Жанр: Любовные романы
Обманы
...ероприятия, словно марки в альбоме. Они все
отличались элегантностью обилием красок
и света, разнообразным угощением и множеством развлечений. И все это занимало
вечерние часы вскоре она поняла, что это
так же восхитительно, как и утомительно: вертеться в атмосфере, питаемой слухами
участвовать в их распространении,
улыбаться и делиться воспоминаниями с людьми, которых первый раз видишь,
подходить к каждой группе и
заинтересованно принимать участие в беседе, затем переходить к другой, где уже
нужно говорить на иную тему, и, главное,
не перепутать эти группы и уметь отличать одну от другой. Ко времени возвращения
домой Стефания, как правило, была
настолько усталой, что валилась тут же на кровать и спала без сновидений. А
утром нужно было осознавать, какую жизнь она
сегодня ведет: свою реальную, американскую, или великосветскую, лондонскую.
Порой трудно было сразу все сообразить и отличить явь от грез.
- Где я? - спрашивала она иногда вслух. - Где мой дом? Этот же вопрос
вырвался у нее из уст и сейчас, когда она,
погруженная в задумчивость, сидела в своем кабинете в "Амбассадоре".
- Миледи? - послышался голос Брайана. Она подняла глаза и увидела, что он
стоит в дверях. Стефания отбросила
все свои путаные мысли.
- Брайан, - произнесла она, - я только что встречалась с Рори Карром и
сказала ему, что мы не станем у него
ничего покупать. Запомните. Договорились? Возникли некоторые вопросы
относительно его личности.
- В каком смысле, миледи?
- Возможно, он занимается подделками. Пока мы не уверимся в том, что это
не так, нам следует избегать его. Брайан
не стал проявлять любопытства, а Стефания собрала свои чертежи и уехала в новый
дом Макса. Тем же вечером ей
позвонила Габриэль. Она пожаловалась, что у нее с Бруксом возникли проблемы, и
рассказала о некоторых ссорах и своих
подозрениях.
С тех пор каждый вечер, как только Стефания появлялась дома, звонил
телефон, она поднимала трубку, и Габриэль
делилась с ней своими новыми страхами.
- Он изменился, - сказала Габриэль спустя неделю после первого звонка. -
Он стал какой-то холодный и... Похоже,
он в чем-то меня подозревает. Он следит за мной! Если я пишу или читаю письмо,
он обязательно должен заглянуть мне
через плечо. Если я говорю по телефону, он спрашивает: с кем? А теперь он стал
вечерами уходить в свой офис. Он и сейчас
там. Знаю, я звонила ему...
- Ты спрашивала его о том, что произошло? - поинтересовалась Стефания.
- Он не скажет... Он вообще со мной в последнее время почти не говорит. И
возвращается поздно. Я не могу каждый
день ждать его до ночи... Да и боюсь, потому что он приходит и ведет себя так,
как будто меня нет. Он смотрит на меня, а я
почему-то чувствую себя виноватой... Нет, лучше заснуть, чем видеть его лицо,
когда он возвращается с работы. А когда я
утром просыпаюсь, его уже нет.
"Да, - подумала Стефания. - Мне это знакомо. Я могу себе представить,
каково жить под одной крышей с
человеком, который тебя едва замечает".
- Я не могу понять, что стряслось, - дрожащим голосом проговорила
Габриэль. В ту минуту она напомнила
Стефании напуганного ребенка. Пенни! Когда дочь чего-то боится, она точно так же
себя ведет: вот-вот заревет, каждую
секунду хлюпает носом.
- Хочешь, я приеду к тебе и останусь до утра? - предложила Стефания.
Она посмотрела за окно. Темнота. На часах пробило полночь. Ей очень
хотелось остаться дома. Только что она
вернулась после обеда, на который уже третий раз за неделю ее приглашал Макс.
Чувствуя усталость и радость
одновременно, ей необходимо было спокойно подумать в одиночестве. Но отчаяние,
которое чувствовалось в дрожащем
голосе Габриэль, было настолько очевидно, что Стефанию захлестнули волны жалости
и заботы, которые она не ощущала
уже очень давно.
- Нет, не надо, Сабрина. Спасибо. Спасибо. Ты мила и я люблю тебя. Не
знаю, что бы делала без тебя. Но Брук сразу
поймет, что я тебе все рассказала. Я не хочу, чтобы он это знал. Лучше позвоню
тебе завтра. Но на следующий день вместо
звонка она сама появилась в дверях дома Стефании.
- Он сказал, чтобы я уходила, - упавшим голосом сообщила Габриэль. - Он
сказал, что я... что я... - Она сделала
над собой усилие и договорила: - Что я шпионка. Что я продала секрет новой
партии косметики "Вестер-марк" другой
компании. Даже не помню какой... Она беспомощно подняла глаза на Стефанию. Та
обняла ее и прижала к своей груди.
Габриэль расплакалась. Они сели на диван. Стефания стала покачиваться всем
телом, как бы убаюкивая Габриэль.
Почувствовав, что ее блузка намокла от слез, она прислонилась щекой к вьющимся
волосам подруги.
- Не плачь, малышка Пенни, - ласково проговорила она и тут же, ужаснувшись
своей промашке, затаила дыхание.
Но Габриэль, кажется, не расслышала, и Стефания добавила: - Ничего, Габи, не
волнуйся. Мы обязательно выясним, в чем
тут дело. Все будет хорошо. Неожиданно для самой себя Стефания поняла, что тоже
всхлипывает. Ей было дико жаль свою
малышку... Пенни. Она заморгала.
- Габи, ты с кем-нибудь говорила о косметике "Вестермарк"?
- Нет, клянусь тебе! Я ничего в этом не понимаю. Я даже никогда не думаю о
работе моего Брукса. Разве что когда
сажусь к туалетному столику... Да и зачем мне это? Я не вижу никакой разницы
между продукцией этих фирм. Хоть убей, не
отличу помаду "Вестермарка" от помады "Ревлона" или "Эсти Лаудер"! Они все для
меня одинаковы! Ой, прости! Только не
говори об этом Бруксу! Стефания подавила улыбку.
- Ты захватила с собой какие-нибудь вещи? - спросила она.
Обреченно глядя на Стефанию, Габриэль отрицательно покачала головой.
- В таком случае надо будет это сделать позже.
- Нет... Я не могу вернуться туда до тех пор, пока он сам не позвонит. Он
ведь позвонит, правда?
- Если он этого не сделает, тогда я сама позвоню.
С этими словами Стефания помогла обессиленной Габриэль подняться наверх, в
розово-зеленую спальню, в которой
ей самой пришлось спать год назад, когда она приезжала в гости к Сабрине.
- Открой шкаф и выбери, что тебе понравится. И отдохни немного. Обо всем
поговорим позже. Вскоре раздался
телефонный звонок, и Стефания поспешила снять трубку. Но это был не Брукс, а
Александра.
- Меня пригласили роскошно отужинать в новом итальянском ресторанчике в
Сохо. Так сказать, освятить своим
присутствием зал, который после этого станет еще одним модным ресторанчиком.
- Как это вульгарно с их стороны, - отозвалась Стефания. - И часто
случаются такие приглашения?
- Сердечко мое! С тобой все в порядке?
- Конечно, а почему ты спрашиваешь?
- Потому что... либо ты уже спишь, либо... Ой, прости! Ты что, не одна в
постели?
- Одна. О чем ты?
- Тогда ничего не понимаю! Мы же с тобой только и делаем, что каждый месяц
"освящаем" новое местечко! А ты
спрашиваешь... У тебя какие-то неприятности?
- Ну... Потом расскажу.
- Ага, значит, все-таки есть что-то. О'кей, как насчет того, чтобы
поужинать со мной сегодня? На этот ужин я
согласилась, потому что владелец ресторана сделал мне как-то одно одолжение.
- Как называется заведение?
- "Иль коччио орт". Кажется, в переводе на английский означает "Золотой
петушок", да? Стефания рассмеялась:
- "Золотой экипаж". Тебе необходимо еще раз пролистать учебники по
итальянскому. Когда?
- В восемь, устроит? Я заеду за тобой. Прежде чем Стефания успела
вернуться к Габриэль, телефон зазвонил снова.
На этот раз звонила Сабрина.
- Я недолго, Стефания, просто появилась новость, которую ты должна знать.
- Что такое?
- Ничего, все нормально. Но Нат сказал, что он переносит рентген на
двадцать второе число.
- На двадцать второе?! Но ведь это всего через неделю!
- Через десять дней. Что значит "всего"?
- Я просто удивилась, что так рано. Как у тебя рука?
- Откуда я знаю, ведь у меня повязка. Подожди! - Голос Сабрины отдалился
от телефонной трубки.
Клифф, разумеется, ты тоже поедешь со мной в аэропорт. И ты, Пенни. Мы все
поедем. - Ее голос вернулся к
Стефании. Она спросила с оттенком раздражения: - Ты когда-нибудь бываешь одна в
своей семье?
- Не часто, - подумав, с улыбкой ответила Стефания. - Кого ты встречаешь в
аэропорту?
- Гарта. Он всю неделю был в Беркли. Стефания, я должна заканчивать. Там
внизу дети опять что-то не поделили. Я
просто хотела предупредить тебя заранее об изменившейся дате. Значит, двадцать
второе октября. Позвони мне попозже, и
мы уже спокойно поговорим.
Стефания, положив трубку, вдруг поняла, что машинально повторяет про себя
слова сестры:
"Значит, двадцать второе октября... Двадцать второе октября... Еще десять
дней. Сабрина говорила как-то... как-то без
эмоций. Ни с радостью, ни с грустью. Как она там? А как я? Интересный вопрос..."
Впрочем, у нее не было сейчас времени думать об этом. В утешении нуждалась
Габриэль. Бедняжка. Они проговорили
до пяти часов.
Стефания настолько встревожилась за состояние подруги, настолько сильно
была возмущена той низостью, которую
совершил по отношению к ней Брукс, что позвонила ему и сказала, чтобы он
встретился с ней и Александрой за чашечкой
кофе и десертом в "Иль коччио орт".
Не дожидаясь ответа Брукса, который мог и отказать, Стефания положила
трубку.
- Не возражаешь? - спросила она у Александры, когда они сидели в ресторане
и ели телятину с миндалем и
изюмом, запеченное "мозарелли", "скампа", едва успевая отмахиваться от
назойливых официантов, которые должны были
обеспечить "двум леди незабываемый вечер".
- Что ты, сердечко! После всего, что ты мне рассказала, мне просто не
терпится посмотреть ему в глаза! Что мы с
ним сделаем? Обойдемся плеткой или подвесим вниз головой?
- Дадим ему последний шанс. Ради Габи. Они улыбнулись друг другу.
Зеркальные стены отразили их прекрасные
лица по всему бело-золотому залу ресторану. Две очаровательные женщины, роскошно
одетые и многочисленным
персоналом, словно особы королевской крови.
В десять часов появился Брукс. Ему не нужно было выискивать их глазами:
они сверкали на весь зал, как две
ослепительные жемчужины.
- Три бисквита и три кофе, - сказала Стефания суетившемуся официанту.
Затем она перевела строгий взгляд на
Брукса. - Габи остается пока у меня. Завтра я заеду за ее вещами. Позаботься,
пожалуйста, о том, что бы все было упаковано
и готово к транспортировке. Он кивнул:
- Я и сам не рад этому, ты же знаешь...
- Да ну? - воскликнула Александра. - Мне так жаль тебя! Брукс не обратил
внимания на колкость.
- Не думай, - продолжал он, обращаясь к Стефании, - что это было поспешное
решение. Я получил
доказательства, что она продавала информацию "Раймер косметике" по тарифу в
четверть миллиона фунтов.
- Просто смешно, - тут же заявила Стефания. - Габи никогда не предавала
тебя. А деньги ей не нужны.
- Ага, не нужны. Она вся обросла долгами. Портному должна, обувщику
должна, в салонах красоты должна, в
гимнастическом зале должна! Кроме того, на прошлой неделе я узнал, что она
подписывала какие-то векселя в Монте Карло.
- Каждый что-то кому-то должен, - сказала Александра. - Возьми хоть себя
самого.
- У меня нет долгов.
- Значит, ты исключение из правил, - тут же парировала она.
- Какие у тебя доказательства? - спросила Стефания, прерывая перебранку,
не имеющую отношения к делу.
- Мне об этом сообщил тот самый человек, который купил информацию. В
результате две недели назад "Раймер"
выпустил новую партию косметики, опередив нас на целый месяц. Состав косметики
идентичен нашему. Цвета и упаковки
одинаковые. Не похожие, а точно такие же! И все своровано! Ты хоть понимаешь,
чего нам будет стоить создать новую
партию? Ты представляешь себе, во что обойдется месячное отставание от
"Раймера", "Ревлона" и других?!
- Так этот человек рассказал тебе, что Габи заработала на продаже...
- Свыше миллиона фунтов! Четыре раза к ней обращались, и четыре раза
Габриэль делала для них "небольшую
работенку"! Если бы я раньше знал, что она так легко продается, я сам перекупил
бы ее. К тому же подешевле...
- Ты негодяй, Брукс! - выпалила Александра. Стефания молчала, пока
официант подавал кофе. Подхватив кружочек
лимона с блюдца, она опустила его в свою чашку.
- Если бы я была на твоем месте, - сказала она Бруксу, когда официант
ушел, - я бы присмотрелась к своим
подчиненным. Я уверена, что, свалив все на Габи, твой словоохотливый
доброжелатель тем самым спас от провала
настоящего информатора-предателя.
- Господи, что ты говоришь?! Не надо запутанных шпионских историй! Тут все
банально, как арбуз! Весь последний
месяц на лице Габи было выражение большой вины. Она сразу опускала глаза, как
только я к ней подходил. Она
секретничала со своими письмами и телефонными звонками. Все было до ужаса
примитивно и выдавало ее с головой. Если
бы ты была на моем месте, потерпела убытки и узнала, кто всему виной... Я ведь
люблю Габи и сейчас...
- Трахаться ты с ней любишь, вот и все, - презрительно скривив губы,
произнесла Александра. - А вот моя
старомодная мамочка всегда говорила, что любовь вначале предполагает взаимное
доверие, а потом постель.
- Я люблю Габи, - уже не так твердо повторил Брукс. - Но ведь нам всем
известно, какой она ребенок. А детей
легко соблазнить...
- Но, насколько я знаю, тебе именно этого и хотелось? - спросила Стефания.
- Чтобы она была маленькой
девочкой, ребенком? Брукс изумленно посмотрел ей в глаза.
- Я никогда не требовал от нее этого, - возразил он. Но Стефания поняла,
что он тоже сейчас вспомнил тот вечер,
когда Габи просила не "всыпать" ей дома.
- Она хочет доставить тебе радость, - сказала Стефания. - В этом смысл ее
жизни. По крайней мере, сейчас.
- Хорошее веселье, когда тебе сообщают о диких долгах! Стефания пожала
плечами:
- А ты хотел, чтобы она каждый раз спрашивала у тебя разрешения потратить
фунт?
- При чем здесь разрешение? Но я же должен быть в курсе того, что она
делает, чем занимается. В конце концов...
- В конце концов, я поняла тебя, - перебила его Стефания. - Ты сидишь
перед нами злой и раздраженный, потому
что до сих пор еще не уверен в вине Габи, а между тем уже выгнал ее.
- Мне сказали... - Он запнулся. - Может быть, мне стоит поговорить с ней?
- Но это же ниже твоего достоинства, - опять едко проговорила Александра,
- разговаривать с подлым предателем,
который причинил тебе такие убытки!
- Она не предатель, - холодно возразил он. - Возможно, она просто попала в
беду. А если я поторопился, то...
- Поторопился? Какая малость! Ты так поторопился, что она едва не икает от
страха! И заметь: все это время ты не
обмолвился с ней ни словом. Что же будет с бедняжкой, если ты вдруг заговоришь?
Как насчет того, чтобы вначале отыскать
действительного виновника, чтобы потом можно было уже без колебаний встать перед
ней на колени и извиниться? Пока ей
лучше пожить у Сабрины. Безопаснее.
- Сабрина, - вдруг раздался за спиной Стефании знакомый голос.
Она повернулась и увидела, что рядом стоит Антонио.
- Как у тебя дела? - спросил он. - Я не звонил тебе...Она улыбнулась.
- Я знаю. - И после некоторого раздумья добавила: - Ты не присоединишься к
нам? Он тут же взял стул от
соседнего столика и сел рядом со Стефанией, наскоро поприветствовав Александру и
Брукса и заказав коньяк.
- Если я помешал личному разговору... И снова наступила недолгая пауза.
- Вмешался в раскрытие тайны, - сказала Александра.
- Прошу прощения, - смущенно проговорил Антонио, глядя на Стефанию.
Та сумела-таки подавить смех.
- Мы обсуждаем проблему утечки секретной информации и внедрения вражеских
резидентов для ее организации.
Тебе что-нибудь известно о таких вещах?
- Ровным счетом ничего. У меня работают люди, которые несут за такие дела
персональную ответственность. Они
присутствуют на всех совещаниях, которые я провожу по вопросам продвижения
строительства моего города - Как это
понимать: строительство города?
- Так и понимать. Разве тебе что-то не ясно?
- Ты хочешь сказать, что начинаешь на пустом месте и возводишь там целый
город? С домами, улицами,
магазинами, со всем?!
- Со всем. Со школами и больницами.
- А где ты возьмешь жителей?
- Их не надо ниоткуда брать. Они уже есть и живут там в бараках. Я строю
им новую жизнь. В глазах Александры
сверкнули живые огоньки.
- А я почему-то думала, что города... существовали всегда, что они Богом
сотворены...
- Эту работу Бог доверил мне.
Стефания неожиданно для самой себя стала наблюдать за взглядами, которыми
обменивались Антонио и Александра,
за тем, как они говорили между собой, слушали друг друга, присматривались друг к
другу, ожидая чего-то долгожданного...
Впрочем, возможно, Стефании это только показалось.
Но она подумала и еще об одной вещи, касающейся Антонио и Александры. Дело
в том, что они были очень
похожими. Оба поднялись "из грязи в князи" благодаря природному уму и решимости,
используя на пути своего возвышения
все, что могло помочь им в этом. И оба мечтали найти спутника жизни, который
оценил бы их по-настоящему и в то же
время не сковывал личную свободу.
- Александра, - сказала Стефания. - Я должна сегодня пораньше прийти
домой. Нужно позвонить в Америку. Ты,
надеюсь, извинишь меня?
Александра подмигнула ей так быстро, что никто, кроме Стефании, ничего не
заметил.
- Позвони мне в любое время, когда захочешь. Поболтаем.
- Я пойду с тобой, - вызвался Брукс. - Я хотел спросить...
Их взгляды встретились, и губы Стефании изогнулись в неохотной улыбке. Он
нравился ей. Видимо, им одновременно
пришла в голову мысль оставить Антонио наедине с Александрой. А он
проницателен... Если бы только он не обидел Габи
накануне столь сильно, он мог бы стать Стефании очень хорошим другом.
Дома она подробно рассказала Габриэль о прошедшем вечере. Бедняжка
свернулась клубочком в огромном мягком
кресле у камина. Одета она была в один из халатов Стефании, а вернее, Сабрины.
Глаза у нее были покрасневшие. Видимо,
снова плакала. Однако она оживлялась по мере того, как Стефания продолжала свой
рассказ.
- Я должна позвонить ему! - наконец вскричала Габриэль. - Он больше всего
ненавидит признавать свои ошибки.
В конце концов, тут есть и моя вина: я давно должна была спросить его, что
происходит, поговорить с ним спокойно...
- Габи, ты не права, - твердо сказала Стефания и присела на подлокотник
кресла. - Не упрекай себя ни в чем.
Конечно, тебе следовало вывести его на откровенный разговор, но основная вина
лежит на нем: он поверил какой-то грязной
истории и обвинил тебя, даже не поговорив. Габриэль печально вздохнула:
- Да... Сабрина, ты так хорошо разбираешься в людях. "Как же, знаю", - с
горькой усмешкой подумала Стефания,
отправив Габриэль спать.
Надо же! Давать практические жизненные советы женщине, которая поменяла
столько любовников, сколько у
Стефании не было платьев! Она подумала о Гарте, сидящем на их кухне, читающем
газету... А она обычно стояла у
разделочного стола к нему спиной и молча готовила ужин. "Я давно должна была
начать серьезный разговор о том, что
между нами происходит! Я не должна была верить грязной анонимке. А я поверила.
Точно так же, как и Брукс поверил
сфабрикованной истории о виновности Габи. Я виновата еще и в том, что мы
отдалились друг от друга. Я виновата не
меньше, поэтому мы черт знает, когда последний раз занимались любовью. Я хотела
наказать его... За что? За то, что он Гарт
Андерсен? За то, что у него карьера и призвание ученого, а у меня только
прогоревший бизнес? И семья? Впрочем, это и его
семья тоже. У него все было... И семья, и признание, и карьера.
И вот теперь я отыгралась за все, не так ли? Обвела его вокруг пальца по
высшему разряду! Ушла так, что он этого
даже не заметил. И обнаружила, что могу жить и сама по себе, между прочим.
Неправда, тут же оборвала себя в мыслях Стефания. - Мне нужна семья.
Просто сейчас у меня не хватает времени
как следует подумать о ней и о нас с Гартом".
Дела в "Амбассадоре" шли своим чередом. Стефания получила уже, три новых
заказа на ноябрь и декабрь. "Я уже не
смогу этим заняться, - с сожалением подумала она. - Эта будет делать Сабрина".
Она еще раз сходила на аукцион с
Николсом, где он снова поднял вопрос о партнерстве.
- Я еще думаю над этим, - ответила ему Стефания. - Скоро дам тебе знать о
своем решении.
В пятницу она проверяла, так ли, как она просила, была расставлена мебель
на двух верхних этажах нового дома
Макса. Перед уходом из дома миссис Тиркелл собрала ей в корзинку обед, но
Стефания в последний момент забыла о ней и
пришла в дом Макса с пустыми руками. Когда все рабочие, получив от нее похвалы,
ушли и она осталась одна, Стефания
вдруг поняла, что страшно проголодалась. На счастье, в машине лежала корзина с
остатками еды, которую она брала с собой
на последний аукцион.
"Первая трапеза в моем новом доме?" - подумала она, сев прямо на щит в
кабинете и приступив к еде. Она как раз
доставала из полупустой корзины десерт, когда в дверях появился Макс.
- Обед в честь новоселья? - весело проговорил он. - А меня не пригласили,
вот досада! Она удивленно подняла на
него глаза:
- Как ты вошел?
- При помощи ключа. Сегодня у тебя неприемный день?
Она засмеялась:
- Ну что ты все издеваешься? Поймал на слове и рад? Он хитро взглянул на
нее.
- Похоже, ты забыла, что я в этом доме вообще-то собираюсь жить.
- Похоже, забыла, - улыбнулась Стефания. - Позволила себе задуматься и
унестись мыслями в заоблачные выси. Я
тут и вправду распоряжаюсь, как хозяйка, но не беспокойся: до того, чтобы
въехать сюда, дело не дойдет.
- Если бы и въехала сюда, дом от этого стал бы только краше. Я присяду?
- Разумеется.
Она показала ему на местечко рядом с собой и тут же стала наполнять ему
тарелку печеньем, паштетом и десертом.
- Это твое новоселье и твой торжественный обед. Прости, что нет вина.
- Минуточку. Он куда-то ушел и через пару минут вернулся с бутылкой и
штопором.
- Ты всегда носишь при себе "Божоле"? - спросила Стефания, наблюдая за
тем, как он ловко откупоривает вино.
- Только сегодня. Дом нельзя назвать домом, пока в нем нет кровати, стола
и бутылки вина. Ты сообщила мне, что
первое и второе уже привезено и поставлено на место. Так что мне оставалось
только захватить третье. Эй, а ведь у нас нет
бокалов! Она протянула ему свой стакан.
- Я снова прошу прощения. Не рассчитывала на твое общество.
- Будем пить из одного.
Пока они ели и пили, он рассказал ей о своих планах организовать
художественную галерею, которая будет заниматься
продажей гобеленов из Восточной Европы.
- Ты обязательно должна посмотреть на них. Огромные полотна. Смелые.
Энергичные. Я бы хотел повесить одно из
них в этом доме. На длинную стену в гостиной. Как тебе эта мысль?
- Ты не нуждаешься в моем одобрении. Если ты хочешь иметь что-нибудь в
своем доме, это исключительно твое
личное дело.
- Я очень ценю твои суждения, поэтому и советуюсь. Может, ты мне покажешь,
что удалось сделать?
- С удовольствием. Стефания закрыла корзинку с обедом и не спеша,
направилась к двери, пытаясь настроить себя
так, чтобы еще раз вкусить полную радость удавшегося дела. Действительно, она
сама не могла понять, почему до его
прихода рассматривала это жилое пространство в качестве своего собственного.
Наверное, потому что вложила в
оформление дома всю душу.
Но пришел Макс, и сразу стало ясно, что хозяин здесь именно он. Они
медленно ходили по дому, и их окружала
тишина, казавшаяся Стефании таинственной. Она глубоко дышала, чтобы унять
разволновавшееся сердце.
Но дом был также и частью ее самой, и, прогуливаясь по его комнатам, она
почти забыла о присутствии Макса Она
знала, что ей, конечно же, не удалось достичь той легкости, почти невесомости,
какая была присуща стилю сестры. Она не
смогла, подобно ей, выстроить остроумных комбинаций и добиться неожиданных
контрастов в тканях и линиях... Но в то же
время она могла успокоить себя тем, что Макс Стуйвезант не имел никакого понятия
о стиле ее сестры. "Дайте мне
Александру и тогда увидите, на что я способна", - говорила про себя Стефания.
И все же комнаты приобрели ни с чем не сравнимую элегантность. Из каждого
помещения Стефании удалось создать
уютное жилье. Как правило, в комнатах было два или три больших предмета мебели и
несколько малых для создания
симметрии и равновесия. Стены были покрыты салатовым шелком и замшей. В
некоторых комнатах она использовала ткани
и дерево более темных оттенков. Освещение было в основном рассеянное, но кое-где
свет как бы взрывался яркостью, что не
нарушало общей гармонии, а, наоборот, придавало ей какую-то особую чувственность
и отстраненность. В общем, облике
этажей ощущалась мягкая интимность, и даже что-то вроде тайны, что было очень
близко характеру Макса.
Выходя на середину каждой комнаты и предварительно включив свет, чтобы
рассеять октябрьскую сумрачность,
Стефания испытывала чувство воодушевления и гордости за себя, хотя передавала
Максу свои описания в сухих, коротких
фразах. Она сообщила ему, что здесь она почти все закончила, осталось сделать
последние штрихи, после чего можно будет
переходить к оформлению нижних этажей.
- Я не смогу все сделать сама, - спокойно сказала она. - У меня есть время
только до понедельника. Но основная
работа уже выполнена.
Макс вел себя сдержанно и только кивал. Когда осмотр верхних этажей
закончился, они оказались в холле четвертого
этажа, где из открытых дверей спальни вырывалась полоса света. Он взял руки
Стефании в свои.
- Все сделано великолепно. Я ничего не собираюсь менять.
С этими словами Макс стал целовать ее руки, кончик каждого пальца,
чувствуя своими губами дрожь, которая
пробегала по ним. Стефания склонила голову ему на грудь, и он обнял ее одной
рукой. Через несколько секунд Макс уже
вводил ее в спальню. На раздумья времени почти не оставалось, но ее это не
волновало. Макс плотной тенью заслонил от нее
весь мир, все ее мысли... Начиная с того вечера, когда он танцевал с ней в
"Аннабели". И сегодня, с той самой минуты, когда
он появился в дверях кабинета, она поняла, что осталось сделать последний шаг.
Последний шаг от той Стефании Анд
...Закладка в соц.сетях
