Жанр: Любовные романы
Твой суженый
...щекам.
— Помолвлена я с тем, с кем надо, — пробормотала Джил, когда
наконец овладела собой. — Несчастье в том, что я полюбила не того, кого
надо.
— Но если ты любишь Джордана, — сказала Шелли, — а я не
сомневаюсь, что ты его любишь, почему, ради всего святого, тебе пришло в
голову выходить за Ральфа?
Так трудно все объяснить, так трудно облечь в слова! Не стоит и пытаться.
Мотнув головой, Джил встала, чуть не опрокинув стул. Ей не терпелось уйти.
— Джил! — Шелли тоже встала.
— Мне пора.
— Джил, что случилось? Господи, я никогда еще не видела тебя такой.
Скажи мне.
Но Джил, опять покачав головой, чуть не бегом направилась в комнату.
— Я привезла обратно подвенечное платье. Поблагодари от меня тетю
Милли, но я не могу... его надеть.
— Ты возвращаешь подвенечное платье? — В голосе Шелли звучали
слезы, казалось, еще миг и она разрыдается. — О Джил, лучше бы ты не
привозила его.
Джил не стала задерживаться для споров и, выбежав из парадных дверей,
кинулась к маши не. Она сама не знала, куда направляется, пока не очутилась
перед домом, где жил Ральф. Джил не собиралась к нему и не понимала толком,
что ее сюда привело. Несколько минут она оставалась в машине, собираясь с
мыслями, подбадривая себя.
Успокоившись, вытерев глаза и высморкав нос, Джил подошла к дверям и
позвонила.
Ральф открыл дверь. При виде Джил лицо его просияло.
— Доброе утро! Вот ранняя пташка. Еще немного, и я ушел бы на работу.
Джил принужденно улыбнулась.
— У тебя есть свободная минутка?
— Конечно. Входи. — Видимо, вспомнив, что они теперь жених и
невеста, Ральф растерянно помялся и, наклонившись, легонько чмокнул Джил в
щеку.
— Мне следовало сперва позвонить.
— Вовсе нет. Знаешь, я подумал, что неплохо бы нам сегодня днем пойти
присмотреть обручальные кольца.
Джил виновато опустила глаза; голос ее дрожал:
— Очень мило с твоей стороны. — Как трудно выговорить слова, ради
которых она пришла сюда! — Я должна объяснить... почему я здесь...
Ральф придвинул стул.
— Будь добра, садись.
Приглашение оказалось кстати, еще мгновенье — и ноги ее подкосились бы.
Сейчас, при свете дня, все представлялось куда сложней. Еще вчера она была
так уверена в себе, так убеждена, что они с Ральфом смогут жить вместе. А
теперь ей казалось, что она бродит в густом тумане. Ни проблеска, ни
просвета, куда ни поверни — тупик.
Джил постаралась собраться с духом.
— Мне надо кое-что тебе объяснить.
— Валяй! — Ральф удобно примостился напротив. Джил сидела на самом
краешке стула, рискуя упасть.
— Мне подумалось, что будет справедливым, если ты об этом
узнаешь. — Она помолчала — вдруг Ральф что-нибудь скажет, но, не
дождавшись ни слова, заговорила вновь: — На Гавайях я познакомилась с одним
человеком. Ральф серьезно кивнул.
— Я так и думал.
Его интуиция поразила Джил.
— Его зовут... впрочем, это неважно. Мы встречались раз или два.
— Ты влюблена в него? — спросил без обиняков Ральф.
— Да, — медленно, покаянно прошептала Джил. Ей было так больно в
этом признаться, что она не осмеливалась взглянуть на Ральфа.
— Казалось бы, у тебя было не так много времени, чтобы влюбиться. Ты
ведь провела там всего неделю?
Джил не стала говорить ему, что Джордан провел на Гавайях всего три дня. Не
упомянула и о двух коротких встречах с ним после возвращения в Сиэтл. Какой
смысл входить в подробности? Какой смысл анализировать ее отношения с
Джорданом? Все кончено. Она сама положила им конец, сказав, что выходит за
Ральфа. Она никогда больше не увидит Джордана. Не получит от него никаких
известий.
— Сердцу не прикажешь, — единственное, что могла ответить Джил.
— Но если ты влюбилась в этого парня, почему тогда согласилась выйти за
меня?
— Потому что я напугана... О, Ральф, я так сожалею! Мне не следовало
втягивать в это тебя. Ты замечательный, и я так хорошо к тебе отношусь,
честно. Ты был мне таким хорошим другом, и мы так весело проводили вдвоем
время... но сегодня утром я осознала, что выйти за тебя не могу.
Несколько мгновений Ральф сидел молча, затем, взяв руку Джил, сжал ее в
ладонях.
— Ты ни в чем передо мной не виновата.
— Еще как! — Джил готова была сквозь землю провалиться.
— Не кори себя. Вчера вечером я сразу же понял, что тебя что-то
тревожит. Ты не представляешь, как ты меня удивила, заговорив о нашем браке.
— Удивила?
— Если быть честным, я-то полагал, будто ты собираешься сказать мне,
что встретила кого-то другого и больше не хочешь видеться со мной. Я с
самого начала знал, что ты меня не любишь.
— Но я верила, что все изменится, — с отчаянием сказала Джил.
— Я тоже на это рассчитывал.
— Ты такой уравновешенный, такой надежный, а мне так этого
недостает, — сказала Джил, но разумное, в сущности, объяснение
прозвучало жалко даже для ее ушей. Что правда, то правда: если бы она вышла
за Ральфа, это не был бы брак по любви, о котором она всегда мечтала, но
Джил говорила себе, что любовь не играет такой уж большой роли в жизни. Она
решила, что проживет, не зная любви, не зная страсти... пока у нее на пороге
не возник Джордан. А сегодня утром Шелли сказала вслух то, что она сама
знала, что сама говорила себе: она не может выйти за Ральфа.
— Ты пришла, чтобы отменить помолвку, да? — спросил Ральф. Джил
грустно кивнула.
— Я не хочу причинять тебе боль. Ни за что на свете.
— Все в порядке, — ответил Ральф. — Я знал, что рано или
поздно ты забьешь отбой.
— Верно?
Ральф смущенно улыбнулся.
— Ты собираешься за него замуж? Джил пожала плечами.
— Не знаю.
— Если да...
— То что? — Джил заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Если да, то, может быть, ты передашь мне в субаренду свою квартиру?
Она в два раза больше моей, а арендная плата ниже.
Джил расхохоталась. Откуда только силы взялись! Радость вскипела в ней
ключом, как пена в бутылке шампанского. Ну кто, кроме Ральфа, практичного,
здравомыслящего Ральфа, попросил бы, не бросив упрека из-за расторгнутой
помолвки, уступить ему квартиру?
Следующая неделя была самой ужасной в ее жизни. Каждое утро она просыпалась
с таким ощущением, будто вообще не спала. Чувствовала себя подавленной и
одинокой. Несколько раз принималась плакать без всякой на то причины. Брала
в руки рецепт, и вдруг буквы расплывались у нее перед глазами, а сердце
сжимала боль, и она спешила поскорей проглотить слезы.
— Джил, — позвал ее старший провизор в пятницу днем, заходя в
заднюю комнату, где она отдыхала во время перерыва на ленч. — Там, в
торговом зале, тебя спрашивает какой-то мужчина.
Обычно никто не заходил к ней на работу. Джил испугалась, что пришел
Джордан, но тут же выкинула эту мысль из головы. Она слишком хорошо его
знала. В жизни Джордана больше не было для нее места. В ту же секунду, как
она сказала ему, что помолвлена с Ральфом, он произвел хирургическую
операцию и удалил все чувства, которые к ней питал. Она больше для него не
существует.
Но, как это часто случалось с ней за последнее время, Джил ошиблась. Перед
прилавком, поджидая ее, стоял не кто иной, как Джордан.
С каменным лицом и суровым взглядом. При виде Джил что-то промелькнуло в
глубине его серых глаз, но что именно — трудно было сказать.
Джил была куда менее привычна скрывать свои переживания, и теперь, когда
сердце ее разрывалось на части, ей понадобились все силы, чтобы не выдать,
что творится у нее на душе.
— Вы хотели поговорить со мной? Лицо у Джордана передернулось.
— Вы не возражаете, если мы поговорим где-нибудь в другом месте? —
сухо сказал он.
Джил кинула взгляд на часы. От перерыва осталось пятнадцать минут. Вполне
достаточно, что бы он ни намеревался сказать.
— Хорошо.
Без лишних слов Джордан вышел из аптеки, уверенный, по-видимому, что Джил
последует за ним. Так она и сделала. Остановившись у своей машины, он
обернулся. Холодная, равнодушная улыбка перекосила его рот.
— Слушаю, — проговорила Джил после неловкой паузы и сложила руки
на груди, словно защищаясь. Ах, если бы у него не был такой суровый и
властный вид!
— Я хотел бы, чтобы вы мне кое-что объяснили.
Джил кивнула.
— Постараюсь.
— Сегодня утром ко мне в офис приходила ваша подруга Шелли Брейди.
Джил беззвучно застонала. Она не разговаривала с Шелли с того утра, как
завезла к ней подвенечное платье. В ее отсутствие Шелли звонила несколько
раз, но у Джил не было ни сил, ни желания перезванивать ей.
— Не представляю, как она умудрилась проскочить мимо моей секретарши и
обоих помощников.
Кошмар, ставший явью.
— Что она говорила? — Как будто Джил и так не знала.
— Молола какую-то чушь насчет того, что вы делаете самую большую ошибку
в жизни, а я совершу еще большую глупость, если допущу это. Но знаете, если
вы предпочитаете выйти за Роджера, это ваше право.
— Его зовут Ральф, — поправила Джил.
— Какая разница? Для меня — никакой.
— Не сомневаюсь, — пробормотала Джил, не отводя глаз от темного
асфальта под ногами. Они все еще стояли на парковочной площадке.
— А потом она принялась рассказывать нелепую историю насчет какого-то
подвенечного платья.
Джил зажмурилась. О Боже!
— Это чистый вздор.
— Безусловно, смысла в ее словах было мало, особенно в утверждении, что
она вышла замуж за Марка, так как платье это оказалось ей в самый раз. И все
время повторяла, что вам это платье тоже впору и чтобы я имел это в виду.
— Не принимайте Шелли всерьез. Она, видите ли, верит в волшебные чары.
Лично я считаю, что ее брак просто стал счастливой случайностью. Забудьте об
этом платье. Пусть оно вас не тревожит.
— Затем она рассказала мне о своем видении — вы на Гавайях, у вас
счастливый вид... Какая-то чепуха, как и все остальное.
— Право же, не стоит волноваться. Шелли хочет мне добра, но она не
понимает... это подвенечное платье удивительно красиво, но оно не
предназначено мне. Все это сплошная нелепость, вы сами сказали, и я с вами
согласна.
— Да, я так думал... сперва. Волшебное платье — такая же бессмыслица,
как говорящий кролик. Бред какой-то, я не верю!
— Так почему же вы здесь?
— Потому что кое-что припомнил. Это подвенечное платье было у вас на
Гавайях. Когда я спросил вас о нем, вы сказали, что оно прислано по почте
подругой. А сегодня ко мне является ваша Шелли и что-то лепечет о том,
почему она его послала. Как ее тетя Милли познакомилась со своим мужем. И
как эта тетя подарила ей свое платье, после чего она тут же упала в объятия
Марка Брейди...
— Хоть о чем-нибудь она умолчала? — горько усмехнулась Джил.
Но Джордан словно не слышал ее реплики.
— Кончилось тем, что я позвонил Марку и спросил его, в чем тут дело. Я
мало знаю Брейди, но решил, что он объяснит мне весь этот бред более
разумно.
— У Шелли есть склонность драматизировать события.
— Она ваша подруга.
— Конечно. Просто я предпочла бы, чтобы она ничего вам не говорила.
— Я в этом не сомневаюсь, — сухо парировал Джордан.
— А что сказал Марк?
— Мы разговаривали несколько минут. Шелли к тому времени уже рыдала.
Она чуть не впала в истерику, уверенная, что должна спасти нас обоих от
судьбы, которая будет хуже, чем смерть. Марк был настолько любезен, что внес
долю здравого смысла в наш разговор. В результате я решил с вами поговорить.
И приехал сюда.
— Поговорить? О чем? — Джил действительно ничего не понимала.
— Я хочу спросить вас про это подвенечное платье.
Джордан мог спрашивать ее сколько угодно, ответить Джил все равно не могла.
— Джил!
Она тяжело вздохнула.
— Я вернула его Шелли.
— Это мне известно. Шелли сказала, что вы привезли его к ней на
следующее утро после нашей встречи.
— Оно не предназначено мне.
— Вы ошибаетесь... гм, если верить вашим друзьям. — Джордан стоял
перед ней как гранитная скала. Суровый, надменный, безучастный. —
Значит, вы по-прежнему собираетесь выйти замуж за этого Роджера?
— Ральфа.
— Один черт! — рявкнул Джордан.
— Нет! Не выхожу! — в бешенстве вскричала Джил; она негодовала на
него, негодовала на Шелли и Марка.
Последовало удивленное молчание. Джил и Джордана разделяло несколько шагов,
и вдруг, непонятно каким образом, учитывая то, что ни один из них не
двинулся с места, они оказались рядом.
— Я это знал, — сказал Джордан.
— Откуда? Не может быть. — Джил никому еще не говорила, что
расторгла помолвку, даже Шелли, и, уж конечно, не упоминала об этом
Джордану.
— Потому что ты выходишь за меня.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Все ее линии самообороны, с таким трудом выстроенные, рухнули в один миг. С
того вечера, когда Джордан впервые ее поцеловал, Джил знала, что так и
будет. Знала в ту минуту, когда вышла сегодня в торговый зал и заглянула ему
в лицо. Знала в глубине души, что, как ни старайся, от судьбы не уйти. У нее
больше не было сил идти ей наперекор.
Должно быть, Джордан услышал ее безмолвное согласие, потому что шагнул к ней
еще ближе, словно порываясь обнять, но вдруг заколебался.
— Ты выйдешь за меня, да? — Голос звучал мягко, но настойчиво,
словно предупреждая, чтобы она не вздумала возражать.
Джил кивнула.
— Я не хочу... не хочу тебя любить.
— Я знаю. — Джордан протянул руки и привлек ее к себе, словно
испуганного ребенка.
Отдаться его объятиям было куда естественнее, чем убегать и прятаться, как
она это делала всю последнюю неделю. У Джил было чувство, будто она попала
домой. Туда, где ее любят и ждут. Где ее место. Это должно было бы успокоить
ее. Однако страх не проходил.
— Ты разобьешь мое сердце, — прошептала она.
— По доброй воле — никогда.
— Почему ты хочешь на мне жениться? — Сама она не сумела найти
ответ. Такой человек, как Джордан, мог остановить свой выбор на любой
женщине. У него богатство, престиж, влияние и немало прочих качеств, которые
привлекают куда более красивых и утонченных женщин, чем она.
Прошло несколько минут напряженного ожидания; наконец Джордан ответил:
— Я сам спрашивал себя об этом. Ты умна. У тебя есть интуиция. Ты
глубоко чувствуешь и не эгоистична. — Джордан провел пальцем по ее
подбородку, мягко, словно коснулся пером. — И у тебя пылкая натура —
если ты любишь, то любишь страстно.
Ей бы с великим облегчением вздохнуть, раз, зная ее так недолго, Джордан так
хорошо в ней разобрался, но... Нет сомнений, какое-то время она будет для
него желанна, их брак будет забавой. Но постепенно новизна сотрется, и ее
поставят на каминную полку, как хорошенькую безделушку, которую можно в
любой момент снять... если в этом возникнет нужда. Его жизнь, его любовь
будут отданы погоне за успехом, в точности как это произошло с ее отцом. Все
остальное отойдет на задний план и в конце концов исчезнет. Любовь. Семья.
Обязательства. Все, что для нее дорого, для него постепенно потеряет
значение.
— Я хочу, чтобы мы поженились как можно скорее, — прошептал Джордан, гладя ее по волосам.
— Я... я надеялась на долгую помолвку.
Взгляд его посуровел.
— Я и так достаточно ждал.
Джил не поняла, что он имеет в виду, но спрашивать не стала. Джордан
нетерпелив во всем, она его уже изучила. Если он чего-нибудь хочет, то
добивается этого с непреклонной решимостью. Сейчас он хочет получить ее...
и, да поможет ей Господь, она хочет иметь его.
— Невесте полагается быть счастливой, — сказал Джордан и, взяв ее
за подбородок, поднял ей лицо. — Почему слезы?
Как ей объяснить свои страхи? Она любит Джордана, хотя изо всех сил боролась
с этим чувством. Даже решила было выйти замуж за Ральфа, чтобы изгнать его
из своей жизни. Но и тогда она знала, что это бесполезно, да и Ральф,
оказывается, тоже знал. Ее ничто не могло спасти. С той самой минуты, как
она заняла соседнее с Джорданом место в самолете, державшем курс на Гавайи,
ее судьба была предопределена.
— Я буду счастлива, — еле слышно проговорила Джил и добавила про себя: до поры до времени.
— Я тоже, — сказал Джордан, вздыхая всей грудью. Казалось, вздох
этот вырвался из самой глубины его души.
Три недели спустя на Гавайях, в доме Эндрю Ховарда, состоялась скромная
свадебная церемония. Присутствовали лишь самые близкие друзья. Подружкой
невесты была Шелли, шафером — Марк. Элайн Моррисон тоже присутствовала. Она
проплакала все венчание, и слезы ее были отнюдь не радостны. Как и Джил, ее
мать сразу увидела в Джордане сходство с покойным мужем и боялась, что этот
брак не даст дочери счастья.
— Джил, — умоляюще спросила она в утро перед венчанием, и глаза ее
были полны слез, — ты уверена, что это то, что тебе нужно?
У Джил чуть не вырвался истерический смех. Всем сердцем, всем своим
существом она стремилась к Джордану, хотела быть его женой. И однако, если
бы представилась такая возможность, она бы пошла на попятный.
— Я нужна ему. — За последние несколько недель Джил не раз и не
два убеждалась в том, насколько Джордан в ней нуждается. Разумеется, сам он
не отдает себе в этом отчета, во всяком случае, не говорит об этом, но
подсознательно понимает. И Джил тоже по-своему нуждалась в нем.
Эндрю Ховард сразу увидел, что им самой судьбой предназначено быть вместе.
Он первый раскрыл ей глаза. С раннего детства Джордан был лишен ласки, не
знал, что такое любовь. И когда вырос, замкнулся в себе, отгородился от того
и от другого, боясь стать уязвимым. Любовь к ней, вспыхнувшая в нем за такое
короткое время, была чудом. Чудо... Джил стала уже привыкать к этому слову.
— Мне нужно одно — чтобы ты была счастлива, — продолжала мать, и
ее глаза, удивительно похожие на глаза дочери, снова налились
слезами. — Ты у меня одна-единственная. И я не хочу, чтобы ты повторяла
мои ошибки.
Разве любовь может быть ошибкой? — спросила себя Джил. Мать любила
отца, пожертвовала ради него всем, чем только могла, хотя с годами он все
меньше платил ей взаимностью. Элайн Моррисон была опустошена как личность
еще при его жизни, а уж когда он безвременно умер, совсем потеряла почву под
ногами. Его смерть оказалась, собственно, и ее смертью.
Имея перед глазами такой наглядный пример, Джил пренебрегла им. Ее любовь к
Джордану оказалась достаточно сильна, чтобы забыть все страхи и стать его
женой, чтобы связать себя узами, которые в будущем причинят ей страдания. Но
она поклялась себе, что останется самой собой. Не допустит, чтобы Джордан
поглотил ее как личность.
Сперва Джордан этого не понимал, хотя Джил и пыталась ему объяснить. Ее
решение не уходить с работы казалось ему просто глупым. Зачем? —
спрашивал он, она ни в чем не будет нуждаться. И в доказательство заваливал
свою невесту подарками и таким количеством денег, потратить которые при всем
желании было невозможно. Ее отказ бросить работу привел к первой серьезной
размолвке. Но в конце концов Джордан был вынужден уступить.
Эндрю Ховард сделал все возможное, чтобы как следует устроить свадьбу. У
Джил становилось тепло на сердце, когда она думала о славном старике. Она
все больше и больше убеждалась, что Ховард смотрит на Джордана как на сына,
данного ему вместо того, которого он потерял. Он был для Джордана больше,
чем наставник, куда больше, чем просто друг. Он был для него единственным
родным человеком, его отцом, его семьей. До сих пор.
Во всех комнатах особняка стояли цветы, наполняя благоуханием летний воздух.
На ярко-зеленой лужайке, спускавшейся к берегу океана, был сооружен
сводчатый проход из цветущих апельсиновых веток. После свадебного обряда
ожидался небольшой прием и званый ужин. Столы, покрытые белыми льняными
скатертями, уже стояли в патио.
Веял теплый ветерок. Эндрю Ховард вошел в комнату невесты, чтобы проводить к
уже ожидавшему ее Джордану. При виде Джил Эндрю замер, в глазах его
вспыхнуло восхищение.
— У меня никогда не было дочки, — ласково сказал он, — но,
если бы была, я хотел бы, чтобы она походила на вас.
Слезы любви и благодарности подступили к глазам Джил. Мать, хлопотавшая
вокруг нее, расправила длинный ниспадающий шлейф ее платья, затем медленно
выпрямилась.
— Мистер Ховард прав, — нежно сказала Элайн, отступив, чтобы
проверить, все ли в порядке. — Ты никогда еще не была так хороша.
Платье, догадалась Джил, вот в чем причина. Платье и его чары. Она провела
рукой в перчатке по лифу, отделанному венецианским кружевом и рядами мелкого
жемчуга. Высокий воротник тоже был расшит жемчугом — каждая жемчужина
прикреплена вручную. Подол длинной, до полу, расклешенной юбки украшали
атласные банты и кружевной волан.
Эндрю Ховард снова оказался рядом с Элайн, когда священник попросил
венчающихся повторить за ним брачный обет. Произнося клятву верности, Джил
встретилась глазами с Джорданом. Голос ее звучал хотя и негромко, но ровно и
уверенно. В устремленных на нее глазах мужа были нежность и теплота.
Волшебное подвенечное платье? В легенду эту невозможно было поверить, однако
вот они стоят перед алтарем, среди родных и друзей, и клянутся в вечной
любви.
— Ты такая сейчас красивая, — сказала Шелли, когда венчание
закончилось. — Даже красивей, чем в тот день, когда впервые примерила
платье.
— Ну, тогда у меня не было прически и я не сделала макияж.
— Нет, — возразила Шелли, сжимая ей пальцы, — не в этом дело.
Просто ты тогда еще не знала Джордана. Конец — делу венец.
— Какому делу?
— Любому, — Шелли, по своему обыкновению, ушла от прямого
ответа. — Тут и подвенечное платье тети Милли, и ты, и Джордан. О
Джил, — прошептала она, и глаза ее наполнились слезами. — Я
уверена, ты будешь счастлива.
Джил хотела бы в это верить... о, как она хотела верить! Но ее не покидал
страх. Страх перед тем, что сулило им будущее.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Шелли, вытирая глаза. —
Я любила Марка, когда выходила за него. И люблю его все больше. Но все же в
глубине души иногда спрашиваю себя, сколько времени мы будем вместе. Мы
такие разные.
Джил скрыла улыбку. Шелли права, они с Марком совершенно разные люди, зато
прекрасно дополняют друг друга. В этом смысле они — идеальная пара.
— Я боялась, что мое неумение вести хозяйство сведет Марка с ума, и в
то же время не сомневалась, что строгий порядок, которому он подчинил свою
жизнь, приведет нас к разрыву. Можешь себе представить — этот человек
составляет списки всех своих дел! Еще не дойдя до алтаря, я опасалась, что
наш брак обречен.
— А в результате все оказалось превосходно, верно?
Шелли улыбнулась.
— Все оказалось куда легче... благодаря любви. Любовь все преображает.
То, что выглядело трудным, в действительности не требует усилий. Пройдет
несколько месяцев, и ты поймешь, что я имею в виду.
Увы, Джил не разделяла оптимизма подруги. Хорошо, конечно, что у Шелли и
Марка все сложилось так счастливо, но мало надежды на то, что их с Джорданом
ждет такое же счастье.
— Когда призадумаешься над этим, — продолжала Шелли, —
перестаешь так сильно удивляться. Возьми, к примеру, тетю Милли и дядю
Джона. У нее высшее образование, и она идеалистка, а дядя Джон, что и
говорить, был прозаической натурой, простой механик, хорошо если окончил
начальную школу. А как он ею гордился! Он любил ее до конца своих дней.
— Марк тоже будет любить тебя всю жизнь, — сказала Джил,
поглаживая атлас подвенечного платья.
— Джордан любит тебя не меньше. У Джил дрогнуло сердце. Вдруг она с какой-
...Закладка в соц.сетях
