Жанр: Любовные романы
Assassin
...чал читать.
По мере прочтения брови его хмурились, а подбородок начинал дрожать все
сильнее.
— Что это? — Поднял он на меня растерянные голубые глаза. Сквозь
стекла очков они казались маленькими и очень грустными. — Это же
прощальное письмо! Посмотрите сами!
Он протянул мне записку, и я медленно перевела взгляд на неровные строчки:
Мой дорогой Герберт. Моя жизнь повернулась странно, и я разминулась с
Госпожой удачей. Мне бы очень хотелось увидеть вас и попрощаться с вами, но,
боюсь, уже ничего не сумею изменить, встреча нам не суждена. Помните, что вы
всегда были моим самым близким другом, и я благодарна вам за все, за каждое
слово, за каждую минуту, что провела в вашем обществе. Я буду помнить вашу
любовь и заботу всегда. Вечно. Прощайте. Искренне ваша, Нисса
Когда я посмотрела на Герберта, то увидела, что он плачет. Мужчина в
клетчатой рубахе вздрагивал, прижав широкие ладони к лицу, и отчаянно
пытался сдерживать рвущиеся наружу всхлипы.
О горе мне, дурную весть принесшей...
На душе вдруг стало темно и пусто, как в тот день, когда Линдер объявил мой
приговор. Но тогда я все еще надеялась, что кто-то, пусть не я, сумеет
избежать этой страшной участи. Я верила, что записка — это просьба о
помощи. А оказалось, что это прощальное письмо...
Нет, Нисса, нет! Неужели я ехала сюда, чтобы расстроить этого человека
прощальными словами? Неужели ты с самого начала знала, что тебе не
выбраться?
Мне захотелось разрыдаться вместе с Гербертом. Я потратила три дня, чтобы
добраться до Минбурга, я верила, что этот день станет началом борьбы за
освобождение из плена... Но я ошиблась. Неужели я ошиблась в тебе, Нисса? Я
ведь видела огонь в твоих глазах, видела твое отчаянное желание жить
несмотря ни на что, как получилось, что ты сдалась так рано?
Поднимаясь из кресла, чтобы уйти, я посмотрела на Герберта, который все еще
плакал, закрывая руками лицо. Очки с толстыми стеклами лежали на
подлокотнике, забытые и ненужные от внезапно нахлынувшего горя.
— Простите... — Прошептала я тихо, но он вряд ли услышал меня.
Скверно знать печальные вещи самому, но еще хуже отбирать надежду у других.
Ведь все это время Герберт надеялся увидеть Ниссу живой. Пусть не сейчас,
пусть когда-нибудь. А теперь его плечи вздрагивают, а душа разрывается от
боли, слушая, как хрипит и задыхается в агонии умирающая надежда.
Скверно.
Осторожно прикрыв за собой дверь, я вышла на улицу и двинулась к машине.
Домой. В Канн...
— Поправилась я. И вдруг почувствовала такую
злость, от которой пальцы свело судорогой.
Захотелось со всей силы ударить кулаком в стену, чтобы камень раскрошился в
пыль, и рассеченная кожа окропилась горячей кровью. Чтобы, захлебнувшись
болью, я перестала чувствовать, как надрывно стонет разрывающееся на куски
сердце...
Лучше бы я умерла, не успев доехать до Минбурга
С этой мыслью я села в машину и тронулась в обратный путь.
Пребывая в странном настроении: эдакой смеси беспросветной злости, отчаяния
и боли, я как сумасшедшая неслась по ночному шоссе, почти не разбирая
дороги.
За что я боролась все это время? Эта записка стала для меня символом,
талисманом грядущей свободы и справедливости. И пусть я не знала, за что
была осуждена Нисса, мне было плевать на это, но у меня было самое главное
— цель. Цель, которая вела меня тонким лучиком среди беспросветного
мрака, заставляя забыть о собственном несчастье, о той смеси обиды и
разочарований, в которую превратилась моя жизнь.
Корпус.
Корпус, ты все-таки убил нас всех. И тех, кто жил в тебе долгое время, и
тех, кто лишь на мгновенье прикоснулся к твоим гнилым стенам. Почему Нисса
перестала бороться? Когда это случилось? Могла ли я помочь ей? Изменить ход
ее мыслей, не дать дойти до такого...
Корпус. Это ненавистное слово пульсировало в голове алым светом, и мне вдруг
показалось, что я снова слышу его противный свистящий голос у себя в голове.
Да провались ты!
— Я со всей силы ударила по рулю.
Дорога резко вильнула под колесами, натужно скрипнули колодки, и я с трудом
выровняла автомобиль, не замечая опасной близости обрыва с правой стороны.
Две желтые линии света выхватили тусклые островки травы на обочине, когда
машина на полной скорости вошла в поворот. Теперь я не смотрела на знаки,
мне было все равно, куда выведет меня ночная лента дорожного полотна. Какая
разница приеду ли я в Канн или так и останусь затерянной посреди этого
чужого для меня мира, где нет ни одного человека, который бы ждал, верил и
любил меня...
Нет, это не Корпус. — Вдруг подумала я. — Это ты, Рен. Именно
ты сделал мою жизнь такой, какая она есть сейчас. Это ты убил Ниссу и
Эдварда, ты прервал множество линий на середине, ты заставил колеса судьбы
вращаться в угодную тебе сторону, не заботясь о чувствах и переживаниях
других людей. Это из-за тебя плакал Герберт. Я тебя ненавижу, слышишь?
Ненавижу!
Я понимала, что несу чушь, но уже не могла остановиться. В этот момент мне
отчаянно хотелось переложить ответственность на кого-то другого. Лишь бы не
я была виновата во всем, что происходит.
Мотор Бьюика ревел и скрежетал, вращая шестеренки с непривычной скоростью,
мои глаза едва различали дорогу, но причина была не в темноте, что окутала
шоссе, причина была в пелене отчаяния и ярости, застилавшей мои глаза. Входя
в следующий поворот, я крутанула руль слишком поздно, и два колеса нависли
над обрывом, беспомощно вращаясь в пустоте.
Мое сердце екнуло. Я почувствовала, что еще секунда — и я окажусь там,
на дне глубокого оврага, похороненная под грудой искореженного металла. И
глядя на звезды пустыми глазами, я буду одиноко лежать на острых осколках,
уже не заботясь о том, как провести последние дни своей жизни.
Не думая, что делаю, я интуитивно навалилась всем телом на дверь. Внутренний
голос истошно вопил:
Не поможет! Слишком поздно!
, но я продолжала
упираться и давить. Колеса совершали оборот за оборотом, но, не находя
опоры, лишь царапали по краю обрыва, срывая вниз мелкие камушки, которые с
шорохом уносились в темноту. Я продолжала выворачивать руль, не замечая, что
он уже не двигается с места, а мои вспотевшие ладони лишь проскальзывают по
нему, оставляя мокрые дорожки.
В тот момент, когда надежда выбраться живой уже почти растаяла, я вдруг
почувствовала, как машина вздрогнула и слегка дернулась. Переднее колесо
зацепилось за почву и теперь медленно толкало машину вперед, выдирая с
корнем чахлые пучки травы, растущие на обочине.
Еще секунда — и заднее колесо тоже встало на дорогу. Мотор обрадовано
взревел, словно арабский скакун, целый месяц простоявший в стойле, и не
успела я понять, что происходит, как машина вылетела поперек дороги и
понеслась к противоположной стороне.
Я что есть мочи надавила на тормоз. Коротко взвизгнули шины, моя голова
дернулась так сильно, что хрустнула шея, и хотя ремень безопасности не
позволил удариться о ветровое стекло, мне все равно показалось, что от
мозгов (если они и были) ничего не осталось.
Двигатель натужно чихнул и заглох. Вокруг стало необычайно тихо, и только
стрекотание сверчков наполнило ночь тихим равномерным свистом.
Я медленно выдохнула и убрала ногу с тормоза.
Вот так-то... Всего лишь одна минута неконтролируемой злости могла стоить
мне всей оставшейся жизни. Только теперь до меня в полной мере дошло, как
глупо все могло закончиться. Я повернула голову и посмотрела в сторону
обрыва. Темнота равнодушно расстелилась сразу за краем дороги, молча глядя
на меня, безрассудную глупую девчонку, и продолжала клубиться туманом в
глубине оврага, облизывая голые камни, растекаясь по впадинам и ущельям...
Никто не нашел бы меня там еще года два. Никто бы не смог сказать, куда
пропала бедная Элли, однажды выехавшая в сторону Минбурга.
Дура.
Я медленно покачала головой и завела Бьюик. Мне повезло, что вокруг не было
других машин, кому бы я могла помешать, ведь своими нелепыми действиями я
полностью перегородила дорогу. Все еще качая головой, я развернула
автомобиль и медленно поехала вперед, высматривая указатели на Канн.
Теперь мне больше чем когда-либо хотелось туда попасть.
Глава третья
Неожиданная дорога Глядя на настенный календарь, я медленно обвела красным
число двадцать один.
Двадцать первое сентября — предположительно последний день моей жизни.
Сегодня двенадцатое, а значит, в моем распоряжении есть полных девять дней.
Посмотрев на календарь еще некоторое время, я, наконец, оторвала взгляд от
зловещей даты и оглядела себя в зеркало.
Дорогой брючный костюм из светло-серой ткани сидел почти идеально. Почти.
Если бы не излишняя худоба, появившаяся в последнее время, то мне не
пришлось бы срочно искать ремень для спадающих брюк, но выбирать не
приходилось. Этот костюм был лучшим в моем гардеробе, и я очень надеялась,
что строгий, но элегантный вид поможет мне получить беспрепятственный доступ
в приемную секретаря
Стэндэд Компани
, а там и к директору корпорации.
Расчесав волосы, я поправила легкий ситцевый шарфик на шее и вышла из
квартиры.
Вернув арендованный Бьюик сразу после возвращения в Канн этим утром, я уже
жалела, что не продлила контракт еще на неделю. Теперь придется добираться
до центра на такси. С другой стороны, обшарпанная старая машина могла бы
испортить общее впечатление о красивой деловой женщине, какой я казалась
себе в этот момент, а арендовать новый сверкающий автомобиль лишь для того,
чтобы впечатлить служащих парковки, мне не хотелось.
Стоя на обочине, я вытянула руку и принялась ждать свободное такси. В Канне
рассвело только три часа назад, но на улицах уже кипела жизнь, повсюду
сновали пешеходы, неслись бесконечным потоком машины, обещая вскоре
превратить дороги в сплошные заторы.
Возле меня остановилось белоснежный приземистый автомобиль с шашечками на
двери, водитель приветливо улыбнулся и, устроившись рядом на сиденье, я
назвала ему адрес
Стэндэд Компани
.
Лифт неторопливо поднимался на седьмой этаж. Рядом со мной в кабине стояло
еще несколько человек, но я не смотрела на них. Я погрузилась в воспоминания
о том дне, когда, пытаясь сбежать от охранников, я мчалась по пустынным
коридорам. Потом был разговор с Марком...
Как ни странно, но Марк всегда казался мне человеком порядочным и честным. И
то, что он приказал стрелять в Рена, я до сих пор была склонна считать
недоразумением. Однако я признавала, что могу ошибаться. Возможно, меня сбил
с толку его элегантный вид, приятное лицо, прекрасные манеры и мягкий голос.
Бандиты не должны быть такими. Хотя, что я знаю о бандитах? То, что они
всегда носят пистолеты, одеваются в кожаные куртки и ругаются матом? В таком
случае Рен куда больший бандит, нежели Стэндэд...
Однако, если Марк все-таки бандит, то почему так мягко обошелся со мной,
несмотря на то, что я подслушивала под дверью? А ведь разговор совсем не
предназначался для чужих ушей.
Размышляя обо всем этом, я не заметила, как открылись двери лифта, и все
устремились в холл. Следуя за работниками корпорации, я прошла фойе и,
ориентируясь по указателям, свернула к просторной приемной секретаря.
Девушка, сидевшая за широким бежевым столом, разговаривала по телефону,
одновременно выводя ровные строчки в лежащем перед ней блокноте.
— Да, я записала, вы сможете связаться с ним ближе к девятнадцатому
числу по этому номеру. Хорошо. Да-да, передам. Всего доброго.
Положив трубку, она посмотрела на меня и, слегка изогнув губы в улыбке,
приветливо произнесла:
— Приемная мистера Стэндэда, я могу вам помочь?
Я мысленно похвалила Марка за то, что он посадил рядом со своим кабинетом не
раскрашенную куклу, а приятную молодую женщину, и, улыбнувшись в ответ,
произнесла:
— Я бы хотела увидеть мистера Стэндэда.
Девушка пододвинула блокнот и поинтересовалась:
— У вас назначена встреча? На какое время?
— Нет, дело в том, что я не успела назначить встречу заранее, но мне
очень нужно его увидеть.
Секретарша оторвалась от блокнота и посмотрела на меня:
— А по какому вопросу вы бы хотели его видеть?
Пытаясь сформулировать ответ, я некоторое время помолчала:
— Э-э-э... Это личный вопрос. Если бы вы смогли просто сказать, что
пришла Эллион Бланкет, я была бы очень признательна. Думаю, все остальное он
решил бы сам.
Девушка осторожно поправила очки в тонкой оправе и нахмурила тонкие брови:
— Дело в том, что мистера Стэндэда сейчас нет, но есть его заместитель
— Брюс Джордан. Если вы настаиваете, я могу попробовать договориться о
вашей встрече...
— Нет... — Я замялась, пытаясь прочитать табличку на ее груди.
— Сюзан, мне очень нужно увидеть именно мистера Стэндэда, боюсь, что
мистер Джордан мне не подойдет.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— А почему тебе не подойдет мистер Джордан?
Голос, раздавшийся из-за спины, заставил мои ноги прирасти к полу. Я
медленно обернулась и застыла. Опираясь на дверной косяк, сложив руки на
груди, стоял Рен. Пытаясь взять себя в руки и не выказать удивления, я молча
рассматривала его лицо.
Как долго он здесь стоит? Почему он раньше не выдал своего присутствия? Что
ему вообще нужно в приемной Стэндэда?
Рен наблюдал за моими жалкими попытками совладать с эмоциями с улыбкой на
губах. О да, ему было от чего смеяться. Мои ладони взмокли, предательский
румянец разлился по щекам, дрожащие колени норовили подогнуться в любую
секунду. Не хватало только осесть на пол прямо посреди кабинета на глазах у
секретарши.
Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание.
Все хорошо. Он тебе никто и ничего тебе не сделает
— Твердила я
себе, пока не почувствовала, что успокаиваюсь.
Встретившись с серо-голубыми насмешливыми глазами второй раз, я подняла
подбородок и спокойно ответила:
— Нет. Мистер Джордан мне не подойдет.
Казалось, Рен откровенно насмехается над моим наигранным спокойствием:
— Почему же? Может он окажется не хуже, чем Стэндэд...
— Нет... — Мне был непонятен его саркастичный тон, но я старалась
не выказать смущения.
— Ты же его не знаешь. Может быть, на вкус он даже лучше.
От такой наглости мне захотелось залепить ему пощечину, но сдержала себя и,
как можно небрежней, бросила бомбу в ответ:
— Может быть. Может быть, он даже лучше, чем ты.
Глаза Рена похолодели до температуры зимней ночи. Кляня себя за то, что не
смогла сдержаться, я отвернулась, демонстрируя, что наш диалог окончен и
обратилась к секретарше, лицо которой вытянулось от удивления. Я еще сильнее
покраснела. Не стоило перебрасываться колкостями при ней, но Рен тоже хорош!
Выставил меня дешевой подстилкой прямо на глазах у постороннего человека.
Стараясь не провалиться со стыда, я спросила девушку за стойкой:
— Скажите, а когда я смогу увидеться с мистером Стэндэдом?
Секретарша, которая к этому времени тоже взяла себя в руки и вновь надела
приветливую маску на лицо, лишь осторожно покачала головой:
— Я боюсь, что мистер Стэндэд вернется не ранее, чем через две недели.
Он в отпуске.
В отпуске?!
Я едва не подскочила на месте. Не может такого быть! У меня нет четырнадцати
дней, есть только девять, и за это время я должна успеть найти его и
вернуться назад.
О, Боже мой! От досады я едва не притопнула ногой. И куда же его унесли
черти? Едва не повторив это вслух, я вовремя опомнилась и вежливо спросила:
— А вы не подскажете, где именно он проводит свой отпуск?
Если раньше секретарша старалась не делать поспешных выводов, то теперь она
точно решила, что я одна из забытых директором любовниц. Я увидела, как
брови ее слегка нахмурились, а пухлые губы упрямо поджались:
— К сожалению, я не в праве давать вам информацию подобного рода.
Черт! Я была готова задушить эту прислужницу голыми руками. Конечно, это ее
работа и она делает ее хорошо. Но как объяснить этой упершейся рогом девице,
что мне позарез необходимо найти Стэндэда и сделать это как можно скорей.
От хлеставших через край эмоций я совершенно забыла о Рене и почти
подпрыгнула, когда заметила, как он уперся руками о прилавок в нескольких
сантиметрах от меня.
— Тебе не терпится его увидеть, детка? Соскучилась?
Я уже начала разворачиваться, чтобы со всего размаху зарядить по его лицу,
когда он едва заметно усмехнулся и тихо произнес:
— Давай. Делай. А потом я поставлю тебя на колени.
Моя рука застыла на месте, лицо медленно сделалось пунцовым.
Глядя на меня, Рен тихо, но не менее холодно продолжал:
— Ты будешь очень долго просить прощения, я тебе обещаю.
Краем глаза я увидела, как вытянулось лицо у секретарши.
Что он себе позволяет? Даже если бы мы были одни в помещении, меня бы все
равно невероятно смутили и разозлили его фразы. Но разыгрывать этот
спектакль прямо в приемной
Стэндэд Компани
было верхом наглости.
Кое-как совладав с непослушной рукой, которая все еще мечтала завершить
траекторию на щеке Рена, я медленно повернулась и прошипела:
— Может быть, мы закончим этот разговор в другом месте?
— Иди за мной. — Бросил он, и этот короткий приказ окончательно
вывел меня из себя.
В следующий раз я возьму с собой бейсбольную биту
— Молча изрыгала я
пламя, следуя за широкой спиной по направлению к коридору.
Мы прошли коридор и свернули в просторное фойе. Посреди холла стоял столик и
кресла, в которых, выкроив несколько минут, отдыхали люди. Рен молча
обернулся и кивнул на два свободных места.
— Нет-нет, только не здесь. — Я в красках представила, во что
может перерасти наш мирный диалог, и, твердо решив, что последующий
спектакль должен пройти без свидетелей, уверенно зашагала дальше.
Рен едва заметно усмехнулся.
Следующий холл оказался чуть меньше предыдущего, но зато, к моему
облегчению, был совершенно пуст. Здесь кресла располагались не вокруг
столов, а стояли парами друг напротив друга. Пройдя мимо небольшого фонтана,
мы выбрали те, что находились в дальнем углу.
Рен, расслаблено откинувшись на спинку и сложив руки на животе, молча
смотрел на меня. Все еще кипящая от едва сдерживаемой злости, я накинулась
на него сразу, как только опустилась в кресло:
— Как ты посмел говорить мне все это там, да еще и при секретарше?
Брови на его лице приподнялись:
— Ты будешь рассказывать мне, что я смею делать, а что нет?
— Ты предложил мне пойти к мистеру Джордану, как какой-то уличной...
— Стэндэд все-таки лучше? — Оборвал меня Рен на полуслове, и его
усмешка в который раз за это утро вывела меня из себя.
— Какое тебе вообще дело до меня и Стэндэда?
Вместо ответа, Рен промолчал. Глаза его спокойно и холодно изучали меня,
будто я была рабом недостойным ответа своего господина. От такой реакции
меня прорвало.
— Не все ли тебе равно, зачем я прихожу в приемную и прошу с ним
встречи? Мне вообще нет дела до мистера Джордана, но мне просто необходимо
поговорить с Марком...
Услышав, что я назвала директора
Стэндэд Компани
по имени, Рен едва
заметно поморщился. Если бы я не знала, что сидящий напротив меня человек
холоден, как гранит, то я могла бы предположить, что ему неприятно. Но через
секунду его лицо снова приняло непроницаемое выражение, лишь только
прищуренные глаза сделались еще холоднее. Казалось, он откровенно скучает,
сидя непонятно с кем, тратя драгоценное время на пустые беседы.
Я чувствовала злость и обиду одновременно. Мало того, что Марка не оказалось
на месте, так теперь еще приходится смотреть в колючие глаза Рена, который
непостижимым образом оказался в этот день и в этот час в приемной секретаря.
— А что ты здесь делаешь? — Неожиданно выпалила я.
— Сижу напротив тебя в кресле.
— Замечательно. Ты специально цепляешь меня?
— Научись правильно задавать вопросы, тогда будешь получать на них
ответы.
Я глубоко вдохнула и зажмурилась. Если бы где-то существовал клапан,
предохранявший меня от возгорания, то сейчас было самое время его повернуть.
Нарочито медленно выдохнув воздух, я открыла глаза и с расстановкой
произнесла:
— Можешь ли ты мне сказать, по какой причине ты пришел этим утром в
приемную секретаря
Стэндэд Компани
Уголки губ Рена приподнялись. Теперь он смотрел на меня и улыбался.
— Молодец.
Я поняла, что на этот раз меня точно порвет на мелкие кусочки, и уже
приготовилась охватить максимальную зону поражения, когда Рен снова
заговорил:
— Я хотел встретиться с Марком Стэндэдом.
Я шумно выдохнула воздух и, немного успокоившись, спросила:
— Зачем?
— По личным вопросам.
Снедаемая любопытством я молча смотрела на Рена, пытаясь понять, если ли у
меня шанс вытянуть из него больше или же это все, что он позволит узнать.
— Ты хочешь сказать, что это случайность, что мы встретились здесь этим
утром?
— Да.
— Получается, ты тоже не знал, что он ушел в отпуск?
— Нет. Я был занят другими делами. Однако теперь у меня есть пара
вопросов, которые я намерен ему задать.
— Но это невозможно. — Вспомнив упрямо поджатые губы секретарши,
я почувствовала, как меня охватывает отчаяние. Она ни за что не скажет, куда
уехал Стэндэд. — Теперь все вопросы придется отложить на две недели,
но если твои могут подождать, то мои никак...
— Я не люблю откладывать свои вопросы. — Обронил Рен.
Я резко вскинула голову:
— Означает ли это, что ты намерен его найти?
Мне показалось, что Рен улыбнулся.
— Да.
— Но как? Ты знаешь, куда он уехал?
Во мне вдруг проснулась надежда. Если Рен поедет к Стэндэду, то я просто
обязана поехать с ним. Я во что бы то ни стало должна уговорить его взять
меня с собой! Однако он не торопился с ответами.
— Скажи, ты поедешь к нему? Когда? — Огонь полыхал во мне все
сильнее, я уже не замечала, что подалась вперед и от нетерпения почти
сползаю с кресла.
— Да, я знаю, где он. — После продолжительной паузы ответил Рен,
и мне показалось, что он наперед знает мой следующий вопрос.
— Ты... — Я запнулась. Слишком важен был для меня его ответ. -
...Ты мог бы взять меня с собой?
Рен прищурено наблюдал за моим лицом. В этот момент меня охватило ощущения,
что он знает все мои вопросы. Что ему известно каждое слово, которое я могу
произнести, и он лишь отслеживает текст по давно написанному сценарию.
Казалось, он наслаждается игрой, правила которой известны ему одному, а я
— фигура, ниточки которой он дергает в зависимости от настроения и
желания.
— Почему я должен брать тебя с собой?
— Пожалуйста... — Прошептала я. — Мне очень нужно увидеть
его. Очень...
Лицо Рена в момент изменилось. Оно стало замкнутым и отчужденным.
— Хотя бы скажи мне, где он, и я попробую добраться туда сама.
— Нет.
— Ну почему?! — Я едва не кусала локти от отчаяния. —
Скажи!
— Нет.
— Тогда возьми меня с собой!
Рен вдруг холодно отрезал:
— А что ты можешь мне предложить?
— Э-э-э... — Я осеклась.
Посмотрев на часы, он спокойно произнес:
— У тебя есть одна минута, чтобы объяснить мне, почему мне следует
взять тебя с собой.
— Одна минута? Что ты хочешь, чтобы я тебе предложила?
Глаза Рена сверкнули недобрым светом, и он, еще раз посмотрев на часы,
демонстративно отвернулся.
— Я... — Лихорадочно соображая, какой ответ мог бы принести мне
удачу в этом нелегком деле, я пыталась нести все, что приходило на ум.
— Я совершенно не буду тебе мешать. Я буду молчать всю дорогу, буду
вести себя тише воды, ниже травы...
Жадно вглядываясь в его лицо, я пыталась нащупать правильный вариант:
— Я могу взять другую машину и следовать за тобой на расстоянии в
двести метров, могу заплатить тебе денег...
Увидев, как лицо его поскучнело, я резко сменила тактику.
— Хорошо-хорошо! Я могу рассказывать тебе шутки всю дорогу, могу петь
песни, могу менять колеса и убирать с дороги камни...
На какой-то момент мне показались, что Рен едва сдерживается, чтобы не
рассмеяться, но через секунду его лицо приняло прежнее отчужденное
выражение.
Я начала отчаиваться.
— Ну, подскажи мне, что я могу для тебя сделать? Я могу делать то, что
ты скажешь...
Рен медленно повернул голову в мою сторону. Его взгляд оставался холодным,
но теперь в нем появился интерес. Он ждал продолжения.
Вместо облегчения, я вдруг почувствовала, как меня начинать сотрясать мелкая
дрожь. Если моя догадка верна, то я должна предложить ему все и даже больше.
Ну нет! Этого он не дождется! Все что угодно, только не повиновение каждому
сло
...Закладка в соц.сетях
