Жанр: Любовные романы
Ведьма
...довать как
разумные люди...
— Это мой племянник, — Норман повысил голос. — Вы же не
думаете, что я способен причинить ему какой-нибудь вред? Я просто собираюсь
сдать его в полицию.
— Значит, полиция приехала?
— Ее кто-то вызвал. — Норман страдальчески поморщился. —
Впрочем, я позвонил бы туда сам, но меня лишили этой возможности. Ты же
видела, Эллен? Видела, как миссис Грапоу ударила меня?
— Видела. — Эллен боялась лишним словом окончательно вывести его
из равновесия.
Лунный свет опять озарил лицо Нормана, за мгновение до того затененное
густой листвой. Он улыбался, и в его улыбке было что-то болезненное.
— Понимаете, Кэмпбелл, мальчишка опасен. Я долго не хотел соглашаться с
этой мыслью, но после минувшей ночи... вы знаете, что он напал на девушку?
Как же вы отваживаетесь доверять ему свою племянницу? Или вам не рассказали
об этом?
— В первый раз слышу, — ответил Джек. — Ужасно.
— Вы же знаете, какая она — Эллен. — В голосе Нормана зазвучала
отвратительная доверительность. — Конечно, очень славная и вообще
очаровательная женщина. Но она совершенно не понимает этого парня. Если бы у
меня не было ружья, он бы сбежал. Возможно, прихватив Пенни в качестве
заложницы. Я не могу этого допустить.
— Вижу, к чему вы клоните, — кивнул Джек. Пенни одарила его
взглядом, полным недоверчивого презрения. Эллен не видела лица Тима, но
чувствовала, как напрягся каждый мускул (она касалась его плечом), и
понимала, о чем он думает в эту минуту. После того, как всю жизнь он
натыкался на стену ненависти и подозрений, ему наконец удалось встретить
взрослых, которые, казалось, ему поверили. А теперь и они вели себя, как
остальные, и были готовы на предательство. Эллен не удивилась бы, если в он,
схватив Пенни, бросился бежать. Ей хотелось успокоить и Тима, и дочь: Джек
не верил ни единому слову Нормана — он только пытался заговорить ему зубы.
Но не могла же она объяснить все это вслух!
— О черт, — проворчал Тим знакомым тоном. — Это пустая трата
времени. Отпусти, Пенни, я пойду со стариной Норми, если это заставит его
заткнуться.
Он шагнул вперед, и Эллен повисла у него на руке. На другой уже висела
Пенни, истошно вопя при этом. Эллен услышала, как Джек тихонько выругался и
тоже двинулся вперед. И в этот момент Норман выстрелил.
На несколько секунд Эллен ослепла и оглохла. Когда же она приобрела
способность воспринимать происходящее, то увидела, что Джек лежит на земле.
Прежде чем она успела шевельнуться, он приподнялся и сел.
— Проклятье! — произнес он с пронзительной отчетливостью. —
Премного благодарен, ребята.
Норман спрятался за поваленный ствол — за этой баррикадой он был недосягаем.
— Это вышло случайно, — забормотал он. — Я не привык
обращаться с этой штуковиной. Не вынуждайте меня совершить еще какую-нибудь
глупость, Кэмпбелл. Если я пораню кого-нибудь, это будет на вашей совести.
Вашей и Тима. Я никому не хочу причинять вреда...
Джек встал на ноги. Теперь он закрывал Тима собственным телом. Когда юноша
осознал это, то рванулся вперед, но Джек грубо толкнул его себе за спину.
— Послушай, приятель, — обратился он к Норману. — Ты на
волосок от камеры смертников. Мне надоело играть с тобой в эти игры. Отдай
ружье.
На какое-то мгновение Эллен показалось, что властный тон возымеет действие и
фокус удастся. Но Норман зашел слишком далеко, чтобы уступить так просто.
— Нет! — выкрикнул он. — Не выйдет! Вы все сумасшедшие, но я
вас избавлю от этого чудовища, даже против вашей воли. Иди сюда, Тим, или я
буду стрелять. Считаю до пяти, а потом открываю огонь, и мне все равно, кто
попадет под пулю.
И тут Эллен ее увидела. Должно быть, блуждающий лунный луч случайно коснулся
белого меха, и тот засиял серебром. Это длилось все лишь миг, но его
оказалось достаточно, чтобы Эллен разглядела все в поразительно четких
подробностях. Кошка сидела на ветке, прямо у Нормана над головой. Она была
пушистой, но изящной на усатой мордочке выделялся нежно-розовый треугольник
носа, а глаза горели рубиновым огнем, как миниатюрные фонарики.
Она прыгнула и вцепилась Норману в волосы. Он завопил. Эллен никогда не
подозревала, что из человеческого горла можно извлечь такие крики. Дробовик
выпал у Нормана из рук. Медленно пятясь, Норман царапал ногтями лицо,
которое вдруг чудовищно преобразилось, наполовину прикрытое комком
вздыбленной шерсти и вызывающее в памяти жуткие фантазии Уэллса.
Джек нырнул за ствол и тут же поднялся на ноги, держа дробовик. А из темноты
все еще доносились мучительные стоны, но скоро они смолкли.
Глава 13
Когда Джек спустился вниз, Эллен стояла у кухонного окна. День был
прекрасный. Светило солнце, цвели розы, и пересмешники предавались своему
любимому занятию, поддразнивая Иштар. Хищно припав к ступенькам, та урчала,
как разбуженный вулкан, а грациозные серые создания скакали прямо у нее
перед носом, с пронзительными криками, напоминавшими взрывы хобота. При этом
удовольствие испытывала только одна сторона, а Иштар и так в это утро
пребывала в мрачном настроении из-за унижений, которые ей пришлось пережить
прошлой ночью.
Джек открыл дверь кухни, и Эллен улыбнулась. Щеки его заросли седой щетиной,
а его одежде явно не пошли на пользу вчерашние ночные приключения, но,
принимая у нее из рук чашку кофе, он широко улыбался.
— Как в бодрые старые времена, — произнес он с легким оттенком
ностальгии в голосе.
— Дети все еще не встали?
— Угу. — Джек отхлебнул кофе. — Знаешь, Тим спит так же, как
Фил, — разметавшись по кровати, весь обвитый простынями, так что
напоминает Лаокоона, сражающегося со змеем. — Улыбка сползла с лица
Джека. — Представляешь, впервые за семь лет парень уснул, не боясь
следующего дня.
— Удивительно, как он вообще не лишился рассудка за все эти годы.
Наверное, время от времени ему должно было казаться, что он на самом деле
совершил все то, в чем его обвиняли. До сих пор не понимаю, как Норман
ухитрялся все это подстраивать.
— Чрезвычайно просто. Тим уже к четырнадцати годам вымахал с него
ростом. А до того это было даже проще. Норман пользовался каждым случайным
бедствием, а к некоторым из них, вероятно, и сам приложил руку. Где бы что
ни происходило, он бросался к дому пострадавших, размахивая чековой книжкой
и бормоча извинения. И к тому же не делай из Тима сэра Галахада, вздымающего
к небесам свой непорочный лик. Подростки все — изрядные бандиты.
Взгляд Джека потеплел от воспоминаний. Эллен рассмеялась.
— Слышала-слышала о некоторых твоих подвигах. О мужчины! Все вы
одинаковы... Джек, что мы будем делать с Тимом?
— Я рад, что ты относишься к этому благосклонно.
— К чему?!
— Что он станет членом нашей семьи.
— Но минутку, я вовсе не это имела ввиду! Пенни только шестнадцать, и я
не собираюсь выдавать ее... Мне симпатичен Тим, и я неравнодушна к его
судьбе, но...
— Очень несовременная позиция. Большинство матерей на твоём месте
вцепились бы в два миллиона, даже если бы их будущий зять был Джеком-
Потрошителем. Тебе не кажется, что нам лучше прибрать Тима к рукам, пока он
не вышел в большой мир и не убедился, что Пенни в этом мире не единственная?
— Если ты думаешь, что я способна продать собственную дочь даже не за
два, а за двадцать... — Она заметила лукавый огонек, мелькнувший во
взгляде Джека, и в смущении остановилась. — Как тебе не стыдно меня
провоцировать?
— Я абсолютно с тобой согласен. Как всегда. Но, черт побери, Эллен,
Пенни меня удивила! Как она ринулась за него в бой — с какой рассудочностью,
с каким совершенно взрослым умом: собрала доказательства, провела целое
следствие...
— Потому что, в отличие от меня, с первого взгляда поняла, что Тим не
способен на дурное, — с запоздалым раскаянием пробормотала Эллен.
— Ну, имелись и другие причины... Если ты примешь в качестве основной
посылки, что ясновидение в наши дни по такое уж распространенное явление, а
на счет простого совпадения твой поразительный успех в роли гадалки тоже
нельзя отнести, то поймешь, что объяснение о постороннем вмешательстве
напрашивалось само собой. Самое для меня странное во всей этой истории, что
ты не разглядела этого самостоятельно. Попытайся ты хоть чуть-чуть
рассуждать логически, тебе открылась бы природа и многих других вещей. И
тогда тебя не потрясло бы так то, что...
Он внезапно замялся, и Эллен посмотрела на него с удивлением.
— Нет! — воскликнула она, когда смысл невысказанных слов наконец
дошел до нее. — Нет, Норман здесь ни при чем. Я бы не... Я уверена, это
было иное.
Джек опять принялся говорить, но Эллен его не слышал. Она мучительно
пыталась сформулировать что-то не до конца ясное, но просившееся наружу.
Только произнеся это вслух, она могла избавиться от наваждения.
— Еще недавно я не отваживалась признаться в этом самой себе, —
продолжала она, перебивая Джека. — Но теперь могу попробовать, потому
что Пенни объяснила другие события, которые тоже меня пугали. Наверное, то,
о чем я собираюсь рассказать, тоже поддается рациональному объяснению, но
странности накапливались, и я совершенно терялась.
Слушая про тень, возникавшую на стене ее спальни, Джек сосредоточенно
хмурился, а потом серьезно кивнул:
— Самовнушение.
— Ты не представляешь, как реально все это выглядело. Оно... она... в
общем, это была фигура повешенной, Джек.
— У-гу. Ты когда-нибудь, — он следил за ходом ее мыслей с такой
легкостью, как будто они были его собственными, — когда-нибудь
выясняла, в какой комнате Мэри умерла?
— Конечно. Если верить Эду, именно в этой. Это была ее спальня. Теперь
ты понимаешь?..
— Безусловно, в спальнях я понимаю немало. — Улыбка Джека выражала
какие-то весьма противоречивые чувства. — Кстати, это вполне совпадает
со второй частью легенды, которую ты услышала от Тима. Весьма
распространенный сюжет: святоша-пуританин и аморальная красавица. Умелый
романист управился бы с этим различными способами. Например, она соблазнила
его, и, охваченный презрением к самому себе, он убил ее. Или так: она его
очаровала, а потом отвергла, и в отместку... А тело он подвесил так, чтобы
веревка закрывала следы его пальцев, оставленные на ее горле... Пожалуй, нам
стоит подумать о сотрудничестве, Эллен. Романы ужасов, говорят, пользуются
спросом.
— Ты прав, как обычно. Но теперь ты понимаешь, какое впечатление это
производило на меня. Клянусь, иногда мне казалось, что Мэри в меня
вселилась. Чем больше город ополчался против меня, тем больше я
отождествляла себя с ней.
— Вполне естественно. Эллен, а ты не хочешь позвать священника? Не для
изгнания дьявола, а просто прочесть несколько молитв? Отец Келли охотно
согласился бы на это.
Он спрашивал как будто не в шутку, и Эллен тоже отнеслась к вопросу
достаточно серьезно.
— Нет, — ответила она после недолгого размышления. — Не хочу.
Мне не кажется, что это необходимо. — Звучит, наверное, странно, Джек,
но ее я никогда не боялась. А кроме того, — добавила она с
улыбкой, — мы могли ошибаться насчет вероисповедания Мэри. Если она не
была католичкой, то отец Келли, пожалуй, только прогневит ее.
— Значит, ты собираешься отказаться от этого дома?
— Господи, конечно нет! После всего, через что пришлось пройти? Но,
думаю, худшее уже позади. Вряд ли у меня возникнут еще какие-нибудь
неприятности с соседями.
— Пожалуй, Эд Сэллинг хорошенько вправил им мозги. Жаль, что он
затворник, — он великолепно смотрелся бы на трибуне ООН.
Оба замолчали, припоминая события прошлой ночи, когда они наконец вернулись
домой, волоча за собой связанного Нормана.
Окружная полиция не дремала: она разогнала толпу и арестовала зачинщиков,
которых им поспешно указали струсившие дебоширы. Миссис Грапоу была
единственной, кто отказался давать показания. Она осыпала полицейских
проклятиями и выкрикивала цитаты из Священного Писания, но прикусила язык,
когда Джек указал истинного виновника. Он обвинил Нормана в покушении на
убийство, кроме того, в список обвинений входила и попытка изнасилования.
Поначалу полицейские отнеслись к этому довольно недоверчиво, но документы
Джека произвели на них нужное впечатление, а Норман даже не старался
опровергнуть изложенные факты. Так и не произнеся ни слова и не оторвав рук
от лица, он безропотно удалился под конвоем в полицейскую машину.
Когда Джек говорил, что у Эллен в городе оставались друзья, он не ошибался.
Эд Сэллинг не вызывал полицейских — это противоречило бы его принципам. Он
просто уселся в свой старенький грузовик и помчался на помощь, успев в
спешке собрать немногочисленное подкрепление. Правда, Эд не воспринимал
ситуацию всерьез, пока к нему не заявилась делегация подростков, где были
все, включая Боба Мюллера. Джойс позвонила в полицию. А потом все они
втиснулись в развалюху Клауса и тоже понеслись на место происшествия. Когда
Эллен вернулась, они как раз собирались организовать поиски.
Нет, она была уверена, что город больше не испытывает к ней вражды.
Джек откашлялся.
— Эллен... в общем... я хочу... то есть, не согласилась бы ты....
Она не услышала, как в кухне появились Пенни и Тим. Пенни всегда как будто
плыла по воздух, а Тим за все эти годы скитаний в лесу научился двигаться
бесшумнее Натти Бампо. Завидев их, Джек умолк. Эллен заметила, что он
раздосадован, но в тот момент ее занимало совершенно другое — накормить
Тима. Выставив на стол яичницу, ветчину и оладьи, она внезапно вспомнила,
что спокойный сон — не единственная радость, которой бедный мальчик был
лишен в течение многих лет. Ведь три раза на дню ему приходилось
довольствоваться стряпней Марты, подаваемой вперемежку с ханжескими
наставлениями и злобными замечаниями по поводу его матери. Внутренне
содрогнувшись, Эллен поджарила еще два яйца и напомнила себе, что
обязательно надо спросить Тима, нельзя ли ей присутствовать, когда он будет
увольнять Марту.
Пока молодежь утоляла голод, Джек молчал. Насытившись, Тим обратился к нему:
— Сэр...
— Не зови меня
сэр
, — хмуро ответил Джек, сердито разглядывая
надкушенную половинку тоста.
— Как же мне тогда вас называть?
— Мой повелитель, — предложила Эллен, стирая со стола
отвратительную бесформенную массу, в которую Джек успел превратить остатки
своего тоста. — Или ваше превосходительство. А может, ваше
святейшество? Ваша милость? Ваше...
Улыбка тронула уголки его губ.
— Я откликаюсь на имя.
— А можно? — неуверенно спросил Тим.
— Не только можно, но и нужно. — Джек откинулся на спинку стула и
внимательно посмотрел на Тима, который заглядывал ему в глаза, как преданный
пес. — Пожалуй, ты до сих пор чувствуешь себя немного не в своей
тарелке, но мне кажется, что я не слишком потороплю события, заговорив с
тобой о будущем.
— Я знаю, чего хочу.
— И чего же?
— Стать ветеринарным врачом. Джек невольно улыбнулся.
— Тебе не обязательно становиться кем-нибудь. Достаточно, что бы будешь
богатым, даже после того, как мой работодатель — государство — оттяпает у
тебя свою долю.
— Но я хочу стать ветеринаром. — Тим отделался от двух миллионов
одним пожатием своих широких плеч. — Другое дело, смогу ли? То есть, я
хочу сказать, что не был в школе примерным учеником. Хотя много читал. Но
провалился бы на экзаменах, если бы учителя не мечтали отделаться от меня не
меньше, чем я от них.
— Ветеринар... — Джек задумался, теребя нижнюю губу. — Это
сложный курс. Но попытка — не пытка. Год с репетитором или в какой-нибудь
хорошей подготовительной школе — и ты сможешь поступить в колледж.
— Школа святого Эдмунда — просто замечательная, — с невинным видом
обронила Пенни.
— Угу, — сухо согласился Джек. — И всего в миле от
Роузкрофта, не так ли? Я вот тут подумал о загранице. Не успел сказать тебе,
Эллен, но Фил заявил, что не собирается поступать в колледж этой осенью.
Хочет годик поболтаться без дела. И я согласился — при условии, что он
поедет со мной и будет регулярно брать уроки. Не вижу причины, почему бы
Тиму не присоединиться к нам?
Глаза у Тима сделались как блюдца, а Эллен испустила слабый вздох
облегчения. Бедная Пенни — в этот момент она напоминала ребенка,
обнаружившего рождественским утром, что его чулок пуст. Тим на минуту даже
забыл о ее существовании.
Впрочем, так и должно было быть, — подумала
Эллен. — У этого парня здоровая натура, если он смог уцелеть после
Семилетней войны
с Норманом. А через несколько лет...
— и она принялась
строить планы, традиционные для всех матерей.
А потом она взглянула на Джека и порадовалась, что тот, давая Тиму
опомниться после сделанного предложения, тактично опустил глаза к тарелке.
Иначе ее лицо выдало бы ему все, что она так тщательно и так долго скрывала.
Как могла она не любить его? Он пенял ей за легкомыслие и неосмотрительность
— но он же и был первым, кто протягивал руку помощи...
Приступ сентиментальности был прерван звуками яростной перебранки,
доносившейся со двора. Шипение, истошные вопли — все свидетельствовало, что
снаружи происходит маленькое сражение.
Тим вскочил.
— Кошачья свара! — оживленно воскликнул он. — Вы думаете,
что...
— Иштар! — Эллен метнулась к двери. Выгнув спину и будто
раздувшись от злости, Иштар стояла перед сиреневым кустом. Короткая шерсть
поднялась дыбом, и все ее тело содрогалось от хриплых гортанных звуков,
вероятно, означавших грозное предостережение или боевой клич. Ее противницы
нигде не было видно: наверное, спряталась под куст.
Благодаря своему росту, Тим разглядел больше, чем Эллен.
— Это моя кошка, — радостно произнес он, и его лицо как будто
осветилось изнутри. — Та самая, белая. Странно, что она пришла сюда,
как будто знала... Можно занести ее в дом? Пожалуйста!
Эллен подумала о блохах, глистах, ушных клещах и энтерите.
— Конечно, — ответила она без колебаний. — Если сумеешь ее
поймать.
Тим вышел во двор. Иштар не шевельнулась, но предупреждение, которое она
сделала Тиму через плечо, прозвучало довольно сурово.
— Я заберу Иштар, — сказала Пенни и последовала за Тимом. —
Спасибо, мамуля.
— Не за что. Это лишь то малое, что я могу сделать. Придется
удочерить
эту кошку, понравится это Иштар или нет. В конце концов, именно
она...
Дверь захлопнулась прямо перед ее носом. Эллен повернулась к Джеку, теперь
единственному ее слушателю.
— В конце концов, она спасла нам жизнь.
— Что она сделала?
— Спасла нам жизнь. По крайней мере, кому-то одному из нас. — Со
двора доносился смех Пенни и гневные вопли Иштар. Эллен продолжила: — Если
бы эта кошка не прыгнула на Нормана, он бы кого-нибудь ранил или даже убил.
Лицо Джека выражало неподдельное недоумение.
— О чем ты говоришь, Эллен?
— Но ты должен был видеть. На ветке, прямо у Нормана над головой. Она
прыгнула, или просто свалилась, или... — Слова замерли у нее на
губах. — Ты не видел ее?
— По крайней мере, не кошку... Правда, в тот момент я целиком
сосредоточил внимание на самом Нормане.
— Ты ничего не видел?
— Какое-то свечение. Как будто листва раздвинулась, и лунный свет упал
ему на волосы. Он заорал, пошатнулся... выронил дробовик...
— Там была кошка, — тихо, но твердо сказала Эл-лен. — Белая
кошка. Джек, его лицо... На нем должны были остаться царапины... следы от
когтей.
— Не было никаких царапин, Эллен.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Джек, — нарушила паузу Эллен. — Я все собиралась спросить,
но как-то не удавалось. Почему ты приехал? Как случилось, что ты появился —
в последнюю минуту, подобно deus ex machina?
— Ты все равно не поверишь.
— А вдруг? Ты попробуй.
— Я сидел в номере, — медленно начал Джек. — День клонился к
вечеру, но солнце еще не село. Я просматривал какие-то бумаги, и вдруг — это
трудно передать словами — услышал тебя. Твой голос, зовущий меня по имени.
Что-то вошло в мое сознание, заставив подчиняться чьей-то чужой воле, но при
этом я прекрасно осознавал, что именно я делаю. Я попытался тебе позвонить.
Никто не отвечал. Телефонистка сказала мне, что повреждение где-то на линии.
Тогда я позвонил портье и заказал машину. И лишь на полпути сюда эта штука,
чем бы она ни была, меня отпустила. Но все равно я не мог повернуть назад —
даже не пытался. Я гнал так, будто боялся опоздать.
— Я понимаю.
— Ты мне веришь!
— Конечно.
— Ты звала меня, Эллен?
— Не вслух. — Эллен вспомнила первый визит миссис Грапоу и
Уинклера. Пожалуй, как раз в тот же самый час... — Ну что ж, —
сказала она спокойно, — вчера после пяти Мэри пришлось немного
потрудиться. Она и меня брала под опеку — на какое-то время. Слышал бы ты,
какие проклятия я изрыгала.
— Я слышал. Ты прекрасно обошлась бы и без помощи привидения.
— Зато ты не обошелся бы. А с чего ты вдруг вспомнил про подземный ход?
Ведь я и сама о нем забыла.
— Этот довод против твоей теории. Если твоя ведьма хотела указать нам
путь к спасению, зачем ей было привлекать меня? Ведь это тебя она
взяла под
опеку
, в тебя
вселялась
— или как еще ты это называешь...
— Мне она могла сообщать только эмоции, — ответила Эллен. —
Ей нужен был... нужен был проводник, восприимчивый и чуткий. Тот взрыв
безумного ликования в самый первый раз, когда я пришла сюда... Ведь тетушка
Эда прожила здесь несколько десятилетий и никогда ничего не чувствовала. А я
оказалась подходящей натурой — наверное, слишком отзывчивой, слишком похожей
на нее. И когда она попыталась установить со мной контакт, то просто
пережгла предохранители, устроила короткое замыкание, как в перегруженной
электрической цепи.
— Эллен, но еще несколько минут назад ты подыскивала разумные
объяснения всему этому и соглашалась, что привидений не существует. Что тебя
заставило...
— Ты, — просто ответила Эллен. — Люди не могут судить о самих
себе с уверенностью. Возможно, я суеверна и поддаюсь внушениям, и вижу
галлюцинации: тени, кошек... Но ты другой. Я тебя знаю. И заставить тебя
действовать таким нетрадиционным образом могло только что-то действительно
потустороннее.
— Ну, положим, это чертово привидение тут ни при чем! — яростно
выпалил Джек.
— Тогда что же?
Снаружи доносились голоса. Джек с загнанным видом покосился на дверь.
— Эти чертовы дети без конца шастают туда-сюда. И не дают мне...
Хорошо, я скажу, что это было. Я никогда не сомневался, что два человека,
которые очень близки друг другу, способны чувствовать друг друга на
расстоянии. Особенно в моменты крайнего эмоционального напряжения. Тебе
грозила опасность — и... и я не мог не узнать об этом. Я ощутил, что ты во
мне нуждаешься. Эллен, могла бы ты... то есть, я хочу сказать, существует ли
какая-то возможность...
Дверь открылась. Джек застонал и грохнул кулаком по столу.
Вошла Пенни. В руках у нее извивалась Иштар — дьявольским образом ожившая
муфта. На мгновение солнечный луч коснулся ее голубых глаз, и они вспыхнули
малиновым огнем.
Пенни едва успела бросить Иштар в подвал, когда появился Тим со второй
кошкой. Это было тощее грязное создание с затравленным выражением на
облезлой мордочке, но оно совершенно спокойно возле
Закладка в соц.сетях
