Жанр: Любовные романы
Шипы и розы
...на груди и
уставившись прямо перед собой.
Застигнутая врасплох, Сабрина секунду колебалась, а потом с некоторой
опаской потянулась к ожидавшему ее гиганту, встала на цыпочки, крепко
зажмурилась... и ткнулась губами в плед, покрывавший плечи и грудь Моргана.
Недовольная собой, открыла глаза, сняла с губы прилипшую шерстинку и
предприняла вторую попытку, но, как ни старалась, как ни вытягивала шею и ни
подпрыгивала, дотянуться губами выше горла не могла. Морган оставался
совершенно безразличен к потугам жены и зевнул, демонстрируя смертельную
скуку.
Недолго думая, Сабрина придвинула стул и вскарабкалась на сиденье. Губы
Моргана были плотно сжаты, но в глазах плясал бесовский огонек. Сабрина
припомнила урок, преподанный матушкой накануне первой брачной ночи,
расслабила рот, ухватила мужа за щеки и прижалась губами к его губам. Они
медленно раздвинулись под ее напором, и тогда она дразняще высунула язык.
Неожиданно Морган глухо заворчал, одновременно в ушах Сабрины прозвучал
сигнал тревоги, и все поплыло перед глазами. Муж вовремя поддержал ее.
— Что с тобой, детка? Нездоровится?
— Наверное, от голода, я не ела весь день, — Сабрина смущенно
улыбнулась.
Морган помрачнел.
— Черти бы взяли эту проклятую Альвину! Ее лень не знает предела. Ведь
велено же было приносить тебе еду в спальню.
Сабрине достаточно было укоризненно изогнуть бровь, чтобы муж тотчас
признал, что выбор Альвины на роль официантки был не лучшей идеей.
— Ладно, тотчас же распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. —
Морган бережно опустил жену на пол.
— Морган? — с застенчивым видом начала Сабрина. — Теперь ты
каждый вечер перед сном будешь ждать от меня поцелуя?
На этот раз Моргану понадобилось гораздо более серьезное усилие, чтобы
придать себе строгий вид.
— Да, детка, каждый вечер, без исключений. Дверь закрылась и сразу же
открылась, так что Сабрина едва успела смахнуть с лица торжествующую улыбку.
— Предлагаю тебе сделку, детка. Я выкину Альвину из кухни, если ты
скажешь Энид, чтобы не совала нос в сад и огород. Ее грибные блюда вредны
для здоровья.
Сабрина схватилась за дверь, прежде чем Морган успел ее снова захлопнуть:
— Как ты узнал, что именно она пыталась тебя отравить?
Он расплылся в ухмылке буквально от уха до уха.
— А я и не знал. До этой минуты.
Морган исчез до того, как Сабрина сообразила, что он хитростью выманил у нее
секрет, и не могла решить, проклинать или благословлять сообразительность
мужа. Она всем телом привалилась к двери и прижала щеку к шершавому дереву,
отлично понимая, что вовсе не из-за голода так учащенно бьется ее сердце.
На какое-то время Морган задержался у двери. Пришлось претерпеть мучительную
внутреннюю борьбу, подавить желание вернуться и взять то, что принадлежит
ему по праву.
Настоящий воин обязан обладать терпением
, — убеждал он
себя, но сладкий вкус Сабрины оставался на губах, и совладать с собой
оказалось нелегко. Ее неземной аромат преследовал Моргана и за дверью
спальни и не давал покоя. Он не выдержал, поднес к лицу плед и с
наслаждением вдохнул тонкий запах, оставленный женой, когда она едва не
упала в обморок в его объятиях — но не от страсти, а от голода.
Морган поймал себя на том, что блаженно улыбается, и тут же оглянулся. Нет,
ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Сабрина догадалась, как страстно он
ее желает. Не следует забывать, что Макдоннелл никогда не унизится перед
Камероном. Сегодняшний вечер прошел удачно, а за ним последуют другие
вечера, которые нужно использовать к своей выгоде: нежно ухаживать, чуть
поддразнивать, пока наконец Сабрина сама не станет молить его о любви. Для
этого требуются выдержка и терпение, но их не занимать. Сражение предстоит
затяжное и трудное, но тем слаще вкус победы.
На следующее утро Сабрина проснулась умиротворенная и очень довольная собой.
Еще не открыв глаза, почувствовала, что ее ласково поглаживают по голове,
сонно промычала:
Мамочка
, и перевернулась на спину. Но когда открыла
глаза, увидела склоненное над ней лицо кузины. Энид пропустила меж пальцев
упругий локон подруги.
— А вот у меня такие тонкие волосы, что их невозможно завить.
Сабрина присела, прижавшись спиной к изголовью кровати, подтянула ноги и
обняла колени. Наступило тягостное молчание.
— Я не хотела... — первой заговорила Сабрина.
— Я пришла, чтобы все объяснить.
Обе снова примолкли.
— Мне давно следовало все тебе рассказать, — начала Энид, нервно
теребя кончик одеяла. — Когда мой батюшка отослал меня в замок
Камеронов, на то была очень серьезная причина.
— Я считала, ты приехала для того, чтобы мы получше узнали друг друга
перед моим визитом весной в Лондон, — солгала Сабрина, щадя чувства
кузины.
Сабрина удивилась, какими далекими теперь казались ее мечты о Лондоне. А
ведь еще не так давно часами воображала красивых поклонников, дюжинами
падающих к ее ногам в столичных салонах. Сейчас Сабрина отдала бы всех самых
галантных кавалеров даже за тень улыбки на лице одного-единственного
человека.
Энид покачала головой.
— У меня в Лондоне был поклонник, — призналась она, стыдливо
потупив глаза. — Филип Маркхем, выпускник Кембриджского университета,
высокий, красивый. Очень воспитанный, даже, пожалуй, слишком чопорный, но
матушка и батюшка были очень им довольны. Они к этому времени уже начали
сомневаться, удастся ли им вообще выдать меня замуж. — Энид чуть повела
плечами, и этот жест выразил ее чувства гораздо лучше всяких слов. —
Мне казалось, Филип действительно любит меня. Может, он и впрямь меня любил,
только очень странным образом.
Пока она говорила, Сабрина взяла руку кузины. Она была холодной и влажной.
— Когда Филип явился к моему отцу просить моей руки, он совершил первый
и, наверное, последний в своей жизни поступок, выходивший за рамки
общепринятого. Филип подождал, пока в гостиной соберется вся семья, а потом
разорвал ленту с коробки, которую принес с собой. Из коробки он извлек
потрясающее платье с юбкой в складку и очень узкое в талии. — Пальцы
Энид напряглись. — Филип объявил нам всем, что наша свадьба состоится в
тот день, когда я смогу надеть это платье.
— Какой мерзавец! — У Сабрины от гнева и сочувствия на глазах
выступили слезы. — Надеюсь, дядюшка Вилли тут же указал негодяю на
дверь?
— Ничего подобного. Все на мгновение притихли, а потом повскакали с
мест и бросились к нам с поздравлениями. Даже Стивен, брат, старался не
смотреть мне в глаза. Это был вечер, самый длинный в моей жизни. За ужином
мне как-то удавалось улыбаться, а потом я ушла в свою комнату.
— И, конечно, написала письмо этому негодяю, в котором разделала его
под орех!
— Нет, сначала меня стошнило, — призналась Энид, — а потом я
съела целую коробку шоколадных конфет. В тот день, когда сообщение о нашей
помолвке появилось в газете, я одна съела индейку, которую приготовили для
всей семьи на обед. — По лицу Энид блуждала торжествующая, хотя и
несколько печальная улыбка. — В общем, через три недели я не могла
втиснуться в свои собственные наряды, не говоря уже о том, который выбрал
Филип. Так что он пришел в возмущение и расторг нашу помолвку. —
Яростная гордость сверкала в светлых глазах Энид. — Зато за эти три
недели я узнала нечто новое и чрезвычайно важное. Оказывается, в мире полным-
полно мужчин, которые обожают толстых женщин. Например, слуги, посыльные и
парикмахеры.
Но однажды, — продолжала Энид с уже с потухшими глазами, — батюшка
застал меня на столе в библиотеке со своим собственным адвокатом; тогда он и
решил отправить меня в Шотландию, чтобы я оставалась там до тех пор, пока не
уляжется скандал с неудавшейся помолвкой с Филипом.
Рассказ Энид, конечно, шокировал Сабрину, но она не подала виду и погладила
подругу по щеке.
— Ах, Энид, как я тебе сочувствую.
— Всю жизнь мне говорили, какая я была бы хорошенькая, если бы не была
такая толстая.
— Но ты вовсе не толстая, — запротестовала Сабрина в стремлении
утешить подругу. — Ты просто...
Энид прикрыла пальцами рот Сабрины.
— Я толстая. Не пухлая, не полная, а толстая. Но Рэналду я все равно
нравлюсь. — На щеках Энид вспыхнули красные пятна, ей было неловко
продолжать и в то же время не терпелось высказаться. — Когда я сказала,
что в постели могу его раздавить, он только рассмеялся и заявил, что мужик,
не способный справиться с такой шикарной женщиной, как я, вообще недостоин
называться мужчиной.
Сабрина хотела бы задать кузине тысячу вопросов, но не решилась — ведь перво-
наперво пришлось бы признаться, что собственный муж пока не снабдил ее
ответами. А Энид напряженно ожидала реакции подруги.
Сабрина ласково убрала за ухо кузины выбившуюся из прически прядь волос.
— Я считаю, что ты хорошенькая. — Глядя, как съежилась и поникла
кузина, Сабрина с улыбкой закончила: — Я считаю, что ты красивая.
Энид раскрыла объятия, и Сабрина бросилась ей на шею. Обе принялись со
слезами уверять друг друга в вечной дружбе, но их объятия были прерваны
душераздирающим криком Энид. Она дрожащей рукой указала через плечо Сабрины.
Сабрина оглянулась и увидела на стене огромного черного жука. Усики жука
подрагивали скорее всего от ужаса. Сабрина невольно хихикнула. Девушки
переглянулись и расхохотались. В самом деле, разве не смешно, что Энид, у
которой хватило смелости вступить в любовное противоборство с диким горцем,
по-прежнему готова упасть в обморок при виде безобидного жука.
Громкий хохот в спальне привлек внимание обитателей замка. Неожиданно
распахнулась дверь, за ней в коридоре толпилось целое сборище Макдоннеллов.
Разинув рты, они глазели на двух девушек, которые валялись на кровати,
содрогаясь от приступов неудержимого веселья. Глядя на ошеломленные лица
непрошеных гостей, Сабрина и Энид принялись смеяться еще громче.
Какой-то старик, совершенно лысый, если не считать клочков седых волос над
ушами, в полной растерянности почесал свой лысый череп:
— Ну, разрази меня гром! Никогда не знаешь, в какой постели застукаешь
этих двух девчонок! А еще говорят, будто это мы, Макдоннеллы, —
развратники!
12
На следующий вечер Сабрина решила посвятить мужа в таинства игры в шахматы.
Она и бровью не повела, когда Морган грохнул тяжелым кулаком по доске, а
лишь тяжко вздохнула и принялась собирать в подол фигуры, разлетевшиеся по
разным углам. Это произошло уже в третий раз с тех пор, как они сели за
стол, и Сабрине предстояло объяснить начинающему игроку, как ходят слон и
ладья.
Морган вскочил и принялся сердито расхаживать по спальне, сжимая в кулаке
шахматного короля.
— Почему? — рычал он. — Почему король столь беспомощен, черт
возьми? Или у него нет ни чести, ни гордости! Как можно прятаться за женской
юбкой?
Дремавший у камина Пагсли вытянул лапы и зевнул.
— Ты отказываешься понять смысл игры, — терпеливо внушала
Сабрина. — Король — самая важная фигура на доске, потому что без него
ты не можешь продолжать игру. Без королевы — пожалуйста, но король должен
всегда оставаться в игре. Если он поставлен в безвыходное положение, ты
проигрываешь. Значит, любой ценой его следует защитить.
— Защитить? Горсткой глупых пешек и королевой, а это, не забывай,
просто женщина. Какой из твоего короля вождь? Его следует забросать камнями
и изгнать из клана!
Дабы проиллюстрировать свою мысль, Морган швырнул трусливого монарха в
камин, но его на лету поймал Пагсли и крепко зажал в челюстях. Сабрина
возвела очи горе; Морган тем временем устанавливал на место тяжелую
шахматную доску.
— Просто женщина? А сколько женщин в истории человечества отдали жизни,
защищая своих близких? А как насчет твоей королевы Марии?
— Чью голову отрубили по приказу твоей королевы Елизаветы, — хмуро
напомнил Морган.
Сабрина со стуком поставила на доску ладью.
— Елизавета не моя королева. Я такая же шотландка, как и ты, Морган
Макдоннелл.
— Тогда почему ты говоришь с английским акцентом? — грохнул
ладонями по столу Морган.
Супруги обнаружили, что, перегнувшись через стол, мечут друг на друга
яростные взгляды. Внезапно Морган опустил глаза на губы жены, и она затаила
дыхание. Глаза мужа приобрели окраску капли дождя, упавшей на весенний
зеленый лист. Зачарованная неотрывным взглядом, Сабрина боялась шелохнуться,
пока Морган не перевел взгляд на шахматную доску. Он взял изящную черную
королеву и заговорил мягко, уже без всякого гнева:
— Женщины — деликатные создания, хрупкие и нежные. Бог сотворил их
такими, чтобы их надо было ограждать от жестокости мира.
Сабрина не могла отвести глаз от огромных мускулистых рук, ласкавших
шахматную фигурку из яшмы. Девушка помнила, как эти руки с такой же
нежностью поглаживали хрустальные лепестки бельмонтскои розы за мгновение до
того, как она разбилась.
— Долг каждого мужчины — защищать свою женщину. Заботиться о ней.
Он явно говорил от всего сердца, и это было очень странно, если представить
себе Ив и прочих женщин клана Макдоннеллов. Понятия Моргана о чести и
справедливости ставили Сабрину в тупик. Они не вписывались в образ
Макдоннеллов, сложившийся у девушки под влиянием того, что рассказывали об
этих диких горцах.
— Ты уверен, что тебя при рождении не подменили? — мягко спросила
Сабрина. — Может, тебя принесли и оставили в корзинке на пороге дома
твоего отца? Может, ты вовсе не Макдоннелл?
— Отец не раз сам меня в этом обвинял, — с кривой усмешкой
признался Морган. — Но у меня была мать. Она умерла во время родов.
Морган задумчиво потрогал пальцем резные складки юбки шахматной королевы, и
Сабрина неожиданно для себя приревновала к ней, представив, как те же пальцы
касаются ее собственной кожи с такой же нежностью. В голове зашумело,
учащенно забилось сердце, терпеть дальше эту сладостную муку не было мочи,
девушка выхватила королеву и принялась разбирать фигуры на доске.
— Это всего лишь игра, Морган.
Морган опустился на стул и скрестил руки на груди.
— Я считаю, что она неправильная. Я больше не буду играть.
Сабрина тоже скрестила руки, и наступило тягостное молчание. Тем временем
Пагсли надоело держать в пасти изгнанного с доски короля, и он выплюнул
фигуру на пол. Наконец Морган потянулся к жене через стол.
— Ладно, на сегодня, видно, хватит. Как насчет поцелуя на сон грядущий?
Сабрина зажмурилась и послушно сложила губы бантиком, но ничего не
произошло. Открыв глаза, она увидела, что муж прищурился и лениво
разглядывает ее. Потом он обхватил ее щеки ладонями, провел пальцами по
губам раз, другой, будто проверяя, не окажет ли она сопротивления, но она и
не думала об этом. Ее губы раскрылись, приглашая его пойти дальше. Сабрина
ощущала теплое и сладкое дыхание мужа и все ждала, ждала, а он продолжал
ласкать ее губы огрубевшими подушечками больших пальцев. Все тело будто
пронзили языки неведомого пламени, набухли соски, и стало влажно в потаенных
глубинах женского естества. Тогда и только тогда язык Моргана ворвался в ее
рот, и девушка едва не потеряла сознание.
Казалось, Морган не услышал страстный стон, вырвавшийся из горла жены.
Отвернувшись, он поцеловал ее в кончик носа и пожелал спокойной ночи,
назвав, как в детстве,
малявкой
. Затем направился к выходу.
Боясь, что голос изменяет ей, Сабрина выждала, пока супруг не оказался у
дверей:
— А я-то поверила тебе, будто Макдоннеллы не обучены искусству
целоваться на ночь.
— Конечно, не обучены. Именно поэтому мы должны так усердно
тренироваться, — он с дьявольским лукавством подмигнул жене. — Спи
спокойно, детка.
Он ушел, а Сабрина уронила голову на скрещенные руки и подумала, что вряд ли
сможет вообще когда-нибудь заснуть. Морган зажег в ней огонь страстного
желания, не обещавшего сна и покоя.
На следующий вечер Сабрина решила познакомить мужа с творениями Гомера,
возлагая на него большие, надежды. По ее мнению, древнегреческий бард был
достаточно умен, чтобы удержать внимание Моргана, и в то же время слишком
бесстрастен и сух, чтобы разбудить его эмоции, которые так разрушительно
подействовали накануне на сон и душевное спокойствие его супруги. Почти всю
минувшую ночь Сабрина беспокойно ворочалась в кровати, сбила и туго намотала
на себя простыни и заснула только на рассвете.
И вот, устроившись поудобнее и поджав под себя ноги в шелковых чулочках, она
начала читать, чувствуя себя Шехерезадой, развлекающей султана. Только в
отличие от героини древних времен Сабрина рисковала потерять не голову, а
сердце и прекрасно это сознавала.
Ее опасения не оправдались. После первых же страниц Морган весь обратился в
слух и жадно слушал рассказ о похождениях бесстрашного и хитроумного
Одиссея, который сумел обмануть и побороть всех своих врагов и изыскать
возможность вернуться к обожаемой Пенелопе. Глянув на мужа, поверх книги,
Сабрина поразилась выражению его лица, суровые черты которого смягчил почти
мальчишеский восторг. Когда новая Шехерезада дошла до того места, где
Одиссей ослепляет ужасного Циклопа, Морган так далеко подался вперед, что
девушка испугалась, как бы он не свалился со стула. Впрочем, Сабрина и сама
настолько увлеклась давней историей, будто читала ее впервые.
Но затем наступила очередь эпизода, где Одиссей встречается с прелестной
Цирцеей, решившей его обольстить и подчинить своей воле. Тут Морган будто
насторожился и вновь откинулся на спинку стула. Похоже было, что он чем-то
недоволен. По мере того как разворачивались события, лицо мужа все больше
омрачалось. Сабрина начала читать быстрее, спотыкаться на самых простых
словах, внимание ее рассеялось, а мысли устремились вперед, к ожидающему ее
перед сном поцелую супруга.
— Болван! — вдруг рявкнул Морган, грохнув кулаком об стол.
Книга в руках Сабрины сама собой захлопнулась. — Проклятье! Не мужик, а
слабак, черт побери! Я бы ни за что не совершил подобную ошибку. Хитрая
ведьма превратила его товарищей в свиней, а он готов сунуться в ее постель!
У него что, нет ни капли мужской гордости!
Похоже, его ничто не интересовало, кроме проблем гордости, и это начинало
действовать Сабрине на нервы. Она взглянула на мужа с некоторым вызовом:
— Цирцея обворожила Одиссея своей красотой. Может, он был согласен
пожертвовать своей гордыней, дабы сполна вкусить от прелестей волшебницы.
— Если мужчина способен забыть о своей гордости ради женщины, то он
просто дурак.
В грозном взгляде Моргана Сабрина прочла предостережение. Ей было очевидно:
со временем он, возможно, будет принадлежать ей телом, даже подарит сына, но
никогда ей не завладеть его сердцем. Сабрина с ужасом обнаружила, что глаза,
ее застилают слезы.
Сабрина встала, уронив книгу на пол, и подошла к распахнутому окну, чтобы
высушить непрошеные слезы морозным ветром, предвещавшим ранний снег.
— Возможно, ты прав. Решение, принятое Одиссеем, дорого ему обошлось.
Если верить Гомеру, его героя убил один из его отпрысков, рожденный от союза
с Цирцеей, — его собственный сын. — Она повернулась лицом к мужу,
гнев придал ей новые силы. — Но если бы ты дослушал историю до конца,
ты бы сам все понял. На самом деле Одиссей разделил ложе с волшебницей лишь
для того, чтобы освободить своих товарищей и вернуть им человеческий облик.
Их жизни он ценил выше собственной жалкой гордыни. Кому, как не тебе, понять
его и по достоинству оценить принесенную им жертву.
Морган все отлично понимал и прекрасно осознавал, что Цирцея в подметки не
годится Сабрине. Она его окончательно приворожила своим мелодичным голосом и
все сильнее затягивала путы, когда застенчиво улыбалась, вскидывая глаза над
книгой, и когда с ее прелестных губ слетали звучные слова поэмы Гомера.
Сейчас он и сам не мог бы сказать, почему так рассердился — из-за
непростительной слабости Одиссея или из-за своей собственной.
Сабрина стояла перед ним, в своей непокорности не менее прекрасная, чем
Цирцея. Тонкие черты девушки выражали целую бурю эмоций; ночной ветер играл
волнистыми прядями, выбившимися из строгой прически. Морган легко мог
представить себе Сабрину на омываемой волнами скале со сверкающими брызгами
в распущенных волосах, готовую смело встретить любую опасность, которой
может грозить коварное море. Да, возможно, Одиссей был не таким уж олухом,
когда уступил Цирцее. Может, он даже свалял дурака, решив с ней расстаться.
Когда Морган поманил жену пальцем, она вначале решила было не повиноваться.
Однако любопытство взяло верх, и Сабрина подошла к супругу. Он приглашающе
похлопал себя по колену. Сабрина на секунду замешкалась, но потом все же
села, напряженно выпрямившись и чувствуя себя чем-то вроде марионетки,
которая подчиняется опытному кукловоду.
Морган обхватил теплыми пальцами обнаженную шею жены, отчего у нее сладко
замерло сердце.
— Возможно, твой хитроумный Одиссей просто услаждал свою гордость,
притворяясь, будто поддается волшебнице только ради товарищей.
Сабрина знала, что его слова следует расценивать как косвенное извинение —
прямого ей от самолюбивого супруга никогда не дождаться. Морган склонил
голову, и их губы соприкоснулись; по жилам тотчас разлилось пламя, которого
Сабрина и страстно желала, и опасалась. Она придвинулась чуть глубже, он
принялся нежно трогать ее губы языком, слегка покусывать тонкую кожу, пока
Сабрина не открыла уста в немом призыве.
На этот раз Морган не обманул ее ожиданий, горячий язык ворвался в рот,
лаская и возбуждая до такой степени, что Сабрина ответно скользнула языком
по ровному ряду его зубов. Она запустила пальцы в его накидку,
бессознательно изогнувшись всем телом, как кошка под лаской хозяина. Из
горла Моргана исторгся стон страсти, вызвав в Сабрине бурный восторг и
одновременно страх.
Если мне когда-нибудь удастся заставить его совсем
утратить самообладание, буду ли я готова к этому?
— мелькнуло в голове
девушки.
Сабрина прижала пылающий лоб к его мощной шее, страстно желая, чтобы Морган
сделал выбор за них обоих, отнес бы ее на кровать и вынудил забыть глупую
клятву не доставить мужу ни минуты наслаждения. Когда Морган встал и бережно
поставил ее на ноги, девушка не могла решить, то ли радоваться, то ли
печалиться.
— Ну, что, малявка, завтра мне снова почитаешь?
Сабрина потянулась и подергала шелковистую золотую прядь, надеясь за лукавой
улыбкой спрятать туманившее глаза страстное желание.
— Обязательно почитаю. Как раз подобрала очень интересную историю. Там
говорится об отважном воине по имени Самсон и очень пылкой девушке, которую
звали Далила.
Назавтра во второй половине дня Сабрина, выйдя из спальни, направилась к
лестнице, шагая уверенно и решительно, имея перед собой ясную цель. Хозяйке
замка Макдоннеллов нечего сиднем сидеть в своей комнате, ожидая редких
визитов супруга. Ей уже надоела отведенная ей роль экзотического цветка,
пусть даже окруженного заботой и вниманием.
Еще не начав спускаться, Сабрина услышала доносившиеся снизу голоса
спорящих. В этом не было ничего необычного, так как в замке Макдоннеллов
постоянно ссорились, и за криками обычно следовал глухой стук кулаков и
вопли пострадавших. Но на этот раз спорили вполголоса, хотя и яростно, и
Сабрина поняла, что это не рядовая ссора. Девушка заколебалась, припомнив,
чем в прошлом заканчивались ее попытки подслушивания, хотела было идти
дальше, но донесшиеся до нее слова заставили ее замереть на месте.
— Какая же ты безрукая! Ему вообще не следовало поручать тебе такое
важное дело.
— Поручать мне? Да я сама все это придумала, или забыл? Бог свидетель,
такому болвану, как ты, ни за что не пришел бы в голову такой план. Наш
предводитель сам назвал его гениальным.
— Ну да, и посмотри, чем это для него кончилось! Старый слепой Гэлвин,
и тот выполнил бы лучше. Ты, конечно, хромая, но я думал, что хоть с глазами
у тебя все в порядке!
— Пошел к черту!
Прежде чем Сабрина успела скрыться, вверх по лестнице, к ужасу девушки,
застучали сапоги, и перед ней появился Рэналд. При виде молодой хозяйки
замка смуглый горец смертельно побледнел, сбил набок берет, пробор
...Закладка в соц.сетях
