Жанр: Любовные романы
Assassin
...ву. Нет и еще раз нет!
Глядя в его прищуренные глаза, я вдруг осознала, что у меня нет выбора. И
что он с самого начала знал это, и всего лишь ждал, когда я осознаю это так
же четко, как он.
Пытаясь унять трясущиеся руки, я зажала их между коленями и, не поднимая
лица, тихо произнесла:
— Я согласна... Я согласна подчиняться любым твоим желаниям.
По лицу Рена медленно растеклась победная улыбка.
— Молодец.
— Только одно условие... — Подавленно добавила я. — Если я
что-то не захочу рассказывать, ты не будешь на меня давить.
Постукивая по подлокотнику пальцами, он некоторое время задумчиво смотрел в
сторону, затем повернулся и произнес:
— Выезжаем после обеда. Я заеду за тобой в три.
Уже после того, как Рен ушел, я все еще сидела в кресле, пытаясь понять
собственные эмоции. Ведь я должна радоваться? Я все-таки увижу Марка, а
значит, есть надежда все исправить. Все получилось как нельзя лучше, мне не
придется искать его самой, не придется арендовать машину и мчаться ночами
напролет по темным дорогам. Теперь за меня все сделает Рен. Но если все так
хорошо, то откуда это странное ощущение, что я заключила сделку с дьяволом?
Проходя мимо колонн подземного гаража размашистым шагом, Рен не переставал
думать о том, что толкнуло его взять эту девчонку с собой. Увидев Элли в
приемной, он был одновременно удивлен и раздосадован, однако настойчивость,
с которой она добивалась встречи с Марком, заставила Рена почувствовать
ярость. В этот момент он был готов задушить ее голыми руками. Какая
напористость, какая экспрессия! Стоило ему только упомянуть про их связь,
как она тут же вскинулась, словно дикая кошка, декоративно краснея в
наигранном возмущении. Как реалистично она умеет вызывать на лице любые
нужные эмоции, стоит отдать ей должное за мастерство.
Рен усмехнулся, открыл дверцу и сел в автомобиль.
Ну что ж... Им действительно по пути, и это может обернуться очень кстати.
Проезжая по залитым светом, шумным улицам Канна, Рен все еще думал о том,
какую выгоду может принести намечающаяся совместная поездка. Теперь,
заставив ее опустить голову и признать полное подчинение перед ним, Рен
чувствовал некоторое удовлетворение. Однако Элли не так проста, как кажется.
В этом он уже успел убедиться на собственном опыте. Но, несмотря на это,
продолжал чувствовать влечение к этой белокурой бестии, и именно это
выводило его из себя. Если раньше он мог хотя бы надеяться, что виной всему
была некая ошибка, недопонимание между ними двумя, то теперь она открыто
признавала свою связь с Марком, пусть и возмущалась при упоминании об этом.
Она открыто признала, что просто использовала его, Рена, забавлялась...
Мужчина за рулем подождал, пока сигнал светофора сменится зеленым, и
продолжил пусть.
Ничего... Она узнает, что значит
платить
. Она заплатит за все: за каждую
секунду, что он провел в тоске, за каждый болевой импульс, что сжимал его
сердце. Теперь, когда у них будет достаточно времени, Рен собирался не
просто наслаждаться мучениями Элли, он собирался наблюдать, как она
медленно, капля за каплей, будет впитывать яд, которым он наделит каждое
слово.
А потом, после всего, он еще и использует ее против Марка. Наверняка нервы
директора не выдержат, осознай он, что шея его любимой игрушки может
переломиться под умелыми руками киллера, и самолично предпочтет рассказать
все, что требуется.
Давай, жди меня, Элли. Нас с тобой ожидает весьма приятное
времяпрепровождение
Отражающиеся в зеркале губы Рена медленно скривила холодная усмешка.
Только возвратившись домой, я поняла в каком глупом положении оказалась. Из-
за лавины эмоций, которые вызывало во мне близкое присутствие Рена, я
совершенно забыла спросить, сколько времени займет дорога, и теперь стояла
посреди квартиры, глупо озираясь по сторонам. Сколько вещей нужно взять с
собой? Будем ли мы ночевать в отелях или же придется соседствовать пару
ночей в машине? Эта мысль заставила меня почувствовать дрожь в коленях.
А может быть, Марк находится близко, и дорога не займет больше нескольких
часов, и мы вернемся уже к вечеру? Сама не понимая, отчего расстроилась, я
мысленно приказала себе заняться делом и принялась яростно перетряхивать
шкафы.
Одежда, одежда, одежда... Какой она должна быть? Нужны ли юбки, платья или
пиджак? В каком виде лучше всего появиться перед Марком? А может, он вообще
меня уже не помнит? — Стоя перед открытым шкафом, я нервно
рассмеялась. — Мы ведь виделись всего два раза в жизни, и я была всего
лишь мелкой сошкой, которую попросили заняться витражом. Наверняка после
меня он общался с тысячами более значимых людей...
К черту! — Решила я, вновь принимаясь перебирать гору блузок и юбок.
— Это я узнаю на месте. А что же делать с чемоданом?
Покосившись в сторону коричневого гиганта на колесиках, я прикусила губу и
нахмурилась. О да! Рен будет счастлив увидеть новый повод для шуток, каждая
из которых вспарывает как бритва. Ну уж нет, только не в этот раз.
Решительно откатив чемодан в дальний угол, я вытащила небольшую сумку и
принялась запихивать туда походные штаны, теплую кофту, пару водолазок и
несколько комплектов сменного белья. Через минуту туда же отправились теплые
носки, расческа, зубная щетка и мыло.
Что еще? Наверняка я что-то забыла...
Оглядевшись по сторонам, я не увидела ничего, что требовалось бы немедленно
упаковать и, задумавшись, присела на диван.
Может, стоит взять походные ложки, вилки, котелок? — И сама же
прыснула со смеху. — Ага, ты лучше возьми эпилятор, бикини и соломинки
для коктейлей. И биту, главное, биту не забудь!
Представив его лицо, когда в какой-нибудь глуши я достану сначала купальник,
затем биту и котелок, я рассмеялась в голос. Он наверняка решит, что я
сумасшедшая и оставит жить в лесу. Наткнувшись взглядом на сумку, я снова
нахмурилась и стала серьезной.
Это было странно, но я очень боялась ударить лицом в грязь. И не потому, что
это вызвало бы немедленную колкость со стороны Рена, меня почти не задевали
его слова (если только они не были связаны с Марком), но я до судорог
боялась показаться ему неопытной, пустоголовой дурочкой, от присутствия
которой у него начинается мигрень. Сейчас я готова была отдать все
оставшиеся деньги за чудо-записку с советом, как именно мне следует себя
вести во время поездки.
Еще целых десять минут я смаковала мечту иметь разговорник
на языке Рена
и
только потом заметила, что уже два часа дня.
Ой, остался всего час, а я сижу на кровати! Черт...
Я резко соскочила с места и побежала на кухню, чтобы наскоро перекусить и
затем снова приняться за сборы.
Рен, как и обещал, прибыл ровно в три. Выглянув из окна, я увидела, что его
автомобиль стоит под окнами, а сам он неторопливо прогуливается рядом.
Наспех задернув шторку, я бросилась в комнату, схватила сумку и выбежала за
дверь.
Выходя из подъезда, я молилась, чтобы он не начал язвить по поводу моего
внешнего вида. Простенькая футболка, свободные бриджи и кроссовки —
это, конечно, не бог весть что, но для нашего путешествия должно подойти.
Мне повезло. Окинув меня взглядом, Рен удовлетворенно кивнул и, не говоря ни
слова, забрал сумку, чтобы положить ее в багажник.
— Надеюсь, здесь нет ничего такого, что тебе срочно понадобиться через
пятнадцать минут? — Язвительно спросил он.
Началось!
— Вздохнула я и прошагала к машине.
— Нет, ничего такого нет.
— Хорошо.
Рен захлопнул багажник, сел на водительское место и завел двигатель.
Стараясь не выказать любопытства, я тайком разглядывала сидящего рядом со
мной мужчину. Теперь, когда черная куртка и майка уступили место бежевой
рубашке и вытертым джинсам, он казался мне еще притягательнее. Верхние
пуговицы были расстегнуты, открывая загорелую грудь и мощную шею, на которой
висел серебряный медальон, выцветшая ткань джинсов обтягивала сильные ноги
как вторая кожа, темные волосы он зачесал назад, но они все равно
разметались на ветру от быстрой езды. Мне казалось, что я до мельчайших
деталей могу представить профиль, когда он несется по улицам, а воздух
колышет его короткие, слегка вьющиеся пряди, брови нахмурены в задумчивости,
а красивые губы плотно сжаты.
Я снова подумала о том, как сильно скучала по нему все это время. Вся моя
злость казалась игрушечной и рассыпалась через секунду, стоило нам
встретиться глазами. Неужели такая сильная любовь способна остаться
безответной, и та лавина чувств, что бушует во мне с первой встречи,
окажется никому не нужной, невостребованной?
Я прикрыла глаза и вздохнула.
Ну и пусть. Даже если мне суждено чувствовать все это в одиночку, я все
равно благодарила судьбу за возможность побыть с ним рядом в эти, может
быть, последние дни.
Коротко взглянув на меня, он спросил:
— Можем ехать? Ничего не забыла?
Я покачала головой:
— Вроде бы нет. Можем ехать.
Рен положил широкую ладонь на руль и уверенным движением развернул
автомобиль. Он сделал это простое действие так красиво и элегантно, что у
меня перехватило дыхание. Он все делал красиво, умело, точно...
Мне совершенно невпопад вспомнилось, как эти длинные пальцы, лежащие сейчас
на руле, когда-то ласкали мою кожу, гладили волосы. Как обжигало его
дыхание, а губы шептали слова, значение которых теперь ускользало...
Боже, как давно это было! Казалось, целая вечность прошла с тех пор.
Я с трудом оторвала взгляд от его руки и стала смотреть на проносящиеся за
окном дома. Оказывается, это путешествие будет для меня гораздо тяжелей, чем
казалось поначалу. Если я не перестану смотреть на него, как голодный на
вазу с фруктами, оно превратиться для меня в настоящий кошмар уже через
несколько часов. И что самое худшее — Рен даже не подозревает об это.
Он всего лишь оделся в самую красивую рубашку на свете и натянул самые узкие
джинсы, которые изумительно подчеркивают сильные бедра, а я теперь должна
приложить все усилия, чтобы не заработать косоглазия.
Главное, чтобы ты ничего не заметил, — думала я, чувствуя, как
полыхают щеки. — Иначе я провалюсь со стыда...
Стоило мне подумать это, как раздался насмешливый голос Рена:
— Тебя охладить?
Через секунду на меня дунул поток ледяного воздуха.
— Что ты делаешь? — Взвизгнула я, закрывая пальцами решетку, из
которой сквозил арктический холод. — Я получу обморожение прямо у тебя
в машине! Выключи!
Он только рассмеялся.
— Я не хочу, чтобы ты расплавила кресло, на котором сидишь.
— Не расплавлю, не переживай! — Злая от издевательств, я мысленно
пообещала себе, что больше даже не взгляну в его сторону.
— Ты очень быстро вскипаешь.
— Это хорошо или плохо?
— Смотря в какой ситуации. — Продолжая улыбаться, ответил он, но
кондиционер все-таки выключил.
Некоторое время мы ехали молча.
Я все еще кипела из-за его шуток, но больше злилась на саму себя. Не стоило
так открыто разглядывать его, тем более в первые минуты встречи. Теперь Рен
подумает, что я готова упасть перед ним ниц, увидев распахнутый воротник
рубашки. Хотя не так уж он окажется и не прав...
Как только мы выехали из города, дорога начала витиевато кружить среди
холмов, поросших густым желто-багряным лесом. Лента ее то выплывала длинной
ровной полосой и тянулась до самого горизонта, то вдруг терялась за
очередным холмом, чтобы снова показаться через минуту. Стараясь не смотреть
на водителя, я молчаливо наблюдала за пейзажем, выискивая указатели. Спустя
несколько минут, не увидев ни одного из них, я наконец решилась нарушить
тишину:
— Сколько мы будем ехать?
— Столько, сколько я буду вести.
— Пожалуйста, скажи мне, сколько дней займет дорога?
Рен покосился на меня.
— Увидишь ты его, не нервничай.
Я нахмурилась. Он каждое предложение сводит к Марку и от этого злится. Пора
бы уже расставить все по местам, но у меня никак не хватало духу начать этот
разговор. Да и как объяснить что-либо человеку, который напридумывал себе
небылиц и свято в них верит... Можно хоть пеной изойти, доказывая, что мы с
директором почти не знакомы, но Рен даже бровью не поведет.
Я вздохнула.
— Он мне нужен совсем не для этого.
— Не для чего?
— Не для этого... — Осеклась я, осознав, как глупо выглядят мои
слова. — Почему ты думаешь обо мне всякую ерунду?
Сохраняя непроницаемое выражение лица, Рен молчал.
— У меня к нему дело, которое вообще не имеет ничего личного. Но мне
очень нужно знать, сколько займет дорога, это важно, понимаешь? А ты мне два
слова сказать не можешь. — Я расстроено замолчала и отвернулась в
сторону.
Через некоторое время Рен ответил.
— Мы будем ехать не меньше четырех дней. Если не повезет с погодой, то
пять. Его особняк находится в горах, уж не знаю, какого черта он забрался
так далеко, но по этой дороге не будет ни одного отеля, так что ночевать нам
придется в лесу.
Не успев оправиться от изумления насчет количества дней в пути, я была
заново удивлена новостью о лесных ночевках. Или скорее тем неприязненным
тоном, каким он произнес эти слова.
— Хорошо, в лесу так в лесу. — Примирительно сказала я. — Я
не привередливая.
Рен только усмехнулся.
— А у тебя нет выбора. Ты будешь спать там, где я скажу. — Бросил
он.
Я вдруг разозлилась:
— Конечно, тебе же нравится, когда я кукла, которую ты дергаешь за
ниточки. Сказал одно — я сделала, сказал другое — тоже сделала,
не жизнь, а малина. Женщина вообще не должна иметь мозгов, да? Зачем они ей,
если всегда можно кому-нибудь подчиниться? Вот только подчиняться хочется
умным, мужественным, справедливым мужчинам. А тем, кто не может добиться
уважения женщины — приходится правдами и неправдами вытягивать всякие
обещания...
В гневном порыве я и не заметила, что машина уже остановилась, а лицо Рена
нависает в нескольких сантиметрах от моего.
— Ты закончила? — Свистящим шепотом спросил он.
— Наверное... — Я не смотрела в горящие глаза, все мое внимание
сосредоточилось на губах, таких умопомрачительно красивых губах, находящихся
слишком близко. Казалось, что качнись я немного вперед, и мы сольемся в
обжигающем поцелуе, бурном и яростном... Но как бы мне не хотелось этого, я
сидела, словно приклеенная. Осталось только подтвердить его мнение, что я
самая доступная из всех существующих женщин. Вдыхая дразнящий аромат его
кожи, я чувствовала, как сознание мутится в моей голове, а разум
растворяется в сладкой дымке предвкушения.
Однако глаза Рена продолжали полыхать недобрым светом, заставляя на время
забыть о губах и о том наслаждении, которые они способны подарить.
Глядя на меня, он медленно улыбнулся.
— Тебе ведь очень хочется, чтобы я это сделал?
Чувствуя, как полыхают не только мои щеки, но и что-то гораздо ниже, я едва
сдерживалась, чтобы не ответить
Да
. В конце концов, у меня должна быть
элементарная гордость, и если не сейчас, то когда ее проявлять? Изнемогая от
желания, чтобы он поцеловал меня сам, я продолжала молча рассматривать
щетинки на его подбородке.
— Я хочу услышать это... — Он наклонился еще ближе, и теперь его
губы почти касались моих.
Чувствуя, что еще секунда, и я потеряю контроль, я изо всех воспротивилась
его притяжению. Если сейчас я скажу
да
, то окончательно потеряю всякое
уважение к себе, а вот Рен, напротив, будет очень доволен.
Взглянув в его глаза, я поняла, что он даже не сомневается в моей
капитуляции, и это моментально отрезвило меня. Стараясь, чтобы мои слова
прозвучали холодно и насмешливо, я процедила:
— Ты ведь можешь просто приказать мне, и я сделаю все, что хочешь.
— Приподняв для убедительности одну бровь, я наблюдала, как выражение
его лица медленно меняется.
Ленивая улыбка, с которой он наблюдал за мной, постепенно превратилась в
циничную усмешку, а в глазах зажегся дьявольский огонек.
— Ты скажешь мне это, я тебе обещаю.
Почувствовав секундное облегчение после того, как он снова сел на
водительское место и завел машину, я не удержалась и ответила:
— Ты хочешь, чтобы я пала на колени по собственной воле, но этого не
будет...
— Посмотрим. — Спокойно ответил он.
— Посмотрим. — Буркнула я.
Радуясь, что выиграла первый раунд, я отвернулась и стала смотреть в окно.
Интересно, сколько еще подобных раундов мне предстоит? И из скольких я смогу
выйти победителем?
Что-то подсказывало мне, что уже следующий будет не таким легким, и мне
придется приложить гораздо больше усилий для победы. Вот только буду ли я
способна на это?
Однообразный пейзаж постепенно утомил меня, и я заснула. Проснулась я спустя
несколько часов, когда Рен остановил машину возле затерявшейся среди холмов
заправки, рядом с которой находилось маленькое кафе, где мы заказали
скромный ужин, состоящий из двух гамбургеров, пережаренной суховатой
картошки и чая. Официантов здесь не было, один только неулыбчивый седой
мужчина молча наблюдал за нами из-за прилавка. Закончив с пресной едой, мы
под его пристальным вниманием убрали за собой грязную посуду и вышли на
улицу.
Сумерки плавно опустились на дорогу, над дальним холмом повис тонкий серп
восходящей луны.
— Нам, наверное, скоро нужно будет искать место для ночлега? —
Спросила я, садясь в машину.
— Я собираюсь ехать всю ночь.
Я удивленно посмотрела на Рена.
— Но зачем?
Он не ответил. Когда машина тронулась, я осторожно предложила:
— Если ты устанешь, я смогу заменить тебя...
Рен даже не посмотрел в мою сторону, только едва заметно прищурил глаза и
обронил:
— Спи.
То ли от напряжения, которое преследовало меня с той минуты, как я села в
машину, то ли сказалась предыдущая бессонная ночь, но едва мы тронулись в
путь, как на меня сразу навалилась страшная усталость. Голова сделалась
тяжелой и теперь свинцовой плитой давила на плечи. Некоторое время мои глаза
рассеянно следили за дорогой, но через несколько минут они закрылись, и я
уснула, слушая монотонное шуршание шин по асфальтированной полосе.
Я не знала, сколько времени заняло то беспокойное состоянии, которое с
трудом можно было назвать сном, но когда я открыла глаза, машина стояла на
обочине, а рядом, откинув голову на подголовник, спал Рен. Руки его лежали
на животе, дыхания почти не было слышно.
Дорога в этот предрассветный час была пустынна, легкий туман расстелился
белесым покрывалом в низинах и прогалинах, что раскинулись по обе стороны от
дороги. Впереди, у самого горизонта, вновь начинались холмы, на которыми
медленно, окрашивая небо в розовато-сиреневый оттенок, всходило холодное
осеннее солнце.
Я пошевелила затекшими ногами и осторожно, стараясь не разбудить Рена,
открыла дверцу и выскользнула из машины. Я умудрилась проспать всю ночь, а
вот он, скорее всего, заснул только недавно. Я положила руку на капот и
кивнула. Так и есть — он еще совсем горячий. В чем причина спешки со
стороны Рена, я не знала, но мне это было только на руку. Чем быстрее я
попаду к Марку, тем лучше. Однако глядя сквозь запылившееся стекло на
спящего мужчину, я нехотя почувствовала нежность. Его красивое лицо
расслабилось, но все же сохранило отпечаток усталости и напряжения после
ночной езды.
Пусть спит, сколько потребуется. Ему нужно отдохнуть. — Подумала я и
шагнула с дороги в невысокую траву. Роса тут же намочила кроссовки, а
паутина облепила штаны, но я не обратила на это внимания. Вдыхая пропитанный
влагой утренний воздух, я с наслаждением шагала по пружинистой почве,
оглядывая местность вокруг. — Когда еще представиться возможность
размять ноги...
Дойдя до группы невысоких деревьев, растущих в отдалении, я некоторое время
посидела под ними, затем неторопливо побрела обратно.
Возможности определить, сколько именно времени я гуляла, у меня не было, но
когда я вернулась к машине, Рен уже проснулся. Теперь, скинув рубашку, он
стоял возле машины, держа в руках пластиковую бутылку с водой.
— Если захочешь пить — вода в багажнике. — Сказал он и,
дождавшись моего кивка, зашагал по траве в направлении кустов. Вернувшись,
он накинул на плечи рубашку и сел за руль.
— Поехали. — Бросил он, и это было последним словом, которое мне
удалось услышать от него в этот день.
День пролетел незаметно, холмы постепенно становились все выше, а лес между
ними проглядывал все реже. Я, пребывая в расслабленной неге, то просыпалась
и часами смотрела на дорогу, то вновь засыпала. Рен почти все время молчал,
а мне не хотелось отрывать его от дороги пустыми беседами.
К вечеру мы вновь остановились поужинать в одном из придорожных кафе, а
после вновь тронулись в путь.
Часы начали сливаться для меня в бесконечное чередование восходов и закатов.
Я уже настолько привыкла сидеть в кресле рядом с Реном, что мне иногда
казалось, что так текла вся моя жизнь. Молчаливый мужчина, держащий руки на
руле и не отрывающий взгляда от дороги, и я, смотрящая вдаль, на покрытые
лесом холмы, забывшая, зачем я здесь, и куда ведет это бесконечная лента
дороги. Иногда мы останавливались, чтобы перекусить запасенными заранее
продуктами, умывались в ручье и, размяв ноги, снова возвращались к машине,
чтобы продолжить путь.
К вечеру третьего дня мы наконец сделали полноценный привал.
Остановившись в лесу недалеко от дороги, Рен разбил некое подобие лагеря,
выудив из багажника двухместную палатку, котелок для чая и стальные прутья
для костра.
Значит, мне все-таки могли бы пригодиться походные вилки и ложки. —
Сетовала я, глядя, как он подвешивает котел с водой над небольшим костерком,
чтобы через некоторое время мы смогли побаловать себя чаем
Закинув в палатку два коврика и плед, Рен вернулся к багажнику и достал
несколько бутылок пива, непонятно как оказавшихся там же. Вероятно, он
планировал, что одна из стоянок займет у нас больше времени, чем остальные.
— Мне нужно отдохнуть. — Коротко бросил он, глядя, как я провожаю
взглядом стеклянные бутылки.
— Конечно, я понимаю. — Тихо сказала я, хотя мой ответ и не
требовался. Ему никогда не требовались мои ответы, или же мне так казалось.
Однако он действительно нуждался в полноценном отдыхе, потому как
практически не спал ночами, продолжая вести машину даже в темноте.
Расположившись на толстом бревне рядом с костром, я молча смотрела в котел с
водой. Маленькие пузырьки облепили его стенки со всех сторон и, срываясь,
один за другим поднимались к поверхности, чтобы превратиться в пар. Сырые
поленья потрескивали, влага со свистом испарялась, слизываемая жадными
языками оранжевого пламени, маленькие кусочки коры мерцали и осыпались на
землю, чтобы прогореть окончательно и превратиться в пепел.
Подошедший Рен подбросил новую охапку дров, и костер, поначалу затихший от
обилия сушняка, через минуту занялся с новой силой. Пузырьков в котле
прибавилось.
— Там есть печенье. — Сказал Рен и указал на багажник.
— Ты все предусмотрел... — Рассеянно протянула я.
Он коротко взглянул на меня и принялся искать нож для открывания бутылок.
Ночь окончательно опустилась на наш маленький лагерь. Небо украсило черный
бархат платья миллионами светящихся в темноте жемчужин, каждая из которых
мерцала далеким светом, проглядывая сквозь неторопливо бегущие облака. Лес
затих. Слабый ветерок иногда пробегался по кронам застывших в задумчивости
деревьев, дотрагиваясь до них, будто спрашивая что-то, и они отвечали ему
тихим, почти неуловимым шелестом листвы.
Открыв бутылку, Рен расположился по другую сторону костра на бревне, которое
прикатил незадолго до этого из чащи. Отхлебнув пива, он снял рубашку и
бросил ее рядом с собой. Блики от костра пробегали по его лицу, играя тенями
на небритых щеках, из-за оранжевых всполохов серо-голубые глаза казались
янтарными.
Памятуя о недавних событиях, я старалась не смотреть в его сторону, хотя
обнаженный мускулистый торс так и притягивал к себе взгляд. Рен сидел слегка
откинувшись назад, расслаблено вытянув длинные ноги в полинялых джинсах,
мощные руки лежали на коленях, в пальцах поблескивало матовое стекло пивной
бутылки.
Я подумала, что сидящей на бревне мужчина мог бы соперничать по красоте с
любым из величайших творений древних скульпторов. Он был словно сошедший с
картины воин, отдыхающий после тяжелой битвы на привале. Казалось, что рядом
с ним должна лежать не обыкновенная рубашка, а бархатная накидка, украшенная
позолотой, а вместо двух пистолетов, к поясу должен крепиться длинный
сверкающий меч. Сидя вот так, с опущенными плечами и задумчиво глядя в
огонь, он был олицетворением споко
...Закладка в соц.сетях
