Жанр: Любовные романы
Колечко с бирюзой
...талкивая
перед собой беглеца.
- Держи, Аркаша, своего архара!
Аркадий вытащил ракетницу:
- Сейчас погранцов вызову. Застава у них в трех километрах отсюда, но они на
лошадях, так что вмиг примчатся.
Глава 19
Пограничники прибыли быстро, но все равно на оформление документов о
задержании, составление актов о
браконьерстве, изъятии оружия и другие процедуры, с этим связанные, ушло более
часа. Аркадий и его гости тронулись в
путь, когда солнце почти уже касалось горных вершин.
Они шли гуськом по узкой тропинке, и Аркадий уговаривал друга:
- Иди к нам в егеря! У нас здесь сейчас, как на войне! Опытные люди во как
нужны! Вот и сегодня разве я решился бы
выступить один против четверых, а вдвоем, видишь, как складно получилось!..
Вдали показалась крыша дома с большой белой цифрой "четыре" на ней - номером
кордона. Лесничий приложил
сложенную козырьком руку к глазам и вдруг воскликнул:
- Что за черт!
Снизу навстречу им без седла скакал во весь опор старший сынишка Аркадия.
Осадив на полном скаку светлого в яблоках
жеребца, парнишка крикнул:
- Папка, дядя Егор! Там с обеда почти каждый час вас по рации какой-то Монин
вызывает! Сказал, что через полчаса
опять выйдет на связь. - Паренек посмотрел на часы. - Нет, уже пятнадцать минут
осталось.
Егор и Аркадий переглянулись.
- Опять у них пожар какой-то! - Егор протянул руку к поводьям. - Слезай,
Димка, надо узнать, с чего это вдруг
Монычу приспичило даже здесь меня отыскать?
Через полчаса это стало известно всем...
Егор встретил их у ворот, и по гневно сжатому рту и яростным искоркам в
глазах Наташа поняла, что событие произошло
из ряда вон выходящее. Известие оказалось действительно хуже некуда: сбежал
Пеликан.
- Как это случилось? - тихо спросила Наташа.
Сейчас ему очень хотелось крепко и отчаянно выругаться, но Егор сдержался:
женщины и дети - не лучшая для этого
аудитория.
- Лопухи из краевой прокуратуры отправили Марину... Помнишь ее? - обратился
он к Наташе, и, когда та утвердительно
кивнула, продолжил: - В общем, отправили ее проводить следственный эксперимент в
лесопосадки к югу от Тихореченска.
Там в свое время нашли труп одного из членов правления афганского фонда.
Пеликановская была работа. Вот и поехали
обстановку убийства воссоздавать. Воссоздали, черт бы их побрал! Выскочили из
кустов бравые хлопцы с автоматами, ребят
из сопровождения уложили наповал, Марина в реанимации, до утра доживет - хорошо
будет! А этой сволочи и след простыл!
На трех машинах ушли, а прокурорских в пионерский костер превратили!
Егор посмотрел на погрустневшую Наташу, расстроенных Аркадия и Любашу:
- Придется нам с Наташей возвращаться. Любаша, Аркадий, простите, ради Бога,
что так неудачно все получилось. И в
баньке не удалось попариться, и не наговорились досыта. В следующий раз какнибудь...
- Дождешься тебя, как же! - Любаша обняла и поцеловала его в щеку, потом
прижала к пышной груди Наташу. -
Уговори его вернуться, когда вся эта свистопляска закончится.
- Папка! - крикнул с крыльца Димка. - Скорее, опять вызов идет!
- С ума они там посходили, что ли? - Егор в три шага обогнал Аркадия и
скрылся в дверном проеме.
Из распахнутого окна до женщин доносился взволнованный голос Егора, потом
кто-то из мужчин зло выругался, и,
наконец, они появились на крыльце.
Егор присел на верхней ступеньке и закрыл лицо руками. Аркадий спустился к
женщинам; трясущимися пальцами он
пытался захватить из пачки сигарету, но только ее сломал.
- Эта падаль час назад захватила в заложники ребятишек в детском лагере
"Орешек".
- О, Боже! - Любаша сползла вниз и села на землю. - Там же наш Колька!
- Не паникуй раньше времени! - прикрикнул на нее Аркадий. - Степанок только
что с нами гута-рил. Все детишки были
на озере, а дежурный отряд столы к ужину накрывал в столовой. Вот их и взяли. С
ними три женщины. Воспитательница и
вожатые. А повара, говорят, успели через подвал уйти. Шкуры свои спасали,
говнюки! - Он смачно сплюнул. - Девочкавожатая
тяжело ранена, и во время погони, кажется, Пеликана подстрелили.
Представляете, что сейчас творится, если Егора
даже отсюда выцарапывают? Содом и Гоморра!
Егор поднялся с крыльца и подошел к Наташе:
- Я срочно должен быть там. Это моя работа, Наташа! Единственная, которую я
могу хорошо делать. Прости, что все
получилось не так, как мы с тобой хотели. Побудь пока здесь, с Любашей и детьми.
А нам с Аркадием придется уехать.
Наташа с вызовом посмотрела на него:
- Я еду с тобой и никаких отказов не приму, даже не мечтай! Я - врач, хирург
и тоже умею кое-что хорошо делать!
Серые глаза покрылись ледяной корочкой. Егор приподнял пальцами ее
подбородок, удивленно и недоверчиво протянул:
- Вот это сюрприз! Что еще новенького мне предстоит узнать о тебе?
- Егор, сейчас не время выяснять отношения! - Наташа отстранила его руку. -
Как далеко лагерь?
- Сорок километров. - Егор посмотрел на часы. - Ну что ж, тогда по коням,
господа хорошие! - И, внимательно
оглядев Наташу с ног до головы, покачал головой: - Хирург, и как я раньше не
догадался, дурья башка!..
Сорок километров до лагеря было по трассе, но Аркадий предложил сократить
наполовину путь и воспользоваться
просекой, проложенной строителями ЛЭП еще в шестидесятые годы.
Два десятка километров по заросшей кустарником, размытой горными ручьями,
заваленной щебенкой просеке вытрясли
бы душу даже у самого отъявленного автогонщика, а что тогда говорить о женщине?
Наташа едва успевала зажмуриться от страха, когда "Нива" с ревом брала
очередной крутой подъем. Она молила Бога,
чтобы не погнулись колесные диски, не полетели тормоза, когда автомобиль с
разбегу приземлялся на все четыре колеса и,
присев на амортизаторах, словно горячий рысак перед барьером, брал очередное
препятствие. При этом он скрежетал и рычал
от гнева на варваров, так безбожно его истязающих.
В яростном реве двигателя Наташа ничего не слышала, но видела в зеркальце над
водителем, как порой шевелятся губы
Егора и он, не поворачивая головы, бросает в сторону Аркадия короткие фразы.
Тонкая струйка пота, стекавшая с виска и
исчезавшая за воротником рубашки, сказала ей, каких нечеловеческих усилий стоит
Егору удерживать бьющуюся в
судорогах "Ниву" и не дать ей уйти в свободный полет.
Наконец, просека закончилась и они выехали на широкую песчаную дорогу. Наташа
не успела еще как следует
опомниться и перевести дух, а впереди уже мелькнула высокая арка с яркой
вывеской, сообщающей, что перед ними цель их
рискованного путешествия - детский лагерь "Орешек".
Группа военных с автоматами преградила им путь. Егор открыл дверцу, выскочил
из машины и, растолкав охрану,
поспешил навстречу Степанку, Гуд Монину и еще каким-то очевидно облаченным
властью мужчинам. Они тут же скрылись в
деревянном коттедже с вывеской "Директор".
По территории лагеря деловито сновали мужчины в камуфляже и с портативными
рациями. Наташа присмотрелась
внимательнее и поняла, что большое двухэтажное здание в глубине лагеря и есть та
столовая, где засели бандиты,
захватившие детей и женщин.
Поблизости от столовой располагались несколько двухэтажных кирпичных
корпусов, на крышах которых залегли
молчаливые крепкие ребята в черных масках, с автоматами и снайперскими
винтовками наготове.
Ни детей, ни взрослой обслуги лагеря Наташа нигде не увидела. Один из
офицеров ей пояснил, что ребятишек, а их
немало, почти шестьсот человек, пришлось переправить за озеро и разместить на
территории турбазы и дома отдыха.
- А Пеликан вон он, на втором этаже притаился, видите, что делает, гад! -
Лейтенант подал Наташе бинокль, и она с
ужасом разглядела на подоконниках детей. По трое, по четверо, мальчишки и
девчонки, испуганно прижавшись друг к другу,
сидели, свесив ноги наружу.
- За детьми укрылся, гаденыш! - Офицер в сердцах виртуозно выругался. -
Раненая девчонка истекает кровью, а он ее
не выдает, прежде себе врача требует!
- И что же, никого в наличии нет? - спросила его Наташа, почувствовав вдруг
холодок в сердце. Лейтенант с досадой
махнул рукой.
- Да есть три телки в лагере. Одна - врач-инфекционист, в детских поносах
только и разбирается, а две -
двадцатилетние фельдшерицы. Им бы самим от медвежьей болезни вылечиться. Куда уж
к Пеликановой братве в зубы
соваться!
- Быстро покажите, где здесь медпункт! - приказала ему Наташа.
- Чего? - поперхнулся лейтенант от неожиданности.
- Того. - Наташа жестко посмотрела на него. - Я - врач-хирург, и нужно что-то
предпринять, чтобы спасти девушку.
Веди в медпункт!
- Я без приказа не могу, - промямлил лейтенант и вдруг радостно прокричал в
сторону директорского коттеджа: -
Товарищ полковник, тут женщина-врач обнаружилась! Говорят, что хирург, требуют
отвести ее в медпункт и, кажется,
собираются Пеликана проведать!
- Наталья, ты что, с ума сошла? - Егор, как тисками, сжал ее плечи. - Уймись,
через час здесь будет военный врач!
Наташа вывернулась из его рук:
- За этот час девчонка изойдет кровью, да и примет ли Пеликан вашего мужика?
Женщине больше доверия.
- Ты уверена, что он не открутит тебе голову за то, что ты его сдала?
- Ему об этом доложили?
- Не думаю!
- Тогда я найду способ убедить его, что меня просто-напросто выследили. К
тому же сейчас он сам заинтересован в
моей помощи и вряд ли решится сводить со мной счеты.
- Если он сдохнет, я в церкви свечку поставлю, - процедил сквозь зубы Егор. -
Но ты никуда не пойдешь, клянусь!
Мы и без тебя найдем способ его достать, и по возможности скорее!
- Не забывай о девочке. Жизнь из нее уходит с каждой секундой и минутой ваших
совещаний. А я бы попробовала спасти
ее немедленно! - в отчаянии крикнула Наташа и, ища поддержки у окруживших их
военных, с мольбой в голосе добавила: -
Чего вы молчите? - Она кинулась к высокому седому полковнику, которого посчитала
старшим в группе, и схватила его за
руку. - Поймите, одним заложником больше, одним - меньше, роли сейчас не играет.
Но я врач и, поверьте, смогу
практически и психологически поддержать детей и женщин. Тем более, Пеликан
когда-то симпатизировал мне. Думаю, я
смогу это использовать и помочь в освобождении заложников. - Наташа с
нетерпением смотрела на офицера. - Прикажите
проводить меня в медпункт, я найду все, что нужно, только скорее, ради Бога!
- Хорошо. - Полковник глянул на Егора. - Егор Александрович, ваше решающее
слово.
Карташов подошел к Наташе, взял за плечи, она отважно посмотрела ему в глаза
и сказала то, что раньше боялась
произнести:
- Игорь, родной, я очень люблю тебя! Прости, что так все вышло, прошу тебя об
одном! В машине осталась моя
сумочка, и, если со мной что случится, загляни в нее и тогда узнаешь обо мне
все, что я не успела тебе рассказать! - Она
прижалась губами к его губам, и Егор вдруг обхватил ее руками, притянул к себе
и, не обращая внимания на окружающих,
стал, словно безумный, покрывать поцелуями ее лицо.
- Наташка, любимая, бесценная моя! - шептал он. - Я все сделаю, чтобы
освободить детей! Я эту сволочь, как блин
по сковороде раскатаю! Клянусь тебе, или я не Карташов и сорок с лишним лет на
земле зря прожил!
Он разжал руки, и Наташа, не оглядываясь, чтобы не расплакаться, поспешила за
двумя офицерами в медпункт. К счастью,
там оказался необходимый набор медикаментов, шприцы и перевязочный материал. Но
из хирургических инструментов был
один только скальпель, а вот наложить швы было нечем. Она набросала список
самого необходимого для оказания
экстренной хирургической помощи и передала его одному из сопровождавших ее
офицеров.
Минут через двадцать они вернулись к директорскому коттеджу, но Егора среди
офицеров не было, исчез и Аркадий.
Уже знакомый Наташе полковник держал в руке мегафон и, увидев ее в белом
халате с медицинским саквояжем в руках,
поднес его к губам.
- Эй, Пеликан! Слушай внимательно! Врача тебе нашли, но с условием, что
отпустишь раненную девушку.
Висевший на столбе репродуктор, обычно разносивший окрест удалые шлягеры и
распоряжения местного начальства,
сейчас захрипел, зашипел и наконец выплюнул слова Пеликана:
- Заруби себе на носу, начальник, если ты мне под видом доктора своего
эсэсовца зашлешь, то не только девку, но еще и
парочку пионеров верну, но учти, в охлажденном состоянии. Ты меня понял, полкан?
- Врач - женщина, и ты хорошо ее знаешь, - прервал половник Пеликанова. -
Наталья Константиновна, жена твоего
бывшего одноклассника...
Репродуктор помолчал, видно, Пеликан собирался с мыслями, потом прохрипел:
- Пойдет такой вариант. А как насчет остальной заявочки, господа хорошие?
Если через два часа не будет автобуса и
обещанного оружия, детское поголовье будет убывать по одному каждые десять
минут. Я ведь человек гуманный, терплю
до последнего и даже денег не прошу за моральный ущерб!
- Прекращай базар, гуманист! - остановил его полковник. - Ты девушку
отпускаешь или нет?
- Делать нечего! Подарок ты мне хороший приготовил, поэтому и я тебя порадую!
Полковник через мегафон, а Пеликан из кабинки радиоузла, примыкавшего к
столовой перебросились еще несколькими
фразами, обговаривая порядок передачи раненой.
Перед зданием столовой располагалась асфальтированная площадка с флагштоком;
место для проведения линеек,
подумала Наташа, вспомнив свой опыт работы в детских лагерях. Колючий кустарник
окаймлял аллеи, ведущие от корпусов к
площадке. Теперь за этой живой изгородью скрывались спецназовцы.
Наташу заставили пригнуться, вместе с двумя бойцами она добежала до площадки
и села на бетонный бордюр, еще
хранивший дневное тепло. Там она должна была ждать сигнала, который позволит
идти к Пеликану.
Ночь спустилась быстро, но фонари, которым, казалось, не под силу было
справиться с густой темнотой, вдруг ярко
вспыхнули. Ослепительный свет залил и столовую, и все пространство перед ней.
- Прожекторные установки подогнали, - пояснил Наташе один из сопровождающих.
Теперь она смогла разглядеть детей, сидевших на окнах, и даже смерить на глаз
расстояние от окон до земли. Высота -
третий этаж обычного многоквартирного дома. Внизу бетон, камни...
Она старалась пока не думать о том, что творится сейчас в столовой. Вначале
нужно будет осмотреть раненую, оказать ей
необходимую помощь... Но мысли вертелись вокруг несчастных детей, и Наташа
представила, что бы чувствовала, если бы
подобное случилось с Егоркой и Петькой... Вероятно, родители уже прознали о
страшном происшествии и спешат в лагерь,
чтобы узнать о судьбе детей...
Она вздохнула. Егора-старшего, похоже, тоже задействовали, не зря, наверно,
они с Аркадием так быстро куда-то исчезли.
Иначе он сам бы проводил ее до столовой, не доверил бы незнакомым мужикам. В
этом она была уверена на все сто
процентов!
И вдруг раздался выстрел, и в небо ушла зеленая ракета - сигнал к началу
обмена. Тотчас же открылась дверь на первом
этаже - вход в клуб и показались две темные фигуры - одна с автоматом, другая -
с раненой девушкой на руках. Они
бегом преодолели половину освещенного пространства, положили девушку в центре
площадки и так же быстро отступили.
Наташа и ее охрана в том же темпе преодолела расстояние до раненой и
склонилась над ней. К ее удивлению, девушка
была в сознании и даже пыталась улыбнуться.
Пуля навылет пробила плечо, но повязка из разорванной на полосы скатерти была
наложена достаточно умело.
- Кто тебя перевязал? - спросила Наташа, соображая, что вожатая в состоянии
дождаться санитарного вертолета.
- Парень один, из этих... - пояснила девушка, кивнув на столовую.
- Молодец, бродяга! - Один из бойцов подхватил девушку на руки. - Держись,
сестренка, для тебя все позади!
Девушка внезапно заплакала:
- Ребятишек спасайте! Они ведь голодные, замерзли, спать хотят...
Боец сплюнул, выругался и понес девушку в глубину аллеи. Наташа глубоко
вдохнула воздух, подняла руку и помахала на
прощание всем, кто оставался за ее спиной. Потом выпрямилась во весь рост и
пошла к столовой. Полы халата белыми
крыльями взметнулись вверх, и Царевна-Лебедь капитана первого ранга Карташова
миновала освещенное пространство. Не
одно мужское сердце дрогнуло и сбилось с ритма, когда высокая стройная фигурка
женщины ступила в темный проем, и
тотчас же дверь с шумом захлопнулась за ней.
- Здравствуй, красавица, уже и не чаял с тобой свидеться. - Маленькие глазки
на иссиня-бледном лице впились в
женщину, которая только что появилась на пороге радиорубки. Это было узкое,
тесное помещение с маленьким окном под
потолком, которое в лучшие времена очевидно использовали еще и как
фотолабораторию: в углу на столике Наташа
заметила фотоувеличитель и ванночку для реактивов.
- Здравствуйте, Леонид Андреевич, - постаралась как можно спокойнее
произнести Наташа. С первого взгляда на
раненого она поняла, что дела его обстоят неважно. Темная корочка стянула тонкие
губы, глаза лихорадочно блестели.
Наташа опустилась перед ним на колени, достала из саквояжа градусник и подала
его Пеликану.
- Измерьте температуру, а я пока осмотрю бедро и колено.
- Погоди, - Пеликанов сжал ее руку, - опять Егорка что-то против меня
придумал? Даже тебя не жалеет, второй раз
вместо подсадной утки использует.
- Никто меня не использует! И в планы свои не посвящает! Я кошка, которая
гуляет сама по себе и в ничьих указаниях не
нуждается!
- Хочешь сказать, что ничего не знала о засаде на берегу, а здесь по
собственному желанию?
- Я ничего доказывать и тем более оправдываться не собираюсь. - Наташа
размотала самодельный бинт все из той же
скатерти и подняла на Пеликана глаза. - Девочку стало жалко, побоялась, что
погибнет...
- А меня тебе жалко?
- Поначалу - нет. Потому что самое паскудное дело прятаться за детские спины,
Леонид Андреевич! И будь у меня
пять минут назад в руках автомат, я бы не задумываясь весь магазин в тебя
выпустила!
- А ты смелая! - Пеликан усмехнулся. - Не боишься, что за такие слова мои
парни из тебя омлет сделают?
- Не боюсь, потому что я для тебя сейчас - самый важный, жизненно важный
человек. Да и, кроме всего, мне тебя
очень жалко...
Пеликанов усмехнулся:
- И с чего вы вдруг, Наталья Константиновна, воспылали жалостью к такому
ничтожеству, которое и мизинца вашего
драгоценного Егора не стоит?
- Не тебе судить, кто сколько и чего стоит! - Наташа внимательно осмотрела
рану и покачала головой. - А жалко мне
тебя потому, что раны у тебя такие же пакостные, как ты сам и вся твоя поганая
свора! Рентгена здесь, конечно, нет, но,
похоже, у тебя раздроблена бедренная кость, а колено, и на глазок видно,
восстановлению не подлежит. Самое лучшее, что я
могу сейчас сделать, - очистить его от обломков кости, наложить тугую повязку и
шину. Нужна срочная операция при
общем наркозе, и, естественно, не в полевых условиях, надеюсь, тебе понятно,
почему?
- Ногу можно сохранить?
- Ничего определенного сказать не могу. Но инвалидом останешься, это уж
точно!
- Наташа, милая, сделай что-нибудь! - Пеликанов умоляюще схватил ее за руку.
Она пожала плечами:
- Поставлю обезболивающие, вколю антибиотики, чтобы заражение не началось - и
это все, что я в состоянии сделать.
Остальное - в условиях стационара!
- Выходит, ты предлагаешь мне выбросить белый флаг, чтобы спасти жизнь и
ногу? - вкрадчиво спросил Пеликанов, но
по лихорадочному блеску в его глазах Наташа поняла, что он на грани истерики. -
Не-е-т, дорогуша! - выкрикнул он
пронзительно. - Так дело не пойдет! В больнице мне ногу живо оттяпают, что им с
зеком особо церемониться? А следом и
головенку отвернут, которая слишком много знает и понимает!
- Послушай, воспаление уже началось. Смотри сам. - Наташа поднесла градусник
к его глазам. - Тридцать девять и
пять. Ты - человек грамотный, должен понимать. Рана инфицирована, если ее не
обработать по всем правилам, начнется
гангрена, заражение крови...
- Ничего, до утра я продержусь! Вот-вот автобус подадут. Рванем на юг, за
горы, там меня никто не достанет! А друзья у
меня есть везде. Только свистни, предложат все, что ни пожелаю. - Пеликанов
посмотрел на парня, сидевшего на пороге с
автоматом в руках. - А ну-ка, Леха, сбегай посмотри, что там в столовой
делается?
Парень молча поднялся на ноги и вышел. Но тотчас его место занял не менее
крепкий бандит.
Наташа набрала в шприц новокаин:
- Обезболивание только местное, так что терпи, голубчик!
Рана на колене представляла собой отвратительное месиво из костей,
разорванных сухожилий, мышц и сгустков крови.
Часовой, которого Наташа попросила подержать ногу Пеликана, побледнел и вздохнул
с видимым облегчением, когда ему
позволили вернуться на свое место.
Пеликанов сидел, прислонившись к стене, с закрытыми глазами, по лицу и вискам
стекали обильные струйки пота, синие
губы дрожали. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать от боли, и
несколько раз буквально впечатал кулак в стену.
Наташа почувствовала к нему нечто вроде уважения и даже сочувствия. Но тут же
напомнила себе, что перед ней - матерый
бандит, на совести которого более десятка жизней, и принялась считать ему пульс.
Сердце билось, как у загнанной лошади.
- Тебе плохо? - поинтересовалась Наташа, хотя понимала, что при подобном
пульсе вряд ли кому бывает хорошо.
- Долго еще? - прохрипел Пеликан.
- Все, что в моих силах, я сделала, теперь остается уповать на Бога и твое
благоразумие, - сказала Наташа, заканчивая
бинтовать рану. Потом занялась окровавленным бедром. Выходного отверстия не
было, значит, пуля застряла в мышцах или в
кости. Второе предположение было наиболее вероятным.
- Позови-ка сюда парня, который тебе и девушке оказал первую помощь, -
предложила она Пеликану.
- Зачем? Он все равно в медицине ничего не понимает! Так, несколько месяцев в
травматологии санитаром проработал.
- Для санитара он неплохо справился. Но мне сейчас надо осмотреть детей,
поэтому пусть он за тобой пока приглядит.
Пеликан что-то недовольно проворчал и уже громче сказал:
- На все про все тебе дается полчаса. - Похоже, он опять обрел способность
приказывать.
- Но это уж как получится! - усмехнулась Наташа. - С тобой одним возилась
почти целый час, а там все-таки дети.
Четырнадцать человек, насколько мне известно.
- Четырнадцать, - буркнул Пеликан, - и две бабы-воспитательницы. И давай
поторапливайся, - повысил он голос. -
А то передумаю и не отпущу.
- Пока я их не накормлю, не осмотрю, шагу из столовой не сделаю! - Она
повернулась навстречу коренастому Лехе,
возникшему на пороге радиорубки. - Это ты, что ли, бывший санитар?
Парень молча кивнул.
- Молодец, вожатую, почитай, от смерти спас, думаю, тебе в дальнейшем это
зачтется, когда судить будут...
- Но, но! - рассердился Пеликан. - Ты моих соколов не деморализуй! Они хлопцы
боевые, в обиду себя не дадут!
- Посмотрим, но учти: с такой оравой заложников, тем более детей, тебе далеко
не уйти. - Наташа посмотрела на
раненого и усмехнулась. - Хлопцы у тебя, конечно, боевые. Особенно против женщин
и детей бесстрашные. Но на
амбразуру за тебя не лягут и, если ты, не дай Господь, окажешься им в тягость, а
при твоем нынешнем положении я в этом не
сомневаюсь, бросят под первым же кустом, если не хуже.
- За мое спасение им кругленькая сумма в баксах причитается.
- А если они тебя в безвыходной ситуации просто-напросто пристрелят?
- Не пристрелят! - усмехнулся Пеликанов. - Кое-кому я живой нужен, вот тут, -
постучал он пальцем по лбу, - такое
имеется, что, кроме меня, никому на свете не известно! - Он торжествующе
посмотрел на женщину. - Не знаю, чего ты
добиваешься, но, пока я добрый, иди к пионерам, иначе вообще из этой комнатенки
не выпущу!..
Обеденный зал столовой освещали лишь несколько светильников. Столы и стулья
были сдвинуты к дверям, ведущим с
первого этажа. Две женщины, одна лет сорока, а другая совсем молоденькая,
прижавшись друг к другу, сидели на полу под
окошком с надписью "Грязная посуда". Боевики стояли в простенках между окнами,
молча лежали на полу.
Наташа подошла к женщинам и кивнула на бандитов.
- Это все?
- Нет, еще есть самый главный, и с ним двое, и четверо, кажется, на первом
этаже. Там всего одно окно, зато двери на
обе стороны клуба выходят.
- Итак, - Наташа мысленно подвела итог, - семнадцать человек заложников и
пятнадцать-шестнадцать бандитов.
Почти один к одному... Детей кормили? - громко спросила она женщин.
- Не получилось, - испуганно ответила старшая, - бандиты нас к ним не
подпускают. Анна вон попробовала... -
кивнула она на младшую с багровым украшением под глазом.
- Значит, сделаем так: вы идете на кухню и готовите детям еду. Вход в склад
продуктов открыт?
- Да, повара сбежали и забыли закрыть. Но ужина не было, и поэтому есть два
бака молочной каши, какао и хлеб с
маслом. Остыло все, правда!
- Не беда! А бандиты ели?
- Вроде нет! Им же не до того было!
- Вот и их покормите заодно!
- Еще чего не хватало! - взвилась молодая. - Я им куска не подам за то, что
они, сволочи, сотворили!
- Успокойтесь! - прикрикнула Наташа. - Сытый человек гораздо добрее и
сговорчивее голодного. А нам с вами нужно
думать, как спасти детей и себя.
Девушка фыркнула, но пошла на кухню следом за воспитательницей. Через минуту
послышались бря-канье крышек
кастрюль и звон посуды, и дети, и бандиты оживились. Они, как по команде,
повернули головы в сторону кухни.
Один из боевиков жестом подозвал к себе Наташу и приказал сесть рядом.
- Чего тебе здесь надо?
Она по голосу поняла, что перед ней кавказец.
- Леонид Андреевич разрешил накормить детей и вас заодно. Сколько они, часа
три уже в окнах сидят?
- Так, кажется. Но учти, ни одного из окна я не уберу, пока не придет
автобус!
- Подумай: от усталости они могут выпасть из окна, ночь на дворе, им спать
давно пора, да и в туалет сводить не мешает.
- Ты, докторша, совсем с ума сошла? Хочешь моих пацанов вместо этих сопляков
на окна посадить? За дурака меня
держишь?
- Все вы здесь очень умные, как я погляжу! А когда воспитатели будут кормить
детей и по очереди водить в туалет, я
сама там посижу, чтобы твоих п
...Закладка в соц.сетях
