Жанр: Любовные романы
Озорница
...да. Звон
колоколов не предвещает мне радость и спасение, а напоминает о былых грехах и
непростительных ошибках".
Подняв глаза, Джастин встретился с неподвижным взглядом громадных голубых
очей куклы Клэр Скарборо,
восседавшей на рояле с апломбом правящей королевы. С тех пор как молодой хозяин
водрузил игрушку на это место, никто
не посмел даже пыль с нее смахнуть. А сейчас они смотрели друг на друга, и
Джастин готов был возненавидеть куклу, упорно
отказывавшуюся поделиться своими секретами. Интересно, что бы она сказала, если
бы умела говорить? Осыпала бы
проклятиями или упреками за трусость, доставившую ее хозяйке горе и страдания?
Джастин тронул клавиши, пальцы сами выбрали сонату Бетховена, но надежда
забыться в музыке не оправдалась, и звуки
печальной мелодии ранили душу. "Какой же я болван! - билось в голове. - Оставил
Эмили ради погони за привидением, а в
результате остался ни с чем".
Возникло ощущение, будто он заживо гниет в огромном мавзолее, а так хотелось
вновь ступить на сыпучий песок,
услышать басовитый смех Трини и песни маори. Пальцы летели над клавишами,
поглаживая их и лаская, словно под ними
оказалась" шелковистая кожа Эмили. "Я не могу, не имею права снова увидеть ее и
посмотреть ей в глаза, зная, что бросил на
произвол судьбы ребенка Дэвида. Нельзя допустить, чтобы девочку поглотили
безжалостные улицы Лондона. Эмили
заслуживает лучшего в этой жизни, чем любовь калеки, обреченного вечно терзаться
сознанием собственной вины".
Пальцы не слушались, левая рука плохо работала из-за отсутствия практики,
прозвучала неверная нота, Джастин с досады
грохнул кулаком по клавишам и закрыл ладонями лицо. Перед глазами возник образ
Эмили, начал расплываться и таять, а
потом обрел черты лица, запомнившегося на всю жизнь.
Кто-то вежливо прокашлялся, нарушив тягостную тишину, Джастин вскинул голову,
рассмотрел темный силуэт на фоне
окна, и на миг показалось, что его посетил дух Дэвида. Привидение заговорило
голосом Чалмерса.
- Ее нашли, сэр.
Джастин затряс головой в попытке прогнать туман и прочистить мозги. Он
окончательно запутался и вначале не мог
сообразить, о ком идет речь - об Эмили или о Клэр.
- Девушку нашли, сэр, - повторил Чалмерс, нервно теребя в руках шляпу. - Она
жива и здорова.
- Жива? - переспросил Джастин. Перед глазами все поплыло, а в голове
зазвенело так, будто ударили враз колокола
всех церквей Лондона.
18.
"Иногда мне кажется, что еще вчера
ты только училась ходить, неуверенно
передвигала ножками и просилась на
руки..."
- Осторожней, Пенфелд, я просил побрить меня, а не перерезать глотку, -
вскричал Джастин, отшатнувшись от бритвы,
поранившей ему горло.
Слуга промокнул полотенцем каплю крови и виновато посмотрел на тазик, где
вода приобрела приятный розовый оттенок.
Руки брадобрея ходили ходуном.
- Простите великодушно, сэр. Право, не знаю, что со мной творится. Видимо,
сказывается нервное напряжение.
- Ты-то чего так разнервничался? Что тогда обо мне говорить? Мне ведь еще не
случалось выступать в роли отца, -
проворчал Джастин, отвел руку с бритвой, вскочил со стула и посмотрелся в
зеркало. Поглаживая непривычно гладкий
подбородок, он повернул голову, чтобы рассмотреть себя в профиль, и
поинтересовался: - Ну как? Похож на примерного
папочку?
Пенфелд расплылся в счастливой улыбке, вытер мыльную пену с лезвия бритвы и с
гордостью сказал:
- Вы выглядите как лучший образец родителя.
Двумя пальцами Джастин снял с плеча прилипший волосок и с некоторой грустью в
глазах посмотрел на темные клоки,
разбросанные вокруг стула.
- Будем надеяться, что не зря потрудились. Откровенно говоря, у меня такое
ощущение, будто я голый.
- Прекрасно смотритесь, сэр.
Джастин поправил сюртук и по привычке полез в карман жилета за часами,
которых там, естественно, не оказалось. В
последний раз, помнится, часы сверкали на шелковистой коже Эмили. Ну, ждать
недолго осталось. Если сегодня все пройдет
гладко, подарок Дэвида вскоре можно будет вернуть. Джастин повеселел.
- Который час, Пенфелд? - спросил он.
- Две минуты двенадцатого, - отрапортовал слуга, взглянув на свои часы. -
Примерно три минуты назад вы задавали
мне тот же вопрос.
- Две минуты двенадцатого? О господи! - выдохнул Джастин, направился к двери,
но замешкался и огорошил Пенфелда
новым вопросом: - Послушай, а как тебе мой галстук? Не сбился на сторону?
С галстуком все было в полном порядке, но Пенфелд с готовностью сделал вид,
будто его поправляет. Джастин снова
шагнул было к двери, остановился на полпути и задумчиво посмотрел на огромную
кровать, плававшую в море шелка и
бархата. Герцог отодвинул воздушное платье и осторожно присел на краешек, боясь
утонуть в ворохе перчаток и норковых
муфт.
- Через несколько минут в этом доме появится дочь Дэвида, и первое, что мне
надлежит сделать, это рассказать ей всю
правду о смерти отца. - Джастин с тоской посмотрел на слугу. - Подскажи, как
набраться храбрости?
- Если хотите, сэр, я сам готов это сделать, - вызвался Пенфелд.
Его предложение растрогало Джастина до глубины души. Это был героизм на грани
самопожертвования, если учесть, что
Пенфелд абсолютно терялся в присутствии детей и не мог слова вымолвить. Джастин
взглянул на него с благодарностью и
тихо сказал:
- Нет, я сам, но ты, надо признать, настоящее сокровище. Не ожидал, спасибо.
Благородство, проявленное Пенфелдом, придало ему новые силы, Джастин вскочил
на ноги.
- Чуть не забыл, - весело сказал он.
- Слушаю вас, сэр.
- Счастливого Рождества, Пенфелд, - с теплой улыбкой пожелал герцог.
- И вам счастливого Рождества, сэр, - ответил слуга, вытянувшись по стойке
"смирно".
Шагая по коридору, Джастин неожиданно для себя начал насвистывать веселую
мелодию.
- Доброе утро, Мэри, - поздоровался он с горничной, попавшейся ему на пути.
Это было так необычно, что она с
испугу выронила свою ношу, по ковру рассыпались домашние туфли и начищенные до
зеркального блеска ботинки.
На лестнице повстречался муж одной из сестер, уткнувший нос в газету, и его
тоже приветствовал хозяин дома:
- Добрый день, Гарви.
- Гарольд, - недовольно буркнул любитель газетного чтения, переворачивая
страницу.
Джастин запнулся, нахмурился, не поленился подняться на три ступеньки и,
отстранив газету в сторону, внимательно
изучил лицо родственника и признал свою ошибку:
- Действительно Гарольд, черт побери.
Добравшись до конца лестницы, Джастин огляделся и не смог удержаться от
улыбки. На первом этаже царил полный хаос,
из комнаты в комнату сновали слуги, протирали мебель и газовые светильники,
украшали перила лестницы пахучими
гирляндами.
Откуда-то взялась беззубая кухарка с огромным подносом, заваленным грудой
горячего домашнего печенья, и,
несказанно гордясь собой, заявила:
- Тридцать дюжин, ваше высочество, как вы велели.
Джастин с наслаждением втянул носом аппетитный аромат, исходивший от подноса.
- Молодец, Грейси, замечательно. Надеюсь, часть ты испекла с изюмом? Если не
ошибаюсь, дети обожают изюм.
- Мои, сэр, только с изюмом и любят.
- В таком случае еще двенадцать дюжин, и не жалей изюма, - наказал Джастин,
ущипнув кухарку за пухлую щечку.
- Будет сделано, милорд. Прямо сейчас и займусь, - весело пообещала кухарка и
метнулась на кухню.
Продолжить обход своих владений герцогу помешал встревоженный дворецкий.
- Прошу прощения, милорд, но я обязан заявить решительный протест. Кто-то
привел пони в библиотеку.
- Безобразие, - охотно согласился Джастин, не сбавляя шаг. - В библиотеке
тесновато. Отведи пони в бальный зал,
там ему будет где разгуляться.
Перед широко распахнутой дверью гостиной Джастин застыл, потрясенный
чудесными преобразованиями. Всего за
несколько часов комната превратилась в центр праздника. В углу царствовала
огромная разлапистая рождественская елка,
благоухающая хвоей, возле нее Эдит поставила лесенку и одну за другой зажигала
крохотные свечи, укрепленные в густых
ветвях. Рядом хихикали и подавали советы две младших сестры, Лили и Миллисент.
- Во что ты превратил наш дом, братец? Скупил все игрушки в магазинах
Лондона? - окликнула брата Лили.
- Не все, далеко не все, - возразил Джастин. - Ты же знаешь, что в канун
Рождества многие магазины закрыты.
Он несколько слукавил. Хозяева не могли устоять, когда молодой герцог
открывал кошелек, предлагая любые деньги;
перед ним распахивались двери даже тех магазинов, которые рано закрыли перед
праздником, так что сейчас в комнате
просто нельзя было повернуться из-за массы разбросанных повсюду детских игрушек,
мягких и заводных. Здесь были слоны,
способные самостоятельно передвигаться, медведи, бившие в барабаны, обычные
скакалки и миниатюрные камины, наборы
красок и грифельных карандашей, кукольный домик с жильцами и крохотным
фортепьяно, целый поезд с рельсами и
станциями, а также пара смешных железных птичек, чирикавших в позолоченной
клетке.
Джастин не знал, что может понравиться десятилетней девочке, и пошел самым
простым путем: покупал все подряд в
двух экземплярах или двух комплектах, включая блестящие шарики, забаву
мальчишек, и набор оловянных солдатиков,
точную копию воинов наполеоновской армии. Возле сверкающего хромом велосипеда
стояли санки, о которых сам Джастин
мечтал в детские годы. В свое время герцог Уинтропский отказал сыну, но теперь
ничто не мешало удовлетворить любую
прихоть дочери Дэвида. Ей уж точно ни в чем не будет отказа, слишком долго
бедная девочка была лишена всего, что могло
бы скрасить ее нелегкую одинокую жизнь.
- Рада видеть, что ты не намерен баловать ребенка, - раздался за спиной сухой
голос матери.
- Об этом не может быть и речи, - заверил Джастин. - Я полон решимости
воспитывать ребенка в строгости, но
наказывать почем зря не буду.
В комнату вбежал дворовый мальчишка, с трудом переводя дыхание.
- Милорд, к дому подъезжает карета, - сообщил он, - наверное, та самая.
- Молодец, не прозевал, - одобрил его действия Джастин. Он бросил мальчишке
монетку, судорожно сглотнул и заорал
во все горло: - Пенфелд!
Перед тем как уйти, он еще раз осмотрел комнату, дабы убедиться, что все в
порядке, и задержался взглядом на
фортепьяно, где расселись куклы от мала до велика, веселые и грустные, простые и
необычные, утопая в шелках и бархате.
На фоне этого великолепия в глаза бросился испачканный фарфоровый лобик с
трещинкой. Рука сама потянулась к кукле,
обнаруженной в конуре на чердаке пансиона, Джастин усадил ее на стул и тщательно
расправил платьице. Она смотрела на
него высокомерно и, казалось, с издевкой.
В комнату ворвался запыхавшийся Пенфелд, быстро огляделся и первым делом снял
невидимую пушинку с брюк своего
господина. Слух о прибытии гостей моментально распространился по всему дому, и
едва только перед парадным входом
остановилась простая черная карета, как в гостиной выстроились в ряд вдоль стены
слуги, поправляя чепцы и передники,
стараясь, не вытягивая особенно шеи, все же выглянуть в окно. По другую сторону
во главе с величественной герцогиней
расположились сестры Джастина, оживленно перешептываясь со своими мужьями,
которые сохраняли выдержку и
спокойствие.
Шум смолк, и все затаили дыхание, когда Джастин занял свое место перед
разнаряженной рождественской елкой.
- Стой здесь, пожалуйста, - скомандовал он Пенфелду, когда тот попытался
улизнуть и присоединиться к слугам. -
Если я не выдержу напряжения и сомлею, ты меня подхватишь.
В окно было видно, как кучер открывает дверцу кареты. Показалась костлявая
рука, и Джастин внутренне напрягся при
виде Амелии Винтерс, ступившей на землю. Единственное, о чем горько сожалел
молодой герцог в данную минуту, так это о
необходимости выплатить вознаграждение, обещанное за пропавшего ребенка. Так уж
распорядилась судьба-злодейка, что
старой ведьме очень повезло: девочка решила вернуться именно в тот дом, который
был знаком ей, хотя ничего там не
видела, кроме грубости и издевательств.
Кучер мрачно оглядел жилище знати, и Джастин узнал парня, которого ранее
повстречал в пансионе. С тех пор он
приобрел заметную хромоту и даже издали виден был огромный синяк у него под
глазом. Но долго раздумывать над
странным видом кучера не пришлось, внимание герцога переключилось на тонкую
фигурку в простеньком темно-синем
платье и широкополой шляпе, показавшуюся в дверце кареты. Девушка будто не
заметила руки кучера, пытавшегося ей
помочь, и спрыгнула на землю.
- Для десятилетней девочки, по-моему, несколько великовата, - поделился
своими соображениями Пенфелд.
В ответ Джастин хмуро промолчал.
Гости поднялись на крыльцо один за другим. Процессию замыкал мрачный кучер.
Дворецкий распахнул дверь, по
мраморным плитам застучала трость мисс Винтерс, и вот на пороге гостиной
появилась долгожданная гостья. Крепко сцепив
руки за спиной, Джастин попытался изобразить приветливую улыбку, но получилось
нечто похожее на звериный оскал, а
сердце билось с такой силой, что в любую секунду могло выскочить из груди.
С низко опущенной головой, спрятав руки в муфте, гостья миновала строй слуг и
членов семьи, направляясь к хозяину
дома. Джастин смотрел на нее во все глаза. Кого-то она напоминала... до боли
знакомая походка, наклон головы, напускная
покорность, скрывавшая буйный характер... В голове протрубил сигнал тревоги.
Гостья замерла перед герцогом, а он упорно смотрел поверх шляпки, помимо воли
затаив дыхание. Еще до того, как она
медленно подняла голову, Джастин уже знал, кого сейчас увидит. Из-под широких
полей выбивались темные кудри, на пухлой
щечке красовалась ямочка, в глазах цвета черного кофе светилась не радость, а
злорадство.
Из муфты вылетела рука и влепила хозяину дома звонкую пощечину. Кто-то ахнул
в испуге, а Джастин принял удар
безучастно, будто ожидал и заслужил его. Мертвенно-бледный, он не спускал глаз
со знакомого лица, и на щеке его огнем
пылал красный след от пощечины.
Гостья задрала кверху короткий носик, равнодушно посмотрела на Джастина, как
если бы он перестал для нее
существовать, и обратилась к Пенфелду:
- Теперь можете проводить меня в мою комнату. Согласна поселиться на чердаке,
если у вас не найдется ничего
другого. За последние годы я полюбила общество крыс и голубей, они мне нравятся
гораздо больше, чем люди.
Пенфелд не сразу нашелся, что сказать, но довольно быстро пришел в чувство,
когда Джастин согласно кивнул, и повел
гостью сквозь строй слуг, стоявших с широко открытыми от удивления ртами, и
побледневших членов семьи. Девушка не
удостоила взглядом груды игрушек, но задержалась возле фортепьяно. На ее лице
отразилась бурная игра эмоций, и у
Джастина тоскливо сжалось сердце.
Не обращая ни малейшего внимания на элегантно одетых и тщательно причесанных
красоток, Эмили взяла со стула
замызганную потрепанную куклу и крепко прижала ее к груди. Потом гордо вскинула
голову и последовала за Пенфелдом.
Кукла выглядывала из-за плеча, и Джастин готов был поклясться, что в ее голубых
глазках сверкали насмешка и злорадство.
19.
"Мне по-прежнему хотелось бы видеть
тебя маленькой девочкой..."
Одна за другой погасли крохотные свечки на мохнатых ветвях, и рождественская
елка погрузилась в темноту. Сделав свое
дело, служанка прошмыгнула мимо, отведя глаза в сторону, а Джастин остался
стоять неподвижно, глубоко засунув руки в
карманы, с таким видом, будто его не касалась суета вокруг, не замечая, как двое
лакеев выкатывают из гостиной
сверкающий хромом велосипед, глухо переругиваясь на ходу.
Небосвод за окнами сменил цвет с тяжелого свинцового на дымчато-черный,
приходили и уходили слуги, выметая
елочные иголки и обрывки блестящей мишуры, а потом все успокоилось, и хозяин
дома остался наедине с голыми ветками,
торчавшими над головой немым укором. Джастин завершил уборку, сняв глянцевый
зеленый листик с позолоченной клетки,
где застыли на жердочке примолкнувшие железные птички.
В дверях показался Пенфелд, прижимавший к груди плюшевого медведя, который
почти не уступал ему по размерам,
прокашлялся и смущенно сказал:
- Простите, сэр, но надо бы решить, что делать с пони.
Джастин провел пальцем по острому краю листка, припомнив, как Трини
торжественно положил зеленую ветку у ног
Эмили в знак того, что рад приветствовать ее на своей земле. Дикарю, надо
считать, повезло: ему не довелось раскрывать
душу перед девушкой и отдавать ей свое сердце.
- Скажи, чтобы на ночь поставили в конюшню, а утром вернем пони прежним
владельцам.
- Слушаюсь, сэр, как скажете, - повиновался слуга, чуть замешкался, словно
хотел что-то еще прибавить, но
промолчал, горестно вздохнул, взвалил плюшевого медведя на плечо и побрел прочь.
"Только подумать, какого я свалял дурака! - мысленно терзался Джастин. -
Эмили разбрасывала на моем пути намеки,
как яркие цветы, но я проходил мимо, не видя ничего, обуреваемый лишь
собственной страстью. Но не я один виноват.
Несносная девчонка с самого начала повела себя в высшей степени странно,
злонамеренно скрыла свое истинное имя... и
вообще".
Когда до него наконец дошло, что его обвели вокруг пальца и, возможно,
надсмеялись над ним, у него пропала охота
заниматься самобичеванием и на смену пришло новое чувство - Джастина охватила
бешеная ярость, и он невольно вскинул
глаза к потолку.
После краткой и до крайности неприятной беседы с мисс Винтерс появились
ответы на ряд давно мучивших его вопросов,
но многое по-прежнему остается туманным, и пора выяснить отношения с неуловимой
мисс Скарборо. Джастин смял в
кулаке зеленый листок и решительно зашагал к лестнице.
Путь к комнате Эмили преграждала воздушная гора из розового тюля,
разноцветных лент и поясов. Темно-красный ковер
перед дверью был завален грудой книг с цветными иллюстрациями, детскими
игрушками и платьями с пышными бантами -
все эти вещи явно охапками выбрасывали в коридор.
Джастин расшвырял ногами барахло и медленно повернул дверную ручку, ожидая,
что дверь заперта, но она легко
поддалась и широко распахнулась без малейшего скрипа. Хозяин дома не знал, то ли
ему радоваться, то ли печалиться.
Царившую в комнате тишину нарушали лишь треск огня в камине да легкое
поскрипывание.
Эмили восседала на игрушечном коне, которого утром Джастин велел принести с
чердака, и покачивалась взад-вперед, не
отрывая задумчивого взгляда от танцующих огненных языков в камине. При виде
милого ее профиля им овладело желание
схватить дерзкую девчонку, поднять высоко и хорошенько встряхнуть, чтобы
посыпались ответы на давние вопросы. Но нет,
такое невозможно. "Скорее всего я просто ищу предлог, чтобы сжать ее в
объятиях", - пронеслось у него в голове.
Из-за края подола темно-синего платья проглядывал белый хлопчатобумажный
чулок, зрелище естественное и
безобидное, но, хотя прежде ему доводилось видеть Эмили обнаженной, на этот раз
кровь зашумела в ушах. Джастин закрыл
дверь, прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. Главное, не надо
спешить. Мать и сестры с мужьями вдоволь
насладились бурной сценой встречи в гостиной, до сих пор наверняка перемалывают
косточки Джастина и Эмили, так что
теперь битва состоится один на один в рамках одной комнаты, без свидетелей.
Игрушечная лошадка продолжала мерно раскачиваться, потрескивал огонь в
камине, томительно медленно тянулись
секунды. Казалось, Эмили не замечала гостя, потом неспешно подняла руку. С
розового мизинца свисала шелковая перчатка,
расшитая мелким бисером.
- Тебе не кажется, что для меня маловата?
Джастину нелегко далось сохранить бесстрастное выражение лица.
- Я думал, ты была еще совсем маленькой, когда погиб твой отец. В конце
концов, о твоем возрасте можно было судить
только по миниатюрному портрету на крышке часов. Помнится, Дэвид не раз
рассказывал о твоих шалостях, как, к примеру,
ты откусывала пуговицы с его сюртука. А еще о том, как ты однажды вскарабкалась
на подоконник, выпала наружу, и наутро
тебя нашли мирно спящей на цветочной клумбе. Согласись, что подобные поступки
трудно ассоциировать с образом
подростка.
- Да, папенька любил рассказывать именно эти истории, - ответила Эмили, не
замечая искательной улыбки Джастина.
- Откуда мне было знать?
Перчатка полетела на пол.
- При желании самым простым способом: нанести визит или написать письмо.
Занавес, разделявший прошлое и настоящее, казалось, пошел вверх.
- Я писал тебе каждый день с тех пор, как вернулся в Лондон.
- Письма у тебя всегда хорошо получались, как я посмотрю, вот только почемуто
ты забывал отправлять их по адресу,
- возразила Эмили, по-детски болтая ногами.
- Почему ты мне с самого начала просто не сказала, что ты дочь Дэвида?
- А вам не кажется, господин Коннор, что мы видим жизнь не такой, как она
есть, а постоянно что-то выдумываем? Вы
ожидали увидеть Клэр Скарборо в образе маленькой девочки, а я считала вас
бесчувственным чудовищем, способным
присвоить золотой прииск своего компаньона и бросить его дочь на произвол
судьбы.
У Джастина под кожей взбугрились и заиграли желваки, он начинал сердиться, но
решил не сдаваться под градом упреков
и выстоять во что бы то ни стало.
- Прости, что не оправдал твоих ожиданий. Если бы мне доложили о твоем
приходе, я бы загодя наточил клыки и
заострил рога. Дело в том, что во время восстания маори захватили золотой
прииск, я остался ни с чем, но волноваться за
тебя, как мне казалось, не было причин: я был уверен, что отец оставил тебе
достаточно денег. Откуда мне было знать, что
мисс Винтерс окажется большой су..?
-...дрянью, - поспешно перебила его Эмили. - Вы забываетесь, милорд. Не
следует распускать язык в присутствии
детей, которые находятся под вашей опекой. Вам должно быть известно, что дети
все схватывают на лету и запоминают
самое худшее.
Девушка слезла с игрушечной лошадки, и под грубой тканью плохо пошитого
платья зазывно перекатилось крутое бедро.
С полуоткрытым ртом она смотрела на Джастина темными глазами, пылавшими огнем
обвинения. "Доведется ли вновь
увидеть смех в ее глазах?"- грустно подумал герцог, разглядывая Эмили. За зиму
загар почти сошел, и кожа на ее лице
приобрела легкий персиковый оттенок, скулы обострились и запали щеки. Что она
пережила за долгое путешествие от Новой
Зеландии до Англии? Какие тяготы выпали на ее долю? В присутствии Эмили сердце
билось учащенно, будто пыталось
вырваться на волю.
- Мисс Винтерс сказала мне, что она будто бы поручила своим сотрудникам
доставить тебя ко мне. По ее словам, ты
предпочла броситься за борт, лишь бы не попасть в мои руки.
- И она еще смеет упрекать меня в том, что я выдумщица! Я не прыгала за борт.
Когда подручные старой ведьмы
поняли, что найти богатого опекуна не удастся, они просто вышвырнули меня за
борт, как балласт, а может, надеялись
накормить своих ближайших родственников - акул.
Джастин крепко сжал ее запястье.
- Если этот мерзавец Барни, - горячо заговорил он, - дотронулся до тебя хотя
бы пальцем, я его... - Угроза повисла в
воздухе, а пальцы сжались еще крепче при мысли о том, что лопоухий подонок мог
коснуться Эмили своими грязными
лапами.
- Изволите шутить, - засмеялась Эмили, но глаза остались печальными, и смех
не получился. - Ваша любезная мисс
Винтерс никогда бы этого не допустила. Она же поручила передать меня моему
опекуну с рук на руки, так сказать, в
первозданном виде, не испортив продукта.
Джастин отшатнулся, как от удара, и непроизвольно взглянул на свою руку,
державшую тонкое запястье; на фоне бледной
кожи резко выделялись его пальцы, поросшие поверху темным пушком. У Джастина
были сильные руки с тонкими длинными
пальцами прирожденного музыканта, который ежедневно проводит несколько часов за
фортепьяно, и в то же время это были
мозолистые руки человека с железными мускулами, познавшего тяжкий физический
труд, в общем, руки настоящего
мужчины, способные как на ласку, так и на крайнюю жестокость.
Он принялся нежно массировать след, оставленный его пальцами на запястье
девушки.
- Не поверишь, но я действительно готов убить любого мужчину, который посмеет
до тебя дотронуться.
Эмили высвободила руку и отошла к окну; не поворачиваясь, насмешливо
обронила:
- Жаль, что дуэли нынче не в моде, а то бы ты мог вызвать самого себя на
смертельную схватку. Между прочим, из
Пенфелда вышел бы прекрасный секундант.
Джастин тяжело вздохнул. Бесполезно спорить с мисс Скарборо, старающейся все
обратить в злую шутку, остается
только надеяться, что удастся завоевать на свою сторону прежнюю Эмили.
- Почему ты не стала дожидаться меня в Новой Зеландии, как мы договаривались?
- мягко спросил Джастин. - Ведь я
же обещал за тобой приехать.
- Я и так слишком долго ждала вас, господин Коннор! - воскликнула Эмили. - А
чем я должна была заняться? Сидеть
у окна и ждать, пока птицы совьют гнездо у меня на голове? Нет уж, покорно
благодарю. Семь лет только и делала, что
ждала. Семь долгих лет я мечтала, надеялась, молилась. Часами просиживала у
окна, уткнувшись носом в стекло, пока не
начинало казаться, что нос отмерзнет от холода и отвалится. Даже когда перестала
надеяться и возненавидела тебя, все же
порой просыпалась по ночам и прислушивалась, не ты ли взбираешься по лестнице.
Джастин попытался обнять девушку, но она отпрянула, налетела на миниатюрный
поезд, стоявший под окном, зло пнула
ногой паровоз, тот ударился о стену, и на обоях образовалась красная рана.
- Неужели ты рассчитывал возместить годы страданий куклами и игрушками? Думал
дешево откупиться?
Взмахом руки Эмили смела с туалетного столика батарею склянок и бутылочек. От
падения на ковер вылетели
хрустальные пробки и защипало в глазах от приторно сладкого запаха лаванды.
- Ты хотел купить прощение с помощью погремушек и тряпок? - кричала Эмили,
вышвыривая охапками из ящиков
комода нижнее белье. - Вы просчитались, сэр! Любовь и привязанность нельзя
купить за ленты и шелка!
Под ее натиском Джастин не дрогнул, решив дать Эмили возможность излить свой
гнев. Да и что оставалось делать?
Бедная девочка имела полное право дать волю раздражению, которое копилось годами
и которое до сих пор она тщательно
скрыва
...Закладка в соц.сетях
