Жанр: Любовные романы
Ведьма
...ились Марии, а те мужчины, которым было наплевать на ее
репутацию, чрезвычайно боялись Карла. Так что, скорее всего, она оставалась
верна мужу. Но они без конца ссорились — прислуга слышала их громкие,
яростные перебранки, во время которых леди ругалась столь же неистово, как и
джентльмен. Одна из служанок разболтала об этом по всей деревне, и опять
пошли всевозможные толки.
Но подозрения — подозрениями, а проверить их было почти невозможно. В этих
глухих местах не нашлось грамотных врачей, чтобы сделать вскрытие. И тем
более — графологов, чтобы установить подлинность подписи на чрезвычайно
простом завещании:
Оставляю все моей жене Мэри
. А родственников Карл не
имел, и оспаривать завещание было некому.
Вместо того, чтобы продать ферму или вновь поспешно выйти замуж, как, по
мнению окружающих, полагалось бы поступить порядочной женщине, Мэри взяла
дело в собственные руки. Покинув свою хорошенькую гостиную и забросив
вышивание, она не хуже мужчины разъезжала по полям и оказалась самым
безжалостным хозяином во всей округе. Деньги текли к ней рекой. Никому не
удавалось выпросить у нее повышения жалованья или отсрочки арендной платы.
Даже когда кудрявые ребятишки на коленях умоляли ее пощадить их папочку и
дать ему еще немножко времени, сердце ее не смягчалось. Детей она
ненавидела. Она любила только животных.
Это была ее единственная слабость: на протяжении многих лет в ее доме
существовало что-то вроде лечебницы, где мог найти приют любой раненый
зверь. Больных и немощных Мэри выхаживала сама, лечила их травами, в которых
прекрасно разбиралась, и животные платили ей добром. Окруженная людской
ненавистью, она чувствовала себя в полной безопасности под защитой волков и
лисиц, стаями ходивших вокруг ее жилища. Они буквально ели у нее из рук, ибо
она врачевала их раны и заботилась о них.
— Ма-ама! — укоризненно протянула Пенни.
— Так гласит легенда, — ласково ответила Эллен. — Конечно,
это только укрепляло веру поселенцев в то, что сам Дьявол заключил союз с
Марией. Способствовало этому и ее растущее богатство. Все, чего она
касалась, превращалось в золото, а се врагов не переставали преследовать
бедствия. Их скот не приносил потомства, коровы переставали доиться, дети
болели, а пожары уничтожали дома и нажитое тяжелым трудом добро.
— Откуда же она брала работников? — спросил Фил. — Я помню,
нам в школе рассказывали, что в те времена в западных штатах почти не было
рабов, а значит — ей приходилось нанимать батраков. Если все ее так
ненавидели...
— И боялись, не забывай об этом, — вмешался Джек. — Вам, дети
мои, чертовски повезло, что вы никогда не знали нужды, и поэтому не
понимаете, какой властью обладала Мэри. Богатство и репутация ведьмы давали
ей в руки мощное оружие. Времена тогда были суровые: неурожай и бесплодие
скота означали голод. А если вашим детям грозит голодная смерть, вы
найметесь в работники к самому Сатане и будете целовать ему копыта, лишь бы
выжить.
Глянув на Эллен, он виновато улыбнулся:
— Прости, дорогая. Я не хотел превращать твой рассказ в целую лекцию.
— Мне все меньше нравится Мария, — сказала Пенни. — Если она
была такой...
— Ее нельзя винить, — возразил Джек. — Что еще оставалось
одинокой вдове и ненавидимой всеми чужеземке? Она вынуждена была бороться,
чтобы не погибнуть.
— Ты рассуждаешь о ней как о реальном человеке, — сказала Эллен.
— А разве в действительности ее не существовало?
— Ну, по крайней мере, ее имя фигурирует в ведомостях подоходного
налога начала восемнадцатого века. Но все остальное в этой истории — только
легенда, бытующая в тех местах.
— Пусть легенда, — кивнула Пенни. — Но давай же, мамуля,
расскажи, чем все кончилось, а то через минуту за мной уже заедет автобус.
Эллен попыталась вновь обрести нужный тон. Она не зря упрекнула Джека в том,
что он делает Мэри Баумгартнер слишком реальной. Гораздо легче рассказывать
сказку, чем историю подлинной личности, со всеми ее слабостями и заботами.
— Что ж, — задумчиво произнесла она, — настало время, когда
лечебница Марии опустела. Она лечила зверей слишком хорошо, и все се
пациенты вернулись в лес. Однажды утром Мария не появилась в поле, где
бывала ежедневно, чтобы наблюдать за работниками; Конечно, ее отсутствие
заметили, но никто не сожалел об этом — наоборот, все только обрадовались.
Но прошел еще один день, потом другой. Миновала неделя. И наконец нашлись
люди, которые отважились выяснить, в чем же дело. Прислуги у Марии не было:
она выставила всех; слуг сразу после смерти мужа и жила, как рассказывали, в
ужасном запустении. Приблизившись к дому, депутация замерла на месте,
устрашенная открывшимся зрелищем.
В несколько рядов дом окружали дикие звери. Волки, лисы, крысы, скунсы, даже
змеи сидели и лежали вокруг уединенного жилища Мэри. А на крыльце, как
генерал, обозревающий свое войско, горделиво стояла белая кошка.
Незваные гости бросились было бежать, но тут перед ними, преграждая дорогу,
вырос огромный черный медведь. Волей-неволей людям пришлось войти в дом.
Панический ужас лишил их разума, но все же не настолько, чтобы они не смогли
с первого взгляда опознать смерть. Мэри была мертва уже неделю. Когда
потрясенные люди вышли наружу, то увидели, что поляна опустела. Звери
исчезли бесследно, а с ними исчезла и белая кошка.
Эллен замолчала, и повисла долгая пауза. Слушатели обменялись
многозначительными взглядами. Через минуту Джек торжественно поднялся из-за
стола, надел шляпу и тут же картинно снял ее перед Эллен.
— Это даже лучше твоей коронной истории о вампире с Четырнадцатой
улицы, — тоном ценителя сказал Фил.
— Сознайся, что из этого ты придумала сама? — спросила Пенни.
— Верите или нет, но очень мало. Мой приятель Эд скептически относится
к привидениям, но очень хорошо рассказывает легенды. Конечно, он считает,
что всерьез говорить о
явлениях
призрака могут лишь истеричные идиоты,
которым мерещится всякая...
— Каких это
явлениях
? — перебил Джек, нахмурившись.
— О, ничего страшного. По-видимому, Мария — очень ленивое привидение.
— Что же она вытворяет? Гремит цепями? Завывает по ночам?
— Ничего, в том-то и дело. Кое-кто слышал какие-то звуки. Смех. Скрип
половиц. Вот и все. Традиционный набор из истории с приведениями. А тетка
Эда, прожившая в этом доме целых пятьдесят лет, вообще ничего не слышала.
— Но неужели за все это время никому не удавалось увидеть хоть что-
нибудь? — Фил умоляюще глянул сквозь лохматую каштановую челку.
— Кошку. Видели ее кошку, — признала Эллен.
— Ну, это неинтересно. Чего же тут страшного? — Фил был заметно
разочарован.
— И не слишком убедительно. — Джек улыбнулся, заметно
расслабившись. — Местные любители призраков могли бы придумать что-
нибудь получше. Бездомных кошек слишком много.
— Что за надувательство, — проворчал Фил. — А я всегда так мечтал увидеть привидение.
— Если хочешь, можешь утешиться поисками могилы Марии, — сказала
Эллен. Она знала, что Джек наблюдает за ней, и постаралась, чтобы ее голос
звучал как можно небрежнее. — Ее похоронили где-то во дворе: просто
вырыли яму и опустили туда труп. Люди сочли, что она не имеет права лежать
на кладбище.
— Эге! — радостно воскликнул Фил и заработал увесистый тумак от
Джека.
— Забудь об этом, осквернитель могил! — В отцовском голосе звучала
напускная суровость. — Да и вряд ли через двести лет от несчастной
женщины осталось хоть что-нибудь.
— Тетя Эллен, ты упускаешь свой шанс, — сказал Фил. — Тебе
следовало бы писать сценарии для фильмов ужасов.
— Идем, Фил! — оборвал его Джек. — Я понимаю, ты делаешь все
возможное, чтобы пропустить автобус, но...
— Мы так и не услышали конец, — запротестовал Фил. — Как она
умерла, тетя Эллен? Не может быть, чтоб естественной смертью. Я не переживу
такого надувательства.
Громкий гудок снаружи возвестил о прибытии автобуса.
— Ее убили, конечно же, — сказала Пенни, хватая в охапку учебники. — Пока. До вечера.
И прежде чем Эллен успела собраться с мыслями, дочь исчезла. Фил
ухмыльнулся.
— Она взяла с собой эту жуткую красную рубашку, — сказал он
примирительно. — И наденет ее в автобусе.
— Что-то я не заметила никакой рубашки.
— Пенни засунула ее в сумку. Ты же знаешь, каковы подростки в этом
возрасте, тетя Эллен: им непременно нужно бунтовать.
— Просто чудо, что Пенни тебя до сих пор не убила за подобные глупые
остроты, — снисходительно произнес Джек. — Иди в машину, Фил.
Автобус ты пропустил, но тебе все же не удастся отвертеться от занятий. Я
подброшу тебя по пути на работу.
Подмигнув тетке. Фил вразвалку удалился, засунув руки в карманы.
Вздохнув, Эллен принялась убирать со стола, но в этот момент дверь, не успев
закрыться, вновь распахнулась, и в кухню просунул голову Джек.
— Так как же она умерла? — спросил он шепотом.
— Ты не лучше наших детей. Покончила с собой. Повесилась.
— Бр-р-р. Спасибо. А то я сегодня не смог бы ничем заниматься, только и
думал бы об этом.
Стоя в дверях, Эллен смотрела, как машина выезжает на дорогу. Они жили в
одном из старых вашингтонских пригородов, и дом стоял не у самого шоссе, в
окружении высоких деревьев, которых так недоставало районам более поздней
застройки, выставлявшим напоказ роскошные особняки. Голубой
бьюик
Джека
помедлил у въезда на шоссе и влился в поток автомобилей, спешивших в город.
Самое время было выплакаться всласть, но Эллен обещала себе по возможности
не распускаться. Сдержав всхлип, она вернулась на кухню, где ее ждал обычный
утренний кавардак — и Иштар, сидевшая на одном из стульев; аккуратно положив
передние лапки на стол, она поглощала остатки бекона на тарелке Пенни.
— Скверная кошка, — сказала Эллен без особого возмущения.
Подняв коричневую мордочку, Иштар уставилась на нее невинными голубыми
глазами. Трезво оценив ситуацию, кошка решила, что Эллен не собирается идти
дальше оскорблении, и вернулась к бекону, а Эллен, облокотившись на дверной
косяк, задумалась.
Историю Мэри она рассказала нарочно. От Джека ее все равно скрыть бы не
удалось, и только продемонстрировав беспечное спокойствие по поводу всех
этих ужасов, можно было убедить его, что суевериям Эллен не придает никакого
значения.
Сказать, что Джек нянчился с ней, было бы несправедливо по отношению к ним
обоим. В трудные минуты он приходил ей на помощь, и если иногда его
поддержка оказывалась значительнее, чем это было необходимо, то лишь потому,
что Эллен самой этого хотелось. Джек не навязывал ей свою опеку. Но все же
одной из причин ее твердого желания переменить жизнь, поселившись в доме меж
холмов, было стремление освободить близких ей людей. Она зависела от
племянников не меньше, чем от Пенни, и значительно больше, чем они то
осознавали. И теперь она должна была отпустить их, а для этого ей нужно
остаться в одиночестве. Любовь не обязанность, а добровольный дар. И если
детям она обязана этим даром, то Джеку она обязана даже большим.
Новый дом на самом деле пришелся ей по душе. Она успела полюбить его так
сильно, как не любила до сих пор ни одну вещь. Эллен казалось, что он, будто
живое существо, тянется к ней. Но она многое бы отдала за то, чтобы Эд
никогда не рассказывал ей эту жуткую историю.
— Проклятье! — вырвалось у нее, и кошка, теперь уже разгуливавшая
по столу в поисках еще чего-нибудь вкусненького на тарелках, настороженно
подняла ухо, но тут же успокоилась, справедливо решив, что брань относится
не к ней. Эллен сознавала, что Иштар ведет себя из рук вон скверно, но ее в
эту минуту гораздо больше занимали вещи, о которых она не упомянула во время
недавнего рассказа.
Во-первых, о том, что видела белую кошку. Впрочем, Джек прав: мало ли
бездомных кошек бродит по лесу. Для привидения это как-то слишком несолидно,
и не стоит забивать голову пустыми страхами. Гораздо больше ее беспокоила
мысль о том, что прямо у нее во дворе, под покровом зеленой травы, покоятся
хрупкие пожелтевшие кости Марии. Джек заметил ее тревогу, но, по-видимому,
счел, что она слишком благоразумна, чтобы серьезно расстроиться. Кости были
лишь остатком оболочки, сброшенного кокона, покинутой раковины...
В общем, Эллен могла быть довольна собой: она перенесла все это довольно
мужественно.
Так почему же она утаила от Джека, как на самом деле умерла Мария?
Как утверждал Эд, чей талант рассказчика явно пропадал зря при его
затворническом образе жизни, очевидцы обнаружили, что тело висит на крюке.
Но замечания, которые нынешним утром отпускали Пенни и Фил, укрепили смутные
подозрения Эллен, что в этой смерти что-то не так. Для католички
самоубийство было смертным грехом. Зачем бы Марии убивать себя? В легенде не
упоминались ни смертельное заболевание, ни преступление, которые могли бы
привести к столь ужасному концу. Такой поступок противоречил не только ее
предполагаемой вере, но и ее характеру — жесткому, если не жестокому, и
решительному. Кроме того, она разбиралась в травах и если бы обнаружила у
себя какую-нибудь страшную болезнь, то скорее выбрала бы менее болезненную
смерть от яда.
Прогоняя назойливые мысли, Эллен тряхнула светлыми локонами.
— Хватит! — решительно произнесла она вслух и направилась к столу.
Слова можно было толковать двояко, но Иштар предпочитала руководствоваться
не словами, а поступками — ее и след простыл, а Эллен принялась убирать
грязные тарелки.
А в субботу все они отправились смотреть дом. Большую часть пути Джек
молчал. Он попросил Эллен не оформлять покупку, пока она не бросит на дом
еще один взгляд, более критичный. Конечно, Джек хотел сказать: пока он не
увидит дом, — но тактичность не позволила ему выразиться столь
откровенно. Фил и Пенни всю дорогу хохотали, как сумасшедшие, горланили
песни и отпускали возмутительные шуточки — они полностью одобряли стремление
Эллен
назад к природе
.
К величайшему ее облегчению, обаяние дома подействовало на всех, даже на
Джека. Не в силах смириться с медлительностью взрослых, молодежь помчалась
наверх. Крики одобрения, прекратившиеся, правда, после вопля Фила, который,
конечно же, ударился головой о тот самый лестничный свод, сладостной музыкой
звучали в ушах Эллен, стоявшей с Джеком в гостиной.
— Он очарователен, надо признать, — с улыбкой сказал Джек, потирая
подбородок. — И я прекрасно тебя понимаю. Когда-нибудь меня тоже
потянет в тихое местечко вроде этого.
— О, Джек, я так рада.
— Погоди, я еще не сказал, что одобряю. Очарование — очарованием, а
термиты — термитами. Давай-ка не спеша пройдемся и посмотрим, сколько гнезд
удастся обнаружить.
Наблюдая, как Джек простукивает и прощупывает каждый сантиметр, что-то
бормоча себе под нос, Эллен в волнении отворачивалась. Он ничего не говорил,
и по выражению его лица трудно было понять, о чем он думает. И только когда
они остановились на тропе перед домом, Джек наконец откашлялся и
приготовился объявить приговор. Фил и Пенни убежали в лес — Эллен слышала
доносившиеся оттуда возгласы.
— Мне страшно не хочется это признавать, — начал Джек, — но
дом поразительно хорошо сохранился. Конечно, придется изрядно потрудиться,
чтобы привести его в порядок, особенно внутри. Кухня и ванная обойдутся тебе
в довольно круглую сумму. Ты ведь наверняка захочешь устроить еще одну
ванную комнату внизу, да и водопровод нуждается в капитальном ремонте.
Канализацию не трогали, похоже, лет тридцать, об электропроводке я лучше
промолчу. Но само строение удивительно крепкое. Эти стены простоят еще лет
сто.
— А что ты думаешь насчет цены?
— Она даже ниже, чем я ожидал. А сейчас с каждым днем все больше будет
желающих забраться подальше от шума и суеты. Если ты в будущем захочешь его
продать, то ничего не потеряешь.
— Значит, ты советуешь?
— Нет. — Джек улыбнулся ей, и сердце ее предательски
дрогнуло. — Я был бы намного счастливее, если бы ты купила какой-нибудь
милый домик в Потомаке или Чеви-Чейз.
— Терпеть не могу подобные местечки.
— Знаю. И чувствую, как притягателен этот дом. Его недостатки вызывают
не отвращение, а желание засучить рукава и поскорее привести все в порядок.
Я эгоист и хотел бы, чтоб ты выбрала что-нибудь менее привлекательное, пусть
даже неприятное тебе, лишь бы самому не волноваться. Просить вообще
чертовски трудно, а особенно — просить того, к кому я отношусь так, как к
тебе.
— Ты же знаешь, что твое мнение очень много значит для меня.
— Поэтому я не дерзну навязывать его тебе. Забудь о моих чувствах. Но
ты уверена, Эллен, что будешь счастлива здесь? Совсем одна, вдали от людей —
тебе не страшно?
— Здесь я буду в большей безопасности, чем в твоих драгоценных
пригородах.
— Возможно — в каком-то смысле. Но меня заботит твое душевное
состояние.
— Так я и знала! Мне не следовало рассказывать эту историю! Ты на самом
деле думаешь, что я неврастеничка?
Изумление во взгляде Джека сменилось искорками смеха. Откинув голову, он
искренне расхохотался.
— Девочка моя дорогая, поверь: твое привидение — единственное, что меня
совершенно не беспокоит!
Глава 3
Следующие два месяца промелькнули с невероятной быстротой. Поначалу Эллен
лишь удивлялась, как это она собирается управиться с предстоящим: собрать в
дорогу всех троих членов своего семейства, отправляющихся в разные концы
света, продать дом в Бетесде и привести в порядок новое жилище. Но Джек, как
всегда, взвалил на свои плечи изрядную часть хлопот. Он продал дом (позже
Эллен думала, что чуть ли не в убыток — лишь бы избавить ее от утомительных
уборок, которым, казалось, не будет конца), полностью освободил ее от забот
по поводу собственного отъезда (и если Эллен пришила несколько пуговиц,
которые вовсе не нуждались в пришивании, то лишь потому, что не смогла
отказать себе в этом последнем праве; Джек, кстати, об этом и не
подозревал), заставил Фила и Пенни помогать ей с ежедневным мытьем посуды и
прочими нудными занятиями (чего Эллен не удавалось добиться в течение многих
лет) и при этом умудрялся всегда быть рядом, несмотря на свою убийственную
занятость.
Стремительность, с которой был отремонтирован дом, купленный у Эда, поразила
Эллен и заставила корчиться от зависти всех ее знакомых. Или в маленьких
городках до сих пор не забыли, что такое добросовестная работа, или мистер
Сэллинг пользовался значительным влиянием среди местных ремонтных контор,
хотя и не желал в этом сознаваться. Водопроводчики, электрики, плотники не
успевали сменять друг друга, и каждый раз, приезжая туда, Эллен видела, как
дом меняется на глазах.
В самый разгар суматохи вернулись из колледжа ее племянники, Артур и Сэм, и,
едва осмотревшись, тут же созвали семейный совет, заявив тетке, что: глупо
выбрасывать деньги на ветер, если многое они смогут сделать сами. Робкие
возражения Эллен были решительно ими отметены, и уже на следующий день они
всей компанией (включая Фила) отправились в дом между холмов, снаряженные
спальными мешками и солидным запасом консервов, чтобы выкрасить каждый
сантиметр дерева, попавшийся им на глаза. Огорчению Пенни не было пределов.
Занятия у нее заканчивались только в начале июля, и вдоволь помахать кистью
ей позволялось лишь в выходные.
События последней недели слились в одну сплошную вереницу. Впоследствии
Эллен так и не могла припомнить ничего конкретного — только мелькание фигур,
перетаскивающих мебель и чемоданы, заколачивающих гвозди и развешивающих
картины, подшивающих края новых портьер и расстилающих ковры. Когда вся ее
семья наконец разъехалась, вся тяжелая работа была сделана. Правда, чуткие
домочадцы позаботились о том, чтобы Эллен хватило забот по меньшей мере еще
на несколько дней, и она не могла этого не оценить.
И вот, стоя в дверях, она махала вслед автомобилю, увозившему от нее всех се
близких. Днем раньше они посадили Пенни на самолет до Нью-Йорка, откуда она,
присоединившись к туристской группе, должна была отправиться на месяц в
Европу. А сегодня Эллен провожала Джека и племянников. Мальчики собирались
провести пару дней с друзьями в Вашингтоне, а потом разъехаться на все лето:
Артур — воспитателем в спортивный лагерь, Сэм — поработать в одном из
северных штатов (осенью ему предстояло держать экзамен на докторскую
степень), а Фил — в поход по Канаде с двоюродными братьями Джека. И теперь,
глядя на красные огоньки машины, терявшиеся меж двух сосен в конце
подъездной аллейки, Эллен с мучительной остротой поняла, что остается совсем
одна.
Красные пятнышки расплылись — и не только из-за дождя, который вдруг начал
накрапывать, добавляя уныния моменту. Смахнув слезы и пару раз шмыгнув
носом, Эллен вернулась в дом. Она поставила на проигрыватель пластинку и
уселась прямо на полу в гостиной, среди коробок с книгами, которые
предстояло распаковать. Новенькие стеллажи сияли свежей краской, напоминая о
племянниках. В камине жарко пылал огонь — его разжег Джек, на прощанье.
Потрескивание поленьев, и музыка, и шуршание страниц постепенно улучшали
мрачное настроение Эллен. Правда, полки заполнялись медленно: каждый том
нужно было тщательно протереть от пыли, да еще постоянно попадались любимые
книжки, которые Эллен давно не перечитывала, — как тут удержаться и не
пробежать несколько строк. Она как раз углубилась в третью главу
Сентиментального путешествия
, когда в дверь позвонили. Разминая затекшие
ноги, Эллен поковыляла в прихожую, отмечая на ходу, что неплохо бы поискать
в магазинах старинный дверной молоток: звонок слишком напоминал о
цивилизации и казался чужеродным в этом упоительно уединенном месте.
Уверяя Джека, что не боится оставаться одна, она не преувеличивала; и теперь
открыла дверь без колебаний. Но вид нежданных гостей заставил ее в ужасе
отшатнуться.
Мужчина, стоявший на веранде, не вызывал опасений. Высокий и широкоплечий,
одетый в старый дождевик, по которому стекали капли, и с поразительно юным
улыбающимся лицом, казавшимся еще моложе на фоне преждевременной седины, он
был ей даже знаком: Эд Сэллинг как-то указал на него. Но псы, скалившиеся с
обеих сторон, любого обратили бы в бегство. Это были огромные доберманы,
черные как сажа.
— Миссис Марч? Позвольте представиться: я ваш ближайший сосед. Норман
Маккей. Это мой дом там на холме.
— Да-да. — Эллен протянула ему руку. — Мистер Сэллинг
упоминал о вас. Войдете?
— С удовольствием. Если не помешаю, конечно. Я пришел бы и раньше, но
знал, что вы очень заняты. А сегодня увидел, как ваша семья уезжает, и
подумал, вам приятно будет узнать, что здесь у вас тоже есть друзья.
— Очень любезно с вашей стороны, — искренне сказала Эллен. —
Вы не можете помешать, потому что дел у меня хватит еще на месяц. И я как
раз собираюсь пить кофе.
Она отступила назад, приглашая войти. Вместо того, чтобы последовать
приглашению, Норман наклонился и схватил собак за ошейники.
— Надеюсь, мои спутники вас не напугали?
— О нет, — храбро солгала Эллен.
— Я специально взял их с собой, чтобы представить вас друг другу.
Теперь, если повстречаете их как-нибудь на прогулке, не бойтесь. Они не
нападают без приказа, но выглядят довольно устрашающе, особенно если
наткнуться на них неожиданно... Брюс, Чемпион — познакомьтесь с миссис Марч.
Эллен протянула руку и дала ее обнюхать каждому из псов по очереди. Обычно
она не боялась собак, но теперь была благодарна своему гостю за то, что он
крепко держал их. Она понимала, что это излишне и что псы на самом деле
прекрасно вышколены, но чуткость Нормана тронула ее.
Вежливо обнюхав ее руку, собаки легли на пол — одновременно, с синхронностью
искусных акробатов.
Или отлаженных механизмов
, — невольно подумала
Эллен.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
