Жанр: Любовные романы
И скоро день
... ними была карточка, на
которой я прочитала всего два слова:
До вторника
.
Франческа промурлыкала:
— Как это мило. Отдайте цветы Эмилии, она отнесет их в вашу комнату.
Эмилия взяла цветы с кривой усмешкой, которая ясно показывала, что именно
она думает по поводу подарка, дарителя и того, кому он предназначался. Я не
сомневалась: если бы в коробке оказались красные розы, ее реакция была бы
совершенно иной; тем не менее, выбор Себастьяно как нельзя лучше
соответствовал моему вкусу. Я обрадовалась, когда поняла, что он не держит
зла за мою неуступчивость прошлым вечером, что он не раздражен и не обижен.
Перед уходом я заверила Франческу, что непременно поставлю ее в известность
о точном времени своего отъезда. Она молча кивнула в ответ. Уже на пороге
мне в голову пришла еще одна мысль.
— Франческа?
— Да?
— Я была бы весьма признательна вам, если бы вы позволили мне лично
предупредить Пьетро о своем отъезде. Было бы самонадеянно предполагать, что
я для него что-то значу...
— Напротив, он очень привязан к вам.
— Мне хочется, чтобы он понял... Я должна поговорить с ним, если,
конечно, вы не возражаете.
— Поступайте, как сочтете нужным. — Она одарила меня любезной
улыбкой. — Я, в свою очередь, надеюсь переубедить вас и уговорить
остаться на вилле.
Ну что ж, подумала я, добро пожаловать, Джейн Эйр, однако, скорее всего, это
была только моя нервная реакция на обычную вежливость.
Я решила отправиться во Флоренцию. День выдался великолепный — самое время
полюбоваться достопримечательностями города и сделать кое-какие покупки,
кроме того, поездка давала возможность хоть на какое-то время выбросить из
головы всех обитателей этого странного дома и их проблемы. Сейчас я не
хотела встречаться ни с кем из них. Даже Дэвиду я бы нагрубила.
Цветы уже стояли в вазе в моей комнате, наполняя воздух своим нежным
ароматом. Я схватила сумочку и плащ, после чего поспешила побыстрее покинуть
дом. Спустившись по лестнице, я, естественно, столкнулась с Эмилией. Эта
чертовка умудрялась попадаться мне на каждом шагу. Поддавшись непонятному
мне самой порыву, я вдруг сказала ей, что сегодня обедаю в городе. Меня
вовсе не прельщала перспектива еще одного застолья наедине с графиней, когда
кусок просто не лезет в горло.
Когда я вышла из дома, во дворе было пусто. Посмотрев на окна комнаты
Дэвида, я и там не заметила никаких признаков жизни. Несомненно, он, как
всегда, работает в своих сокровищницах, в пыли и в полном одиночестве.
Усевшись за руль, я почувствовала, что рада той свободе, которую дает
автомобиль. Если даже визит к родственникам Барта не даст мне никаких
положительных эмоций, то, по крайней мере, один плюс на лицо — у меня исчез
страх перед вождением автомобиля. Машина снова дает мне независимость,
мобильность и... Интересно, что еще, если принять во внимание мой
безрассудный характер?
Когда я подъехала к воротам, они, как всегда, оказались заперты на замок.
Альберто поблизости не было видно. Да у него и не могло быть никаких причин
дожидаться меня, ведь ему наверняка еще не успели сообщить о моем отъезде.
Заметив задвижку, я с трудом отодвинула ее, но ворота все равно не
поддавались. Я дергала и толкала их изо всех сил, однако, все мои усилия
были тщетны. Утомившись от своих бесплодных попыток, я решила внимательно
рассмотреть эти чертовы ворота. Ну конечно, здесь был врезной замок, а в нем
обыкновенная замочная скважина. Вот только ключа у меня не было. Наверняка
Альберто не носит ключ при себе. Но, если это так, мне придется отправиться
в гараж на поиски привратника, а меня совсем не прельщала идея вновь иметь с
ним беседу, причин у меня было предостаточно. Неожиданно за сторожкой
послышался шорох. Я решила обойти заросли и посмотреть, кто это может быть.
— Альберто? — окликнула я.
Но это был не Альберто. Мужчина стоял на четвереньках и напоминал хищное
животное. Пряди немытых и нечесаных волос спадали ему на лицо: я замерла,
глядя на это странное существо, а он спокойно напевал себе что-то под нос.
Нервы мои были на пределе. Этот несчастный вряд ли мог помочь мне, он
напоминал монстра из фильма ужасов.
Я осторожно обратилась к нему, используя весь скудный запас итальянской
лексики, но нужного мне слова
ключ
не нашлось, и заменить его было нечем.
Он даже не взглянул на меня, когда я заговорила. Он пристально посмотрел
себе за спину, потом огляделся по сторонам, словно принюхивался к новому
запаху, как собака, попавшая в незнакомое место.
Все это было так неприятно, что когда я рискнула еще раз обратить на себя
внимание, голос мой дрожал.
— Извините...
Это все, что я успела сказать. Мужчина резко вскочил на ноги, широко
расставил руки и бросился прямо на меня. На его лице я уловила отблеск каких-
то сильных эмоций, над которыми преобладал страх. Его глаза были прикрыты,
зато рот зиял, как огромная черная дыра. Он пронесся буквально в нескольких
сантиметрах от меня, несмотря на хромоту, мчался он удивительно быстро. Еще
какое-то время до меня доносились взрывы идиотского хохота; наконец все
стихло.
Немного успокоившись, я направилась в сторожку на поиски ключа. Он, к моему
величайшему облегчению, висел на гвозде за входной дверью. Этот ключ имел в
длину не менее восьми дюймов, мне пришлось поворачивать его обеими руками.
Открыв ворота, я повесила ключ на место. После этого я выехала за пределы
виллы и снова вышла из машины, намереваясь хотя бы закрыть за собой ворота,
так как запереть замок у меня явно не получится. Я никак не могла взять в
толк, к чему такие предосторожности в этих пустынных местах? Огромные
ворота, злющая собака-убийца, грубияны слуги, сами напоминающие цепных псов,
верно охраняющих свою хозяйку от постороннего вмешательства...
Зеленые тени на дороге, похожие на туннель, напомнили мне, что я могу
ошибаться в своих предположениях. Ведь вилла и в самом деле изолирована от
окружающего мира. Насколько мне известно, уединенные поместья часто
становятся объектами грабежей. Вероятно, всему имеется совершенно разумное и
оправданное объяснение.
Выезжая из зеленого туннеля, я несколько воспряла духом и взяла себя в руки.
Под лучами ласкового весеннего солнца моим глазам открылся прелестнейший
пейзаж, напоминающий открытки и фотографии, которые были мне знакомы по
путеводителям. Свежая изумрудная зелень покрывала сплошным ковром горы,
темные, серовато-зеленые шапки кипарисов казались слишком правильными и
симметричными, чтобы быть натуральными. Я остановилась в деревушке и купила
себе восхитительную на вкус пиццу. Женщина, которая обслужила меня,
покачивала младенца, спящего в люльке. За столиками кафе сидели улыбающиеся
люди, они дружелюбно кивали в ответ на мои расспросы и всячески выражали мне
свою симпатию.
Каким чудесным могло бы быть мое путешествие, если бы я не создала себе
столько проблем. Возможно, я еще вернусь сюда. Мне бы очень хотелось
повидать Пита, но Франческа никогда не простит мне мою ложь, если узнает
правду.
Я постаралась выкинуть из головы свои горести. В конце концов, надо хоть
немного расслабиться. Сейчас я обычный турист, я буду глазеть на местные
достопримечательности и покупать дешевые сувениры. Другой случай может и не
представиться. Мне осталось всего пять или шесть дней.
Я совершенно забыла об одной незначительной детали, о которой мне напомнил
служащий
Американ Экспресс
, когда я обратилась к нему за помощью. Да,
безусловно, я смогу улететь из Рима в пятницу, как мне того хочется, если
доплачу еще сто долларов. У меня билет туристического класса, а это
означает, что я могу забронировать себе место лишь в строго определенные дни
недели. Если же я хочу сэкономить изрядную сумму, то придется оформить билет
на понедельник.
Роскошь, которой окружила меня графиня, нисколько не притупила привычной
бережливости. В конце концов, что мне стоит задержаться в Италии на пару
дней? Я купила билет на поезд до Рима на воскресный вечер, другой — на
самолет от Рима до Нью-Йорка — на понедельник. Из Нью-Йорка было множество
рейсов до Бостона, эта часть пути не вызывала у меня опасений, там мне даже
не требовалась предварительная регистрация. Я частично осуществила свой план
и решила заняться тем, ради чего приехала сегодня в город. Мне надо пройтись
по магазинам, чтобы сделать кое-какие покупки.
Большинство из магазинов оказались закрыты на обед. Тем не менее, мне
попались открытые лавчонки на Пьяцца Сан-Лоренцо, они ориентировались на
туристов и явно процветали, торгуя местными сувенирами. Там я и купила
подарки для всей семьи: сумочку из натуральной кожи для мамы, шелковую
рубашку для отца, он наверняка так ни разу и не наденет ее, но будет страшно
доволен, что подобный предмет имеется у него в гардеробе, игрушки для детей,
сувениры для братьев и невестки, а также платье для себя. Мне очень хотелось
произвести впечатление на Себастьяно во время нашей с ним встречи во
вторник. Платье было из шелка, нежнейшего персикового цвета с жакетом,
отделанным тесьмой. Это мой сувенир из Флоренции.
Оказавшись в знакомых местах, я решила отдохнуть и выпить кофе неподалеку от
отеля
Гранд Алберго
. Не успела я удобно расположиться за столиком, как
рядом возник Анджело. Я пригласила его составить мне компанию. Он с
сомнением огляделся.
— Я вас приглашаю, Анджело, за мой счет. Сегодня я шикую, —
решительно пресекла я его колебания.
— Синьорина?
— Это всего лишь фразеологический оборот, Анджело.
— А-а. — Он внимательно осмотрелся по сторонам налево, потом
направо, даже заглянул мне за спину и лишь после этого сказал: — Сегодня с
вами нет вашего приятеля.
— Нет.
— Он еще придет? Мой брат...
— Я уверена, у вас просто замечательный брат, — быстро прервала
его я. — Но, похоже, мне так никогда и не удастся встретиться с ним.
Скоро я уеду домой.
— Он симпатичнее вашего приятеля, — обиженно заметил
Анджело. — Ваш друг — приятный парень, но мой брат гораздо красивее
его. Вы собираетесь домой?
— Мне тоже необходимо зарабатывать себе на жизнь, Анджело.
— О да, конечно. У вас есть для меня еще какие-нибудь особые поручения,
синьорина?
Я уже совсем было собралась сказать Анджело, что напрасно он принимает меня
за секретного агента, как вдруг я решила не разочаровывать его. Пусть
радуется, если эта игра доставляет ему удовольствие, пусть фантазирует себе
все, что захочется, стоит ли лишать его подобного наслаждения?
— Нет, пока мне не требуется ваша помощь, но я высоко ценю вашу
готовность быть мне полезным.
— Всегда к вашим услугам, синьорина. Все, что угодно: секретное
послание, комната, если вы вдруг захотите уединиться, и никто не будет
знать, где вы находитесь, уж это я вам гарантирую...
— Не исключено, что я обращусь к вам, — таинственно пообещала я.
Он опустошил две огромные чашки с поразительной скоростью, хотя кофе был
обжигающий, а затем признался, что должен побыстрее вернуться на рабочее
место.
— В любое время, синьорина, помните, я всегда в вашем распоряжении. Вы
можете положиться на меня.
Как все-таки прекрасно, что у меня здесь появился друг, хотя он глубоко
заблуждается на мой счет, как, впрочем, и все, с кем я здесь сталкивалась в
последнее время. Анджело принимает меня за шпионку, Франческа уверена в том,
что я беременна и ношу ее внука, Дэвид и Себастьяно... Вот о них я не могла
сказать ничего определенного. Неизвестно, как изменится их отношение ко мне,
если они вдруг узнают то, что мне приходится скрывать от всех. Какое
счастье, что есть еще Пит. Уж ему-то я наверняка нравлюсь.
Даже эта мысль, однако, не смогла подбодрить меня. Я отнесла свои покупки в
машину, которую оставила на стоянке. Возвращаться на виллу было еще рано, я
предупредила Эмилию, что не буду обедать дома. Магазины гостеприимно
распахнули свои двери перед покупателями и любопытными. А ведь мне надо еще
купить подарок для графини, и, кроме того, я собиралась поискать для себя
какое-нибудь подходящее чтиво. Может быть, мне удастся найти какую-нибудь
интересную книгу и для Пита.
Найти букинистические развалы не составило никакого труда, но мне очень
хотелось попасть в дорогой книжный магазин, торгующий литературой на
иностранных языках, чтобы поискать там детские книги на английском. Я не
представляла себе, что может понравиться Питу, поэтому решила не
экспериментировать с классикой, а потому выбрала книгу о кошках с
потрясающими цветными фотографиями, которых было едва ли не больше, чем
текста, и, напоследок, настоящий бестселлер:
Знаменитые полузащитники
Американской Национальной Футбольной Лиги
. Я была абсолютно уверена в том,
что он прочитает ее от корки до корки, как бы ни был сложен текст.
Спустя какое-то время я вдруг испугалась, что заблудилась в паутине узких
улочек в районе собора Санта Мария дель Фьоре. Я нисколько не преувеличиваю,
так как расстояние между домами на противоположных сторонах было таким, что,
расставив руки, можно было упереться в их стены. И вот именно в этом
хитросплетении я впервые почувствовала, что нахожусь в средневековом городе.
Дома были выложены мозаичными панно, иногда, заглянув за не слишком высокие
ограды, можно было заметить цветы и фонтаны во внутренних двориках. Но
современность все же наложила на город свой отпечаток: из открытых окон до
меня доносились мелодии рок-н-ролла, радио были включены достаточно громко,
чтобы иллюзия средневекового города испарилась так же быстро, как и
возникла.
Я брела в полном одиночестве по этим узким переулкам, иногда вжимаясь в
стены, когда мимо меня проносились мотоциклисты, пока на глаза не попалась
витрина магазинчика, освещенная лучами заходящего солнца, которое
пробивалось сюда сквозь плотный строй высоких домов. Когда я подошла к
витрине, чтобы рассмотреть товары, меня сразу же привлек небольшой лоскут с
вышивкой, похожий на фрагмент огромного живописного полотна. На шелке
оттенка слоновой кости были раскиданы серебристо-зеленые листья и нежно-
розовые соцветия, выполненные так искусно, что можно было заметить даже
тональные переходы, словно здесь потрудился талантливый художник. Повинуясь
внезапному порыву, я толкнула дверь и вошла в небольшой магазин.
— Это настоящая лионская вышивка по шелку, синьорина, ей уже более
двухсот лет. Вещь очень ценная и редкая.
— Но это всего лишь лоскуток, — попробовала протестовать я. —
Он настолько мал, что его едва ли хватит даже для вечерней сумочки...
Продавщица была шокирована моим невежеством.
— Но ведь никто не использует исторические ценности в практических
целях, синьорина! Их хранят, ими любуются и гордятся. И это вовсе не
лоскуток, это законченное произведение искусства!
В итоге я приобрела его за цену, более чем в половину меньше той суммы, с
которой начала продавщица, и то только потому, что мне не очень-то и нужен
был этот кусочек ткани, а опытная продавщица сумела это понять. Я уже
выходила из магазина, когда она наконец предложила мне цену, показавшуюся
мне вполне умеренной, но расплачиваясь, я уже сожалела о покупке. Если бы не
лекции Дэвида и не попытки Франчески научить меня вышивать, я, наверное,
никогда бы не обратила внимания на этот лоскут, стоимость которого нарушила
мой режим строгой экономии. А ведь еще неизвестно, как отреагирует на
подарок Франческа, вдруг она сочтет его неуместным или недостойным ее?
Было уже темно, когда я вернулась на виллу. Въезжая в гараж, я заметила, что
окно в комнате Дэвида освещено. Это удивило меня: ведь мне почему-то
казалось, что уж субботний вечер он наверняка проводит в городе. Не успела я
вынуть из машины покупки, как до меня донесся скрип открывающейся двери и
звуки шагов на лестнице.
— Привет, — осторожно произнес он.
— Добрый вечер.
— Вы все еще сердитесь на меня?
— Нет, конечно. Просто у меня было отвратительное настроение. Простите
меня.
— Все в порядке. Вы, похоже, основательно прошлись по магазинам? Я
помогу донести все ваши трофеи.
— Надо было бы купить сумку для этого барахла. Здесь почему-то не
принято... — В этот момент свертки у меня в руках начали расползаться и
градом посыпались на землю. Дэвид бросился их подбирать. Фары еще были
включены, и он уже сидел на земле, тщательно изучая упавшие книги. Одна из
обложек была просто ужасна, на ней красовалось лицо с высунутым языком и
закатившимися глазами.
— Так, так, так... — протянул Дэвид. — Ваши литературные
пристрастия оставляют желать лучшего...
— У вас не спросила.
Когда мы направились к кухонному входу, он сменил тему.
— Пит искал вас.
— Я же не обещала увидеться с ним сегодня.
— Почему вы так враждебны? Я знаю, что вы ничего ему не обещали.
Мальчику просто было скучно, вот и все. Он казался таким одиноким.
— Очень мило, что вы сообщили мне об этом.
Дэвид открыл последнюю калитку, и мы вошли в кухонный садик.
— Завтра во Фьезоле приезжает цирк с аттракционами. Мы могли бы свозить
туда Пита.
— Я просто не могу устоять против такого заманчивого предложения.
— Вы действительно не сердитесь на меня? — переспросил Дэвид.
— Черт возьми... — Когда я резко повернулась к нему, он выглядел
так, словно приготовился к обороне. Я рассмеялась, видя его
растерянность. — Простите меня. Всему виной лишь мое отвратительное
настроение. Я с удовольствием поеду с вами, уверена, что и Пит примет это
предложение с восторгом. Но прежде следует непременно обсудить этот вопрос с
Франческой во избежание недоразумений.
Я еще раз поблагодарила Дэвида.
— Прошу, синьора, — шутливо отозвался он и распахнул передо мной
дверь на кухню.
Все кругом было погружено во тьму, единственный источник света — черно-белый
телевизор — приютился на самом краю длинного рабочего стола. Его неровный и
мерцающий свет отбрасывал на все предметы какие-то причудливые тени. За
столом сидела Роза, перед ней стояла бутылка и стаканы. Она радостно
приветствовала нас по-итальянски, затем, заметив меня, резко вскочила на
ноги. Дэвид тем временем подошел к выключателю.
— Значит, вечера вы коротаете вместе с Розой, — удивилась
я. — Скажите ей, чтобы она села. Давайте сюда книги, Франческа может
проснуться, когда вы будете подниматься по лестнице в мою комнату.
Он покорно передал мне книги.
— Не волнуйтесь. Я знаю свое место в этом доме. Так не хотите составить
нам компанию в этот прекрасный вечер? Если вы не знаете, что такое
Даллас
по-итальянски, вы вообще ничего не знаете о жизни.
— Низменные вкусы у всех проявляются по-разному. Я предпочитаю
углубиться в детектив, сопровождая его шоколадом. Можете предложить мне что-
нибудь в этом роде?
Он отрицательно покачал головой. А я передала один из свертков Розе, которая
уже уселась на свое место и внимательно посматривала в мою сторону. Она
отломила кусочек пирожного и благоговейно отправила его в рот. Я не могла
устоять и выложила остальные сладости на блюдо, стоящее рядом с бутылкой.
— Вижу, вы истинный поклонник шоколада, Роза.
Дэвид перевел, а добродушная физиономия Розы расплылась в широчайшей улыбке.
Она оживленно закивала и рассыпалась в благодарностях.
Я дружески похлопала ее по плечу.
— Я рада, что вам понравилось. Приятного аппетита, Роза. Спокойной
ночи, Дэвид. И спасибо за помощь.
Я еще не закрыла за собой дверь, как они дружно принялись за пирожные,
запивая их содержимым бутылки. Экран телевизора мерцал и поблескивал в
темноте, но это не беспокоило их: Роза беззаботно смеялась и подталкивала
плечом Дэвида. Мне безумно не хотелось уходить отсюда. Они на самом деле
были счастливы сейчас.
Дом казался вымершим. Я вдруг заметила фартук Эмилии, мелькнувший и
пропавший за углом.
Чтобы открыть дверь, мне пришлось перехватить свои свертки несколько иначе.
Книги, естественно, тут же начали рассыпаться, и я стремительно бросилась к
кровати, чтобы упавшие книги не наделали слишком много шума. Туда же я
свалила и остальные покупки. Но тут я резко отскочила от постели. Мои пальцы
коснулись чего-то мокрого и скользкого.
Рядом, на тумбочке, стояла лампа, но я не могла заставить себя подойти ближе
к кровати. А ведь я всего лишь в шутку предположила, что Эмилия может
подбросить мне в постель змею! Судорожно нащупав выключатель на стене, я
нажала его.
Это была не змея. Это были жалкие останки цветов, подаренных мне Себастьяно,
сломанные и растерзанные, капельки влаги стекали по стеблям, как кровь,
сочащаяся из ран.
7
Моя ярость излилась целым потоком брани: я проклинала все на свете,
используя такие обороты, которые мой папа никогда не одобрил бы.
Даже такой
взрослой девушке я не позволю так ругаться в моем присутствии. Ты должна
вести себя как леди, а то, что я слышу, никак не может звучать из уст
настоящей леди
. Франческа неодобрительно отнеслась к моему свиданию с
Себастьяно, но я даже не могла предположить, что она способна на столь
вульгарное изъявление чувств. Это даже не вульгарно, это неприлично. Цветы
были так нежны и прелестны. Чьи-то беспощадные и жестокие руки не только
смяли их, но и сломали. Это могла сделать только Эмилия. Один вопрос для
меня оставался открытым: совершилось ли варварство по подсказке Франчески?
Как там у Генриха II и Томаса Бекета:
Кто избавит меня от этого
беспокойного священника?
Мне так и не удалось полностью привести постель в порядок: содержимое вазы
было вывалено прямо на самую середину роскошного покрывала. Я несколько раз
тщательно отряхнула ткань, но отвратительное пятно все равно осталось, как и
неприятный осадок в душе.
Сегодня был бурный день, который завершился вспышкой гнева, а вчера я легла
спать очень поздно из-за происшествия с Себастьяно, поэтому у меня не
осталось сил даже на то, чтобы раздеться. Я плюхнулась на неразобранную
постель прямо в одежде и устроилась между книгами, свертками и любимыми
шоколадными конфетами. К счастью, рядом с кроватью стоял графин с водой, так
что я могла смело приняться за свое лакомство, которое всегда вызывало у
меня нестерпимую жажду. Я решила попробовать хотя бы по одной конфете
каждого вида. Вода почему-то не внушала мне доверия: она казалась несвежей,
кроме того, в ней был осадок какого-то неизвестного происхождения. Недолго
думая, я выплеснула содержимое графина в раковину и наполнила его свежей
водой из-под крана.
Что же мне теперь почитать перед сном: неторопливый английский детектив в
лучших традициях жанра или ту книгу, где на обложке изображена оторванная
голова? Я перебирала груду книг, когда мне попалось совершенно неожиданное
издание, которого я явно не покупала. Я пробежала глазами заглавие, и мне
сразу стало ясно, каким образом эта вещь попала ко мне. Это был сборник
стихотворений Роберта Браунинга. Видимо, Дэвид, спускаясь навстречу мне,
захватил его для меня, а когда увидел мои рассыпанные книги, просто
незаметно подложил свою. Какой же все-таки странный этот Дэвид.
Я отбросила Браунинга и принялась упорно разыскивать детектив. Книга с
отделенной от тела головой напоминала мне мои погибшие цветы, но и
детективная история оказалась скучной. Меня спасало только то, что я не
переставала поглощать шоколадные конфеты с самыми разнообразными начинками.
В конце концов, я поняла, что мне совершенно безразлично, кто убил лорда
Биллингсгейта.
Единственное произведение Браунинга, которое я помнила, — это
Моя
последняя герцогиня
. Оно было обязательным для чтения в старших классах
школы. Как же я ненавидела эту вещь! Тогда я даже не понимала, почему
ненавижу, для этого нужно обладать некоторым жизненным опытом. Листая
страницы, я обнаружила несколько знакомых строчек, я даже не подозревала,
что они принадлежат Браунингу.
Пока Господь следит за нами с небес, на
земле все будет в порядке
. Интересно, каким это образом вы пришли к
подобному выводу, мистер Роберт Браунинг? Несколько позже на глаза мне
попалась фраза, которую я впервые услышана от Дэвида, в день нашего
знакомства, это было настолько приятно, что я не могла удержаться от смеха.
Я вспомнила, как Дэвид говорил о том, что семейство Браунингов жило во
Флоренции. Надо было попросить его показать мне их дом, если, конечно, он
сохранился. Меня никогда не привлекали п
...Закладка в соц.сетях
