Жанр: Любовные романы
Золотой мираж
Извечная "сказочная" мечта — внезапно разбогатеть, найдя "кубышку с
золотом", — в романе Джудит Майкл осуществляется буквально: героиня
выигрывает по лотерейному билету огромную сумму денег. Однако, новая,
"роскошная" жизнь не удается, приносит разочарования, окружает ненужными
неверными людьми. Вернуть себе чувство полноценности и нужности в жизни
помогают подлинно "золотые" душевные качества героини — сила духа,
верность в любви, чувство ответственности перед людьми.
Клер выиграла в лотерею в одну майскую среду, в тот самый день, когда Эмма
закончила школу, от них сбежала собака, а домовладелец повысил арендную
плату.
Они вернулись домой после выпускной церемонии в школе, Эмма прекрасная и
блистательная в лютиково-желтом платье, которое Клер закончила шить только
предыдущей ночью, и пока Клер проглядывала почту, Эмма принялась искать
собаку.
— Тоби! — звала она, заглядывая по очереди в две маленькие
спаленки и совсем крошечную кухню без окон. — Мам, Тоби здесь нет.
— А мы разве не выпускали его сегодня утром, перед уходом? —
рассеянно спросила Клер. Она как раз вскрывала конверт с отштампованным
именем домовладельца в углу. — Он, наверное, во дворе; без тебя он
далеко никогда не уходил. Пятьдесят долларов в месяц! — воскликнула
она, прочитав письмо. — Мы не сможем платить столько, и он знает, что
не сможем.
— Тоби! — крикнула Эмма в окно. Она вышла наружу, и прошлась по
маленькому боковому дворику, выкликая собаку на ходу. — Он
пропал, — сказала она Клер, вернувшись. — Он никогда так не делал,
никогда не убегал, с тех пор, как я нашла его в аллее в тот день. Может
быть, он нашел себе подружку: на прошлой неделе я видела его с другой
собакой. Мне кажется, что я ему больше не нужна. — Она стояла в центре
тесной гостиной, широко раскрыв глаза. — Все так мгновенно меняется.
— Нам придется переехать, — пробормотала Клер. Квартирка поменьше
с другими соседями, может быть, чуть поближе к ее работе. Но, вероятно, и не
такая надежная... Эту мысль она тут же отбросила. Ей ли волноваться о таких
вещах, промотавшись за семнадцать лет по всему Дэнбери. И теперь они могут
обойтись меньшим количеством комнат, потому что Эмма закончила школу и
осенью пойдет в колледж. Но мне все равно будет нужно место для нее,
подумала Клер. Она очень домашняя, и ей нужна я. Мы обе нужны друг другу.
Тут звякнул дверной звонок.
— Кто-то нашел Тоби, — сказала счастливая Эмма. — Я знала,
что он не может уйти, потому что...
Но дверь распахнулась и в комнату влетела, размахивая какой-то бумажкой,
Джина.
— Глядите! Я думаю, это то самое, Клер, думаю, у тебя получилось, ты
выиграла! Гляди!
— Выиграла? — повторила Клер.
— Где твой билет? — потребовала Джина. Она была: высокая, с
черными, так гладко зачесанными волосами, что они казались сияющей шапкой, с
резкими чертами лица и большими руками. Она причудливо жестикулировала,
когда говорила, в особенности, когда была взволнована. — Тот, что ты
купила вчера, когда мы были в аптеке. Ну же, Клер, проснись. Где твой билет?
— Какой билет? — спросила Эмма.
— Лотерейный. — пояснила Клер. Она стояла оцепенело, как
прикованная, уставившись на Джину. — Ты и вправду думаешь...
— Где твой билет? — повторила Джина.
— Мам. так ты еще покупаешь их? — спросила Эмма. — Это же
такое мошенничество. Я думала, ты уже давно бросила.
Клер открыла сумочку. Многие годы это было просто игрой, в которую она
играла сама с собой, покупала раз в неделю лотерейный билет, в один и тот же
день, и то же время: единственное время, когда она позволяла себе увлечься
фантазиями.
— Он где-то здесь, — пробормотала она.
Джина выхватила у нее сумочку и с бесцеремонностью подруги с
пятнадцатилетним стажем принялась обыскивать ее, пока не нашла синий
билетик:
— Это он, я помню, что сначала там идет двадцать, и мне казалось, что я
помню остальное — о Боже, я этого не выдержу — двадцать, — прочла она,
переводя взгляд с билетика на бумажку в своей руке. — Напечатали в
дневных новостях и я прочла цифры просто случайно...
они выглядели теми самыми... три, девяносто восемь, девять, два,
ноль. — Она подняла голову, на лице застыла улыбка. — Да,
верно! — Она повысила голос. — Да, да, да! Клер, ты понимаешь, что
ты сделала?
— Она выиграла? — выдохнула Эмма.
— Выиграла! — Джина взмахнула билетом. — Она выиграла всю
лотерею! Твоя чудесная, изумительная волшебница-мать выиграла все!
— Сколько? — спросила Эмма, глядя теперь на Клер. Клер настолько
оцепенела, что когда открыла рот, из него не вырвалось ни звука.
— Скажи ей! Скажи! — сказала Джина, почти танцуя от волнения.
После паузы Клер произнесла с трудом невероятные слова:
— Шестьдесят миллионов долларов.
Эмма издала вопль и осела на маленькую подушечку на полу.
— Скажи еще раз, — потребовала Джина. — Мне нравится, как это
звучит. Шестьдесят. Миллионов. Долларов. Ты можешь в это поверить? Боже,
Клер, ведь я не хотела заходить в аптеку, а ты настояла; ты сказала, что это
только на минуточку, всего лишь купить билет. Боже правый, а что, если бы ты
послушалась меня? Я могла разрушить тебе всю жизнь. Слава Богу, что ты не
обратила внимания. Не могу поверить. Шестьдесят миллионов... Конечно, все
сразу они тебе не отдадут, да? У них куча правил.
— Они платят в течение двадцати лет, — сказала Клер. Голос
прозвучал так, как будто принадлежал кому-то другому, а она сама оставалась
немой. Такое случалось с другими людьми, не с ней; с ней никогда ничего не
случалось. Так почему на этот раз все взаправду?
Глаза Эммы расширились, как будто с прежними она могла считать только
маленькие числа.
— Мы будем получать по три миллиона долларов ежегодно двадцать лет?
Клер встретилась с ней взглядом и они обе разразились нервным смехом. И в
этот момент все начало казаться реальным.
— Подожди, надо подумать, — сказала она. — Нет, я уверена,
что так много у нас не будет; совершенно точно, что они сначала отнимут
налоги. А это, мне кажется, около трети. Но все-таки...
— Все-таки не хило, — сказала Джина насмешливо. — По два
миллиона в год, двадцать лет? Я и представить себе такого не могла. И
слушай; ведь это только начало, понимаешь? Я имею в виду, если ты захочешь,
то можешь прямо сейчас луну напрокат взять; кто осмелится тебе отказать,
зная, что ты будешь иметь такой чек, каждый год, от штата Коннектикут? Клер,
ты можешь делать все, что захочешь!
— Мы богаты, — произнесла Эмма тихо. Ее глаза сияли. —
Богаты, богаты, богаты. Я и не мечтала о таком никогда.
— Итак, что дальше? — спросила Джина. — Как ты их получишь,
Клер?
Клер вслушивалась в эхо голоса Эммы, который тешился одним словом — богаты.
— Что? — спросила она.
— Как ты получишь деньги? Они вышлют тебе по почте чек на два миллиона,
или принесут его сами, своими маленькими теплыми ручками?
— Я не знаю. Я даже не могу представить... — Ощущение реальности то
появлялось, то исчезало; то ее переполняло дикое возбуждение, то ужасало
чувство, будто все это происходит с кем-то другим; Джина ошиблась, или
ошибся тот, кто писал таблицу в теленовостях, кто-то другой выиграл лотерею,
не Клер, ни за что — Клер, потому что Клер никогда ничего не выигрывала.
— Наверное, пошлют по почте, — сказала Джина.
— Да как они смогут? — спросила Эмма. — Они знают, что мама
выиграла?
— О, Боже, конечно нет, — простонала Джина. — Мы тут
болтаем... Клер, ты должна позвонить им.
— Кому? — спросила Эмма.
— Должен быть номер, — сказала Клер. — Вероятно, на билете.
Если я найду его...
Джина подала ей билет, и пока Клер искала номер, а потом звонила, она
подняла Эмму на ноги и крепко ее обняла.
— Вся твоя жизнь теперь переменится. Каждая мелочь, которую ты
делаешь... все теперь переменится. Ты можешь в это поверить? Ты можешь
дождаться времени, когда это начнется? Ты никогда не будешь прежней.
— Уверена, что мы останемся прежними, — сказала Клер, вешая
трубку. Ее лицо сияло; возбуждение просто пузырилось внутри нее. Безымянный
голос по телефону уверил, что у нее выигрышный номер и сообщил, что она
единственная победительница. Она получит все. Клер Годдар только что
выиграла шестьдесят миллионов долларов. Она улыбнулась Эмме и Джине, она
любила их, любила всех, любила весь мир. — У нас будет много денег, но
мы сами не изменимся. Останемся теми же, какими были всегда, и у нас будут
те же самые лучшие друзья.
— Ничто для вас не останется тем же. Все будет... — Джина нахмурилась,
потом вздохнула. — Ладно, может быть. Почему нет? Происходили странные
вещи. Мы с тобой много чего вынесли вместе, может быть, переживем и
шестьдесят миллионов долларов. Итак, хорошо, что ты собираешься делать перво-
наперво?
— Оплатить все счета, — сказала Клер сразу же. — Выплатить
займ за машину.
— Ох, мама, — простонала Эмма. — Что мы сделаем такого
потрясающего?
Зазвонил телефон, и Эмма сняла трубку.
— Клер Годдар? — стремительно проговорил женский голос. — Я —
Мирна Хесс из
Дэнбери Тайме
, хочу взять у вас интервью по поводу вашего
выигрыша в лотерею; я буду у вас через десять минут, даже быстрее; я просто
хочу увериться, что вы не будете говорить ни с кем другим до меня...
— Это не Клер Годдар, — наконец удалось вставить Эмме. — Я
могу позвать ее...
— Нет, подождите, вы подруга? Родственница?
— Я ее дочь.
— О, потрясающе, значит, семья. Скажите своей матери, что я сейчас
приеду. Запомните: Мирна Хесс,
Дэнбери Тайме
, и ни с кем другим не
говорите. — Она повесила трубку.
— Сюда едет журналистка, — сообщила Эмма Клер. — Как они все
так быстро узнали?
— Вероятно, есть такие репортеры, которые околачиваются там, ожидая,
кто выиграет лотерею, — сказала Джина. — Таких вещей, как личная
жизнь, уже не существует. Во всяком случае, это самое сильное, что случилось
в городе со времен Революции.
Прозвенел звонок и Клер пошла открывать дверь.
— Привет, миссис Годдар, я Паркер Уэбб из
Дэнбери Тайме
. — Из-за
его спины засверкала фотовспышка, и когда слепящее сияние погасло, двое
мужчин были уже в квартире. — Что вы чувствуете, став одной из самых
богатых женщин Америки?
— Я не знаю, — сказала Клер. — Кто-то уже звонил из вашей
газеты, какая-то женщина. Она сказала, что едет сюда. Вы вместе?
— Мирна уже звонила? — спросил он. — Шустрая она девочка. Но
не настолько, чтобы побить Паркера Уэбба. Это ее очень разозлит.
— Миссис Годдар, — сказала высокая темноволосая женщина, появляясь
в двери. — Я Барбара Мейфейр с телевидения
WCDC
; я так счастлива
встретить вас; это фантастика, что вы выиграли весь приз. Наши зрители будут
потрясены, увидев вас живьем.
— Живьем? — переспросила Клер.
— Ну да, лично; зрители смотрят на известных людей по телевизору, они
думают, что видят их лично. В конце концов, увидеть ближе они и не могут. А
теперь мы хотели бы записать интервью для вечерних новостей, но здесь
слишком много народу. Если бы мы могли немножко рассчистить место...
— Она хочет, чтобы мы ушли. — сказал дружелюбно Клер Паркер
Уэбб. — Барби, солнышко, дождись своей очереди, мы здесь первые. Миссис
Годдар, так что вы почувствовали, когда узнали, что выиграли шестьдесят
миллионов долларов?
— Я не поверила, — сказала Клер.
— Но теперь-то вы верите. — Уэбб видел синий билет, который
держала Эмма и спикировал на ее руку. — Сид, сними это... Эй, Сид, ты
слышишь?
Фотограф давно обнаружил, что Эмма ослепительно красива и кружил по комнате,
постоянно снимая, пока Эмма глядела на мать. Она словно не осознавала его
присутствия, но слегка наклонялась в его сторону, с легкой улыбкой на изящно
вычерченных губах.
— Ага, — сказал фотограф, когда Уэбб пихнул его ногой. —
Билет. Вы не поднимете его повыше, мисс... мм... мисс?
Эмма подняла билет, но продолжала молчать.
— Ну, и вы уже решили, что купите в первую очередь? — спросил Уэбб
у Клер.
— Сначала я найму камердинера к двери, — сказала Клер.
Барбара Мейфейр рассмеялась. Эмма улыбнулась ей, и фотограф сделал еще один
снимок.
— И зачем вы это сделаете? — спросил Уэбб.
— Чтобы меня не заставали врасплох люди, желающие взять интервью.
— Вы хотите сказать, что я должен был сперва позвонить. Конечно,
конечно, но мы уж решили сразу. То есть, если бы я сначала позвонил, то меня
бы обогнала Мирна, и Барби тоже, а этого бы я никогда не пережил. Итак,
миссис Годдар, вы дадите мне интервью? Это очень важно — я имею в виду, что
Дэнбери — пустыня для репортера; не так уж много того, что можно рассказать
читателям, вы понимаете. Но ваша история просто потрясающая! Я обещаю —
пятнадцать минут, и затем наступит очередь Барби.
Маленькая круглая женщина ворвалась в комнату.
— Ради Бога, Паркер, ты мог бы согласовать со мной!
— Привет, Мирна, — сказал Уэбб. — В следующий раз, когда кто-
нибудь в городе выиграет лотерею, интервью будет твое, слово чести.
Мирна поглядела на Клер и Джину, а потом вцепилась взглядом в Эмму.
— Вы дочь? Вы же сказали, что не будете разговаривать ни с кем другим!
— Я вам ничего не обещала, — запротестовала Эмма.
— Это точно, — сказал Джина, впервые заговорив.
— Вы родственница? — спросила Мирна у нее. Зазвонил телефон и Клер
подошла к нему. Она поглядела на Уэбба.
— Вы знаете Мика Уэлса?
—
Норуолк Крайер
. Они уже узнали? Слушайте, надо начинать.
— А вот и
Нью-Йорк Пост
, — сказала Барбара Мейфейр. Она вжалась
в стену, давая дорогу телеоператору, и низкий седой мужчина в очках с
толстыми стеклами и черной оправой протиснулся вслед за ними.
— Скип Фарли, — представился он Клер, хотя она все еще держала у
уха телефонную трубку. — Вы уже решили, как распорядиться деньгами?
— В очередь, в очередь, — сказал раздраженно Уэбб. — Я уйду
отсюда как только получу свое интервью.
— Я не могу встретиться с вами сегодня, — сказала Клер в трубку
Мику Уэлсу. — Позвоните завтра утром. — Она повесила трубку и
указала рукой на маленький обеденный стол, окруженный четырьмя стульями с
жесткими спинками в углу комнаты. — Садитесь, — сказала она Скипу
Фарли, и Мирне Хесс и Барбаре Мейфейр с ее оператором, — посидите,
пожалуйста, пока я буду говорить с... извините, я забыла...
— Паркер Уэбб. — Он поглядел на остальных, размышляя, не
потребовать ли, чтобы они вышли, но Клер, поняв это, покачала
головой. — Если вы все услышите, что я скажу, то мне не придется
повторять. Это ускорит дело. Эмма и я пока не имели ни одной минуты, чтобы
посидеть и подумать обо всем этом.
Мирна подступила к Джине.
— Я могу с вами побеседовать? Вы родственница? Или подруга? Как вы
узнали, что она выиграла? Что она сказала?
Джина покачала головой:
— Все, что Клер захочет увидеть в газетах, она вам скажет сама.
Уэбб нехотя занял место на краю кушетки. Клер села на стул напротив него.
Она взглянула на Эмму, которая мечтательно смотрела в окно, и вдруг поняла,
что дочь позирует, слегка меняя положение тела и улыбку, но продолжая
притворяться, чти не замечает фотографа, который подкрадывался к ней,
подступал вплотную, потом отступал, в молчании, целиком захваченный ее
красотой. Похоже на танец, подумала Клер; странным образом девушка и мужчина
с камерой оказались связаны вместе, почти слились. Это заставило Клер
нервничать и чего-то бояться.
— Достаточно, — сказала она резко фотографу. Затем, поспокойней
добавила: — Мне кажется, вы уже достаточно сняли.
— Господи, Сид, хватит, — пробурчал Уэбб. — Пару снимков
квартиры — и снаружи — а затем миссис Год-дар. Как она говорит, держит
билет, ты понимаешь, понемногу. Давайте начнем сначала, — обратился он
к Клер. — Вы и ваша дочь прожили здесь...
— Семнадцать лет, — сказала Клер.
— Только вы, вдвоем? Вы разведены? Вдова?
— Разведена.
— Недавно?
— Нет, давно.
— А как давно?
— Это не имеет отношения к вашему репортажу.
— Ну, просто круглую цифру. Это многому поможет. Пять лет назад?
Десять? — он помолчал. — Семнадцать?
— Это не имеет отношения к вашему репортажу, — повторила она. Ей
было неловко. Ее никогда не интервьюировали, никто, кроме как при приеме на
работу. Но сейчас — пресса. Чужие люди будут читать про нее, разглядывать ее
фотографии, и Эммы тоже. Ей нужно быть остроумной и следить за собственными
словами. Она не имела понятия, как это делается. — Что еще вы хотите
узнать?
— Обычные человеческие вещи, миссис Годдар; читатели хотят знать о вас
все. Сколько вам лет?
— Тридцать пять.
— А Эмме?
— Семнадцать.
— Угу. Сколько вы купили лотерейных билетов?
— Один.
— Один? Вы выиграли с одним билетом?
— А только один и нужен, — сказала Клер, улыбаясь.
— Да, но чтобы увеличить свои шансы...
— Я и не думала выиграть. Я думала просто поиграть.
— Не думала выиграть, — пробормотал он, записывая это. — А
почему вы купили его?
— Я же сказала вам: это была игра. Просто способ помечтать. Мне
нравится мечтать.
Дверь открылась, и стройная седовласая дама оглядела всю компанию и выбрала
Клер:
— Миссис Годдар? Бланш Игл; я пишу для
Нью-Йорк Тайме
. Они попросили
меня...
— Вон туда, — заявил Уэбб, указывая на группу в углу. — Надо
билеты продавать, — пробурчал он.
— Миссис Годдар,
Нью-Йорк Тайме
, — сказала Бланш Игл, делая
ударение на названии. — Вам лучше поговорить с нами, чем с местной
прессой.
— Я обещала мистеру Уэббу, — сказала Клер. — Он был здесь
первым. Если вы не хотите ждать...
— Чуть-чуть подожду, — поспешно сказала та и присоединилась к
остальным у стола.
— Нравится мечтать, — пробормотал Уэбб, записывая. — Итак.,
миссис Годдар, а о чем вам нравится мечтать? Я имею в виду теперь, что
изменится для вас, когда вы выиграли эту кучу денег?
— Я сказала вам. Я еще не решила.
— Да, но дайте-ка мне подумать, миссис Годдар; истории пока не
получается. Хорошо, тогда давайте поговорим о... ну, что вы едите на
завтрак, и что здесь изменится?
— Я ем гренки с малиновым джемом, и кофе, и может быть, теперь попробую
яичницу с трюфелем, — сказала Клер, удивляясь самой себе. Она
вспомнила, что когда-то давно прочла об этом в журнале; неужели она помнила
такое все эти годы?
— Отлично, — сказал довольно Уэбб. — Он быстро
записал. — А как насчет работы? Вы работаете здесь, в городе?
— "В
Дэнбери Грэфикс
.
— И занимаетесь?
— Я — ассистент в группе дизайна.
— Дизайна чего?
— Всего, начиная от книг и кончая коробками для хлопьев.
— Вот уж действительно... Вы учились в колледже? — Да.
— Где?
— Государственный Университет Западного Коннектикута.
— И когда получили степень?
— Я не закончила. Нужно было работать. Он кивнул:
— Так вы собираетесь уходить?
— Уходить с работы? Я не знаю. Еще об этом не думала.
— Хорошо, но сейчас вы можете подумать? Я имею в виду, что с
шестьюдесятью миллионами долларов ваша жизнь станет другой, правильно?
— Да, но... — Клер вздохнула. — Я думаю, что мне понравится иметь
свой дом, а моей машине уже десять лет, так что, вероятно, я куплю новую.
— Мерседес? БМВ? Порше?
— Я не знаю. Я еще...
— Вы еще об этом не думали. Как насчет самолета?
— Самолета?
— Вы не собираетесь купить? Маленький, реактивный?
— Нет, и не могу представить себе, зачем.
— Ну, вы сможете попасть туда, куда захотите, по своему расписанию, а
не по их. Вы же собираетесь путешествовать, да?
— О! Конечно, мы будем путешествовать.
— До сих пор не очень-то удавалось, правильно?
— Вообще не удавалось; у нас никогда не было денег.
— Все лучше и лучше. Итак, путешествие. А значит, и одежда для
путешествий. О какой одежде вы мечтали?
Внезапно Клер встала:
— Извините, мистер Уэбб, я в этом не очень сильна. И такие вещи слишком
личные. Я никогда не говорила о самой себе — мне это не нравится. Я не могу.
И не собираюсь начинать теперь.
Уэбб повернулся к Эмме:
— А что ты чувствуешь по поводу того, что твоя мама выиграла лотерею?
— Я чувствую себя богатой и счастливой, — сказала Эмма.
— Ты собираешься попросить у мамы много новой одежды, собственную
машину, драгоценности, меха и тому подобное?
— Не знаю. Думаю, мы все это с ней обговорим. Мама всегда покупала мне
больше, чем себе.
— Хорошо, — пробормотал Уэбб и записал. — А ты все еще
планируешь поступать в колледж?
Эмма удивились:
— А почему я должна отказываться?
— Ну, теперь тебе не нужно получать профессию; ты можешь только играть
и все.
— Я хочу в колледж не из-за профессии. Я иду туда, чтобы узнать о мире
и встретить чудесных людей и... подрасти.
— Хорошо, — снова забормотал Уэбб. Хорошая девушка, подумал он;
потрясающе красива, но даже не подозревает об этом, или, по крайней мере, не
важничает из-за этого. Хороший милый голос, тихий и мягкий; она, наверное,
никогда не кричит. И эти рыже-золотистые волосы, длинные, которые выглядят
не причесанными, как у всех нынешних девочек, но, наверное, чтобы они гак
выглядели, она потратила кучу времени, и эта невероятная улыбка. И огромные
глаза, громадные, а таких длинных ресниц Уэбб никогда не видел. И она любит
свою мать. К тому же, вдруг подумал Уэбб, она на нее и похожа.
Он взглянул на Клер, которая смотрела на Эмму. Сложно сказать, потому что у
двери молодость и она вся пузырится от избытка сил, и такие роскошные
волосы, в то время, как мать выглядит более замкнутой, подавленной, какой-
то... зажатой. И у нее волосы темно-коричневые, хотя и поблескивают рыжиной
под фотовспышкой. Она носит их прямо до плеч, и это очень идет к ее узкому
лицу. Но лицо хорошее, подумал Уэбб. У обеих одинаковый изумительный,
крупный рот; у обеих глаза карие, бархатные под ровными бровями; и хотя Эмма
повыше — немного высока для девушки — они обе стройны. И если мать
распрямится, стряхнет эту сутулость, то у нее появится та же, как и у Эммы,
почти балетная грация.
— Я хотел бы сделать несколько снимков вас вместе, — сказал
Уэбб. — Хорошо? Сид, займись.
— Один или два, — сказала Клер. — И на этом закончим.
Уэбб кивнул:
...Закладка в соц.сетях
