Жанр: Любовные романы
Кедровая бухта
... подозревала, что почти никто не знает о проблемах Уоррена. Очевидно, они
были настолько серьезны, что даже маленькие голубые таблеточки не помогали.
— Мне нравится моя свобода, — ласковым голосом напомнила Джастин,
не желая обижать Уоррена.
— Детка, ты сможешь сохранять свою свободу.
— Это не одно и то же.
— Конечно одно и то же! — заспорил он. — Если хочешь, у тебя
будет собственная комната.
Уоррен уже предлагал нечто подобное, когда последний раз поднималась тема
переезда. Джастин не была заинтересована в этом тогда, и сейчас ее мнение не
поменялось.
— Это все из-за твоей матери, да? — спросил Уоррен.
— Нет.
Джастин знала — сейчас очень легко переложить вину на плечи матери. Она была
судьей, важным членом общества, но и Джастин была самостоятельной личностью.
И то, что она делает со своей жизнью, никоим образом не касается карьеры
матери.
— Ты отвергаешь меня? — На лице Уоррена появилось выражение
маленького мальчика, которое могло бы умилить в двадцать лет, но в его
возрасте оно выглядело жалко.
— Прости. Ты знаешь, я никогда не сделаю ничего, что причинило бы тебе
боль.
— Хорошо. — Уоррен широко ей улыбнулся и открыл бархатную
коробочку.
Джастин задохнулась. Там лежало кольцо с самым огромным бриллиантом, который
она видела в своей жизни. Три или четыре карата. Она беззвучно подняла руку
к губам.
— Оно прекрасно, верно? — Джастин могла только кивнуть. — Я
хочу, чтобы мы поженились, Джастин. Это твое обручальное кольцо.
— Поженились? — Ей показалось, что в комнате поднялся гул, и
Джастин почувствовала легкое головокружение.
— Ты красивая и утонченная женщина. Когда мужчины видят тебя со мной, я
чувствую себя на миллион долларов. Детка, мы отлично подходим друг другу.
Джастин посмотрела на него. Его бестактность была почти забавной. Он убеждал
ее стать его женой, говоря, что она прекрасно дополняет его имидж. И это
должно было убедить ее выйти замуж?
— Ты говорила мне как-то, что не хочешь семьи, — произнес Уоррен.
— Так и есть.
— Это прекрасно подходит нам обоим.
Джастин с трудом сглотнула. Уоррен оглянулся, а затем заговорил тише:
— Если ты захочешь спать в собственной спальне, когда мы поженимся, я
не против.
— Ох, Уоррен.
— Подумай об этом, — проговорил он. — Возьми кольцо. Примерь.
Она сделала, как он сказал, просто потому, что хотела посмотреть, как будет
выглядеть бриллиант на четыре карата на ее пальце. Мужчина с романтическими
намерениями воспользовался бы возможностью и сам надел бы кольцо ей на
палец. Сет сделал бы это, Джастин была уверена, но он не может позволить
себе бриллиант такого размера... сейчас, да и вряд ли когда-нибудь.
Кольцо село на ее палец так, будто было создано именно для Джастин. Это была
самая удивительная драгоценность, которую она когда-либо видела.
— Поноси его, — убеждал Уоррен. — Оно застраховано.
Джастин взглянула на бриллиант, а затем неохотно сняла кольцо с пальца.
— Я как следует обдумаю твое предложение, — ответила она, и именно это собиралась сделать.
— Послушай, если мнение родителей так заботит тебя, я поговорю с ними.
— Я сама принимаю решения, Уоррен.
Джастин поежилась при мысли о том, как Уоррен стоит лицом к лицу с кем-
нибудь из ее родителей. Она могла гарантировать на сто процентов, что это
будет столкновение миров.
— Когда ты ответишь мне? — спросил Уоррен, всегда оставаясь
деловым человеком.
Он не мог позволить ей долго держать себя в неведении.
— На следующей неделе, — проговорила Джастин.
Даже если она отвергнет его предложение, в их отношениях ничего не
изменится. Это знали они оба.
Сет позвонил Джастин с Аляски следующим вечером. Ей не стоило удивляться.
Казалось, он всегда знает, когда она меньше всего хочет услышать его голос.
— Привет, — проговорил Сет. Его ясный голос звучал так, будто он
находился на улице напротив, а не в тысяче милях на севере.
— Привет, Сет.
После приветствия повисло недолгое молчание.
— Кажется, ты не рада слышать меня.
— Знаешь, не особо.
— У тебя есть какие-то причины на это?
Джастин закрыла глаза и вздохнула. Она вполне могла бы ему рассказать. Чем
раньше Сет узнает, тем лучше для них обоих.
— Вчера вечером Уоррен предложил мне выйти за него замуж.
Еще одно краткое колебание, а затем Сет спросил:
— Ты приняла его предложение?
— Пока нет.
— А собираешься?
— Я не знаю. — На самом деле Джастин не собиралась, но
рассказывать Сету о своих намерениях было бы излишне.
— А когда узнаешь?
— Скоро.
Сет не спорил с ней и не старался убедить ее отвергнуть соперника. Кроме
того, он не стал говорить, что Джастин сглупит, если примет предложение
Уоррена.
— Ты любишь его? — вместо этого спросил Сет.
Он выдерживал тон легкой заинтересованности, будто они обсуждали вопрос,
который ни в коей мере его не волновал.
— Это я тоже пока не решила. — Джастин испытывала нежные чувства к
Уоррену, но по сравнению с огнем, который накрывал ее с головой рядом с
Сетом, те нежные чувства казались его слабым отблеском.
— Ты ждешь, что я приму решение за тебя? — спросил Сет.
— Не будь смешным.
— Мне так показалось.
— Я рассказала об этом, потому что думаю — тебе стоит знать, —
громко вздохнула Джастин.
Сет засмеялся, раздражая ее еще сильней.
— И к чему это ты? — проворчала она.
— Ты рассказала своему жениху, как практически затащила меня в свою
постель?
Это был удар ниже пояса, и Джастин не собиралась ему спускать.
— Уоррен знает о тебе.
Джастин была абсолютно уверена, что это — правда, у нее были собственные
предположения по этому поводу. Скорей всего, ее видели с Сетом, и именно это
толкнуло Уоррена сделать ей предложение.
Злость Сета исчезла так же быстро, как и появилась.
— Значит, тебе предстоит принять серьезное решение.
— Ты прав.
— Позвони мне, когда сделаешь это.
Джастин чувствовала, что Сет собирается повесить трубку, но она не хотела,
чтобы их разговор закончился. Только не так! И все же она ничего не могла
сделать, поэтому согласилась.
— Хорошо, — прошептала Джастин, чувствуя себя жалкой, но в то же
время в ее душе поднимался гнев.
— А впрочем, — проговорил Сет, и она услышала в его голосе чуть ли
не пренебрежение, — не обременяй себя. Мы оба знаем, как ты поступишь.
Закончив эту фразу, Сет положил трубку. Джастин осталась стоять с телефоном
в руке, из которого раздавались раздражающие короткие гудки.
Солнце отражалось в яркой зеленой воде залива Пьюджет-Саунд, когда паром
отчалил от Бремертонского дока и спокойно поплыл. Это была часовая прогулка
до Сиэтла. Стоя у перил, Оливия повернулась к Джеку и улыбнулась. Ветер
развевал ее темные волосы, а при дыхании на языке оставался соленый привкус
моря.
— Сегодняшний день просто чудесен.
— Эй, — засмеялся он, — я специально заказал такую погоду.
Оливия закатила глаза.
— Это не шутка, — настаивал Джек, он выглядел так серьезно, что
она была готова рассмеяться. — Я сказал:
Господи, в воскресенье у меня
такая важная встреча, и я был бы безмерно благодарен твоей помощи по части
погоды!
— Мне кажется, ты сказал, что сделал все сам?
— Так и есть.
Оливия вновь повернулась к перилам, положив на них локти и терпеливо ожидая
появления очертаний Сиэтла. Сын Джека Эрик должен встретить их на пристани,
и они планировали втроем поужинать у береговой линии. Оливия впервые увидит
Эрика, но казалось, Джек волнуется больше ее.
— За последние годы я брала несколько отпусков, — обратилась к
Джеку Оливия. — И посещала разные страны, но никогда не видела более
красивого места, нежели Сиэтл, когда светит солнце.
— В нем много зелени, — недовольно ответил Джек. — Он должен
быть таким после трех месяцев проливного дождя.
— Не пришло ли время сесть под счастливый свет? — спросила Оливия,
задавая ему вопрос так, как когда-то спрашивала своих детей.
Когда день был особенно мрачным, а они ругались и жаловались на то, что не
могут играть на улице, Оливия заставляла их садиться под светом лампы и
читать. Джеймс назвал это счастливым светом, потому что, пока он не
улыбнется, мама не позволит ему встать со стула.
— Счастливый свет?
Оливия объяснила, и они шутили на эту тему несколько минут. Когда они
замолчали, Оливия заметила, как напряжен Джек. Он оставил ее у перил и
прошел на другую сторону парома. Джек выпил уже три чашки кофе и дергался
всю дорогу от полуострова Китсап до бухты Элиот.
Оливия узнала Эрика, как только увидела. Такой высокий, как отец, с
атлетическим строением тела и, несмотря на выбор одежды, очень похож на
Джека.
— Привет, Эрик, — сказала Оливия, протягивая руку.
— Это Оливия Локхарт, — представил ее Джек.
Отец и сын не обнялись и даже не обменялись рукопожатиями. Стэн всегда был
импульсивным, поэтому такая сдержанность поразила Оливию.
— Как прошла поездка на пароме? — спросил Эрик, когда они начали
прогуливаться вдоль побережья.
— Отлично, — с энтузиазмом отозвался Джек, будто они только что
сошли с трапа круизного судна, а не просто плыли по заливу Пьюджет-Саунд в
течение часа.
— Есть хотите? — спросил Эрик.
— Умираем от голода.
Оливия взглянула на сына и отца, удивленная неловкостью, которая все еще
витала в воздухе. Эрик сказал им, что выбрал ресторан и заказал столик
заранее.
— Надеюсь, вы любите крабов, — сказал он, прокладывая себе путь.
— Я люблю, — заверила его Оливия.
Эрик повернулся к отцу.
— Я присоединяюсь, — пробормотал Джек.
Очевидно, Эрик не был знаком со вкусами отца. И это тоже было странно.
Ресторан, на котором остановил свой выбор Эрик, специализировался на
свежеприготовленных крабах. Каждому клиенту предоставляли деревянный
молоточек. К тому времени, как они закончили разделывать горячих крабов и
опускать кусочки в расплавленное масло, разговор протекал с легкостью, и
периодически в него вплетался смех.
Все, что касалось еды, было просто великолепно. А после ужина Эрик проводил
их обратно на пристань. И он вновь казался таким официальным, и разговор,
который так свободно тек во время ужина, неожиданно стал каким-то неловким.
Руки Джека продолжали лежать в карманах пальто.
— Я хорошо провел время, — произнес Эрик. Было ли это воображение
Оливии, или он действительно был удивлен этим открытием?
— Я тоже, — ответил Джек.
Эрик ничего не говорил в течение минуты, а потом спросил:
— Не хочешь встретиться еще разок?
— С удовольствием, — серьезно проговорил Джек.
— Я тоже.
Эрик обаятельно улыбнулся Оливии:
— Было очень приятно с вами познакомиться.
— Да, мне тоже, Эрик.
Пришло время подняться на борт.
— Я буду на связи, — сказал Джек, ведя Оливию к терминалу и киоску
с билетами для посетителей, которые были без машин.
Эрик помахал рукой и неторопливой походкой отправился назад.
Джек приобрел билеты и, когда они попали на пристань, сказал:
— Все прошло неплохо, верно?
— Даже очень хорошо.
Оливия могла почувствовать его облегчение, и эта реакция и его отношение к
сыну казались ей слегка странными. Все еще размышляя на эту тему, она
последовала за Джеком по ступеням к главному доку. Джек быстро шел впереди
Оливии и, подойдя к перилам, остановился. Он подставил лицо ветру и смотрел
на береговую линию Сиэтла.
— Вот он! — крикнул Джек.
Он положил пальцы в рот и пронзительно свистнул. Эрик оглянулся, увидел их и
махнул еще раз.
— Твой сын — настоящий мужчина, — пробормотала Оливия.
— За это надо поблагодарить его мать.
— Ты не был частью его жизни, пока Эрик был ребенком? — Это
объяснило бы неловкость в общении между ними.
— Я был рядом, но... Я был не слишком хорошим отцом.
Оливия понимала, о чем говорит Джек. За годы обучения на юридическом
факультете и из-за всего остального, чем она занималась, пока ее дети были
маленькими, Оливия и сама страдала из-за подобных сожалений. Она хотела быть
хорошей матерью, очень хотела, но в сутках так мало часов, чтобы все успеть.
— Я горжусь, что я — его отец.
Вероятно, это лучший комплимент, который отец может высказать своему сыну,
но, к сожалению, Эрика не было рядом, чтобы он мог услышать эти слова.
— Ты часто видишь его? — спросила Оливия, пытаясь разобраться в их
отношениях.
— Мы пытаемся встречаться чаще, — признался Джек. — Однако
есть много вопросов, которые нам необходимо уладить.
Оливия улыбнулась. Ей импонировало его отвращение к тому, что он называл
пустой болтовней. Джек не раз говорил ей, что предпочитает говорить прямо.
— Но вы оба стремитесь к этому, — тихо проговорила Оливия.
— Да, мы оба, — кивнул Джек. А затем, будто стараясь сменить тему,
проговорил: — Как там Джастин?
Оливии захотелось громко застонать. Сейчас дочь была для нее главным
источником беспокойства. Хотя Джастин ничего не говорила матери, но по
городу прошел слух о ней и Сете Гандерсоне. Оливии хотелось захлопать в
ладоши. Сет был именно таким мужчиной, которого она рисовала в своих мыслях
для своей упрямой дочери.
А после Сет отправился на Аляску, и следующие слухи говорили уже об Уоррене
Сагете, который заказал кольцо с огромным бриллиантом. Уоррен намеренно
выбрал местный ювелирный магазин, и это не ускользнуло от понимания Оливии.
Он хотел, чтобы она знала. Какой же он трус, у него даже не хватило мужества
встретиться с ней лицом к лицу! Уоррен предоставил разглашать свои намерения
сплетницам Кедровой Бухты.
— Ты слышал? — спросила Оливия.
Джек равнодушно пожал плечами.
— Она сказала
да
?
— Не имею представления. — Было больно признавать, что
единственная дочь даже не обсудила с матерью предложение о замужестве.
— Если она согласится, что будешь делать? — спросил Джек, внимательно наблюдая за Оливией.
— Делать? — Будто у нее был выбор. — Что я могу сделать? Мне
придется смириться с этим, но понадобится очень много времени, чтобы назвать
Уоррена зятем. Учитывая, что мы практически одного возраста.
— А Сет Гандерсон в курсе... предложения?
— Хотела бы я знать! — Это и была главная загадка.
— Ты беспокоишься? — спросил Джек.
— Чертовски, — хмуро ответила Оливия.
— Все уладится, просто подожди, и увидишь, — попытался утешить ее Джек, обнимая за плечи.
Оливия старалась думать о позитивных вещах, но ее разбирало любопытство —
Джек искренне беспокоился о ее ситуации либо же думал о себе.
Глава 12
Шарлота всем сердцем верила, что Том Хардинг завещал ей свои самые важные
вещи по какой-то причине. Она должна найти наследника или же, если это не
удастся, убедиться, что вещи попали в музей. К заданию Шарлота подошла
серьезно. Достаточно серьезно, чтобы вести игру с законом.
Несколько дней Шарлота думала над тем, что делать дальше. Том находился на
попечении государства, и она больше всего боялась, что седло, пистолеты,
плакат и телевизионные сценарии будут конфискованы и проданы на аукционе,
чтобы компенсировать деньги, потраченные на уход за Томом. В соответствии с
законом штата Вашингтон, Тому было разрешено иметь собственность не более
чем на две тысячи долларов. По крайней мере, так ей объяснила Оливия.
— Государство может все это забрать? — спросила Шарлота свою дочь
в тот же день, когда они обнаружили все эти вещи.
— Ну...
Шарлота знала, что это особенное
ну
значит, и, несмотря на риск,
предприняла действия за спиной дочери. И за спиной государства... И даже
если ей ничего не удастся, пусть так и будет.
С тех пор Оливия была постоянно занята в суде, но природная честность
Шарлоты не позволяла ей скрыть от дочери свой поступок. Она решила нанести
визит в судейскую комнату в полдень в понедельник. Оливия ведь не станет
арестовывать свою собственную мать.
Шарлота заглянула в комнату, и ее немедленно привлек запах старых книг и
лимонного масла. Подняв взгляд от стола, Оливия нахмурилась.
— Привет, мам.
— У тебя есть минутка?
Задумавшись, Оливия долго молчала, прежде чем ответить.
— Если ты хочешь сказать, что времени у тебя нет, проясню сразу — я
вернулась в камеру хранения Тома и забрала некоторые из его вещей. Я больше
не могла откладывать. Джанет хотела получить ключ.
— Мама! — закричала Оливия, закрывая уши. Ее дочь всегда обладала
драматическим талантом. — Не говори мне этого.
— Я взяла их себе на хранение. Мы обе знаем, что случилось бы, узнай
социальная служба, каким богатством обладал Том. — Шарлота просто не
могла допустить этого.
Оливия встала, глядя на мать, а затем неожиданно села обратно. После чего
послышался вздох.
— Ну... есть вероятность, хотя и очень маленькая, заявить, что эти
предметы не представляли реальной ценности до его смерти.
Ее слова были похожи на аргументы адвоката, но все же казались...
превосходным оправданием, подумала Шарлота, довольно кивнув. В любом случае
она ведь не обчистила камеру хранения. Она оставила мебель — поношенную и
старую, но все же годную к употреблению. Она взяла только то, что Том хотел
бы спасти от забвения. Только те вещи, которые отойдут его семье, —
если она сможет хоть кого-то найти.
— Не волнуйся, — проговорила Шарлота. — Я все держу под
контролем.
Ее беспокоило, что дочь сказала так мало. Вероятно, было куда больше
правовых последствий, о которых она не знала, даже целые законы, которые она
по незнанию нарушила.
— Ты все контролируешь, и это пугает меня, — едко проговорила
дочь. Шарлота не обратила на эти слова никакого внимания. — Ты смогла
найти кого-нибудь из его родственников?
— Нет... пока нет, но я найду. Я...
— О, мама, это — большая ответственность.
Будто Шарлоте нужно было напоминание...
— Я чувствую, что это мой долг. — Выпрямившись, Шарлота решила,
что может уже признаться во всем. — Я хочу, чтобы ты знала: я наняла
Роя Макафи для поисков наследников Тома.
— Ты что сделала? — У Оливии не было проблем со слухом, поэтому
Шарлота решила не отвечать. А дочь вздохнула вновь: — Что сказал Рой?
Пальцы Шарлоты сжали сумочку, которая лежала на коленях.
— Я пока не говорила с ним. Когда я позвонила, чтобы назначить встречу,
говорила с Кори. Я объяснила, почему нуждаюсь в помощи Роя. Я встречаюсь с
ним сегодня вечером.
— Мама, пожалуйста, не говори мне, что ты сделала еще.
— О, не беспокойся. Я все равно не буду упоминать о том, что ты ходила
со мной.
— О, буду безмерно благодарна, — застонала Оливия.
— Хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, что сможет обнаружить Рой?
У Шарлоты сложилось впечатление, что лучше не информировать обо всем дочь. В
ее мыслях укоренилось стремление следовать закону, поэтому неосведомленность
дочери, вероятно, была лучшим выходом. Шарлота изумлялась, как часто суды
забывают о здравом смысле.
— Не важно, — проговорила Шарлота, вставая. — Я расскажу тебе
обо всем позже.
Казалось, Оливия чувствует облегчение.
— Хорошо, спасибо.
Направление ее действий уже было определено, и Шарлота вышла из здания суда.
Трой Дэвис кивком поздоровался с ней, и Шарлота быстро отвела взгляд,
уверенная, что начальник полиции догадается — она преступник, спасающийся
бегством. Слава богу, он ничего не понял и прошел мимо. На самом деле это
даже удивительно, что виновные люди сами же не выдают себя.
Шарлота приехала в офис Роя Макафи за тридцать минут до назначенного
времени. С собой у нее было вязанье, поэтому она села в комнате для ожидания
и стала перебирать своими спицами с бешеной скоростью. Незаконная
деятельность — это одно, но признаться в этом бывшему полицейскому — это
действительно явилось испытанием ее нервов.
Кори была занята разговором по телефону и извинилась, когда положила трубку.
— Рой появится не раньше чем через двадцать минут.
— О, ничего. Я пришла раньше, — ответила Шарлота.
Оливия защитит ее от длинной руки закона — так она полагала, — но у нее
не было такой гарантии с Роем. Но пусть будет так. Это решение поддержало
дух Шарлоты, хотя возможность попасть в тюрьму и не казалась ей
привлекательной.
— Ерунда, — пробормотала Шарлота, это был шанс, которым она должна
воспользоваться.
— Простите? — посмотрела на нее Кори.
— Ничего, — со вздохом проговорила Шарлота.
Рой приехал за пять минут до назначенного времени, и к этому моменту Шарлота
уже успела довести себя до состояния крайнего беспокойства. Кори знала
причину визита, но Шарлота уклонялась от ее вопросов касательно деталей,
предпочитая говорить с Роем наедине.
Минутой позже Кори сказала, что Рой готов принять ее. Уложив свои спицы и
пряжу назад в сумку, Шарлота встала.
Рой сидел за большим дубовым столом, заваленным папками. Его компьютер был
сдвинут на одну сторону, а те файлы, которые не помещались на столе, были
разложены вокруг на полу. Шарлота и не представляла, что у частного
детектива может быть столько работы, особенно в таком маленьком городке, как
Кедровая Бухта.
— Чем могу помочь? — спросил Рой твердым профессиональным тоном.
Теперь, будучи здесь, Шарлота не знала, с чего начать — вероятно, не с
признания, что она совершила уголовное преступление, если ее поступок вообще
можно так квалифицировать.
— Когда вы были ребенком, вы когда-нибудь смотрели по воскресеньям
ковбойское шоу?
— Еще бы! — усмехнулся Рой, поднимая вверх указательный палец и
дуя, будто избавляясь от дыма из пистолета.
— Помните Тома Хьюстона? — спросила она.
— Поющий ковбой?
— Да. — Лицо Шарлоты посветлело. — Вы удивитесь, узнав, что
до своей смерти в прошлом месяце Том жил здесь, в Кедровой Бухте.
— Вы шутите! — Рой наклонился вперед, а его глаза расширились от
удивления.
— Это правда, — ответила она, пылая от гордости, что узнала эту
новость раньше всех. — Мы были хорошими друзьями.
— Вы и Том Хьюстон? — Рой выглядел пораженным.
— Ну... — Шарлота глубоко вздохнула. — Он жил под именем Том
Хардинг.
Она объяснила Рою все обстоятельства, которые привели к их знакомству, и
рассказала обо всем, что произошло после смерти Тома. Включая ее набег на
камеру хранения.
— Сейчас все сувениры у вас дома?
— Да. — Шарлота избегала упоминать имя Оливии, но она видела — у
Роя есть несколько вопросов. — Я понимаю мой поступок — это гражданское
неповиновение.
— Не совсем.
Шарлота не могла вспомнить все эти правовые термины.
— Но... — После она решила, что если он не беспокоится о
легальности ее действий, то она и подавно не будет волноваться.
— Что бы вы хотели от меня? — спросил Рой.
Шарлота считала, что это очевидно.
— Мне нужно узнать, есть ли у Тома наследники. Вы можете сделать это?
— Уверен, что смогу, — даже не помедлил Рой. — Было ли что-то
в вещах Тома, позволяющее нам определить номер его карточки социального
страхования?
— Нет, но я могу узнать.
Он точно был у Джанет Лестер в тех документах, которые касались Тома
Хардинга. Шарлота нахмурилась, не зная точно, как спросить. Несмотря на
довери
...Закладка в соц.сетях
