Жанр: Любовные романы
Хозяйка "Солнечного моста"
... каждом из тех семи, которые он получал
каждую неделю. Боже, он и не представлял себе, как можно на разные лады
столько раз повторять одно и то же. Нельзя сказать, что он не ценил ее
ежедневные письма. Ценил. Не мог дождаться, когда, наконец, увидит ее. В
последние десять дней только об этом и думал. Мысленно все распланировал.
Сгребет ее в охапку и сразу же понесет вверх по винтовой лестнице, а потом
посмотрим! Небольшое утолщение посередине не помешает. Есть способы обойти
это препятствие.
— Я все распланировал, мальчик. Мы объедем верхом всю округу, как
прежде, до того, как ты решил летать на самолетах. Зажарим бычка целиком,
пригласим кое-кого, чтобы я мог от души похвастаться. Ну а потом я расскажу
тебе о моих новых деловых проектах. Семь дней, сынок, вот и все, что на этот
раз у нас есть. Я пытался добыть две недели, но они там уперлись. Семь дней
и то настоящий подарок.
Ну вот. Скажи ему сейчас, пока он не начал строить какие-нибудь грандиозные
планы.
— Папа, не семь, а четыре. Я должен вернуться как можно быстрее. Мне
чертовски жаль, но так уж получается. Большие события носятся в воздухе, и
когда они разразятся, я желаю оказаться на месте. Если собираешься поднять
шум, то поднимай сейчас. Я не хочу, чтобы мой отпуск с Билли был чем-то
испорчен.
— Да ты, парень, не слушал разве, что я тебе говорил о нашей маленькой
леди? Она мало на что способна. Ты на мели. Хорошенько усвой это. Скоро
опять сунешь свою горячую голову в самое пекло. Скажи-ка, ты ведь не успел
купить рождественские подарки дамам?
— Пап, какие рождественские покупки на борту военного корабля? —
рассмеялся Мосс.
— Так я и думал. Агнес все устроила. Я дал ей незаполненный чек, и она
купила, что надо. На этот счет можешь быть спокоен.
— Так вы поладили? — усмехнулся Мосс.
— Как свиньи на кукурузном поле. Мы друг друга понимаем, —
благодушно заявил Сет. — Можно сказать, у нас общие цели.
— Как с нею уживается мама?
— Ну, сынок, ты же знаешь маму. Она чертовски добра и всегда ищет в
людях самое лучшее. Иначе как бы она выносила меня все эти годы?
Кривая улыбка появилась на лице Мосса.
— Порой, пап, и я удивлялся. Есть новости от Амелии? Я получил от нее
письмо, когда был на Гавайях, но больше ничего.
— Твоя сестра вышла замуж, — объявил Сет. — На этот раз
действительно решилась. Нашла себе летчика Королевских военно-воздушных сил,
вдовца с маленьким сыном. — Он фыркнул. — Представь себе Амелию,
растрепанную неумеху, в роли матери. Я рад, что она растит не Коулмэна. У
этой твоей крошки в мизинце больше ума, чем у твоей сестрицы в голове. И
вышла, небось, за такого же: два сапога — пара.
Мосс нахмурился.
— Почему ты так сурово относишься к ней, папа? Особенно с тех пор, как
узнал, что она отдала бы за тебя жизнь, если бы ты попросил. Что за парень
тот летчик? Сколько лет ее пасынку?
Сет помахал рукой, обрывая все вопросы.
— Если хочешь что-нибудь узнать, спроси у матери. Подробности жизни
твоей сестры меня или расстраивают, или наводят скуку. По правде говоря,
твоя сестра могла бы приехать домой, доставить матери удовольствие устроить
свадьбу и увидеть, как ее единственная дочь выходит замуж. Какой эгоисткой
была, такой и осталась, — выскочила замуж на другом конце света.
— Папа, не так-то легко пересечь Атлантику туда и обратно. Идет война.
— Значит, надо было подождать, — пробурчал Сет. — Но твоей
сестре ждать некогда, сам знаешь. — Он вздохнул. — Наверное, это
все-таки к лучшему. Мать не настолько хорошо себя чувствует, чтобы
устраивать свадьбу.
— Что с нею?
— Кто знает? Врачи, похоже, считают, что ей нужен постельный режим. Что-
то, связанное с давлением. Она почти все время проводит в постели, но
улучшения не заметно. Билли очень добра к ней, надо отдать ей должное. Чуть
ли не целыми днями сидит у нее. Они друг другу нравятся.
Было заметно, что Сет этого не одобрял. Он сравнивал Билли с Джессикой и
находил у них много общего, что являлось явным недостатком в его глазах. Сет
восхищался такими качествами, как сила и мужество; Джессике всегда
недоставало и того, и другого. Мосс напряженно сощурил глаза.
— Почему тебе не нравится моя жена, пап? Она чудесная девочка, и порой
меня мучают угрызения совести из-за того, что я на ней женился. Она
заслуживает лучшего мужа, чем один из Коулмэнов. Мы слишком сурово относимся
к своим женам. Боже мой, папа, если я узнаю, что ты плохо принял ее, я тебе
этого никогда не прощу.
— Успокойся, сынок. Ты скоро совсем рехнешься. Ничего подобного не
произошло, и ты это знаешь. Просто ее тошнит, она вечно себя плохо
чувствует, начиная с того дня, как сошла с поезда, и до сих пор. У нее
постоянно такой вид, будто ее сейчас вырвет, она упадет в обморок или что-
нибудь в этом роде. Я никогда не видел, чтобы твоя жена много ела, но
прибавляет она по десять фунтов в месяц. Все-таки довольно хорошенькая. Но
болезненная, а тебе известно — у меня не хватает терпения общаться с
хнычущими женщинами.
Больна. Билли больна, и никто ему не сообщил. Машина, казалось, ехала
слишком медленно. Он должен убедиться сам. С самого начала Мосс сомневался,
стоило ли завязывать роман с Билли. Она казалась такой юной, такой свежей и
невинной. Такой доверчивой. И двое людей, которым она доверяла больше всего
на свете — он сам и ее мать, — предали ее. Билли не была готова к
замужеству, и он сомневался, что она готова к материнству.
С чувством вины и беспокойства Мосс откинулся на спинку мягкого ворсистого
сиденья, вполуха слушая подробные объяснения Сета насчет нового электронного
подразделения Санбриджа. Какой, к черту, контракт на изготовление радарных
установок, наклевывавшийся в Вашингтоне, если его собственный эгоизм и
алчность Агнес стали причиной страданий Билли?
Билли стояла на парадном крыльце, наблюдая за тем, как длинный черный
паккард
приближается к дому по подъездной аллее, обсаженной деревьями. Она
куталась в толстую вязаную кофту, а сердце билось так сильно, что ей
казалось — его стук слышен на целые мили вокруг. Голова кружилась от
нетерпения, а когда Мосс выпрыгнул из машины, не дожидаясь, пока она
остановится, в глазах вскипели слезы. В этот момент она отдала бы все на
свете, лишь бы помчаться ему навстречу такой же легкой и по-девически
стройной, какой он оставил ее.
Мосс испытал настоящее потрясение. Господи, неужели это Билли? Что он сделал
с ней? Длинное платье не скрывало полноты. Не было и речи о том, чтобы
подхватить ее на руки и нести по длинной лестнице. Она выглядела толстой и
болезненной. Старик не преувеличивал.
Билли улыбнулась и протянула к нему руки. Сейчас Мосс обнимет ее и... и...
— Билли! — объятия его были распростерты, но так, словно он держал
ее на расстоянии. Руки Билли сразу же бессильно упали. Он наклонился и
поцеловал ее в губы. Торопливый поцелуй при посторонних. Билли старалась
сохранить улыбку на лице, взяв мужа за руку, чтобы вместе войти в дом.
Он так много ждал от этой встречи. Столь многого хотел.
Четыре дня в запасе, а потом снова в безбрежную голубую бездну. Похоже,
теперь он набьет себе мозоли на заднице, объезжая угодья вместе с Сетом.
Четыре дня в седле могут убить мужчину, если он отвык от верховой езды.
Взгляд упал на руку Билли, уцепившуюся за его ладонь. Ему она показалась
слишком мясистой. Кольцо на левой руке врезалось в кожу, изящные длинные
пальцы, которые он помнил, были теперь толстыми и разбухшими, будто
разваренные сосиски. Святой Иисус! Это его вина. Из-за него она так
выглядит. Надо поговорить с доктором; Сет говорит, он приходит почти каждый
день. Что, если что-то идет не так?
— Как ты себя чувствуешь, Билли? — Ужасно глупый вопрос, но надо
же было что-то сказать.
— Лучше, чем выгляжу, — храбро солгала Билли. — Доктор за
мной присматривает.
Не находя слов, Мосс притянул к себе жену.
— Прости, Билли, что тебе приходится терпеть все это, в то время как
меня нет рядом. — Его захлестывал водопад раскаяния.
— Давай не будем говорить об этом. Мы целых семь дней проведем вместе.
Хочу обо всем услышать, и мне нужно так много рассказать. Но сначала, может
быть, ты сбегаешь наверх и повидаешься со своей матерью? Она день и ночь
ждала тебя.
Мосс улыбнулся Билли. Улыбка получилась бессмысленной и пустой, заметила
она, а в глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Облегчение от того, что
он может убежать от нее? Мосс стал подниматься по лестнице, собираясь пройти
в комнату Джессики, а Билли обернулась и увидела Сета. Зимнее солнце лилось
сплошным потоком, оставляя в тени его сильную фигуру. Билли не видела глаз
свекра, но чувствовала его взгляд, жесткий и оценивающий. Она разочаровала
обоих: и отца, и сына. А самым смертным грехом являлось то, что она
оказалась недостойной его сына.
Джессика появилась в столовой к ужину, как и обещала. Выглядела она немного
болезненно, а обычно безупречная прическа сбилась набок, но радость от
приезда сына домой на Рождество окрасила щеки румянцем. В честь прибытия
Мосса (по крайней мере, так она заявила, но Билли подумала, что это было
сказано, чтобы платье хозяйки дома не казалось неуместным) Джессика надела
длинное платье простого покроя с изящным старинным кружевом на манжетах и
бриллиантовой брошью у шеи. Платье было фиолетовым — один из любимых цветов
Билли, — и хотя фасон немного вышел из моды, бархат все еще оставался
мягким и блестящим.
Мосс склонился над матерью, предлагая ей рюмочку шерри.
— Мне не нужно, спасибо, дорогой, может быть, Билли выпьет капельку?
Не успел Мосс обратиться к жене, как вмешался Сет:
— Может, это улучшит ей аппетит! Девчушка ест меньше птички, обеденное
время остается обеденным временем, несмотря на... — Он скользнул
взглядом по Билли и смущенно замолчал.
Билли мучительно покраснела, чувствуя, как краска заливает ее лицо до корней волос. Мосс проговорил:
— Билли, у тебя плохой аппетит? Разве ты не знаешь, что должна есть за
двоих?
В этот момент величественно вошла Агнес.
— Как говорит Сет, за столом она только щиплет кусочки. Может быть, под
кроватью у нее горы шоколада. — Свое замечание она смягчила, подставив
Моссу щеку для поцелуя и поздравив с возвращением домой. — Я была в
городе, когда вы приехали. Последние покупки. Вы прекрасно выглядите, Мосс.
Впрочем, вы всегда так выглядите.
Если Мосса удивили изменения, происшедшие в его жене, то перемена,
приключившаяся с Агнес, его потрясла. Ему в голову пришло единственное
определение —
шикарно
. Очень, очень шикарно. Санбридж, несомненно, принял
старушку.
Только Мосс не был уверен, что слово
старушка
подходит к этой новой Агнес
Эймс. Она что-то сделала со своими волосами — они были зачесаны наверх,
открывая еще молодую грациозную шею, а надо лбом шаловливо теснились мелкие
кудряшки. Дорогое шелковое платье, достаточно длинное, чтобы соответствовать
требованиям вкуса, но в то же время достаточно короткое, чтобы не скрывать
изящных ног, сделало ее более стройной. А куда подевались те практичные
туфли, которые она носила раньше? Эти туфли на высоких каблуках с открытыми
мысками не подходили той Агнес, которую он знал в Филадельфии.
— Это вы прекрасно выглядите, Агнес. Просто великолепно!
Билли опустила глаза, но Джессика успела заметить отразившуюся в ее взоре
боль. Мосс должен был говорить комплименты своей жене, именно ей
рассказывать, какой красивой она ему кажется, потому что вынашивает его
ребенка.
— Может быть, приступим к ужину, дорогой? — обратилась Джессика к
Сету. — У Титы, должно быть, все уже готово.
— Билли еще не выпила свой шерри, — возразил тот, предпочитая
остаться в гостиной и порадоваться происходившей на его глазах драме.
Пусть
Эгги побудет на вершине славы, — подумалось ему. — Мосс прав. Она
потрясающая, великолепная женщина
. Он не мог дождаться утра Рождества,
когда она распакует подарок, предназначенный для нее.
Мосс протянул жене крохотную рюмочку шерри и сел рядом с нею, положив руку
на спинку дивана за ее спиной.
— Тяжело тебе приходится, милая? Ты никогда не писала мне об этом в
твоих письмах.
— Просто у меня классические симптомы беременности, вот и все, —
попыталась смягчить ситуацию Билли. Мосс не выносит нытья. — Я по тебе
так скучала, — прошептала она, когда он наклонился поцеловать ее в
щеку. Ребенок неожиданно встрепенулся, и Билли быстро прижала руку к
животу. — Этот малыш лягается как мул!
Мосс нежно положил свою ладонь на руку жены, и в глазах у него появилось
изумление.
— Райли Сет Коулмэн, ты мучаешь свою мамочку. Ты вполне заслуживаешь
шлепка по попке, которым наградит тебя врач. — Билли прижалась к мужу в
страстном желании обрести нежную поддержку и любовь.
— Поторопись со своим шерри, Билли. Ты слышала, что сказала Джессика. У
Титы все уже готово, и Мосс может поесть как следует. Как-никак, домашняя
стряпня. — Сет нарушил очарование момента. Выражение его лица стало
напряженным, словно он мысленно старался что-то внушить Моссу.
— У тебя нет никакого понятия о романтике, папа, — неловко
рассмеялся Мосс, обнимая Билли и помогая ей встать на ноги. — И все-
таки ты прав насчет еды. Флотские пайки и яичный порошок никогда мне не
нравились.
Билли едва не плакала (слезы так легко набегали на глаза в последнее время).
Ну почему вокруг так много людей? Почему она не может и минуты побыть
наедине со своим мужем?
— Почему бы вам, дамы, не пройти в столовую? — предложил Сет,
оттягивая назад Мосса. — Ты забыл, что я тебе сказал сегодня
утром? — прошипел он, в то время как остальные прошли вперед. — Я
не хочу, чтобы кто-то повредил моему внуку, даже ты! Не думай, что я не
понимаю, на какую сделку ты пошел, когда затребовал новое назначение. Сделка
есть сделка, сынок, а любой Коулмэн хозяин своему слову.
— Мосс, Сет, где вы там? — донесся голос Джессики. — Идите
сюда, давайте ужинать.
После ужина, когда все они снова собрались в просторной гостиной, Сет
попытался утащить сына в кабинет, но Джессика не позволила:
— Ну, Сет, не будь таким жадным до общества Мосса. Мы еще не слышали,
как он получил свой гамбургер.
—
Фрикадельку
, мама, и я горд тем, что на фюзеляже моего самолета их
пять. Не знаю, известно ли вам, что после Гуадалканала большой
Э
участвовал в битве у Соломоновых островов. — Мосс сидел рядом с Билли и
держал ее руку в своей. — В тот день отличился Кингсли, —
рассказывал Мосс. — Он проводил разведку и первым увидел японский
транспортный корабль; но самолет уже приближался к точке невозможности
возвращения в пункт вылета, то есть когда у тебя уже не хватит горючего,
чтобы вернуться к матке, я имею в виду авианосец. Так или иначе, а
возможности нанести удар у него уже не оставалось. Ему приказали
возвращаться на корабль, но позиции были слишком хороши, чтобы не отправить
японское судно на дно. Повезло Тэду.
Сет многозначительно хмыкнул:
— Смотри, сынок. Этот янки кажется мне весьма прытким; как бы он тебя
не обошел.
— Скажешь тоже, — в голосе Мосса чувствовалась обида. — Пап,
когда я говорю о Тэде, это как если бы я говорил о самом себе. Тэд гордится
мною так же, как я горжусь им. Он хороший человек, правда, Билли? Вот и
Билли скажет, она танцевала с ним на нашей свадьбе.
— Откуда он родом, этот янки? Что за семья у него? Чем они занимаются?
— Пап, я не Амелия на ее первом свидании. Не надо допрашивать меня
насчет моих друзей. Не забывай — я уже большой мальчик. Билли может
подтвердить, правда, душечка?
Билли не нравилось, что Мосс все время выставляет ее на линию огня перед
Сетом. Кроме того, смешно думать, что она может в чем бы то ни было убедить
его. Для этого патриарха она всего лишь
девчушка
. Казалось, Агнес была
единственной женщиной, с чьим мнением он считался.
Джессика решила удалиться пораньше. Возбуждение, вызванное приездом Мосса,
оказалось для нее слишком большим.
— Как чудесно, что ты дома, Мосс. Надеюсь, это принесет всем нам
счастье в новом году. — В глазах Джессики застыла печаль, вызванная не
только тревогой матери, сын которой уходит на войну.
Мосс прижал руку матери к своей груди и наклонился поцеловать ее напудренную
щеку.
— Когда-нибудь так оно и будет, мама. Спи спокойно, а утром я к тебе
зайду.
— Я поднимусь с вами, Джессика, — предложила Билли, глянув на
Мосса. Конечно, через несколько минут он последует за нею.
Билли помогла Джессике облачиться в ночную рубашку, уложила свекровь в
постель, а затем прошла в свою комнату и с облегчением разделась. Какая-то
ирония крылась в том, что всего несколько месяцев тому назад она была бы до
смерти рада паре шелковых чулок, а теперь, когда они стали частью ее
повседневного гардероба, не могла дождаться вечера, чтобы снять их. Резинки
врезались в тело, а кончики пальцев на ногах словно расплющивались.
Она набрала ванну, чтобы быстро вымыться, надела одну из своих ночных
рубашек, а сверху накинула подходящий по цвету пеньюар из тонкого бледно-
голубого кружева. Билли с трепетом вспомнила, как спала с Моссом совсем
голая или, самое большее, в одной из его теннисок. Обтягивающий трикотаж и
не сойдется теперь на ее выпирающем животе. Некоторое время Билли
расчесывала щеткой волосы, пока они не начали потрескивать, потом нанесла
чуть-чуть одеколона на шею, запястья и ложбинку между грудями и стала ждать
Мосса.
Часы на тумбочке у кровати показывали два тридцать — должно быть, она
заснула. Помнилось, всего на несколько минут склонила голову на подушку.
Свет остался включенным, и она озябла, потому что спала в прохладной
комнате, не накрывшись одеялом. А где же Мосс?
Билли подошла к двери, открыла ее и вгляделась в темноту. Внизу свет не
горел. Дом был заперт на ночь, все ушли спать. А где Мосс? Почему он не
пришел к ней? Она перевела взгляд на комнату, находившуюся рядом с ее
спальней. Мосс перебрался сюда, когда стал учиться в колледже, покинув свою
детскую комнату в дальнем крыле. Не веря, что он может находиться здесь,
Билли на цыпочках подошла к двери, тихонько постучала, потом повернула
ручку. В щель пробивался лучик света. Мосс спал на своей узкой постели с
книгой в руке, не потушив настольную лампу.
Билли прислонилась к стене, прижав ладони ко рту, чтобы заглушить рвущийся
наружу крик. Страстное желание переполняло душу, поднимаясь из таких глубин,
что причиняло настоящую боль — настолько она нуждалась в нем. Неужели ему
безразлично, как ей было одиноко все это время без него? Закрыв дверь, она,
спотыкаясь, добралась до своей постели и рухнула на одеяло. Разочарование
перешло в физическую боль. Она отвергнута, уродлива, несчастна. А ведь
хотела всего лишь быть рядом с ним, прикасаться к нему, чувствовать его
близость. Безутешная, покинутая, забытая, Билли заглушила подушкой рыдания.
Глава 10
Когда на следующее утро Билли притащилась на нижний этаж, следы бессонной
ночи явственно читались на ее лице. Мосса уже не оказалось в комнате, куда
она осторожно заглянула, поэтому Билли надеялась обнаружить, что он ждет ее
в гостиной. Сегодня канун Рождества, ее первого Рождества с мужем, но
разочарование прошедшей ночи лишило праздник радости. Отказ Мосса делить с
нею ложе нанес жгучую обиду, однако Билли решила вести себя так, словно
ничего не случилось. Как будто сердце ее не было разбито.
В столовой никого не было, кроме Титы, хлопотавшей у стола с тарелками и
подносами.
— Доброе утро, Тита. А где все остальные?
Тита знала, что
все остальные
означало
Мосс
. Бедная сеньора Билли.
— Ваша мать в кабинете сеньора Коулмэна, звонит в цветочный магазин
насчет чего-то, а сеньора Джессика останется наверху до праздничного ужина.
Сеньор Мосс ушел рано утром со своим отцом. Они полетели на самолете в Корпус-
Кристи, но сказали, что вернутся к ужину.
— Я совсем забыла о праздничном ужине, — сказала Билли, стараясь,
чтобы голос не дрожал. — Когда ушел мой муж?
— Очень рано. Может быть, он не хотел вас будить, сеньора... —
Тита старалась не встречаться с Билли взглядом.
Мосс вошел в дом вслед за Сетом, и вместе с ним ворвался холодный воздух.
Его широкополая стетсоновская шляпа заиндевела, как и овчинный воротник
кожаной куртки. Морщина — свидетельство огорчения и недовольства — прорезала
лоб. Сет предложил выпить по стаканчику бренди у него в кабинете.
— Пап, эта поездка в Корпус-Кристи была совершенно ненужной, и ты это
прекрасно понимаешь, — сказал он, глядя, как отец наливает коньяк в
рюмки.
— Глупости, внимание к делам в бизнесе не повредит. Только позволь
людям подумать, что я не интересуюсь делом, и они сразу же этим
воспользуются. Да и трудно найти помощника из-за этой проклятой войны.
— Да черт с нею, с войной, — пробормотал Мосс. — За скотом
следят все те же старые скотники. Это же Рождество, пап, не то время, чтобы
налетать с неожиданной проверкой и отрывать людей от их семей.
Сет помрачнел.
— Полегче, сынок. Люди должны выполнять работу, а я здесь для того,
чтобы проследить, как они ее выполняют. Если бы ты не отправился играть в
солдатики, то остался бы помогать мне.
Коньяк живой струей влился в горло и согрел внутренности.
— Пойду переоденусь к ужину, — заявил Мосс. Мысли его обратились к
Билли. Он хотел видеть ее... В чреслах ощущалось болезненное томление.
— У нас еще полно времени, чтобы переодеться. Я хотел спросить тебя,
что ты думаешь об этой идее насчет...
— Не сейчас, пап. Я устал. На обратном пути ветер дул со скоростью
узлов тридцать.
— Мы могли бы остаться в Корпус-Кристи, — пробормотал Сет. —
Это тебе так загорелось вернуться.
Мосс осушил рюмку и поставил ее на столик рядом с креслом. Посягательства
отца на его время и внимание были ему хорошо знакомы. Но обстоятельства
изменились. Теперь дома его ждали не только мать и сестра, но и молодая жена
с ребенком, который вот-вот должен родиться.
— А тебе хотелось бы, пап, чтобы мы с тобой остались в Корпус-Кристи?
— Еще бы, конечно. Нечего здесь делать среди кучи детей с их
глупостями. Праздничные ужины, елки...
— Все тот же старый Скрудж, — рассмеялся Мосс. — Помнишь то
Рождество, когда мы все собирались ехать кататься на лыжах, и ты послал маму
с Амелией вперед, а что-то произошло, и мы к ним туда так и не добрались? Я
думал, у матери сердце разорвется. Они в спешке вернулись домой, но к тому
времени каникулы уже закончились и я уехал в колледж. Ей-Богу, пап, я
никогда не пойму, как мама терпела тебя все эти годы. — На самом деле
Мосс больше думал сейчас о разочаровании Амелии, чем о крушении надежд своей
матери. Амелия ради отца прошла бы сквозь огонь — стоило тому лишь
свистнуть. Иногда Мосс испытывал чувство вины из-за того, что Сет уделял ему
столько внимания и выказывал такую любовь. Если бы Амелия не была такой
доброй, это стало бы причиной страшной ревности. Но Мосс знал, что любовь
сестры к нему не имела границ.
— Джесс терпела меня так же, как эта маленькая янки станет терпеть
тебя, — сказал ему Сет. — Еще выпьем?
— Больше не надо. Пойду наверх к жене. Ты только что напомнил мне, как
жестоко мы, Коулмэны, обращаемся с нашими женщинами.
— Помни, что я тебе сказал, мальчик. Держи ширинку застегнутой. Я не
хочу, чтобы с моим внуком что-нибудь случилось.
Мосс устало вышел из кабинета и поднялся по длинной лестнице, неслышно
ступая по ковру. Сначала он зайдет к матери, потом к Билли. Он беспокоился
об обеих — и та, и другая выглядели неважно. Джессика казалась усталой и
слабой, а Билли — раздувшейся и больной. Бедная Билли. Она должна бы еще
носить красивые платья и ходить на танцы. В это время она бы училась в
Пенсильвании и
...Закладка в соц.сетях
