбинат. Не хочешь, чтобы я встречалась
со Шведовым?
- Причем тут Шведов? - недовольно буркнул Меньшиков, поворачивая ключ
зажигания. - Просто я хотел
отправить тебя в Белогорск, чтобы отдохнула. Вечером, Андрей всех собирает на
совещание в узком кругу. Тебе надо
выспаться. А то смотрю, побледнела, круги под глазами.
- Спасибо, но я выспалась. Если задержание охранников пройдет без сучка и
задоринки, исчезнут и бледность, и
круги под глазами.
- Коттедж тебе уже приготовили, - сообщил Евгений, - вещи тоже перевезли,
и велосипед. Андрей распорядился.
- Коттедж? Я ведь сказала ему, что обойдусь без шикарных апартаментов.
- Но он говорит, что завтра к тебе приезжает дочь.
- Дочь уже не приезжает, - ответила сердито Надежда. - Я поговорила с ней
по телефону и убедила, что делать ей
в Белогорске нечего.
- Зря, она хорошо бы здесь отдохнула. И тебе веселее будет.
- Мне и без этого весело, - усмехнулась Надежда. - К тому же я не привыкла
к подачкам. Я не считаю нужным,
чтобы моя дочь приезжала в Белогорск. И не хочу вести разговоры на эту тему.
- А мне кажется, что ты намеренно выдаешь себя за робота. В смысле, хорошо
выполняешь свои должностные
обязанности, а личное, дескать, не про тебя.
- Ты прав, когда я работаю, личное для меня не имеет значения.
- Врешь ты все. Ты - обыкновенная женщина, из плоти, и крови. Только
сознательно ломаешь себя, пытаешься
казаться бесчувственной, резкой, неуступчивой. Но я ведь вижу, я почувствовал,
как ты среагировала, когда я тебя целовал. У
тебя губы были горячими! Ты ведь хотела меня, такое не скроешь. И сейчас, и
тогда, на озере.
- Мне плевать, что ты почувствовал. - Неподдельно рассердилась Надежда,
еще и потому, что он был стопроцентно
прав. И среагировала, и хотела. Но никогда не признается этому заносчивому типу,
что испытала на самом деле. И
произнесла резко, так, чтобы закрыть ему рот. - Я просто не хочу обсуждать эту
тему! Мне она не интересна! - Звучало
это гордо и решительно, но знал бы этот бесчувственный чурбан, каких усилий ей
стоило выговорить этот десяток слов,
всего две не слишком длинные фразы. Как она старалась, чтобы голос не дрогнул
при этом, и не выдал ее с головой, не
выказал ее смятение и даже страх. И ей это удалось, потому что у него желваки
заходили на скулах, глаза сузились, но с
выдержкой у ее соседа тоже было в порядке. Надежда поняла это по голосу.
- Не хочешь, не надо, - равнодушно ответил Евгений. Хорошо, что не
добавил: "Баба с воза...", этого она бы не
простила, но тогда бы совесть ее была чиста, и она смогла бы отточить на нем
весь свой арсенал язвительных замечаний. Но
он прервал ее мысли, бросив коротко:
- Приехали!
Автомобиль вывернул на улицу, которая вела к обсаженной елями городской
площади, той самой с бронзовым
Ильичем в центре, и притормозил у бордюра в метрах ста от нее. Оказывается,
гостиница располагалась неподалеку, на
берегу Коржавы. Надежда определила это по вывеске и четырем "ПАЗам", возле
которых крутились несколько человек в
черной униформе. Но сами автобусы были еще пусты. Надежда посмотрела на часы.
Почти десять, журналистам осталось
совсем недолго ждать...
Автобусы подогнали не вплотную к крыльцу гостиницы, Евгений объяснил, что
въезд на площадь запрещен с
сегодняшнего утра по причине детского праздника, который состоится здесь после
обеда, но она и сама заметила
запрещающий знак. Но ее больше заинтересовало другое: чуть дальше за автобусами
Надежда разглядела серебристый
внедорожник. Она выхватила взглядом крупную фигуру Карасева, он разговаривал с
тем самым человеком, который
допрашивал ее первым.
- Это Гроздев, тот, который рядом с Карасевым? - спросила она на всякий
случай.
- Да, - коротко ответил Меньшиков и поинтересовался: - С ним тоже
познакомилась?
- Познакомилась, - пожала плечами Надежда. - Особого впечатления он на
меня не произвел.
- Тебе повезло. На самом деле, гнида, каких поискать. И все же он - зам, а
твой Карасев - начальник. Более
ретивый и покладистый в исполнении приказов своего начальства.
- Ты полагаешь, они причастны к покушению на Андрея? Карасев и Стечкин?
- Не полагаю, а точно знаю, что без Карасева здесь не обошлось. А Стечкин
вряд ли. Явный слабак, из тех, что без
"крыши" чувствует себя ничтожеством. В особо деликатных случаях приказы своим
клевретам спускает сам Деренталь,
вернее, делает это через Аркана Зурабова, начальника своей контрразведки.
Говорят, он служил в морпехе, выше майора не
поднялся, но сейчас второй по влиянию человек в "ОсЭле". Официально его
должность называется советник по
конфиденциальным вопросам. Вот Андрей и попал под их конфиденцию.
- Знаешь, я допрашивала киллеров, и один признался, что их натаскивал
человек в маске с заметным кавказским
акцентом.
- Это не доказательство, конечно. Инструктором мог быть, кто угодно, но я
не исключаю самого Зурабова. Андрей -
слишком лакомый кусок, чтобы он решился доверить это дело кому-то другому. Но он
же не знал, что на его пути встанет
баба-милиционер. Да еще с такими задатками!
- Какая я баба? - возмутилась Надежда. - Бабы на базаре шмотками торгуют.
- На базаре тоже приличные женщины попадаются, - отозвался Евгений, - но
про бабу я совсем не в обиду сказал.
Ты неожиданно смешала их планы. Они все просчитали, но не учли одного, что ты
бросишься на выручку Андрюхе. По
правде, я до сих пор не знаю, зачем ты выскочила из поезда?
- Это к делу не относится, - нахмурилась Надежда. - Просто мне не хочется
об этом вспоминать.
- Зато Зурабову ты крепкую ножку подставила. Представляю, сколько стульев
он переломал.
- Стульев? - удивилась Надежда. - Зурабов ломает в ярости стулья?
- Еще как! И не просто ломает, а крушит все подряд. Хватает за спинку и с
размаху лупит в стенку или о стол, что
под руку подвернется. Бывает и в сотрудников швыряет, и в окна. Горячий парень!
Бабуин кавказский! Ты ему такую песню
испортила! Этого он не простит. Думаю, Карасева ждут крупные неприятности,
особенно, если Аркан узнает, что генерал
отпустил тебя. А если еще парней задержат и поместят в ИВС... - Он бросил
быстрый взгляд на Надежду. - Тебе его не
жалко?
- Кого?
- Карасева, кого! Зурабов по твоей вине с него три шкуры спустит.
- А тебе что с того, жалею я, или нет? Что сделано, то сделано! Я давно ни
о чем не жалею. Если б я все время
мучилась угрызениями совести, то не служила бы в оперативном подразделении.
- Железная ты леди, - усмехнулся Евгений. - Можно подумать, ничего не
боишься?
- Боюсь, только идиот ничего не боится. За Женьку свою боюсь, за Андрея
твоего. Он - славный парень. Я взялась
ему помогать, и делаю все, что умею, чтобы не допустить беспредел.
- Мы все стараемся не допустить беспредел, - сказал тихо Евгений и
движением головы показал ей на гостиницу. -
Смотри! Пошли бандерлоги!
На крыльце показались крепкие парни, все как на подбор в спортивных
костюмах с большими сумками в руках. Очень
быстро, без суеты они погрузились в автобусы.
- Приготовились, - бросил в трубку мобильника Евгений. - Груз на подходе.
Четыре коробки с помидорами.
- Стасу сообщил? - спросила Надежда.
- Да, - ответил Евгения, выруливая следом за автобусами, которые, фыркнув
сизыми дымками, направились к
выезду из города. Следом за ними двинулся внедорожник с Карасевым и Гроздевым на
борту.
В зеркало заднего вида Надежда заметила еще один автомобиль, старенькие
"Жигули", которые обошли их на
светофоре и заняли позицию между "Мерседесом" Меньшикова и "сараем" Карасева.
- Специалисты по сбору томатов, - пояснил, усмехнувшись, Меньшиков в ответ
на ее молчаливый вопрос. -
Менты твои драгоценные.
- Думаешь, Карасев не заметит слежку?
- Так менты тоже не дураки, скоро поменяют машину, а мы тащимся сзади
всех. Нас не должны заподозрить.
- Менты не дураки, я согласна, но твой "Мерс" слишком заметен, даже если
будет тащиться позади, как старая кляча.
Может, стоит обогнать автобусы по параллельной улице? Все равно теперь никуда не
денутся. Лучше дождаться их на точке.
Ты город хорошо знаешь?
- Дело говоришь, - согласился Евгений и вывернул руль вправо. - Менты их
держат на поводке, а мы с тобой
рванем напрямик, чтобы успеть на представление.
Глава 20
Пришлось ждать минут десять, прежде чем автобусы показались на мосту через
Коржаву. С высокого пригорка у
трассы, ведущей на Белогорск, где располагался пост ГИБДД, хорошо
просматривались четыре оранжевых пятнышка,
смахивающих на ползущих по руке божьих коровок. Если не считать стоящих чуть в
отдалении у здания придорожного
ресторанчика двух микроавтобусов и трех легковых автомобилей, трасса впереди
была пуста. И когда навстречу автобусам
вышел в развалку высокий плотный гаишник и махнул жезлом, приказывая
остановиться, водители подчинились приказу.
Надежда из окна ресторанчика наблюдала за тем, как водители вышли из
машин. Они столпились возле гаишника, а
тот отошел на обочину и принялся просматривать документы. Пассажиры автобусов
оставались на своих местах. Джип с
Карасевым и Гроздевым, проехал чуть дальше поста. Из него вышел Гроздев и
направился к ресторанчику, на ходу
вытаскивая из кармана кошелек.
И в этот момент, словно что-то лопнуло в воздухе. Из-за ресторанчика, изза
поста ГИБДД, из-за пригорка, из-за
трансформаторной будки и просто, будто из-под земли, выскочила масса людей в
камуфляже и в касках, в черных масках и с
автоматами наперевес. Они вмиг окружили автобусы и внедорожник. Последнее, что
увидела Надежда, как Гроздева за
шиворот волокли по земле. Сидевшие чинно за столиками человек двадцать,
журналистов вмиг сорвались с места и
оттолкнули ее от окна. Они возбужденно галдели, отпихивали друг друга локтями.
Сполохи вспышек, щелканье
фотоаппаратов, жужжание видеокамер - на этом фоне вопли Стаса: "Всем оставаться
на местах! Опасно! Не выходить!"
были едва слышны. Кое-кто пытался прорваться на улицу, но на пути возбужденной
толпы газетчиков встали три охранника
с каменными лицами. Оттолкнуть их не получилось, и журналисты вновь метнулись к
окнам.
С улицы тоже раздавались резкие крики, треск, грохот, нецензурная ругань,
приказы: "Лежать!", "Не двигаться!",
"Кому сказал, твою мать, руки на капот!", но, самое главное, не прозвучало ни
единого выстрела.
Надежда попыталась продвинуться ближе к окну, но не тут-то было.
Журналисты стояли стеной. Пробившиеся к нему
счастливчики не подпускали, тех, кто оказался в этой схватке слабее. Те же
подпрыгивали, тянули фото- и телекамеры вверх,
пытаясь хотя бы таким способом отснять то, что происходило на улице.
Стас и Меньшиков с угрюмым видом наблюдали за тем, что творились у окна. В
глубине зала прижались друг к другу
две молоденьких официантки. Бармен с бледным лицом быстро составлял бутылки со
спиртным на пол. Мрачного вида
кавказец, скрестив волосатые руки на груди, стоял у входа в подсобное помещение.
- "Хозяин", - подумала Надежда и тотчас забыла о нем. На улице стало тише,
раздавались лишь отдельные
выкрики, и журналисты клином рассекли преграду на своем пути, оттеснив
охранников к стене. Впрочем, на этот раз они
тоже пытались, но не слишком рьяно задержать рвущуюся наружу толпу иностранцев.
Правда их усилия пропали напрасно.
Гомонящая орава рыцарей пера и ноутбука вывалила на площадку перед рестораном.
Стас что-то быстро сказал Меньшикову, тот посмотрел на Надежду и махнул ей
рукой. Они тоже вышли из ресторана.
Милицейский спецназ справился с задачей на "отлично". Задержанных в
наручниках рассаживали в сопровождении
вооруженных "собровцев" и "омоновцев" по автобусам. Для этих целей подогнали еще
три "ПАЗика". На кусках брезента
было разложено конфискованное оружие: несколько десятков АКМ и пистолетов
Макарова, запасные обоймы, боевые ножи
и резиновые дубинки. Среди этого арсенала она заметила парочку помповых ружей и
подумала, что бы случилось, если бы
боевики применили все это оружие в деле.
Журналисты торопливо снимали и захваченные трофеи, и самих задержанных, и
крепких парней в камуфляже, лезли
им под ноги, и парни не слишком лицеприятно отталкивали их с дороги.
Надежда спиной почувствовала чей-то взгляд и оглянулась. На нее смотрел
Карасев. Он стоял рядом с человеком в
синей прокурорской форме, вероятно, следователем, и не сводил с нее глаз.
Надежда усмехнулась и показала ему большой
палец. Глаза Карасева сверкнули бешенством, и он отвернулся. Гроздев рядом с ним
отсутствовал, в джипе его не
наблюдалось, вероятно, его тоже затолкали в автобус, - решила Надежда и снова
переключилась на Карасева. В эту минуту
к бывшему генералу подошел высокий широкоплечий боец "СОБРа" и что-то ему
сказал. Карасев достал из кармана корочки
и ткнул их в руки парня. Но тот, даже не взглянув на них, затолкал удостоверение
в карман куртки и требовательным жестом
показал Карасеву на автобус.
- Вон оно что, - подумала Надежда, - Карасева тоже решили задержать. Ну,
молодцы, нечего сказать!
Журналисты тем временем окружили прокурора, и тот принялся что-то им
объяснять, кивая на автобусы с
задержаными. К Надежде приблизился Стас. Лицо его раскраснелось, глаза сияли. Он
снял очки, протер стекла кусочком
замши и довольно улыбнулся.
- Кажется, управились! - сказал он и пожал Надежде руку. - Все прошло, как
по маслу. Если не считать
нескольких ссадин и парочки разбитых носов, то почти без крови. Я уже позвонил
Андрею Евгеньевичу. Он ждет нас на
комбинате. Через час должна начаться пресс-конференция, но мы решили перенести
ее на более позднее время. Журналисты
хотят встретиться с прокурором города и начальником РОВД. Все отмечают, что
операция прошла на высоком
профессиональном уровне. Думаю, уже сегодня информация пройдет по центральным
каналам и местному телевидению. Это
не просто пинок, это удар по печени господам Деренталю и Стечкину. - Он с
чувством потряс ее руку. - Спасибо, Надежда
Дмитриевна, если бы не вы...
- Оставь, Стас, - сказала она, - мы все старались понемногу...
- Зарецкий доволен результатами. Напрямую, правда, не сказал, но я понял
по его голосу, - сообщил Стас и,
оглянувшись, окликнул невысокого полного мужчину в вельветовой панаме с черной
щетиной на лице. - Игорь, подойди!
- И когда тот подошел к ним, сказал: - Познакомься, это и есть Надежда
Дмитриевна.
- Берман, - пожал ей крепко руку Игорь, - все мои коллеги в восторге!
Никто не ожидал, что им преподнесут такой
подарок. Материал замечательный! И как ловко сработала милиция! Как на учениях.
Честно сказать, приятно удивлен!
- Самое замечательное, что обошлось без стрельбы. Задержанные вели себя
довольно спокойно, иначе им пришлось
бы отвечать за сопротивление властям. Теперь дело за прокуратурой. Осмелятся ли
они пойти до конца, вот в чем вопрос?
- Звучит почти по Шекспиру, - улыбнулся Берман, - но даже, если прокурор
не возбудит уголовное дело, сей факт
запечатлен на камерах. От этого свидетельства ему уже не отвертеться. И, самое
главное, - он посмотрел на Стаса, -
журналисты убедились в незаконных методах борьбы Деренталя с конкурентами,
думаю, что материалы будут позитивными,
в вашу сторону, естественно.
- Ты уже знаешь их мнение? - спросил Стас, кивнув в сторону газетчиков,
переключившихся на бойца СОБР с
полковничьими звездами на лычках.
- Я его вам передаю, - улыбнулся Берман, - хотя до последнего ни в чем
нельзя быть уверенным. Но процентов
восемьдесят - восемьдесят пять гарантирую. Кроме того, наше Агентство выпустит
Пресс-релиз с подробным изложением и
комментариями событий, которые происходят вокруг комбината. Сегодня утром мы
беседовали с рабочими, которые
дежурят на баррикадах. Мужики настроены весьма решительно.
- Баррикады можно будет разобрать, а людей отправить отдыхать. В ближайшее
время эти субъекты на комбинат не
сунутся. Им потребуется время, чтобы отдышаться и зализать раны. Но, главное,
они тотчас примутся искать способы, как
ответить на наш удар. Ответить адекватно, чтобы сразу повалить нас на обе
лопатки, - сказала Надежда, - поэтому покой
нам только снится, господа-товарищи! Нужно готовиться к новой атаке, более
мощной и изощренной.
- Вам и карты в руки, - весело сказал Стас, - теперь я не боюсь, что эта
банда застигнет нас врасплох. Пока с нами
Надежда Дмитриевна...
- Вот именно, пока, - Надежда мило улыбнулась в ответ. - Не подлизывайся!
Я знаю, на что ты намекаешь.
В этот момент к ним подошел Меньшиков. Не в пример ее собеседникам, он
смотрел хмуро и недружелюбно. Молча
пожав руку Берману, сказал:
- Давайте по машинам. Прокурор города ждет вас. А мы, - он посмотрел на
Надежду, - едем на комбинат. Андрей
Евгеньевич срочно требует к себе на ковер.
- Что-то серьезное?
- Обычный разбор полетов, - Меньшиков пожал плечами. В этот момент Стас и
Берман направились к
журналистам, и Евгений уже тише добавил: - Не терпится дитяти узнать все в
подробностях. - И одобрительно посмотрел
на Надежду. - Не ожидал, честно сказать не ожидал. Все-таки Карасев тебе
поверил.
Они проводили взглядом отъезжающие друг за другом автобусы с задержанными,
затем тронулись машины
сопровождения, автомобили с прокурором и оперативно-следственной бригадой,
последним стартовал микроавтобус с
журналистами. Стас помахал им из окна.
- Все! Кончен бал, потухли свечи! - вздохнула Надежда.
Их взору открылось вновь обезлюдевшее шоссе и парочка гаишников на
обочине. На крыльце ресторанчика толпились
зеваки: все те же официантки, бармен и жгуче-черный брюнет - хозяин. Когда
дорога опустела, они поплелись обратно, а
Надежда взяла Евгения под руку.
- Пошли, Женя! Пора докладывать хозяину.
Меньшиков неожиданно наклонился и поцеловал ее в щеку. Надежда засмеялась
и снизу вверх посмотрела на него.
- Не трави гаишников, смотри, уставились на нас.
И тогда он обнял ее за плечи и повел к машине. Высоко в белесом от жары
небе заливался жаворонок, пахло полынью
и бензином, из расположенной рядом с рестораном палатки наносило ароматами
жареного мяса, специй и горьковатым -
дымка, курившегося над мангалом. И только сейчас Надежда почувствовала, как она
проголодалась.
- Женя, - сказала она просительно, - давай возьмем по шашлычку, а? Ты же
обещал меня накормить.
- О, черт! - он с досадой хлопнул себя по лбу. - Совсем из головы
вылетело. Сейчас и шашлыка отведаем, и винца.
Как ты, не возражаешь против бокала хорошего винца?
- Не возражаю, - лихо ответила она, - и шашлыков, пожалуй, съем парочку.
В Белогорск они возвращались в девятом часу вечера. Жара спала, длинные
тени деревьев пересекали дорогу.
Транспорту на трассе было немного, поток дачников миновал свой пик, встречались
лишь отдельные машины, в основном,
легковые. Правда, они миновали несколько фур со скотом, и два лесовоза с
огромными пучками бревен, перетянутых
цепями, перегнали их километрах в десяти от Коржавина.
Они обошли их на спуске, и Надежда с опаской проводила взглядом лесовозы.
Сидевший рядом Андрей заметил ее
взгляд.
- Боишься? - спросил он.
- Побаиваюсь, - ответила Надежда. - В детстве видела, как мужика завалило
бревнами на лесопилке. Подняли
мешок костей. А мать моей подружки убило хлыстом на дороге, из проехавшей мимо
точно такой же машины.
- По трассе лес в хлыстах сейчас не перевозят, - пояснил Андрей, - опасно.
Только бревна и пиломатериалы.
Надежда не ответила, а закрыла глаза и откинулась головой на спинку
сидения. Ей не хотелось не только говорить, но
и что-то обсуждать, или о чем-то спорить. Она думала сейчас о ванне, полной
горячей воды, о пушистых полотенцах и
мягкой постели. Она заснет мгновенно, и гори все вокруг ясным пламенем, не
проснется до утра...
На огромном, поросшем ромашками и льнянкой поле паслись лошади... Над
высокими зонтиками борщевика летали
бабочки, звенели пчелы... Трава была зеленой, а небо синим. И по нему плыло
облако. Одно-единственное, похожее на
перышко...
Она нагнулась. В траве, словно капельки крови, отсвечивали ягоды
земляники. Она никогда не видела такую яркую
землянику. С опаской протянула руку. И ягодки вдруг лопнули под пальцами, оросив
ладонь теплым соком. Сок стекал по ее
пальцам, вязкий, как кровь, и она поняла вдруг, что это на самом деле кровь...
Она испуганно встряхнула ладонь...
- Ой, чего дерешься! - вскрикнул кто-то рядом, и она открыла глаза. И
первым делом посмотрела на ладони. Они
были абсолютно чистыми.
- Ничего ты меня саданула? - Андрей потирал бок. - Что-то приснилось?
- А разве я спала? - удивилась Надежда, хотя понимала, что да, спала, не
могла же она грезить наяву.
- Еще как посапывала, - с довольным видом провозгласил Андрей. - Минут
пятнадцать. А потом вскрикнула и
заехала мне локтем под ребра.
- Прости! - Надежда выглянула в окно и удивилась. - Почему стоим?
- Батя позвонил, говорит, у журналистов колесо спустило. Вот вернулись,
ждем, когда заменят. Если хочешь, выйди,
прогуляйся.
Надежда зевнула, прикрыв рот ладонью. И, правда, лучше выйти да побродить
по пригоркам березового леса, густо
поросшим куриной слепотой и таежной геранью. Минуя подножку, она спрыгнула на
землю и потянулась. Приятная теплота
окутала землю. Легкий ветерок шевелил ветки берез...
Автобус, в котором ехали журналисты, стоял ниже по склону, и водитель на
пару с одним из охранников откручивали
гайки на поврежденном колесе. Два автомобиля охраны стояли на противоположной
стороне дороги. Охранники сидели на
траве и резались в карты. Надежда поискала глазами черный "Мерс" Евгения.
Оказывается, он проехал чуть дальше и вверх
по трассе. Меньшиков стоял рядом со Стасом. Оба курили и что-то живо обсуждали.
Евгений выглядел помолодевшим,
весело улыбаясь, он хлопал Стаса по плечу, а затем вдруг обернулся и посмотрел в
ее сторону. И Надежда поняла, нет,
ничего не прошло, и долго еще не закончится. Именно о таком взгляде она мечтала
долгие годы, но сейчас поспешно
опустила глаза: испугалась выдать себя, или чего-то другого, чему не могла найти
объяснения. И для страховки отвела взгляд
в противоположном направлении.
Большая часть журналистов расположилась на высоком, поросшем травой
взгорбке над дорогой, двое, мужчина и
женщина, бродили по густой траве среди берез. Кто-то курил, кто-то попивал пиво,
кто-то сидел, привалившись к стволу
спиной, и, подставив лицо ласковым лучам заходящего солнца, дремал, как Надежда
за пару минут до этого. Кто-то успел
запалить костерок. И трое мужчин поджаривали на огне ветчину, нанизав ее на
палочки. Надежда знала, один из них,
белобрысый в очках
...Закладка в соц.сетях
