Жанр: Любовные романы
И скоро день
...сь. Я наговорила ему
такого... А он не из тех мужчин, кто спокойно воспринимает критику. На
прощание я бросила ему что-то уж совсем жестокое и несправедливое. Он всегда
очень быстро ездил, если был расстроен или рассержен. В тот день Барт мчался
просто с космической скоростью. После его отъезда я представляла себе
ужасные вещи: его останавливает полицейский за превышение скорости или еще
что-нибудь в том же духе. Если бы он не был до такой степени разъярен, если
бы мы с ним не поссорились...
Я и не ждала от нее отпущения грехов, я просто рассказывала. Когда Франческа
заговорила, в ее голосе не было ни симпатии, ни упрека.
— Я много думала о том, что случилось. Я не имею права обвинять вас, но
ваше чувство вины мне совершенно понятно. В нем, правда, нет никакой
необходимости, и оно уже ничего не изменит. Я полагаю, ваши врачи говорили
вам то же самое.
— Вам и об этом известно.
— Естественно. Вы стыдитесь того, что с вами произошло? — Она
указала мне на кресло. — Садитесь и допивайте свой кофе.
Сейчас мне была просто необходима хорошая порция кофеина: я была вся разбита
после валиума.
Она не стала задавать мне вопросы, а просто начала рассказывать о Барте.
Франческа ни словом не обмолвилась о его детстве. По мере того, как она
продолжала свое повествование, у меня постепенно, как мозаика из фрагментов,
складывалась картина жизни на вилле Морандини. Барт был на несколько лет
моложе своего кузена Гвидо, но он всегда выходил победителем в их играх и
спорах. Его слово было законом, его смех был более заразительным и громким,
он бегал и плавал быстрее, лучше играл в теннис. Я уже представляла себе
Гвидо как одинокую старую деву. Когда я поинтересовалась, не сохранилось ли
у нее каких-нибудь фотографий, графиня достала альбом и показала мне его
снимок. На этой карточке рядом с Гвидо был и Барт.
Братья стояли бок о бок, но не касались друг друга. Барту на вид было лет
двенадцать, но он был почти такого же роста, как Гвидо. Кузен не выдерживал
никакого сравнения с Бартом. Гвидо был обделен фамильной привлекательностью.
Его грустное лицо напоминало лошадиную морду. Он стоял серьезно, не
улыбаясь, руки его были прижаты к бокам. Барт запрокинул голову и весело
смеялся над чем-то.
Мое мнение о Гвидо нисколько не изменилось после просмотра фотографий. Он,
видимо, и в самом деле был скучен и инертен, как это запечатлелось на старом
снимке. Пит совершенно не был похож на него. Кроме необычных серебристых
глаз, Пит не унаследовал от Морандини никаких других фамильных черт. Может
быть, в этом крылась причина невольной холодности Франчески.
Графиня на этот раз не пригласила меня сопровождать их к психиатру. Она
заговорила о другом. Альберто было дано распоряжение отвозить меня во
Флоренцию по первому требованию: не надумала ли я еще вернуть взятую
напрокат машину или я предпочитаю, чтобы за меня это сделал Альберто?
Я постаралась уклониться от обсуждения этого вопроса, но повышенный интерес
к моей машине не оставил меня равнодушной. Уже второй раз за последние
двадцать четыре часа находится кто-то, кого волнует ее присутствие на вилле.
Это было непохоже на Франческу: почему графиня вдруг начала заботиться о
состоянии моих финансов?
Расставшись с ней, я отправилась в парк прогуляться и немного взбодриться.
Воздух был неподвижен и плотен, казалось, все предвещает грозу, но
внимательно посмотрев на небо, я поняла, что гром грянет еще не скоро. Я
никак не могла придумать себе занятие по душе, да и не знала, чего же мне на
самом деле хочется. И возможности у меня, прямо скажем, были ограничены:
разборка хлама в обществе Дэвида, прогулка или пробежка по тропинкам сада и
исследование окрестностей. Наконец я решила подняться к себе и заняться
своим гардеробом. На самом деле я вовсе не горела желанием копаться в
тряпках, но мне надо было подобрать что-нибудь на вечер, тем более, что я
приглашена на обед. Моя одежда была в идеальном порядке: как только я
снимала с себя какую-то вещь, ее тут же отправляли в стирку и возвращали в
мой шкаф отутюженной и накрахмаленной, тем не менее, надеть мне было нечего.
Я особо не задумывалась о туалетах, когда упаковывала вещи в Америке. Я
предполагала, что во Флоренции еще в начале апреля холодно. Все, что я
прихватила с собой, было либо большего размера, либо совершенно не
соответствовало погоде. Мне придется отправиться в город вместе с
Франческой, чтобы купить хотя бы одно платье, подходящее для сегодняшнего
вечера. Причем действовать нужно незамедлительно, иначе будет поздно. Но как
же мне этого не хотелось!
Ненавидя себя, я захлопнула дверцы шкафа. Я точно знала, почему мне до сих
пор не по себе. Мое неуправляемое, предательское тело до сих пор помнило
прошедшую ночь. Воспоминания о том сне преследовали меня.
Нельзя сказать, что сильный ливень улучшил мое настроение, оно оставалось
таким же подавленным и мрачным. Я никогда не восхищалась спартанским образом
жизни и, в частности, их методами обуздания душевных неурядиц, но тут я
решила, что прогулка освежит меня и немного приведет в норму. Как раз
приближается тот час, когда Дэвид выползает из кладовых, чтобы передохнуть.
Если он, как обычно, бегает в своем дворике, то я с удовольствием
присоединюсь к нему.
Я вышла из центральных дверей и отправилась на поиски. Дэвида не было видно
на его обычном месте. Чувствуя себя, как ребенок, с которым некому поиграть,
я, немного подумав, побрела в сторону так называемой площадки для игр,
которую облюбовал себе Пит. Неожиданно громкий собачий лай заставил меня
подскочить на месте. Мне показалось, что он прозвучал у меня прямо над ухом.
Затем до меня донесся грубый голос Альберто и злобное рычание. Я никогда еще
не слышала от этого пса такого лая, и любопытство заставило меня забыть обо
всех своих проблемах и направиться в ту сторону, откуда доносились эти
странные звуки. Когда собака ненадолго умолкла, видимо, чтобы набрать
воздуха для следующего рыка, я уловила смех Альберто — впечатление было
такое, как будто кто-то лупит железным листом по камню или наоборот. Судя по
всему, эта парочка приятно развлекалась, но тогда непонятна злоба в голосе
собаки, или, может быть, это очередной сеанс дрессировки? Если Альберто
вновь издевается над животным, то мне придется сказать ему, что я думаю по
этому поводу.
Вдруг до моего слуха донесся звук, от которого у меня просто перехватило
дыхание, и ноги сами понесли меня к Альберто — это был даже не вопль, а
полный боли и ужаса стон.
Калитка, ведущая к собачьей площадке, не была заперта на замок. Я пронеслась
сквозь нее, словно выпущенный из пушки снаряд, и остановилась как вкопанная,
когда передо мной открылась совершенно отвратительная картина. Собака была
спущена с цепи, которая лежала прямо на земле. Этот монстр стоял ко мне
спиной в напряженной позе, его полусогнутые задние лапы упирались в землю, и
казалось, он вот-вот взовьется в воздух, только палка Альберто сдерживала
его порыв. Хозяин находился в нескольких футах впереди пса, угрожающе
размахивая своим орудием, крепко зажатым в руке. В другой руке, высоко
поднятой над головой, шевелился крошечный комочек, время от времени
издававший звуки, происхождение которых я не смогла определить издалека.
Видимо, собаке все же удалось дотянуться до этого жалкого создания — по руке
Альберто стекала кровь.
Следующие несколько секунд пронеслись, как в тумане. Осознав наконец, что
происходит, я уже стояла рядом с Альберто и прижимала к своей груди с трудом
дышащего котенка. Десять остреньких коготков впились в меня с такой силой,
что причиняли мне нестерпимую боль. Альберто оторопел. Одна рука с палкой
так и была направлена в сторону собаки, другая — неподвижно застыла над его
головой. Мне, конечно, не раз приходилось играть в баскетбол с Майком и
Джимом, но еще никогда не удавалось осуществить такого прыжка, какой
потребовался для освобождения несчастного животного.
Не могу сказать, как долго продолжалась немая сцена: Альберто был просто
парализован от удивления, собака тоже не могла взять в толк, что ей надлежит
делать в подобной ситуации. Я же была так возмущена происходящим, что даже
задохнулась от переполнявшей меня ярости, а перед глазами стоял сплошной
красный туман, как это, наверное, бывает у быка на корриде. Неожиданно эту
сцену прервали какие-то крики, явно предупреждавшие меня об опасности.
Сильная рука резко отбросила меня назад, подальше от Альберто и пса. Собака
снова залаяла, котенок завопил и еще сильнее вцепился в меня своими
коготками. Дэвид бросился к Альберто и стал вырывать у него дубину. Тот
быстро опустил руку, в которой до этого держал несчастного котенка, отвел ее
в сторону и со всего размаху врезал Дэвиду по лицу. Дэвид отлетел в сторону
и упал на спину. Собака тут же подскочила к нему и приготовилась схватить
его за горло.
Тут я совершенно растерялась, не зная, то ли мне стоит пожертвовать
котенком, чтобы отвлечь внимание собаки, то ли надо поскорее придумать какой-
то другой способ. Прижав котенка покрепче к груди, я подскочила к Альберто и
изо всех сил пнула его.
— Забери своего пса, — заорала я во все горло. — Быстро,
быстро... Да сделай же что-нибудь, черт тебя возьми, ты... ты...
Я даже не могла подобрать точного слова, чтобы объяснить этому крокодилу,
что я о нем в данный момент думаю.
Альберто внимательно посмотрел на меня, затем спокойно направился к собаке
и, не задумываясь, схватил ее за холку. Он легко оттащил этого теленка в
сторону, как будто имел дело с котенком.
Дэвид продолжал лежать на земле, подтянув колени к голове руками и прикрывая
себе лицо и горло. Спустя какое-то мгновение он заговорил.
— Его оттащили?
— Да. Как вы себя чувствуете? С вами все в порядке?
Дэвид с трудом приподнялся и встал на ноги. Дрожащими руками он начал
заправлять выбившуюся из брюк рубашку, но, когда он заговорил, голос его был
на удивление тверд.
— Черт, эта сволочь порвала мою рубашку.
— Это не самое страшное, что могло произойти. — Краем глаза я
успела заметить, что Альберто уводит собаку подальше от нас. Только сейчас
до меня стал доходить весь ужас ситуации, в которой мы оказались, ведь
просто по чистой случайности никто не пострадал. Виновата я, потому что
потеряла над собой контроль: спасая котенка, я рисковала и собственной
жизнью, и жизнью Дэвида. На меня накатила волна запоздалого страха. Голос
заметно дрожат от только что пережитого кошмара, я с трудом сдерживалась,
чтобы не разрыдаться.
— С вами правда все в порядке? — взволнованно проскрипела
я. — Я никак не могу поверить...
— Собака знает меня, — ответил Дэвид. — Полагаю, пес уже
успел позабыть обстоятельства нашего знакомства, но, по крайней мере, те
несколько минут, когда он вспоминал мой запах, дали мне возможность
собраться, а вам — заставить Альберто действовать. Идиотская ситуация! Надо
быть кретином, чтобы полезть на Альберто.
— Это уж точно. Он ведь даже не собирался нападать на меня!
Дэвид отвернулся и пренебрежительно сплюнул.
— Я говорю не о себе, я имею в виду именно вас, черт побери! Я слышал
все, что здесь происходило, и прекрасно понимал, какая вам угрожает
опасность. Но эта дурацкая калитка захлопнулась, когда вы пронеслись мимо,
и, пытаясь открыть ее, я понял, что опоздал. Господи, Кэти, я до сих пор не
понимаю, каким образом вам удалось избежать клыков этого чудовища. Вы же
должны понимать, что психика животного расшатана, и оно абсолютно
непредсказуемо. Я уже не говорю об Альберто. Он обязан был...
— Но он же ничего плохого мне не сделал...
— Неужели так трудно остановиться и поразмыслить о последствиях вашего
поступка? Вы когда-нибудь думаете, перед тем как действовать?
— Надо признаться, нечасто.
Выражение его лица несколько смягчилось.
— Господи... Э, ладно, давайте-ка посмотрим, ради кого мы с вами так
рисковали.
И он протянул мне руки.
— Котенок вцепился в меня как клещами. Ой, Дэвид, боюсь, что...
— Если бы ему действительно было так плохо, как вам кажется, он не смог
бы с такой силой держаться за вас, — заверил меня Дэвид. — Давайте
поднимемся ко мне в комнату. Там есть аптечка, кроме того, у меня осталось
немного молока от завтрака.
Спокойный голос Дэвида и его ласковые поглаживания заставили сжавшегося у
меня на груди котенка немного расслабиться. Молоко тоже сделало свое дело:
малыш погрузился в блюдечко, настолько он был голоден. Судя по всему,
несмотря на свой юный возраст, котенок отличался умом и сообразительностью,
но он был грязен и полон блох. Мы заметили, что он даже не знает толком, как
пить из блюдечка. Котенок влез в него всеми четырьмя лапками и фыркал,
тычась в молоко всей своей жалкой и в то же время очаровательной мордочкой.
Наконец он понял, что к чему, и быстро опустошил блюдце. Дэвид наклонился и
снова налил ему молока. Мы хранили благоговейное молчание. Когда котенок
насытился, до нашего слуха донеслось едва слышное удовлетворенное урчание,
тут я разразилась слезами. Спустя какое-то время Дэвид не выдержал.
— Учебник женской логики уже насквозь промок от слез.
Я вцепилась в его плечи, икая и всхлипывая.
— Вот уж не думала, что Браунинг был таким шовинистом по отношению к
женщинам.
— Это, между прочим, Теккерей, а не Браунинг. И не Браун, что тоже
важно. Мне просто хотелось обратить ваше внимание на тот факт, что сейчас
уже нет причины для слез. О чем теперь-то, собственно, плакать?
Я резко отодвинулась от него.
— Простите, — смущенно пробормотала я. — Это просто...
— Я догадываюсь. — Рука Дэвида лежала на моем плече и успокаивающе
поглаживала его, затем он одарил меня братским взглядом и убрал руку. —
Полагаю, теперь мы должны оказать нашему спасенному другу медицинскую
помощь, как вы считаете?
Несчастное создание вновь стало жалобно мяукать, хотя это были не столько
крики боли, сколько возмущение и оскорбленное достоинство. Рана у него на
боку была не такая устрашающая, как мне показалось на первый взгляд. Дэвид
достал из аптечки антисептическую мазь и, несмотря на протестующие вопли
котенка и его отчаянные попытки вырваться, осторожно промыл его от самого
носа до кончика хвоста теплой водой. После этой, прямо скажем, нелегкой
процедуры вода в миске стала черной от грязи и крови, не говоря уже о
многочисленных мертвых блохах.
— Где это вы научились так ловко обращаться с котами? — задала я
вопрос, когда Дэвид уселся, обтирая и расчесывая вымытого зверька.
— У нас дома всегда было много животных. Мы с сестрами подбирали их по
всей округе.
— Можно подумать, что вы говорите о моей семье. А это случайно не ваша
расческа?
— Это моя единственная расческа, — ответил Дэвид, добродушно
усмехаясь. — Плохо, что у меня нет фена. Честно говоря, я сам никогда
особенно не страдал от его отсутствия. Ладно, сегодня теплый день, и котенок
не простудится после купания. Он выглядит теперь значительно лучше, вы не
находите?
Дэвид осторожно завернул котенка в полотенце: виднелась только удлиненная
мордочка да пара огромных ушей. В глазах металось выражение полного
непонимания того, что с ним в данный момент происходит, затем они начали
затягиваться дремотной поволокой и, наконец, закрылись окончательно.
— Он устал, — удовлетворенно проговорил Дэвид. — Думаю,
теперь самое время отправиться с ним к ветеринару, пока он еще слишком
вялый, чтобы сопротивляться.
— Вы гораздо более предприимчивы, чем я, но что же вы собираетесь
делать с ним потом? Куда мы его пристроим?
— Придется привезти его обратно. А что еще остается делать?
— Принесите его ко мне.
— Но, вы же не можете...
— Я хочу подарить его Питу.
Когда я принесла Дэвиду ключи от машины и переоделась, выяснилось, что я уже
изрядно опаздываю к ленчу. Однако я не чувствовала ни малейшего раскаяния.
Буря негодования очень хорошо помогает против депрессий.
Я подробно рассказала Франческе о причине моей задержки, опустив лишь те
слова, которые вырвались у всех нас в состоянии возбуждения.
— Я не думаю, что подобное безобразие практикуется Альберто впервые.
Мне уже доводилось слышать о людях, которые тренируют служебных собак таким
варварским методом, предоставляя им возможность расправляться с маленькими
беззащитными созданиями.
Ее лицо на протяжении моего рассказа сохраняло выражение омерзения и
отвращения.
— Поверьте, я даже не подозревала о том, каким образом дрессируется
наша собака, и уж тем более никогда не давала Альберто разрешения на
подобные зверства.
Я не могла не верить ей. И тем не менее, графиня выглядела как человек, не
сознающий, что происходит в ее владениях.
— Вы не против, если я останусь здесь во время вашего разговора с
Альберто? — Я просто должна была напроситься.
— Вы боитесь, что я буду недостаточно сурова с ним?
— Мне просто хочется посмотреть, как он будет оправдываться, —
деликатно заверила я.
Франческа слегка улыбнулась.
— Я попрошу Эмилию позвать его сюда сразу после того, как мы закончим
обед.
Эта беседа доставляла мне удовольствие каждой своей секундой. Я просто
наслаждалась резким монологом Франчески. Я ничего не понимала из того, о чем
она говорила, но ее голос дрожал от ярости, и к концу ее гневной речи
Альберто напоминал побитую собаку. На него было неприятно смотреть. За все
это время он ни разу не посмотрел в мою сторону.
— Вы удовлетворены результатом моего внушения? — поинтересовалась
напоследок графиня.
— У меня еще одна просьба, — отозвалась я. — Скажите ему, что
с этого момента за несчастного котенка полностью отвечаю я. Если что-нибудь
случится с малышом, неважно что, я буду считать, что виноват в этом он.
Она изумленно приподняла брови, но, тем не менее, сделала то, о чем я
просила. Только тогда Альберто посмотрел на меня из-под нависших бровей. Я
думала, сейчас он взорвется. Наверное, я была первым человеком, помимо
графини, который совершенно не боялся его. Мне даже показалось, что моя
персона начинает внушать ему ужас, поскольку он уже успел убедиться в моей
непреклонности. Для него было бы лучше избегать меня или по крайней мере
сдерживать свою дикую и необузданную натуру в моем присутствии. На его
физиономии не было заметно ни малейших следов раскаяния, только преданность
и покорность, когда он поднимал свой тяжелый взгляд на Франческу.
Она отпустила его, сказав на прощание еще несколько резких слов, а затем
взглянула мне прямо в глаза.
— Вы и в самом деле планируете оставить это животное здесь?
— Прошу прощения. Я совершенно забываю правила приличий и хорошие
манеры, особенно, когда взбешена до такой степени. Вообще-то, я хотела
подарить его Питу, если вы, конечно, не против.
— Я не стану возражать при одном условии — животное не должно
попадаться мне на глаза. Я не люблю кошек. Вы уверены, что поступаете
правильно и не пожалеете впоследствии о своем поступке?
— Что вы имеете в виду?
— У меня сложилось впечатление, что вы любите животных. Вы не думаете,
что опасно вручать Пьетро живое существо, учитывая то состояние, в каком
находится психика мальчика?
— Я знаю только одно: любой ребенок его возраста испытывает потребность
заботиться о слабом существе. Я постараюсь все объяснить ему и вашей кухарке
— она кажется мне доброй женщиной, может быть, она захочет помочь нам...
— Я имела в виду несколько иное. Насколько я понимаю, вы упорно
продолжаете считать мои опасения по поводу умственного заболевания Пьетро
необоснованными. Вам кажется, ему требуется лишь несколько сеансов
психотерапии, а также незамысловатые средства типа поглаживаний по голове,
чтобы ускорить процесс его выздоровления. А если вы все-таки ошибаетесь?
Ведь он уже дважды пытался покончить с собой. Если вдруг случится третий
приступ — а это наверняка произойдет, — он ведь может причинить вред
кому-нибудь еще, тому, кто окажется у него под рукой.
А я и в самом деле не подумала о такой возможности.
Я стояла на террасе в ожидании Дэвида. Он подъехал и поспешил открыть дверцу
машины, где я уже успела заметить спящего котенка.
— Вот он, разбойник, — сказал Дэвид, доставая мягкий комочек,
завернутый в кусок парусины. — Я привез еще и корм для кошек, лекарства
и все остальное, что нам может понадобиться. Вы отнесете его Питу прямо
сейчас?
— А почему бы и нет?
— Можно мне пойти с вами?
— А почему бы и нет, — весело смеясь, повторила я.
Когда я взяла котенка на руки, он тут же проснулся. Конечно, красавцем
нашего друга не назовешь, но он был по-своему очарователен. Мы решили войти
в дом со стороны кухни и задержались там значительно дольше, чем
рассчитывали, представляя нового жильца Розе. Она отреагировала на его
появление именно так, как я и ожидала: пощекотав его шею и снабдив нас
блюдечком и целым стаканом свежего молока для пушистого домочадца.
Дэвид перевел мне ее слова.
— Дом, где живет кошка, хороший дом. Это гораздо лучше, чем мышиный
рассадник.
— Мыши, — задумчиво проговорила я.
— Это место просто кишит ими. Вы не боитесь мышей, дорогая моя?
— Нет, не боюсь, но мне совсем не хотелось бы найти перед своей дверью
мертвую мышь.
— Вам следует быть посмелее. С тех пор как кошка поселится в доме, это
будет случаться все чаще, и, кроме того, мальчик будет безмерно рад вашему
подарку.
Мне трудно описать выражение лица Пита, когда он увидел котенка и понял, что
с этого момента тот принадлежит только ему. Я была потрясена его реакцией,
но постаралась взять себя в руки.
Котенок был уже по уши наполнен молоком, и Питу пришлось оставить его на какое-
то время в покое. Дэвид пытался объяснить мальчику назначение всех тех
вещей, которые он купил для его питомца.
— Даже не пытайся закапать ему в уши вот это лекарство в одиночку. Это
могут сделать только двое взрослых сильных мужчин. Кошки просто ненавидят
подобные процедуры.
— Не волнуйтесь. — Пит ласково погладил котенка по спинке. Тот
немедленно отозвался мягким мурлыканьем, открыл глаза и направился к
блюдечку с молоком. Он принялся с жадностью лакать содержимое блюдца,
вымазав при этом не только свою мордочку, но и брюшко и лапки. Пит весело и
беззаботно смеялся.
— Это мальчик или девочка? Сколько ему месяцев и как его зовут?
— Это мальчик, — уверенно ответил Дэвид. — Ему уже около
шести недель от роду. Поскольку ты его хозяин и с этого дня отвечаешь за
него, то должен сам выбрать для него имя, которое тебе нравится.
Пит ненадолго задумался.
— Джой. Я назову его Джой, — сказал он, подумав.
— Немас? — Я позволила себе высказать предположение. — Если
ты хочешь назвать его в честь полузащитника, то могу предложить тебе массу
других имен...
— Это не в честь полузащитника. Так называли моего отца самые близкие
его друзья. На самом деле имя моего папы не Джой, но именно так его звали в
Америке.
— Ты выбрал просто великолепное имя для своего кота, — сказала я,
предварительно прочистив горло.
— А можно называть животное именем своего отца, как вы полагаете?
— Я думаю, это самый лучший комплимент человеку, — совершенно
серьезно заметил Дэвид. — У меня, например, был поросенок, который
носил мое имя. Он был очень симпатичным для хрюшки.
— Я, пожалуй, назову его Джой Дэвид, — размышлял Пит. — Ведь
у меня самого два имени, пусть у котенка тоже будет два имени. Жаль только,
что я не могу назвать его Кэти: ведь он же не девочка. Но, как только у меня
появится кошка или собака-девочка, я непременно...
— Смотри, это уже обещание, — смеясь, заметила я. — Не забудь
обо мне, когда придет время выполнить его.
— Я привез для него парочку игрушек, — сказал Дэвид, тоже
откашливаясь перед тем, как вступить в разговор. — Здесь мячик и
заводная мышка. А вот — кусок веревки: ты всегда можешь привязать эти
игрушки на небольшом расстоянии от пола и...
— Да, я знаю, как это делается, — нетерпеливо перебил Пит и
акку
...Закладка в соц.сетях
