Жанр: Любовные романы
Ведьма
...p;Потрясающе! — восхитилась она. — Я даже не заметила, чтобы
вы подали им знак.
— Я сделал это потихоньку от вас, — мальчишески усмехнулся
Норман. — Не мог удержаться, чтобы не пустить пыль в глаза. Можно, они
подождут на веранде?
— Конечно.
Войдя в гостиную, Эллен только собралась извиниться за беспорядок, как ее
гость воскликнул:
— Книги! Боже мой, сколько книг! И все вами прочитаны! Дивное зрелище.
— Я бы сказала, жуткий кавардак, — рассмеялась Эллен.
— Вы не представляете, как приятно встретить родственную душу. Я себя
чувствую алкоголиком, приглашенным на новоселье и обнаружившим полный бар
выпивки.
— Ну тогда мне незачем ломать голову, чем занять вас, пока я варю кофе.
Вернувшись, Эллен обнаружила, что ее гость, скрестив ноги, сидит на полу
среди разбросанных томов Диккенса. При ее появлении он легко вскочил и
поспешил принять у нее поднос.
Интересно, сколько ему лет? — подумала
Эллен. — Двигается он как мальчишка...
Когда выяснилось, что они с Норманом любят одних и тех же авторов, симпатия
Эллен возросла еще больше. К моменту расставания они уже перешли на
ты
.
— Я не собирался засиживаться, — чистосердечно признался
Норман. — Ты уверена, что тебе не нужно помочь с посудой?
— Спасибо, сама прекрасно управлюсь. Но я рада твоему приходу. Приятно
сознавать, что поблизости есть живая душа.
— Если понадоблюсь, звони в любой час дня или ночи. Но здесь тебе
нечего бояться, — добавил он уверенно. — Уже двести лет в этих
краях не совершалось серьезных преступлений.
Странно, — подумала Эллен. — Зачем бы ему уточнять срок? Или он
хочет сказать, что два столетия назад... Но ведь Мэри Баумгартнер жила еще
на пятьдесят лет раньше...
Прежде чем она открыла рот, так и не решив, развивать эту тему или нет,
собаки на веранде взорвались яростным лаем.
Норман нахмурился.
— Кто-то идет. Ты ждешь гостей?
— Нет. Наверное, почуяли Иштар. Но ведь они не нападут на кошку,
правда?
— У тебя есть кошка? — В голосе Нормана зазвучали странные нотки.
Любители кошек утверждают, что эти непостижимые создания обладают
сверхчувственным восприятием. Эл-лен не раз убеждалась, что Иштар наделена
способностью возникать буквально из воздуха при любом упоминании ее имени.
Вот и теперь, появившись в дверях, она величаво шествовала через гостиную,
грациозно помахивая поднятым хвостом. Вместо того, чтобы по обыкновению
замереть при виде незнакомца, она неуклонно надвигалась на Нормана, не сводя
с него немигающих голубых глаз. К удивлению Эллен, он попятился. В лице его
не осталось ни кровинки.
— О, прости, пожалуйста, — воскликнула она, поспешно хватая
кошку. — Я совсем забыла, что некоторые не выносят...
Истошно мяукая, Иштар корчилась у нее в руках, но эти отчаянные вопли не
смягчили Эллен. Заперев обиженное животное в подвале, она вернулась в
гостиную под аккомпанемент хриплых жалоб, доносящихся из-за закрытой двери.
Норман, все еще бледный, вытирал испарину со лба.
— Глупо, правда? — спросил он с кривой усмешкой. — Нет, ради
Бога, Эллен, не извиняйся, от этого я только почувствую себя еще большим
идиотом. Но я не в состоянии справиться с этой дурацкой фобией. Мой врач
утверждает, что более тяжелого случая он не встречал.
— О, дорогой, мне так жаль, — с состраданием произнесла
Эллен. — Но, надеюсь, это не означает, что ты больше никогда не придешь
ко мне в гости?
— Нет-нет, это не обычная аллергия. У меня нет отрицательной реакции на
шерсть или запах. Меня вообще не беспокоит сознание того, что кошка в доме,
лишь бы не видеть ее или... или не дотрагиваться. — По его лицу
пробежала мучительная судорога, и, справившись с приступом отвращения,
Норман виновато улыбнулся. — Видишь! Сама мысль об этом вызывает у меня
мурашки. Жаль, что я так нелепо отплатил тебе за гостеприимство. Теперь твоя
очередь навестить меня — и не потому, что я трус, а просто мне хочется
похвастаться своей библиотекой и скромной коллекцией старинных безделушек.
Как насчет того, чтобы пообедать у меня прямо завтра? Я за тобой заеду.
— С удовольствием, конечно, — сказала Эллен, провожая его до
дверей, — но ты не обязан...
— Разумеется, не обязан. Я просто сам очень этого хочу. Не волнуйся,
тебе не придется пробовать холостяцкую стряпню: моя экономка Марта — старая
ворчунья с пуританскими замашками, но готовит она божественно.
Открыв дверь, он шагнул на веранду, откуда опять раздался неистовый лай, и
Эллен невольно отпрянула. Норман рассмеялся.
— Вот это истинная деликатность! Готова притвориться, что испугалась
моих безобидных песиков, лишь бы я меньше смущался своего страха перед ее
злобной кошкой. Спасибо, Эллен. Рад, что мы познакомились. Увидимся завтра.
Около семи? Отлично.
Стоило ему приоткрыть наружную дверь, как собаки метнулись наружу. Казалось,
они преследуют кого-то. Псы неслись беззвучно, но их молчание было более
устрашающим, чем яростный лай. Представив себе кролика, улепетывающего от
этой парочки монстров с громадными белыми клыками, Эллен сочувственно
вздрогнула.
Машины нигде не было видно, и когда Норман вслед за собаками скрылся в лесу,
Эллен поняла, что где-то там должна быть тропинка, соединяющая оба дома.
Надо найти ее
, — рассеянно подумала она. Пожалуй, это знакомство
стоило продолжения, как выразилась бы Джейн Остин. Нечаянно обнаружить такой
подарок прямо у себя под боком — кто бы мог ожидать этого? Привлекательного,
богатого, образованного и умного мужчину — и даже с чувством юмора. Ее
вашингтонские подружки умрут от зависти. Они замучили Эллен своей заботой,
без конца подсовывая ей подходящих холостяков и строя довольно-таки
рискованные предположения по поводу ее равнодушия ко всем кандидатам.
Что ж, почему бы и нет?
— подумала она с вызовом. Несколько лет в
одиночестве — это даже приятно. Но тридцать или сорок? Весь остаток жизни?..
Джек никогда на ней не женится. Скорее всего, он найдет себе в Европе какую-
нибудь эффектную дамочку, и тогда она потеряет его даже как друга, оставшись
до конца своих дней всего лишь
старой доброй тетушкой Эллен
.
Хотя в качестве потенциального жениха Норман имел один недостаток: между ним
и Иштар явно придется выбирать.
Вспомнив об Иштар, Эллен улыбнулась. Снизу, из подвала, доносились звуки,
свидетельствующие, что там какие-то негодяи заживо сдирают кожу с несчастной
пленницы.
Решительным шагом подойдя к подвальной двери, Эллен распахнула ее. Пушистый
желто-коричневый комок вылетел в прихожую и несколько минут острые когти
яростно царапали входную дверь. Потом, внезапно осознав, что жертва сбежала,
Иштар моментально успокоилась и сосредоточенно принялась вылизывать себе
живот.
— Ха! — злорадно сказала Эллен. — Он уже ушел. Одурачил тебя,
не так ли?
Иштар и ухом не повела. Перевернувшись на спину, она задрала ногу и еще
старательнее начала трудиться над следующим участком.
Наблюдать эти слабые потуги на равнодушие было столь забавно, что Эллен не
смогла удержаться от улыбки, но мало-помалу выражение ее лица изменилось.
Она слышала о подобных фобиях, но всегда считала, что это ничем не
отличается от того брезгливого отвращения, которое она сама испытывала по
отношению к гусеницам и тараканам. Эллен не выносила насекомых, но ведь не
падала в обморок и не покрывалась мурашками при виде их. Бедняга Норман! Он
должен так страдать от своей болезни. Эллен не сомневалась, что он
действительно не властен над своими чувствами. Ни один мужчина не стал бы
обнаруживать свою слабость на глазах у женщины, если бы мог этого избежать.
А Иштар...
Эллен свирепо посмотрела на кошку, которая притворилась, что не замечает ее
взгляда. Проницательная Иштар прекрасно поняла, что испытывал Норман, и
собиралась этим воспользоваться. Кошки всегда льнут к тем, кто их терпеть не
может. В зависимости от степени этой неприязни коварные создания
демонстрируют либо заискивающую покорность, либо злорадное удовольствие от
неловкости, которую испытывает их жертва.
— Ужасное животное, — нежно сказала Эллен и взяла на руки притворно-
застенчиво мурлыкающую Иштар. — Скверная кошка, она хочет кусочек
печёнки, да? Успокойся, радость моя, я не выйду замуж за того, кому ты
придешься не по душе... Джек, конечно, взял бы тебя к себе, если Норман...
Острые зубы вонзились в запястье Эллен. Не до крови, но все же довольно
ощутимо: клычки Иштар оставили заметные следы. Эллен поспешно опустила ее на
пол.
— Мне бы следовало тщательнее выбирать предмет разговора, —
пробормотала она, глядя вслед оскорбленно удаляющейся кошке, каждой
клеточкой излучавшей презрение. Эллен повысила голос:
— Я же просто строила предположения. Не думаю, чтобы эта проблема на
самом деле когда-нибудь возникла.
Иштар даже не повернула головы. Эллен рассмеялась, но прозвучало это как-то
не слишком искренне.
Вечером, сидя у камина, она с гордостью обозревала свои владения, чувствуя
себя не менее самодовольной, чем Иштар, которая наконец простила ей
бестактность и теперь, уютно свернувшись, грелась на коврике у огня.
Представляя, каким будет этот ее первый вечер в одиночестве, Эллен
побаивалась его, и теперь удивлялась собственному настроению, хотя и ждала с
опаской, не заноет ли душа. Несомненно, визит обаятельного соседа вдохновил
ее, но главным — главным был дом. Низкий потолок просторной гостиной,
красноватые отблески огня на обшитых панелями стенах и бледно мерцающих
античных вазах на каминных полках, шум дождя за окном — все это создавало
ощущение покоя и уюта.
Дом переполняли звуки, мирные и успокаивающие, и под аккомпанемент этой
ласковой симфонии Эллен расслабленно покачивалась в кресле, перебирая в уме,
что еще предстоит сделать.
Дел оставалось немало: приятных — таких, как покупка дверного молотка и
материи на занавески, и менее приятных — например, уборка подвала. Это был
настоящий подвал — целое строение под домом, из которого пахло влажной
землей. Племянники Эллен собирались вынести накопившийся за десятилетия
хлам, но после внимательного осмотра заявили, что в этом старье следует
основательно покопаться, прежде чем выбрасывать. Чего там только не было!
Кипы газет и журналов, сломанные кухонные агрегаты, коробки покрытых
плесенью книг и истлевших платьев... Как выразился Фил, описанию это не
поддавалось.
Вспомнив, каким энтузиазмом горело его лицо, Эллен улыбнулась: Фил надеялся
отыскать парочку скелетов. Он все еще зачитывался Лафкрафтом и жуткими
рассказами Брэдбери.
Эллен не боялась, что наткнется на останки Мэри Баумгартнер, хотя местами
подвал напоминал археологический раскоп, ибо каждое поколение обитателей
дома оставляло после себя целые пласты рухляди. Как любительница старины с
основательным стажем, Эллен предвкушала, какие результаты могут дать поиски.
В конце концов, подвал был немногим хуже большинства антикварных магазинов,
в которые она время от времени наведывалась. Если верить Филу, в недрах
подвальных кладовых имелась даже какая-то
таинственная
заколоченная дверь.
Не миновать бы ей топора, но нехватка времени и строгий запрет отца
поумерили прыть Фила. Кстати, надо при случае спросить Эда Сэллинга, что это
за дверь...
Когда поленья в камине прогорели, Эллен поднялась наверх — все в том же
умиротворенном состоянии духа. Спальня тоже показалась ей уютной и
гостеприимной. Кто-то приготовил растопку, и Эллен, прекрасно знавшая, кто
же этот
неизвестный
благодетель, опустилась на колени, чтобы разжечь
огонь, мысленно поблагодарив Джека. В комнате не было холодно, но такое
наслаждение лежать в постели, слушая шум дождя и вглядываясь в отблески
пламени.
Перед сном она решила немного почитать. Круг света от лампы не рассеивал
мягких теней в углах, в ногах чуть слышно мурлыкала Иштар. Увлеченная
интригами коварной Бекки Шарп, Эллен пробегала страницу за страницей.
И тут это произошло. Выронив книгу, она схватилась за горло, не в силах
превозмочь удушье. Иштар недовольно простонала во сне, но не проснулась.
Постепенно глухой стук сердца сделался менее частым, но Эллен все сидела,
съежившись от ужаса и уставясь в темный угол у Двери.
Там, конечно же, ничего не было... ничего, что отбрасывало бы ту странную
тень. Стоило Эллен повернуть голову, и тень исчезла, но Боже, какой
отчетливой она была! Эллен провела рукой по лбу и обнаружила, что он покрыт
испариной.
Ее взгляд упал на спящую кошку, и невольная улыбка тронула губы: Иштар
лежала на спине, с торчащими вверх лапами, и выглядела так нелепо, как
только может выглядеть сиамская кошка, обычно не теряющая достоинства ни при
каких обстоятельствах.
Что ж, — подумала Эллен, — это лишний раз подтверждает, что мои
страхи напрасны. Кошки чувствуют присутствие привидений
.
— Плохи ваши дела, леди, — сказала она себе вслух, подбирая
книгу. — Пора посетить окулиста.
Но превратить все в шутку не удалось. Даже тщетные усилия Бекки завоевать
сердце Джозефа не могли удержать внимания Эллен: взгляд без конца
возвращался в тот угол, где ей привиделась тень.
Устав бороться с собой, она погасила лампу, и на стенах заплясали еще тени —
размытые и подвижные, создаваемые игрой огня в камине. Эллен долго лежала
без сна, наблюдая за ними, но ни одна из них даже отдаленно не напоминала ту
отчетливую фигуру, что померещилась ей: фигуру женщины в длинных просторных
юбках, с копной распущенных волос.
Глава 4
К обеду с Норманом Эллен одевалась с особой тщательностью. Примеряя, какие
из трех пар сережек лучше подходят к платью, она вдруг осознала, как давно у
нее не было настоящего повода прихорашиваться. Пока дети не подросли, на то,
чтобы наряжаться, никогда не оставалось времени: до прихода няни всех
четверых надо было накормить и уложить в постель. Позже повзрослевшая Пенни
пыталась привить ей вкус к экспериментам с макияжем и париками, но Эллен
давно потеряла к этому интерес. Свиданий она не назначала вот уже много лет,
и единственными ее выходами в свет были посещения концертов и посольских
приемов с Джеком.
На самом деле, ты просто боялась, — подумала она с внезапной вспышкой
проницательности. — Боялась назойливого внимания мужчин, которые были
тебе безразличны. Боялась, что люди подумают, будто ты пытаешься обольстить
Джека
.
Эллен укоризненно кивнула своему отражению. Джек уехал, зато появился
Норман, он был под рукой, и она хотела ему понравиться. В целом она осталась
довольна тем, что видела в зеркале: вполне респектабельно и очень даже
неплохо для женщины, которой скоро стукнет сорок. Нежно-лиловый шифоновый
шарф смягчал строгие линии полотняного платья с таким же жакетом.
Наклонившись вперед, Эллен всмотрелась в свое лицо, выискивая морщинки,
которых, конечно же, хватало. Но единственным способом избежать их было всю
жизнь хранить полнейшую невозмутимость, превратившись в бесстрастную статую.
Состроив несколько гримас, Эллен решила, что хмурится она, пожалуй, редко и
в большинстве морщин повинен смех. Но не прекращать же смеяться, в самом
деле. А если Норман, как многие мужчины среднего возраста, предпочитает гладко-
розовую бессодержательность юности — что ж, тогда ей не повезло.
Взгляд Эллен как магнитом потянуло к фотографиям на туалетном столике.
Улыбающееся лицо Пенни — юное, но уж его-то никто не упрекнул бы в
бессодержательности. Широкая ухмылка Фила. Мрачные физиономии Артура и Сэма,
безуспешно пытающихся скрыть недовольство (их заставили вырядиться в
костюмы)... И Джек. Высокий — очень высокий — лоб (никаких маскирующих
зачесов) и открытый взгляд, испытующе направленный прямо на Эллен.
Она все еще не могла отвести от него глаз, когда раздался звонок в дверь.
Торопливо подхватывая сумочку и перчатки, она на миг остановилась у окна.
Лесистые холмы уже успели стать ей родными. Земля еще не подсохла после
дождя, и Эллен так и не собралась поработать в саду. Но завтра она этим
займется. Целых два дня она просидела дома и теперь нуждалась в физической
нагрузке. В конце концов, негоже уподобляться мечтательной школьнице, часами
разглядывая фотографию Джека.
Внизу снова позвонили — чуть настойчивей, и Эллен заспешила по ступенькам.
— Вижу, ты уже собралась, — сказал Норман. — Выглядишь
потрясающе!
Он улыбался, и солнце золотило его волосы. Он выглядел таким молодым и
красивым, что Эллен не смогла удержаться от сравнения — явно не в пользу
Джека. Сердце ее сжалось от невольного предательства. Она опять подумала о
возрасте Нормана. Должно быть, ему за тридцать...
— Да, я готова, — сказала она. — Но, может, ты зайдешь на
минутку?
— Стоит мне войти — и минутка превратится в час, а Марта помешана на
пунктуальности.
Голос его звучал небрежно, но Эллен уловила его напряженный взгляд. Ей не
нужно было оборачиваться, чтобы понять причину беспокойства Нормана: по
лестнице, с громким топотом, спускалась Иштар. Эллен выскочила на веранду
так поспешно, что чуть не отдавила Норману ноги.
Автомобиль, стоявший у крыльца, явился для нее совершенной неожиданностью.
Эллен не слишком хорошо разбиралась в марках машин, но в этом случае даже
полный профан не ошибся бы: однажды увидев тяжеловесную красоту
роллс-
ройса
, ее нелегко было забыть. Черный
роллс
Нормана блистал
безукоризненной чистотой, и когда по его бокам заскребли ветки сосен, Эллен
вздрогнула. Эд выполнил свое обещание и подрезал деревья, но там, где теперь
свободно проходил
корвет
Эллен, было тесно роскошной машине ее соседа.
Норман промолчал, но недовольно поджал губы.
Что ж, это
простительно, — подумала Эллен, — любой бы нервничал на его
месте
.
Хотя она уже видела издали величественное здание с белыми колоннами, да и
дороговизна автомобиля слегка подготовила Эллен к тому, что ее ждет, все же,
подъехав к особняку поближе, она ощутила себя бедной служанкой из лондонских
низов, пришедшей на экскурсию в Букингемский дворец. Дом, вольготно
расположившийся на вершине холма, был очень велик. Бархатистая трава газонов
вызывала в памяти вошедшие в поговорку английские лужайки. Обсаженная
цветами и кустарником подъездная аллея вела к широкому порталу, украшенному
колоннами.
Ни кусочка гравия
, — подумала Эллен, пытаясь не
подсчитывать, в какую сумму обошлась Норману эта дорожка. Все правильно:
камушки, летящие из-под колес, повредили бы сверкающую отделку
роллс-
ройса
.
Мягко затормозив, машина остановилась у мраморных ступенек входа, и тотчас
из-за дома появился долговязый субъект неопределенного возраста,
представленный Норманом, как Уилл Хендрик, муж Марты и мастер на все руки.
На приветствие Эллен Хендрик ответил холодным кивком и, усевшись в машину,
укатил в гараж.
— Уилл не слишком словоохотлив, — сказал Норман, — зато
надежен. И обожает машину, буквально пылинки с нее сдувает. Будь его воля,
он бы вообще не пускал меня за руль... Входи, Эллен. Добро пожаловать!
Хозяина не пришлось уговаривать показать дом: Норман чрезвычайно им
гордился. Его заложили еще первые поселенцы, во времена, когда Америка была
колонией, но обнаружить контуры первоначального строения мог только опытный
глаз: с тех пор дом очень разросся. Втайне Эллен отдавала предпочтение
кирпичным стенам и грубым потолочным балкам своего жилища, но не могла не
признать, что этот шедевр архитектуры великолепен. Эклектичные — в лучшем
смысле этого слова, незаслуженно ставшего бранным, — интерьеры вызывали
немое восхищение, каждый предмет обстановки являлся, без преувеличений,
произведением искусства. И когда они наконец обосновались в просторной
гостиной, напротив стеклянных дверей, распахнутых прямо в эффектный закат,
Эллен не сразу решилась присесть на стул: у нее никогда не было платья из
такой дорогой материи, как этот французский бархат обивки.
— Изумительно, — сказала она, заметив, что Норман ждет
похвалы. — Никогда не видела более красивого дома. Ты сам тут все
устроил?
— Отчасти. — По лицу Нормана пробежала легкая тень. — В
основном этим занималась моя невестка: сразу после свадьбы она взялась
переделывать интерьеры... Прости, Эллен, я ужасный хозяин: что будешь пить?
Эллен выбрала шерри: этот напиток, как ей казалось, отвечал изысканности
помещения — но не успела она сделать и одного глотка, как в дверях появилась
немолодая женщина с подносом.
— Это Марта, — представил ее Норман. — Лучшая повариха во
всей Виргинии.
Водрузив поднос на маленький столик. Марта выпрямилась и устремила на Эллен
пристальный взгляд. Она была полная и круглолицая, с розовыми щеками и
мягкими седыми волосами, собранными в свободный узел на затылке, —
типичная
веселая стряпуха
из детской книжки. Но Эллен тут же ощутила к ней
необъяснимую неприязнь. Впрочем, не такую уж необъяснимую: серые глаза Марты
источали ледяной холод; они, казалось, оценивали гостью, вынося ей приговор.
И приговор, судя по всему, нелестный, поскольку взгляд домоправительницы
Нормана так и не потеплел. Признав существование Эллен несколькими сухими
фразами и упомянув, что обед будет подан через полчаса, Марта повернулась,
чтобы уйти.
— Отлично, — сказал Норман ей в спину. — А где... в общем...
Тим дома?
— Нет.
— Хм... Ну тогда. Марта, будь так любезна — направь его сюда, как
только он придет. Я хочу познакомить его с миссис Марч.
— Пф! — фыркнула Марта и удалилась.
— Боюсь, я не имела успеха у твоей экономки. — Эллен с сожалением
посмотрела на Нормана.
Очнувшись от задумчивости, которая на мгновение состарила его, он виновато
улыбнулся:
— Нет-нет! Не принимай это на свой счет. Просто Марта не любит, когда я
пью. Я уже говорил тебе, что они с Уиллом пуритане и не признают спиртного
ни в каком виде. Она даже к обеду не подает вина. Я не заставляю ее
поступаться принципами, но, черт возьми, не собираюсь отказываться от
безобидного стакана шерри только потому, что этого хочется Марте! Мы пошли
на компромисс: я5 пью, а она молча осуждает меня. Я так к этому привык, что,
наверное, мне бы не доставало ее немого укора.
— У тебя сильный характер. Я бы не вынесла этой ежедневной пытки, даже
безмолвной.
— В самом деле? И отказалась бы от шерри?
— Нет, — ответила Эллен. — Уволила бы Марту.
Норман рассмеялся.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда отведаешь ее стряпню. Вкушать
амброзию трижды в день — за это можно стерпеть любые укоры.
И действительно: попробовав hors d'oeuvres, Эллен вынуждена была признать,
что Норман не преувеличивал. Забыв о диете, она съела даже больше, чем
следовало. Они продолжали мило болтать, но, похоже, ее собеседник не был так
равнодушен к мнению Марты, как уверял. Или его беспокоило что-то другое?
Норман то и дело поглядывал на часы, время от времени замолкая в середине
фразы, и Эллен вдруг обнаружила, что его нервозность заразительна: ей тоже
сделалось как-то не по себе. В очередной раз поймав себя на том, что
пристально следит за стрелками, она уже собралась было напрямую спросить его
о причине беспокойства, как Норман сам заговорил:
— Я должен кое-что тебе рассказать. Видишь ли, мой племянник...
Он осекся, уставившись на дверь. Ощутив укол непонятной тревоги, Эллен
обернулась посмотреть, что же заставило его умолкнуть столь внезапно.
Юноша, небрежно стоявший в проеме, был знаком Эллен. Она уже видела его,
когда они с Эдом ехали осматривать дом: тот самый парень, которого Эд чуть
не сбил грузовиком. Тим ничем не отличался от подростков, которых она знала
в Вашингтоне; точно такие же выцветшие джинсы с заплатами и лохматые
прически носили и ее племянники. Ходить босиком тоже считалось модным, но
ноги Тима были черными от липкой грязи: на сверкающем полу за его спиной
виднелась цепочка темных следов.
Он сделал это нарочно
, — раздраженно подумала Эллен. Такое
простительно десятилетнему, но этот парень был достат
...Закладка в соц.сетях
