Жанр: Любовные романы
Нянька для олигарха
...илась на нее.
- Меня пригласили, - буркнула Надежда.
Не снижая скорости, она миновала приемную и повернула ручку двери, ведущей
в кабинет прокурора. И еще в
тамбуре услышала громкие раздраженные голоса, и, удивительное дело, разобрала
среди них голос Карасева.
Она решительно надавила на дверь, так, что та распахнулась настежь.
Надежда возникла на пороге. В кабинете стоял
дым коромыслом. Сизые клубы заволакивали комнату, и поэтому лица повернувшихся
на шум мужчин показались ей
бледными размазанными кляксами. Три крепких широкоплечих мужика, ее взгляд сразу
выхватил Карасева, развалились на
стульях перед столом прокурора. А тот оказался совсем еще молодым человеком.
Лицо его покраснело при виде Надежды,
глаза сердито сверкнули.
- Спокойно, пресса! - громко сказала Надежда и выбросила вперед руку с
зажатым в нем удостоверением, и столь
же быстро спрятала его в карман. - Центральное телевидение.
- Вон! - Неожиданно басом заорал прокурор. - Выйдете вон! Кто приглашал?
- Вы что, не поняли? - Надежда уставилась на Карасева и его соратников. -
Пошли вон! У нас интервью с
Геннадием Васильевичем.
Она сказала это и поняла, что через секунду ее вынесут вперед ногами. Но
мужчины вдруг молча поднялись, и, не
оглядываясь, вышли из кабинета. Надежда подошла к столу и опустилась на стул.
Обхватив голову руками, прокурор
затравленно смотрел на нее.
- Откуда вы еще на мою шею? - почти простонал он. - Какое к дьяволу
Центральное телевидение?
Надежда усмехнулась.
- Нет, я не с Центрального телевидения. Ваша охрана попросила скорее
отправить вас поужинать. Вот я и
попробовала избавить вас от визитеров.
- Как ловко у вас получилось! - усмехнулся прокурор. - А ведь я на вас
заорал!
- Я поняла! - кивнула Надежда. - Но что мне оставалось делать? К тому же,
я не привыкла, чтобы меня
выталкивали взашей.
- Кто вы, отчаянная женщина? - улыбнулся прокурор.
Он поднялся, подошел к окну и открыл его, пропуская в комнату поток
чистого воздуха. Надежда не успела ответить,
потому что в дверь постучали.
- Войдите! - крикнул прокурор и многозначительно посмотрел на Надежду.
Она внутренне подобралась. Дверь приоткрылась, и в узкую щель просунулась
голова уборщицы.
- Геннадий Васильевич! - Она виновато улыбнулась. - Простите! Может, вам
чайку вскипятить? Я сегодня
пирожки пекла. С капустой. Свеженькие...
- Ох, спасибо тебе, Герасимовна! - Прокурор радостно потер ладони. Лицо
его приобрело нормальный цвет и
выражение. - И, правда, вскипяти чайку. А пирожки твои знаю, неси, сколько не
жалко!
Уборщица кивнула и скрылась за дверью. А прокурор присел на подоконник и с
веселым удивлением уставился на
Надежду.
- И все-таки расскажите, откуда вы упали на мою голову?
Надежда протянула ему удостоверение и пояснила.
- Я - референт Зарецкого. Надежда Дмитриевна Карасева.
Лицо прокурора сморщилось, словно он отведал кислого.
- Господи, когда все это закончится? Не одно, так другое. - Но тут, видно,
до него дошло, что фамилия ему
слишком хорошо знакома. И он вопросительно посмотрел на Надежду. - Карасева? Это
что? Совпадение?
- Если вы имеете в виду фамилию, то нет, не совпадение. Я - бывшая жена
Александра Ефимовича. Но мы давно в
разводе, и лет двадцать вообще не встречались.
- И сейчас по разную сторону баррикад? Теперь я понимаю, почему они
покинули кабинет. Я заметил, Карасев
поднялся первым. Вы его шокировали своим появлением. Он не сумел вовремя
сориентироваться.
- Возможно, - пожала плечами Надежда, - но теперь это не имеет значения.
- Господи, - прокурор тяжело вздохнул, - что за наказание на меня
свалилось! Я в Коржавино всего три месяца, и
каждый день, как на вулкане. Так и ждешь, когда он взорвется.
- Пришла пора слезть с вулкана, - сказала Надежда. - И от вас зависит, как
скоро вы это сделаете.
Прокурор поднял на нее тяжелый взгляд.
- Мне самому интересно, только не получится. Этот Карасев не отстанет,
пока не доконает меня. Они уже и
подкупить меня пытались, и юристом в свою компанию приглашали, и угрожали...
Понимаете, районный прокурор это не та
фигура, которая может долго держать оборону против таких монстров, как
Деренталь. В конце концов, меня просто
переведут в другое место, а сюда придет более сговорчивый товарищ.
- Не придет, если вы выслушаете меня и согласитесь с нашими предложениями.
Вы в курсе, что городская гостиница
битком набита вооруженными боевиками?
- Ну, боевиками, это громко сказано! - возразил прокурор. - Частная
охрана. Документы у них в порядке. Мы
проверяли...
- Какое, к черту, в порядке? - взорвалась Надежда. - Они вооружены
автоматами. Это и есть в порядке?
Прокурор отвел глаза.
- Знаю, но их почти сотня. Может, вспыхнуть перестрелка...
- Вы перестрелки боитесь? А скандала не боитесь? Это же незаконное
вооруженное формирование. Или вас не
волнует, что наверху скоро узнают, как рядом с прокуратурой уже два дня
отирается вооруженный отряд, чуть ли ни
бандитского толка, а если пресса разнюхает?
- А вы не в курсе, что у Деренталя вся охрана вооружена автоматами? Ему
все позволено! Сами знаете, кесарю -
кесарево, а слесарю - слесарево! Так вот слесари - это мы с вами. Выше головы не
прыгнешь!
- Ладно, хватит прибедняться, Геннадий Васильевич! - Сказала Надежда и
хлопнула ладонью по столешнице. -
Есть у нас некий план, как оторвать этой гидре голову. Слушайте! Завтра в
Коржавино приезжает большая группа
иностранных журналистов. Мы хотим приурочить захват охранников к их приезду.
Милиция обещает прислать СОБР и
ОМОН, возможно, еще спецназ УИН. Главное, чтобы вы были на нашей стороне, и
когда потребуется, подписали бы
постановление на арест. Криминальных моментов в этой истории предостаточно,
главное, перехватить у банды инициативу.
- Вы представляете, что случится, если милиция ворвется в гостиницу? -
глаза прокурора полезли на лоб. - Этого
ни в коем случае нельзя допустить! Там же полно нормальных постояльцев
проживает! А персонал? Внизу ресторан... Все
разнесут к чертовой матери!
- Не разнесут, - улыбнулась Надежда, - охранники добровольно выйдут из
гостиницы. Это я вам обещаю. А их
захват произойдет на глазах у журналистов. Мы все продумали. Единственно, чуть
позже вам придется дать интервью для
телевидения и газетчикам. А им нравятся люди с твердой позицией. Она ведь
твердая у вас?
- Как алмаз! - усмехнулся прокурор. - Только объясните мне, что будет,
если ваша авантюра не удастся?
- Это не авантюра, - строго посмотрела на него Надежда. - Это хорошо
продуманная, тщательно спланированная и
перспективная операция. Причем, аналогов она тоже не имеет.
- Да уж, - озадаченно крякнул прокурор, - задачку вы мне подкинули! Но я
готов вам поверить, при условии, что
задержание будет проводиться вне гостиницы. Не хватало нам кровопролития!
Коржавино не Чикаго, знаете ли!
- Кровопролития никто не допустит! Это не в интересах Зарецкого!
- Я все прекрасно понимаю. Честно сказать, для меня неважно, кто придет на
комбинат. Для меня главное, чтобы это
было законным способом. Людям Деренталя запрещено заходить на комбинат, но ваш
Карасев требует, чтобы я отменил
решение судебных приставов. Я не могу отдавать предпочтение ни той, ни другой
стороне, пока не буду иметь на руках
решения суда о признании законным владельцем неважно Зарецкого, или Стечкина...
Я уже сказал, мне все равно.
- Речь сейчас идет не о комбинате. Речь идет о выдворении из города
незаконного вооруженного формирования.
Милиция готова нам помочь. Овсиенко эта ситуация, как кость в горле. В случае
чего, головы полетят у всех.
В дверь опять постучали, и на пороге возникла уборщица с подносом в руках.
На нем стояли чашки с чаем, вазочка с
вареньем, и горкой лежали большие с золотистой корочкой пирожки.
- Чудесно, Герасимовна! - радостно воскликнул прокурор и, устремившись
навстречу уборщице, принял у нее
поднос. - Золотце вы наше! От голодной смерти спасли!
Уборщица смущенно махнула рукой.
- Ладно вам! Невелик труд! Слава Богу от обормотов энтих избавились!
Задымили весь кабинет, ироды! - Она
испуганно посмотрела на прокурора. - Скажите, Геннадий Васильевич! В городе
судачат, дескать, вот-вот стрельба
начнется? Кто-то уже спички и соль закупает!
- Неправда! Стрельба не начнется! Мы этого не допустим! Закон не допустит!
Спички и соль тоже скупать не стоит.
Не сорок первый, отобьемся! - строго сказал прокурор. - И этих молодчиков скоро
выдворим из города!
- Слава Богу! - перекрестилась Герасимовна и ласково посмотрела на
Надежду. - Кушайте на здоровье! Надо
будет, и чайку долью, и пирожков донесу.
И она вышла из кабинета. Прокурор поставил поднос на стол перед Надеждой,
сам уселся напротив.
Взгляд его помрачнел.
- Угощайтесь, а то на голодный желудок хорошие идеи не приживаются.
- Так вы согласны выслушать меня?
- Согласен, - вздохнул прокурор, и потянулся одновременно за чашкой с чаем
и пирожком.
Глава 17
- Давай, я пойду, - сказал Стас. - Ты - женщина! Мне Андрей Евгеньевич не
простит.
Они как-то незаметно перешли на "ты", но в случае со Стасом, Надежду это
не шокировало. Тем более, сейчас им
было не до официоза. Они спорили, кому отправиться в пасть тигру. Надежда
настаивала, что она с этим справится гораздо
лучше. Стасу не нравилось, что он остается в стороне, когда женщина, по его
понятиям, откровенно рискует жизнью.
- Скажи, ты в армии служил? - спросила Надежда.
- Служил, в окружной газете, - ответил Стас, не понимая, к чему она
клонит.
- То-то и оно! А я всю жизнь под седлом, и с таким контингентом работала,
что тебе и не снилось. Пойми,
дипломатия здесь не причем! Из тебя признания кулаками примутся выбивать. Очень
уж ты им насолил, Стас! К тому же, не
люблю я с журналистами общаться, и Бермана твоего не знаю! Поэтому - тебе
журналисты! Мне - Карасев! Ох, как
чешутся у меня на них кулаки, Стас! Но меня они вряд ли тронут. Не думаю, что
опустятся до подобного свинства.
- Смотри, Надежда Дмитриевна! Тут дело тонкое! Как ты думаешь от них после
уйти?
- Это мои заботы! - Весело сказала Надежда. - Запомни, даже у стен есть
уши! Встретимся завтра!
- Нет, я не могу! - Не сдавался Стас. - Давай, я попробую вызвать такси, и
когда они отъедут, тихонько двинусь за
вами.
- Успокойся! Они в момент тебя вычислят и схватят. А кто тогда завтра
журналистов будет встречать? Кто будет
проводить пресс-конференцию на комбинате? И не смей подглядывать за мной в окно.
Их машина стоит напротив! Тебя
сразу засекут.
- Но они точно нас пасли? Ты не ошиблась?
- Стас, за кого ты меня принимаешь? - улыбнулась Надежда. - Они почти
этого не скрывали. Только что бампером
меня под задницу не поддевали, когда я шла к такси. Затем они проводили нас до
милиции и после, до комбинатовской
гостиницы. И въехали бы на ее территорию, если бы перед их носом не опустили
шлагбаум. Наглые стервецы!
- Но почему ты раньше не сказала, что нас сопровождают? - поразился Стас.
- Зачем эти тайны?
- А потому не сказала, что ты вольно или невольно принялся бы крутить
головой, ерзать на сидении, тебе бы не
терпелось посмотреть в зеркало заднего обзора... Ты бы выдал, что мы знаем о
преследовании. Но работали они не слишком
профессионально, или на самом деле бараны с лицензией, или намеренно решили мне
показать, что на самом деле, серьезно
меня не воспринимают. Зря, конечно!
- И все же это рискованно! Ночью, одна...
- Я просто добегу до киоска с сигаретами.
- Но ведь они понимают, что я сразу подниму тревогу. И потом, это как-то
неестественно: женщина бежит ночью к
киоску за сигаретами, а мужик отсиживается в номере.
- Брось ты! В отличие от тебя эти люди не склонны к анализу.
- Надежда Дмитриевна, я должен позвонить Зарецкому...
- Стас, прекрати! Все дело выеденного яйца не стоит! - рассердилась
Надежда. - Хуже будет, если они уберут
наблюдение.
- А если они не решатся тебя схватить? - начал по новой Стас.
Надежда фыркнула, с осуждением посмотрела на него и направилась к двери.
- Телефон возьмите, Надежда Дмитриевна, - жалобно произнес вдогонку ей
Стас. - Хотя, - он махнул рукой, -
его у вас сразу отберут.
Надежда остановилась на пороге.
- Телефон я возьму, и если они меня схватят, я успею нажать кнопку вызова.
- Понятно, - вздохнул Стас и пожелал: - Счастливо! - Затем, видно понял,
что счастьем здесь и не пахнет,
исправился: - Ни пуха, ни пера!
- К черту! - ответила весело Надежда и вышла из номера.
Сидевшая за стойкой администратор поднялась при ее появлении и спросила:
- Вы уходите?
- Я до киоска, сигарет купить.
- У нас есть сигареты в продаже, - сказала администратор. - Какие вы
курите? Могу напитки предложить...
Такого поворота Надежда не ожидала.
- Хорошо, я куплю, когда вернусь. А сейчас просто подышу свежим воздухом.
- Но в вашем номере лоджия, зачем гулять по темным улицам? - еще больше
удивилась администратор. - У нас
ночью неспокойно. Недалеко городской парк. Шпана шляется. - Она посмотрела на
охранника, молча взиравшего на них со
своего поста возле дверей. - Правда, Миша?
- Правда! - ответил тот. - Опасно сейчас. Я бы не советовал вам выходить
наружу.
Надежда выругалась про себя. Неужели придется спускаться со второго этажа
на простыне? Глупость сплошная!
- Не беспокойтесь! - расплылась она в улыбке. - Я быстро! Одна нога здесь,
другая - там!
- Ну, смотрите! - посмотрел на нее с сомнением охранник. - Если что,
кричите меня. На шлагбауме парни тоже
крепкие дежурят. Помогут, если чего. Только не отходите далеко!
- Хорошо! Я мигом! - снова пообещала Надежда. И подумала: знали бы эти
двое, что она сама рвется влезть в
серьезные неприятности. Добровольно, по собственной инициативе.
- Смотрите, если кто-то начнет приставать, кричите! - опять предупредил
охранник. - А я позвоню на пост при
въезде. Пусть приглядят за вами.
Он направился к дверям, Надежда - следом, и подумала, что в другом случае,
она бы поразилась подобной заботе о
своей безопасности. Конечно, гостиница ведомственная, а их поселили вдобавок в
номере для особо важных гостей. Поэтому
забота персонала вполне объяснима, но чрезмерную опеку над собой Надежда всегда
не выносила, а сейчас, тем более,
беспокойство персонала ее крайне раздражало. Время шло, а она не могла выбраться
наружу. Стас наверняка извелся от
нетерпения, ожидая ее сигнала.
Наконец, двери распахнулись, и она, торопливо поблагодарив охранника,
выскочила на улицу.
Шлагбаум загораживал проезд автомобилей, но ей ничего не стоило миновать
его. Охранник лишь вытянул шею,
чтобы посмотреть, кто болтается столь поздно возле его будки. Но, видно,
прошмыгнувшая мимо женщина не произвела на
него впечатления, потому что он не удосужился даже окликнуть ее, и вернул шею в
исходное положение.
Шел второй час ночи. Та машина, которая проводила их до гостиницы, могла
давно уехать, а та, что виднелась
недалеко от табачного киоска, скорее всего, принадлежит кому-нибудь из
постояльцев гостиницы или ее обслуживающего
персонала. И все же стоило попробовать. Надежда мысленно пожелала себе удачи. И,
пан или пропал, смело шагнула в
темноту. За спиной осталось освещенное пространство автомобильной стоянки,
впереди маячило слабое световое пятно -
витрина киоска, и Надежда, придерживая в кармане мобильник, направилась к нему
мимо серой "Тойоты". В ней сидели два
человека и курили. И когда она, не оглядываясь, прошла мимо, из окон автомобиля
вылетели по крутой траектории два
незатушенных окурка.
Тихо заурчал мотор. Надежда, не снижая темпа, шла в направлении киоска.
Она затылком чувствовала, что "Тойота"
сдвинулась с места. Шуршание шин за спиной подтвердило ее догадку: машина та
самая, и до киоска ей дойти не позволят,
значит, она и вправду останется без сигарет.
"Тойота" обогнала ее на пару корпусов, водитель резко вывернул руль, и
автомобиль преградил ей дорогу.
- Эй! Что за шутки? - выкрикнула она, и, как всякая, напуганная
неожиданным маневром женщина, отскочила в
сторону.
Из "Тойоты" вышли двое мужчин. Она просчиталась. Вместе с водителем их
было трое. Но сути это не меняло.
- Пройдите в машину! - сказал один из мужчин. По голосу - совсем молодой,
но весьма крепкого телосложения.
- В какую еще машину? - вежливо спросила Надежда. - Мальчики, вы не за ту
меня принимаете! Я из
гостиницы... Мне нужно сигарет купить. Понимаете, у меня сигареты закончились...
- Не шумите, - сказал второй, - если не хотите, чтобы мы применили силу.
- Ребята, - Надежда осторожно попятилась назад, - у вас глаза есть? Я - не
девочка по вызову. Я - довольно
пожилая тетка, у которой закончились сигареты.
Но с ней уже не разговаривали. Просто заломили руки, и головой вперед
затолкали в машину. Она и пикнуть не
успела, но кнопку вызова нажала за секунду до того, как захватчики направились к
ней...
Ее зажали с двух сторон, и крепко держали за руки, словно она могла что-то
предпринять в свою защиту в подобной
тесноте. Шерстяная шапочка, которую ей натянули на лицо, отвратительно воняла
чужим потом и кололась, лицо вспотело,
но она терпела. В ее положении это оказалось не самым страшным, потому что с ней
обошлись более вежливо, чем она
предполагала.
Ехали недолго, минут пятнадцать. Машина остановилась, и кто-то из ее
похитителей буркнул:
- Выходи!
Надежда выбралась наружу. Руки у нее были свободны, и она попыталась
стянуть с лица шапочку. Но тот же голос
приказал:
- Шапку не трогай! - и взял ее за плечо. - Шагай!
Судя по тому, что она ощущала под своими ногами, они шли по дорожке,
уложенной керамической плиткой. Даже
сквозь вонючий трикотаж шапочки она ощущала сильный аромат петунии, душистого
горошка и шафранов. Значит, по
бокам дорожки располагались цветники. И то, что похититель держался сзади, тоже
говорило о том, что дорожка узкая.
Вероятно, ее привезли в какой-то загородный дом. И лай собак, лязгавших
неподалеку цепью, подтверждал ее догадки, что
это сторожевые собаки, и охраняют весьма важный объект.
Она занималась дедуктивными выкладками, чтобы отвлечься от тревожных
мыслей, боялась сглазить. В ее жизни
всякое бывало, и с блеском задуманные операции иногда с треском проваливались
из-за ничтожного просчета. Сейчас она
старалась не думать об успехе, потому что ей предстояло сразиться с Карасевым...
Она так предполагала... Но, ведь могло
случится, что он здесь не причем. И ее схватили его помощники. С ними будет
труднее...
- Ступеньки, - буркнул за ее спиной провожатый.
Если не сняли шапочки, значит, предполагают, что она сумеет смыться,
подумала Надежда, или все-таки отпустят,
когда выудят нужную им информацию... Вариантов было несколько, она, правда,
старательно отгоняла от себя мысли о
самом неблагоприятном. Имея в наличии массу негативной информации о Карасеве,
она все же надеялась, что он не утратил
некоторые человеческие качества, на которых она могла бы сыграть... Конечно,
если он решит встретиться с ней. Но
Надежда не была уверена, что он узнал ее. Прокурору с больной головы могло
показаться все, что угодно. Скорее, эта шатиябратия
не хотела попасть в объектив и засветится на всю Россию. Отсюда столь
поспешное отступление. У Карасева, на
самом деле, было не слишком много времени, чтобы разглядеть ее...
- Порог, - объявил провожатый, и следом. - Лестница...
Лестница вела вверх, а не в подвал, значит, времени они терять не будут.
Немедленно примутся ее прессовать, хорошо,
если словесно, но есть еще масса недозволенных способов, причем простое избиение
жертвы - не самый худший вариант...
Они завернули налево, и некоторое время шли прямо, явно по коридору, затем
конвойный придержал ее за плечо и
постучал в дверь.
- Порог, - снова прозвучал его голос. И Надежда усмехнулась: забота
палача, чтобы идущий на эшафот не повредил
себе голову прежде, чем ее отрубят.
Ее провели в комнату и усадили на стул. И после этого стянули с головы
шапочку. Она зажмурилась от яркого света,
ударившего прямо в лицо. И посидела так пару секунд, чтобы глаза привыкли к
освещению.
Настольная лампа стояла на единственном в этой комнате огромном письменном
столе о двух тумбах. Все остальное
пряталось в тени, так же, как и лицо человека, сидевшего за столом. Но по фигуре
и некоторым другим признакам, она
определила, что это не Карасев. Мужчина в тени был гораздо меньших габаритов и,
кажется моложе. Он разглядывал
содержимое ее сумочки, вернее, изучал ее удостоверение. Наконец, он кивком велел
сопровождавшему ее амбалу покинуть
комнату. Тот вышел, и в комнате воцарилось молчание.
Пальцы человека за столом выбивали неторопливую дробь на столешнице, а
Надежда, сделав вид, что ей абсолютно
наплевать на его пристальный интерес к своей персоне, бросила взгляд по
сторонам. Ничего особенно, чей-то кабинет, хотя
обстановка говорила о состоятельности его владельца. Тяжелый кожаный диван в
углу, глубокие кресла, добротные книжные
шкафы, дорогой компьютер на столе и чучело рыси в углу. Рыси, приготовившейся к
прыжку. Зеленые глаза отсвечивали во
мраке, как живые, а в лапах - жертва, мертвая уже птица.
Тяжелые шторы, шевелились от сквозняка, вероятно, за ними находился выход
на балкон...
- Карасева Надежда Дмитриевна, - произнес незнакомец. - Надеюсь, вам
объяснили, почему вас привезли сюда?
- Объяснили? Вы что издеваетесь?! - Надежда приподнялась со стула, но
человек движением ладони показал, чтобы
она вернулась на место.
Она подчинилась, но продолжала говорить не менее запальчиво.
- Никто и ничего мне не объяснял. Это я пыталась объяснить, что ваши
мальчики приняли меня не за ту особу. Я
выскочила из гостиницы купить себе сигарет, и вдруг меня хватают какие-то
отморозки, толкают в машину... Кто вы такой,
черт возьми! Зачем меня сюда привезли? Вы за это ответите!
- Вас, наверно, предупреждали, что по темным улицам ходить опасно!
Глубокой ночью за сигаретами! Разве в
гостинице не нашлось сигарет?
- Нашлось, но таких, которые я курю, не было, - ответила Надежда. - По
вашей милости я вообще осталась без
курева. К тому же ваши гориллы оттоптали мне ноги. Не приучены они у вас,
гражданин хороший, к обращению с дамой.
- Прошу прощения, но сюда вас привезли не как даму, - усмехнулся человек
за столом. - Мы наслышаны о ваших
талантах, поэтому парни вели себя соответствующе.
- Короче, выкладывайте, зачем я вам понадобилась? - сказала Надежда и,
закинув нога на ногу, обхватила колено
руками. - Быстро, конкретно, без лишних подходов к теме.
- Хорошо! Надеюсь, и на вопросы вы будете отвечать также быстро,
конкретно, без виляния? - спросил мужчина.
- Сначала представьтесь и перестаньте прятаться в тени. Я в такие игры не
играю.
- Насколько я понимаю, для вас не секрет, с кем вы имеете дело?
- Вы меня за дуру держите? Ваши люди сидели весь вечер у меня на хвосте. И
теперь я должна поверить, что меня
похитил неизвестный воздыхатель. К вашему сведению, я буду разговаривать только
с Карасевым.
- Я здесь по его поручению, - мужчина поднялся и вышел из-за стола. Он был
высоким и поджарым, с явной
военной выправкой, лет сорока или чуть больше. Но глубокие залысины на лбу и
редкие волосы делали его старше. А еще у
него был курносый нос и круглые темные глаза под густыми, домиком, бровями.
- Вы - серьезная женщина и должны понимать, что мы нуждаемся в помощи
подобных людей.
- Мы - это кто? Вы говорите от своего имени или от лица хозяев? - уточнила
Надежда. - И какой такой интерес я
могу представлять для вас лично или ваших хозяев?
- Нам известно многое. И то, что вы со вчерашнего дня референт Зарецкого.
И то, что вы спасли его от пули киллера.
Мы тоже нуждаемся в самоотверженных людях, поэтому мне поручено передать вам
предложение. Вернее, несколько
предложений на выбор. В юридическом отделе, в службе безопасности, и в отделе по
связям с общественностью есть ...
- Боже! - засмеялась Надежда. - У вас новая метода набора персонала?
Отлавливаете ночью, как бродячих собак,
заламываете руки, и - в машину? Оригинальный способ, нечего сказать!
- Это - исключительный способ, - сказал мужчина. - Если гора не идет к
Магомету, то Магомет...
- Как я понимаю, вы не Магомет, - оборвала его Надежда, - поэтому буду
разговаривать только с Магометом.
- Но Карасев тоже не Магомет...
- Но его наместник на земле, - усмехнулась Надежда. - И поверьте, я
быстрее найду общий язык со своим бывшим
мужем, чем с незнакомым человеком.
- Я его заместитель.
- Догадываюсь, но не для того я сижу здесь ночью, когда мне дико хочется
спать, не для того я вдыхала миазмы,
которая источала шапчонка, которую мне натянули на физиономию, не для того, я
уже почти час обхожусь без сигарет,
чтобы со мной разговаривал человек, который ровно ничего не решает, а озвучивает
чужие предложения.
- Понятно, - не похоже было, что ее собеседник обиделся. Вероятно, привык
и не к таким выпадам своих клиентов.
Он достал из кармана мобильный телефон. - Я должен посоветоваться.
- Советуйтесь, - сказала Надежда, - а я пока подремлю.
Она закрыла глаза, и тотчас тяжелая дрема навалилась на нее. И чтобы не
заснуть, Надежда через силу произнесла:
- Пачку сигарет мне, будьте добры. "Мальборо-лайт", и чашку кофе. Черного,
без сахара!
Заместитель Карасева вышел из кабинета, но взамен него из-за шторы,
закрывающей балкон, появился парень в
черном, тот самый, которого она видела у входа в прокуратуру.
- А, сторож! - весело приветствовала его Надежда. - Хозяева боятся, что я
сигану с балкона?
Ее страж ничего не ответил. Устремив взгляд поверх ее головы, он застыл,
скрестив руки, точно Адам, только что
отведавший запретный плод.
Надежда усмехнулась про себя и снова закрыла глаза. И чего взъелась на
парня? Она здесь не для того, чтобы задирать
часовых.
Через минуту появился второй охранник. В одной руке он держал чашку с
кофе, в другой - пачку сигарет и
зажигалку.
- Превеликое мерси! - обрадовалась Надежда. - Ребята, мне начинает здесь
нравиться.
Но второй охранник тоже промолчал, правда, щелкнул зажигалкой, когда она
достала из пачки сигарету. Надежда
прикурила и с удовольствием затянула
...Закладка в соц.сетях
