Жанр: Любовные романы
В порыве страсти
...h; казалось, он надел ее вместе с трауром.
Чарльз прилетел из Сиднея несколько часов назад, и с тех пор ни с кем и
словом не перемолвился.
Чуть поодаль преклонили колени Бен с Джиной. Бен уронил голову на руки и
пытался молиться. За последнюю неделю он осунулся, постарел лет на десять.
Все это время он проводил в конторе, явно избегая общения с кем бы то ни
было. Черный цвет потрясающе шел Джине. Похоже, события прошедшей недели
никак не отразились на ней, изумился Джон. Сейчас не время думать об этом,
но после похорон...
В церкви их уже ждал прилетевший на вертолете священник, усталый служитель
Господень, отвечающий за этот позабытый Богом уголок земли.
— Миссис Кёниг, скажите, когда можно начинать, — тихо произнес он.
Джон посторонился, пропуская Чарльза на первую скамью, усадил рядом с ним
Элен и кивнул священнику. Падре мог и не заглядывать в старую, тисненную
золотом Библию, которую он держал перед собой в раскрытых ладонях. Его
проникновенный голос доносил знакомые слова до всех присутствующих в храме.
Я — воскрешение и жизнь, молвил Господь. Короток век человека,
рожденного женщиной, и близок тот миг, когда обнажатся сердца и все тайное
станет явным, и наши души предстанут перед тобой, Господь наш, нагими, как
при сотворении мира... ...когда не было ни гор, ни земли, ни вселенной, от вечности до
вечности ты один был Бог. И теперь ты возвращаешь сына человеческого праху,
из которого он вышел, пока Змей не обрек его на смерть вечную. Ты скажешь
ему: Сын Адама, предстань пред Господом твоим, и он вдохнет в тебя жизнь
вечную, и будешь следовать ему...
Священник внезапно замолк. Элен почувствовала па себе чей-то взгляд,
буквально прожигавший насквозь белую батистовую блузку, надетую ею сегодня с
траурным костюмом из черного льна. Она повернула голову, посмотрела туда,
куда был устремлен удивленный взгляд падре.
В дверях часовни, на фоне ослепительного солнечного света, темнел силуэт
высокого, хорошо сложенного мужчины. Копна блестящих волос обрамляла словно
вылепленное по классическим канонам лицо, тронутое легким городским загаром,
с волевым подбородком и ясным, безмятежным взглядом — этот человек мог бы
зарабатывать себе на жизнь, позируя перед камерой. Его картинная небрежность
граничила с профессионализмом. Яростные лучи полуденного солнца окружили его
голову сверкающим нимбом. Казалось, то сам Люцифер перед грехопадением.
Здесь, в этом районе Северной Территории, где чужаки были таким же обычным
явлением, как зубы у кур, да еще на этой церемонии, где присутствующие знали
друг друга с рождения, появление марсианина не вызвало бы большего
изумления. Все головы повернулись в сторону незнакомца. Черт возьми, кто это
такой?
Мужчина смущенно улыбнулся и сделал шаг вперед. Элен будто приросла к
скамье.
— Друзья, извините, что помешал, — просто произнес незнакомец.
Казалось, он обращался только к ней. Голос у него был приятный. — Но я
малость заблудился, пока добирался сюда из города. Знаете ли, я давненько
здесь не был.
Элен не решалась поверить собственным глазам. Позади нее охнула, будто
застонала, Роза. Чарльз выглядел так, будто увидел привидение.
Незнакомец обворожительно улыбнулся.
— Но я обязан был прийти. — Он помолчал. — Я...
— Мы знаем, кто вы. — Элен встала и спокойно направилась ему
навстречу. Она столько лет мечтала об этом, столько слез пролила, просыпаясь
после сладостных снов, и вот теперь ее мечта сбылась. Она подошла к нему,
взяла его за руку и, собравшись с духом, закончила: — Добро пожаловать.
Добро пожаловать домой, Алекс.
11
Добро пожаловать домой, Алекс.
Снова зажурчал голос пастора:
...Ибо человек рожден на страдание. Он
расцветает, подобно цветку, и вянет под палящими лучами солнца; он проходит,
как тень, и нет его
.
Сцепив руки за спиной, Джон смотрел на потемневшее от времени распятие и
старался задавить в себе кощунственные мысли.
Господи Боже!
Потерять отца и обрести родного брата — и все в одну и ту же неделю! Что
это, мрачная шутка высших сил?
Элен успокаивала плачущую Розу и одновременно пыталась совладать с трепетной
радостью и страхом, переполнявшими ее сердце: Алекс!
Священник невозмутимо продолжал службу:
В разгар жизни нас настигает
смерть...
А в смерти — новая жизнь. Новый Кёниг.
Джон чуть не рассмеялся от изумления. Он всю жизнь был единственным
ребенком, а тут, будьте любезны, родной брат... Такого просто не может быть!
Человек — это трава, цветет, как полевой цветок, но подует ветер, и нет
его, и земля, где он рос, не помнит его
.
Священник склонил голову и отступил назад. Панихида закончилась. Появились
служители. Умело подхватив гроб, они осторожно опустили его в проем. Члены
семьи машинально собрались вокруг ямы, чтобы бросить вниз символическую
горсточку сухой красной земли.
Земля к земле, кости к костям, прах к праху; именем Господа нашего Иисуса
Христа да пребудет жизнь вечная, аминь...
Наконец все кончилось. Скорбящие медленно, стараясь соблюдать приличия,
двинулись к дому, однако не в силах были сдержать возбуждение. Объяснения
Джону пришлось взять на себя — Элен была слишком ошеломлена случившимся.
— Друзья, думаю, вы уже догадались, что произошло. Сегодня объявился
прежний сын отца... — Он смущенно замолчал. — Я хотел сказать, сын
его прежней жены — извините, первой жены. Сами понимаете, нам нужно
многое... наверстать. Еды и питья вдоволь, пожалуйста, не стесняйтесь.
Надеюсь, вы извините нас, если мы устроим поминки в узком семейном кругу.
Спасибо, что пришли. Большое всем спасибо.
— У тебя хорошо получилось. Надеюсь, я тебя не обидел этим
замечанием...
Дело происходило уже в кухне. Оказывается, незнакомец обращался не к Элен и
не к Чарльзу, а к нему, Джону, протягивал ему руку.
— Знаю, это совсем не просто, я свалился вам на голову, сам
видишь... — неловко, но с подкупающей искренностью произнес
Алекс. — О смерти отца я узнал из газет, и ничего лучшего придумать не
смог.
Слышались тихие причитания Розы. Чарльз как-то странно рассмеялся.
— Правил на этот счет не существует. Придется нам самим их разработать.
К Алексу подошла Элен, глаза у нее были неестественно расширены.
— Где ты был? Откуда приехал?
— Газету я увидел во Франции, в Париже. Я всегда покупаю австралийские
газеты, где бы ни был. Но чтобы вылететь сюда, мне пришлось вернуться в
Лондон. Еле-еле сумел добыть последний билет, пришлось подкупить чуть ли не
всех служащих
Квантас
. — Гость невесело рассмеялся.
— А что было раньше? — настаивала Элен. — Алекс, где ты был?
Рассказ занял много времени. Роза приготовила всем кофе, а мужчинам принесла
более крепкие напитки, при этом она не спускала с Алекса глаз, как будто
стоило ей отвернуться, и он исчезнет. Алекс оказался хорошим рассказчиком.
Перемежая свое повествование то горьким смехом, то довольной улыбкой,
временами картинно обхватывая голову руками, он изложил им историю своего
бегства и скитаний.
— В ту ночь я уехал значительно дальше, чем можно было ожидать от
тринадцатилетнего мальчишки. Потом отдал лошадь какому-то старому
нескладехе, но при условии, что он спрячет ее, на пару недель, а если
возникнут вопросы, то сделает вид, что ничего не знает. А сам отправился в
путь. — Глаза у Алекса сверкали. — Если хочешь затеряться, лучше
Австралии страны не найти. В ней полно сирот. Я довольно быстро разобрался.
— В чем разобрался? — ошеломленно переспросил Джон.
Алекс рассмеялся, беспечно пожал плечами.
— В том, что нужно, чтобы выжить.
Да, он знает, как завоевать симпатию, холодно подумал Чарльз. Понятия не
имею, чему еще он выучился за те двадцать пять лет, что провел в бегах, но
как очаровывать дам — это он знает хорошо. Неотразимый Алекс Кёниг, он же
несчастная сирота. Только этого нам, черт возьми, и не хватало!
Чарльз посмотрел на Элен. Бог мой, с какой жадностью ловила она каждое слово
найденыша, будто он ее сын, а не Филиппа! Впрочем, в какой-то мере так оно и
было. Однако ему придется доказать, что он достоин быть членом семьи. Нельзя
же так, вдруг заявиться из буша — этакий повзрослевший пропавший ребенок, ах
да, еще с глазами Труди, с улыбкой Труди, с телом молодого Филиппа — и
сказать:
Привет, друзья! Вот я и дома!
— Чтобы выжить? — перебил Чарльз новоявленного племянничка. —
Судя по тому, что ты говоришь, тебе удалось не только выжить. Париж? Лондон?
Что все это значит?
Алекс ответил дяде бесхитростным взглядом.
— Я занялся туристическим бизнесом, — пояснил он. — Вполне
естественное решение, если сам хочешь путешествовать, а я хотел. — Во
взгляде Чарльза все еще читался вызов. Алекс отвел глаза. — И все
сложилось наилучшим образом, — скромно добавил он. — По крайней
мере, до сего дня.
Элен обвела взглядом присутствующих. Джон зачарованно слушал Алекса, не в
силах отвести глаз от его отлично сшитого костюма явно европейского покроя,
от его модной стрижки. Да и сам Алекс пришелся Джону по душе — еще бы, он
ведь так старался понравиться!
— Послушайте, я хочу, чтобы вы знали, я никому не собираюсь мешать. Я
хотел отдать последний долг, вот и все, — неожиданно изрек Алекс и
принялся рассматривать свои руки. Казалось, он подыскивает слова. — Я
все собирался приехать и помириться с отцом, можете мне поверить.
Он обернулся к Элен:
— И с вами тоже. Я не думал, что он... что все получится вот так. Я
думал, у меня еще много времени. — Голос у него охрип. — Я хотел
заработать свой первый миллион и только тогда приехать. Чтобы произвести на
отца впечатление. Чтобы он мог гордиться мной.
Джон порывисто наклонился вперед, протянул руку.
— Он бы гордился тобой, приятель, можешь не сомневаться! — Братья обменялись рукопожатием.
— Послушай, — продолжал Джон. — Я ничего не знаю о прошлом,
потому что меня тогда не было. Но я знаю, что отец не ладил с братом и до
последних дней отравлял ему жизнь, правда, Чарльз?
Чарльз кивнул; его холодной язвительной улыбки Джон не заметил.
— Вот что я тебе скажу: теперь, когда у меня появился брат — пусть и
сводный — я не допущу, чтобы у нас с ним были плохие отношения! Мы начинаем
с чистой страницы и начинаем по всем правилам. Кёнигсхаус в твоем
распоряжении. Если тебе что-то понадобится — тебе нужно лишь попросить. Или
взять самому! — Он поднял голову, обвел глазами членов семьи. Сейчас он
очень походил на Филиппа. — И пока мое слово хоть что-нибудь значит
здесь, так оно и будет!
Все одобрительно молчали.
Тишину нарушил насмешливый голос Чарльза.
— Для начала не мешало бы послушать мистера Карри.
Про него совсем забыли.
— Карри? — удивленно переспросила Элен.
— Управляющий банка, из города. По поводу завещания. Думаю, он уже
готов побеседовать с нами.
— Он в столовой, — вступила в разговор Роза. — Часа два, три,
может, больше.
Общий смех помог разрядить обстановку.
— Пора и нам перейти туда, — твердо произнесла Элен. — Алекс,
к тебе это тоже относится. Ты теперь член семьи!
Господи, как он ненавидел все это!
Вечно ему приходится выполнять за других грязную работу. Кажется, он
числится управляющим банка, а не прачкой, а приходится иметь дело с грязным
бельем! Ничего не поделаешь, вздохнул Карри, в сотый раз вытирая пот со лба.
Сорок лет Филипп Кёниг являлся клиентом банка, хорошим клиентом —
собственно, банк и был создан на деньги Кёнигов. Так что пока существует
Кёнигсхаус, какая разница, кто из Кёнигов у руля? Так было, так будет.
Все они собрались перед ним за обеденным столом. Вдова Элен, элегантная даже
в трауре; Чарльз, брат Филиппа, юный Джон, измученный заботами счетовод
Николс, или как его там, его дочь-полукровка, хотя одному Богу известно, что
она здесь делает, и сам таинственный незнакомец, давно пропавший братец.
Когда произошла эта трагедия, Карри еще здесь не работал. Но кто же из
жителей Территории не слышал о несчастном заблудившемся ягненочке.
А может быть, паршивой овце, поправил он себя, с интересом разглядывая
смуглого, красивого, пожалуй, немного вульгарного мужчину лет тридцати
восьми — сорока, спокойно, как у себя дома, расположившегося во главе стола.
Карри вздрогнул.
Как у себя дома?
Если вдуматься...
— Мистер Карри, надеюсь, все здесь вам знакомы? — спросила Элен.
Какой приятный у нее голос, подумал Карри, так бы весь день его и
слушал. — Пожалуй, кроме моего... моего пасынка, Александра Кёнига.
Это у нее хорошо получилось, отметил Алекс, очень трогательно, да еще этот
теплый взгляд в сторону блудного сына, вот он, мол, к вашим услугам. Похоже,
она милая женщина.
И выглядит что надо. Ему незачем было ощупывать взглядом ее тело, длинные,
стройные ноги, упругую грудь и полные бедра, он и так знал, что увидит. А
знаешь, парень, она очень ничего, сказал он себе. Да, ей за сорок, но никто
бы не выкинул ее из своей постели. Старик всегда хорошо устраивался, этого у
него не отнимешь. В женщинах он знал толк. Надеюсь, она легко проникнется
симпатией к бедному мальчику. Давненько я не наслаждался домашним уютом.
Кёнигсхаус задолжал мне, они все задолжали мне...
Его внимание привлекло движение на другом конце стола. Он улыбнулся. А вторая-
то, маленькая
эскимо
— чч-ер-рт! Вот это лошадка...
Свой оценивающий взгляд Алекс постарался замаскировать улыбкой — открытой,
дружелюбной, но не слишком фамильярной. Еще мгновение, и он весь превратился
во внимание. Карри заговорил.
— Все готовы? Элен кивнула.
— Думаю, что да. Карри откашлялся.
— Вы уверены, что хотите заняться этим именно сегодня? Учитывая
последние события...
Элен нерешительно обернулась к Чарльзу. Он нагнулся к ней, похлопал по руке
и обратился к сидящим за столом:
— Я никого не хочу принуждать, однако мне кажется, что все мы находимся
в некотором напряжении, и чем скорее мы покончим с этим вопросом, тем
лучше. — Он обернулся к Джону: — Согласен?
Джон ответил, не задумываясь. Бедный старина Чарльз! Когда существует угроза
остаться без единого шиллинга, поневоле захочешь решить все как можно
быстрее. Сейчас так сейчас. Он кивнул.
— Согласен.
Карри взял в руки лежавший перед ним документ и стал читать.
— Завещание Филиппа Джона Кёнига...
— Извините, что перебиваю, — Джон провел рукой по лбу. — У
нас был очень тяжелый день. Не могли бы вы перейти сразу к самой сути?
Карри поджал губы.
— Принято читать подобный документ целиком, особенно когда наследуемое
состояние так велико. Кроме того, как вам хорошо известно, в разные годы
жизни мистер Кёниг составил несколько завещаний. Этот окончательный вариант
доставлен нам совсем недавно, хотя мы знали, что мистер Кёниг собирался
пересматривать свое завещание из-за... ммм... неприятной финансовой
ситуации, в которой оказались
Кёниг Кеттл
и
Кёниг Холдингз
. Он несколько
раз обсуждал это со мной по телефону. Однако завещание, которое я сегодня
держу в руках, безусловно, отражает его самую последнюю волю, недаром же он
переслал его на прошлой неделе со специальным нарочным. Но если вы так
хотите...
Управляющий банка, устроившись поудобнее, просмотрел текст завещания.
— Короче говоря, своему брату Чарльзу мистер Кёниг оставляет
руководство
Кёниг Холдингз
. Своей вдове Элен — половину всех ликвидных
активов, в деньгах и ценных бумагах, по состоянию на момент его смерти.
Вторая половина отходит его сыну Джону. Элен Кёниг и Чарльзу Кёнигу
причитается пожизненный доход со всей прибыли
Кёниг Кеттл
и
Кёниг
Холдингз
. — Карри перевел дух. — Бену Николсу за его верную
службу завещается долевое участие в
Кёниг Холдингз
в размере десяти
процентов, а также пятьсот тысяч долларов.
Бен потряс головой, закрыл лицо руками.
— И наконец...
Если бы Карри сказал:
А теперь наступает тот миг, которого все вы так долго
ждали!
— на манер ведущих развлекательных телепрограмм, никто бы не
удивился, подумал Джон. Но что это с ним? Он потеет, не в силах выговорить
ни слова, будто пришел описывать имущество, будто ему предстоит сообщить
плохие новости.
— Давайте же скорее! — грубо отрезал Джон. — Все мы знаем,
чего хотел отец. Кёнигсхаус мой, но вы должны произнести это вслух. Давайте
же!
— И наконец, — Карри сглотнул слюну, вытер пот со лба, —
своему сыну Джону мистер Кёниг оставляет в полное его распоряжение ферму
Кёнигсхаус — в надежде, что он продолжит традиции семьи.
Король умер.
Да здравствует король.
Джону казалось, что наступил тот миг, к которому он готовился с рождения. Он
всегда знал, что является законным владельцем Кёнигсхауса. Он отдаст ферме
всю свою жизнь. И преуспеет!
— Поздравляю!
Рядом с ним стоял Алекс, тряс его руку, лицо расплылось в радостной улыбке.
— Поздравляю, это просто здорово...
— Спасибо, — широко улыбнулся Джон.
Но Карри продолжал говорить:
— Господа, господа, прошу вас, я еще не кончил читать завещание.
Тревога захлестнула душу Элен. Все взгляды устремились к Карри.
Отчаянно потея, управляющий банка ринулся напролом, разорвал гнетущую
тишину:
— В последний раз мистер Кёниг просил прислать ему завещание, чтобы
внести ряд изменений — на случай преждевременной смерти миссис Кёниг,
мистера Чарльза Кёнига или мистера Джона Кёнига, в случае, если она наступит
до того, как он женится и произведет на свет потомков, каковые и будут
являться наследниками. Его мысли все больше занимала смерть и права
оставшихся в живых. Наверно, это все объясняет.
К концу этой тирады Карри почти кричал. Элен бросила взгляд на Чарльза,
который не отрываясь смотрел на Карри, будто у того в руках был ключ к
загадке мироздания. Алексу, похоже, тоже передалось общее напряжение, он
встревоженно и подозрительно вглядывался в управляющего банка.
Надвигается что-то страшное, поняла Элен, встретившись с Джоном глазами. Он
знает! Их ждет что-то ужасное, самое худшее, что только может случиться.
В голосе Карри появились истерические нотки: — И с учетом этих новых
соображений мистер Кёниг сделал дополнительное распоряжение к завещанию. Оно
датировано прошлой неделей и отражает, таким образом, его самые последние
намерения относительно своего имущества. В случае, если его сын Александр
Джон Кёниг окажется живым и невредимым, все предыдущие пункты завещания
отменяются. В этом случае вышеназванный Александр становится единственным
наследником
Кёниг Кеттл
,
Кёниг Холдингз
, скотоводческой фермы
Кёнигсхаус, а также всей без исключения денежной наличности, всех вкладов,
ценных бумаг, любого имущества и инвестиций.
— Таким образом, мистер Александр Кёниг является владельцем
скотоводческой фермы Кёнигсхаус,
Кёниг Холдингз
и какого бы то ни было
имущества, принадлежащего семейству Кёнигов.
Наступила мертвая тишина. Будто в кошмарном калейдоскопе промелькнули перед
Элен бледное, напряженное лицо Алекса; потрясенный Чарльз; трясущиеся губы
Бена; огромные, испуганные глаза Джины и Карри, утирающий пот со лба.
Ей было жутко подумать, каково сейчас Джону, но она заставила себя поднять
глаза и посмотреть на сына. Его лицо ничего не выражало, и в то же время
было ужасно беззащитным. Он поднялся со стула. — Значит, так тому и
быть! — Джон через силу улыбнулся, на негнущихся ногах подошел к Алексу
— тот напряженно ждал, что произойдет, — и протянул ему руку. —
Так тому и быть, — повторил он, сопровождая свои слова яростным
рукопожатием, затем повернулся и вышел как во сне.
Элен первой нарушила молчание, хотя это стоило ей неимоверных усилий:
— Мы с Джоном... мы... мы уедем отсюда как можно быстрее. Когда...
когда вы хотите, чтобы мы уехали?
Джина вихрем пронеслась по комнатам, выбежала на улицу, обогнула дом и
наконец нашла Джона на конюшне. Тот уже взнуздал Кайзера и теперь выводил
его из стойла, а огромный жеребец скалил желтые зубы, упирался и брыкался.
— Джон! — закричала девушка.
Похоже, Джон ее не слышал. Увидев, что он уже вскочил в седло и направляет
лошадь в сторону выжженного солнцем буша, она бросилась к нему со всех ног.
— Джон!
Он успокаивал возбужденного жеребца, но делал это абсолютно машинально.
Любовь и жалость переполняли сердце Джины.
— Джон, я, я не знаю, что сказать.
— Здесь нечего говорить. Она сжала кулачки.
— Это просто ужасно.
— Ужасно для меня. Для мамы. Не слишком здорово для Чарльза. Зато
совсем не ужасно для нового сына и наследника.
Будто почувствовав настроение своего наездника, Кайзер неожиданно взбрыкнул,
угрожающе навис над стоящей на земле маленькой фигуркой. Джон бросил на нее
безразличный взгляд.
— Мне пора. Видишь, парень нервничает.
Джина подняла глаза, постаралась вложить в свои слова всю душу:
— Мне так жаль...
— Ах, да... — Взгляд Джона был устремлен куда-то вдаль. —
Спасибо.
Она пересилила страх, подошла как можно ближе, взялась за поводья.
— Послушай, может, я могу чем-нибудь...
Он не ответил.
Запах конского пота был так силен, что ее чуть не стошнило. Она чувствовала,
что теряет Джона.
— Куда ты собрался?
Он рассмеялся, и этот смех напугал ее еще больше.
— Кому-то ведь нужно перегнать скот. Не думаю, чтобы Алекс знал, с
какого конца браться за это дело, хотя скот теперь его.
— Когда ты вернешься?
— Понятия не имею.
— Когда вернешься, — девушка глубоко вздохнула, — найди меня,
ладно?
— Ох, Джина, — казалось, Джон только теперь ее увидел. — Ты
мне ничем не поможешь. Мне никто ничем не поможет!
— Он сказал, что с радостью предоставит Джону работу и что мы оба можем
жить здесь, сколько захотим, нас никто не принуждает уезжать!
— Боже мой! — Чарльз с трудом сдержался, чтобы не откинуть
золотистую прядь с мокрой от слез щеки Элен, и отодвинулся на безопасное
расстояние. — Ты можешь представить своего сына управляющим у Алекса, у
этого чужака, городского неженки? Всю жизнь быть на вторых ролях — и это на
земле, которую он привык считать своей! Элен упрямо покачала головой.
— Алекс хочет, чтобы было как лучше! Он был так же ошарашен, как и все
остальные.
— Ладно, ты права, поначалу действительно казалось, что он
ошарашен. — Из окна столовой Чарльз видел, как Алекс, Бен и управляющий
банка поднимаются по ступенькам конторы. — Однако уж очень быстро этот
тип освоился со своим новым положением.
Элен наклонилась к старому другу:
— Чарльз... — Она запнулась, начала сначала: — Чарльз, Алекс не
виноват, что так случилось. Наверное, Филипп не мог себе простить, что своей
женитьбой на мне выгнал из дому собственного сына, и поэтому считал, что
обязан сделать эту приписку, хотя он прекрасно понимал, насколько ничтожны
его шансы увидеть Алекса живым.
Она знала, он ее слушает, видела, как от гнева сжалась в кулак его рука.
Внезапно ей захотелось погладить ее, поцеловать, прижать к груди.
Она заставила себя успокоиться, заговорила ровным тоном:
— Как бы то ни было, а это дополнение к завещанию доказывает, что
Филипп не верил в гибель Алекса. Просто он не дожил до встречи, вот и
все. — Теперь Элен плакала не таясь. — Наверно, это справедливо.
Но почему расплачиваться приходится Джону?
— Элен... — Чарльз подался к ней всем телом, — послушай, все
может оказаться значительно лучше, чем кажется.
Она безнадежно покачала головой, тыльной стороной ладони вытерла слезы.
— Я уже ни на что не надеюсь.
Он прикрыл глаза рукой и снова попытался внушить ей, что опасаться нечего.
— Напрасно. Алекс — не скотовод, он сразу это признал, ты сама слышала:
Я человек городской, что я буду делать с такой огромной фермой?
— вот его
первая реакция. Я не зн
...Закладка в соц.сетях
