Жанр: Любовные романы
Наследство
...ысоко поднята, на лице не отражалось никаких эмоций. Поль
остановился в дверях. Она была
поразительно прекрасной и почти грозной; он никогда не видел ее в том окружении,
где она обладала всей
полнотой власти.
- Пожалуйста, проходи, - сказала она, и ее знакомый, низкий голос, казалось,
пробил брешь в этой
холодной оболочке; все, что окружало ее, было иным, чуждым; и только этот голос,
который однажды поведал
ему о ее любви, был до боли знаком.
Она указала на софу, и они сели рядом.
- Ты сказал консьержу, что у тебя срочное дело.
- Да.
Он замолк. Лора гадала, что же могло привести его сюда и почему он не решался
заговорить. Ожидая, когда
он начнет, она отодвинулась на край софы, выпрямив спину, сложив руки на
коленях, стараясь привыкнуть к виду
Поля Дженсена у себя в офисе. Деловая часть ее жизни была настолько отдалена от
него, что кабинет был
единственным местом, где она могла находиться, долгое время не вспоминая и не
думая о нем; она никогда и не
пыталась представить его здесь. Теперь она смотрела на него - на этого высокого,
худощавого мужчину в
темных брюках и сером пиджаке спортивного покроя - и хотела, чтобы он исчез.
Казалось, он заполнил собой
весь ее кабинет, занимая больше пространства, чем того заслуживал; заполнил поле
ее зрения, ее мысли,
пробудив воспоминания.
- Из-за чего такая срочность? Он подался в ее сторону:
- Я работаю над фильмом о следователе, работающем на страховые компании; он
специализируется на
поиске похищенных произведений искусства и сейчас расследует дело...
Поль сделал короткую паузу.
- За последние три года произошли шесть краж ценных картин. Все они сходны по
способу их совершения.
Есть основания считать, что их совершил один человек или одна группа лиц.
Картины были похищены у Флавии
Гварнери, Бритта Фарлея, Сида и Амелии Лейгтон, Карлоса Серрано, Ленни и Феликса
Сэлинджер и Даниэля
Иноути.
Лора была поражена:
- Я знаю их всех. Все они были гостями в моих отелях. Кроме Феликса,
разумеется, но Ленни... Все они
были обворованы? Невероятно!
- Вот почему я здесь.
Торопливо, сбиваясь, Поль рассказал ей о расследовании Колби.
- У него нет доказательств, и я не знаю, каким будет его следующий шаг, но я
должен сказать тебе... ты
должна знать, он подозревает тебя или Клэя, или вас обоих, действующих в паре.
Лора сидела очень спокойно, ее взгляд устремлен куда-то вдаль. Все краски
сошли с ее лица.
- Нет, - проговорила она чуть слышно, почти шепотом. - Нет, нет, нет.
Поль было двинулся к ней, чтобы заключить в свои объятия и защитить ее от
боли. "Я всегда причиняю ей
боль", - подумал он с чувством, напоминающим отчаяние, затем подался назад. Он
знал, что не мог еще себе
этого позволить.
- Я хотел бы помочь, если смогу, - сказал он тихо. Она посмотрела на него, ее
лицо окаменело.
- Почему? Однажды ты считал меня виновной; почему ты хочешь помогать мне на
этот раз? Может быть,
твой следователь прав: обвиненный в воровстве однажды - вор навсегда. Почему бы
ему не быть правым? Я
придумала всю эту операцию...
- Нет, не ты. Ты ничего не придумывала. Ни сейчас, ни раньше. Я это знаю...
- Знаешь? Теперь, когда кто-то говорит, что я совершила еще одно
преступление, ты вдруг знаешь, что я не
совершала первого?
Невольно он улыбнулся:
- Звучит крайне нелогично, и я не могу объяснить почему, но, да, я знаю. Мне
следовало поверить тебе
тогда, мне следовало верить в тебя настолько, чтобы знать, что ты не лгала мне,
а теперь верю. Я на семь лет
старше тебя; это достаточное основание? Думаю, я изменился за эти годы. Я много
думал о нас с тобой, о себе:
что я за человек, что по-настоящему важно для меня, что я сделал неправильно в
прошлом... Черт возьми, никак
не могу увязать все в единый гладкий пакет; а надо ли?
Она смотрела на него, не отрываясь:
- Не знаю, возможно, это поможет мне понять. Ты думаешь, что мне следует
просто верить тебе?..
- Тут два пути, - парировал он. - Ты не доверяла мне или не верила, когда мы
были вместе. Ты ничего не
рассказала мне о своем прошлом или почему ты и Клэй выбрали нашу семью, чтобы
устроиться на работу, ты не
дала отпора Феликсу, когда он стал оспаривать завещание Оуэна. Если бы ты тогда
сказала мне правду, сказала
правду всем нам и поверила в нас, мы, возможно, преодолели бы все те невзгоды,
мы, возможно, не потеряли бы
все эти годы...
Лора молчала, думая о Бене. Она все еще не сказала всей правды.
- Ты не можешь в это поверить? - спросил Поль, голос его ослаб.
- Да. Мне следовало рассказать тебе. Но я не знала как. Я боялась потерять
тебя, потерять всех вас, я не
могла сделать этого.
Она подняла руки, затем уронила их.
- Видимо, для тайн и секретов всегда находятся веские основания. Извини, мне
следовало рассказать тебе...
если бы я тогда тебе рассказала...
Последние слова были едва слышны.
- Однако в итоге, - сказала она более отчетливо, - ты веришь в меня... Не
знаю... Даже не знаю, что и
подумать. Как я могу, когда ты только что рассказал мне про этого человека, его
расследование? Если ты прав,
он собирается обвинить меня?..
- Не уверен. Не знаю, какой шаг предпримет Сэм; он допускал возможность
ошибки. Я только хотел, чтобы
ты была настороже...
- Не понимаю, что это значит?
Это был крик о помощи, и на этот раз Поль не смог сдержаться; он обнял ее и
прижал к себе. На мгновение
она прильнула к нему, затем попыталась вырваться.
- Нет, так делу не поможешь... это лишь все осложнит...
- Все правильно, - сказал он, целуя ее. Его руки крепче сплелись вокруг нее,
словно он хотел, если бы мог,
вдавить ее внутрь себя. Он прильнул к ней губами, его язык коснулся ее языка,
так, как он мечтал об этом
мгновении гораздо большее число раз, чем признавался себе.
Лора также дала волю чувствам. Она прижала его к себе, и ее тело устремилось
ему навстречу,
приспосабливая себя к нему, ближе, ближе, впуская его в то пустое пространство,
оставшееся внутри, в тот
пустующий участок в своем сердце, который ни разу никем не был занят с тех пор,
как она ушла из дома Оуэна.
Она скучала по нему, мечтала о нем и вот теперь, сжимая его в объятиях,
призналась себе: что бы она ни сделала
со своей жизнью, Поль был и всегда будет ее частью. Оуэн вселил в нее гордость и
уверенность, помог
повзрослеть и отрешиться от своего прошлого; Поль подарил ей любовь, которая
позволила ей ощутить себя
полноценной личностью и женщиной. Теперь она знала это; она не будет морщиться
или отрицать это. Она
позволила себе хотеть его и признала, что хотела и раньше, пусть даже на этот
короткий миг, когда ничто другое
не может вмешаться.
- Я люблю тебя, - сказал он. Его губы касались ее. - Дорогая Лора, я люблю
тебя. Я скучал без тебя и
никогда не переставал любить...
Судорожно глотнув воздуха, Лора отпрянула от него.
- Но ты женат. У тебя другая жизнь. - Голос ее дрожал. - Все эти годы ты
считал, что я...
- Я ошибался! Я сказал тебе... я стараюсь, чтобы ты поняла...
- Не могу!
Она стала нервно ходить по кабинету.
- Что ты от меня хочешь? Считать тебя любовником? Мужем? Даже если бы у тебя
не было жены, как бы я
смогла? Просто переключить свои мысли? Так, что ли? В эту минуту у меня есть
жизнь, в которой я разбираюсь,
которую я понимаю и могу планировать - жизнь, которую я сама создала, на которую
рассчитываю, которой
наслаждаюсь, и в следующую минуту я должна все это переменить только потому, что
появился ты и сказал, что
хочешь быть частью всего этого? Как можешь ты быть частью этого?
Она стояла около окна, глядя на него. Теперь ее голос был тверд, взгляд
спокоен; все другие мысли отошли в
сторону, она вновь контролировала себя.
- У меня нет времени подумать о тебе. Ты принес мне новые проблемы, над
которыми придется
поразмыслить. Кражи... обвинения... Я пыталась отделаться от этого на протяжении
одиннадцати лет. А ты
хочешь, чтобы я думала о любви?
Его глаза не отпускали ее глаз.
- Я мог бы быть другом, если не любовником, и я мог бы быть тебе полезным,
если позволишь. Она
глубоко вздохнула:
- Что ты имел в виду, когда говорил, что я должна быть настороже?
- Что ситуация складывается так, словно кто-то намеренно подставляет тебя или
использует. У Сэма двое
подозреваемых, а не один.
Наступила пауза, затем глаза Лоры потемнели.
- Ты имеешь в виду Клэя? Ты советуешь мне быть настороже от Клэя?
- Правильно. Именно это я говорю тебе. Он имел возможность совершить это;
любой на его посту имеет
допуск в любую часть любого из твоих отелей, и он мог использовать деньги. Он
играет - ты знаешь об этом?
Играет по-крупному. Лора, слишком многое указывает на него, чтобы любой разумный
человек мог
игнорировать...
- Разумный! Кто ты такой, чтобы говорить о разумности? Хочешь, чтобы я
поверила в происшедшие с
тобой перемены? Ты доверяешь мне, хотя это противоречит всякой логике. Мне не
следует обманываться на
этот счет. Что ж, я скажу тебе - логически, разумно и веря - что Клэй не вор. Он
ничего не крал; он не стал бы
делать этого ради меня, даже если бы хотел! Он любит меня "и заинтересован в
том, что я пытаюсь построить
здесь! Он часть моего дела, часть моей компании, он нанесет вред себе, причиняя
ущерб отелям, он собирается
жениться, он повзрослел, это он изменился, а не ты!
Она знала, что это неправда, даже когда говорила. Но слова вылетали сами,
смешанные с любовью и
желанием, которые она старалась погасить, пока они горели внутри ее, пропитанные
злостью на себя за то, что на
какой-то момент она оказалась беззащитной. Холодная ярость, охватившая ее,
казалось, была такой же, какой
она ее помнила с тех времен, когда Поль, когда вся его семья в первый раз
обвинили ее и Клэя в воровстве, лжи
и обмане.
- Ты ничего не знаешь о Клэе! - воскликнула она. - Или обо мне! Ты не
знаешь...
- Ты права, не знаю. Но хочу знать.
Он пересек кабинет и остановился около нее.
- Черт возьми, Лора, я люблю тебя и хочу наверстать упущенное за эти годы. Я
хочу узнать тебя снова; я
хочу узнать ту женщину, какой стала ты. Ты права, я ничего не знаю о Клэе. Но
если Сэм прав относительно него?
Я что, должен отвернуться и сделать вид, что Сэм никогда не говорил со мной,
когда я знаю, что он может
причинить тебе боль? Тебе уже причиняли боль. Знаю, я сам причинил ее тебе, и
пусть я буду проклят, если хочу
причинить ее вновь. Я люблю тебя, хочу помочь, защитить, если смогу, от всякого,
кто обижает тебя...
- Перестань, пожалуйста, перестань, - голос Лоры был так тих, что ему
пришлось нагнуться, чтобы
расслышать. Она повернулась, чтобы посмотреть в окно на улицу через узкие щели
жалюзи.
- Я знаю, что ты пытаешься помочь мне, но не поможешь, не нападая на Клэя.
Пойми, он - моя семья; он
был со мной все эти годы, и я не позволю тебе или кому бы то ни было подорвать
мою веру в него. Ты хотел,
чтобы я верила тебе и твоей семье; хочешь, чтобы теперь я верила тебе. Ты не
можешь требовать от меня не
верить Клэю.
Наступила длительная тишина. Через окно долетали звуки автомобильных
клаксонов; в коридоре за закрытой
дверью кабинета Лоры мужской голос пожелал доброго вечера, женский ему ответил.
Поль взглянул на
маленькие часы, стоявшие на столе Лоры. Было очень поздно.
- Извини, - сказал он таким же низким, как у нее, голосом. - Конечно, ты
права. Ты должна верить и
доверять ему. - Он колебался. - Но думаю, слепая вера может быть столь же плоха,
как и отсутствие всякого
доверия. Ты знаешь Клэя, а Сэм и я не знаем, и, может быть, ты совершенно права,
Лора...
Он взял ее за руку, и она повернулась к нему. Ее глаза были полуприкрыты; он
не мог сказать, о чем она
думала.
- Я должен идти, если бы я мог не уходить, но я уже опоздал...
Она кивнула:
- До свидания, Поль. Спасибо за то, что ты хотел помочь. Извини, мы
поссорились вновь; мы, кажется,
ссоримся чаще, чем кто-либо еще.
- Нет. Нам легче всего полюбить друг друга, если мы себе это позволим. Мы...
мы любили друг друга; я не
забыл, да и ты тоже.
- Я никогда этого не забуду, - просто проговорила она. - Но мы не в состоянии
вернуть прошлое;
слишком много событий произошло с тех пор.
Внезапно она улыбнулась:
- Все эти годы я старалась перечеркнуть прошлое, а теперь говорю о его
возвращении. В этом так мало
здравого смысла.
Он улыбнулся в ответ:
- Если мы сумеем возвратить прошлое, то в этом и будет смысл. Мы добьемся
смысла, вдвоем. Лора
протянула руку и провела по его лицу.
- Хотелось бы, чтобы мы смогли.
Затем она подошла к двери и распахнула ее.
- До свидания, Поль. Подойдя к ней, он остановился.
- Я хочу вновь увидеть тебя.
- Мне нужно подумать над этим. Мне нужно многое обдумать. Я позвоню тебе.
Он внимательно посмотрел ей в лицо.
- Если не услышу твоего звонка, я позвоню сам или разобью лагерь около твоего
кабинета.
- Я позвоню, когда мне будет что сказать. Поль наклонился и поцеловал ее. Их
губы на мгновение
соприкоснулись, затем он проговорил:
- До встречи.
Лора закрыла за ним дверь и направилась к столу, который она использовала для
работы. "Так много дел", -
подумала она, глядя на сообщения, которые намеревалась прочитать в последние
часы дня, и на горку
литературы, которую предстояло изучить к заседанию членов правления корпорации
"Сэлинджер-отель". Завтра.
Заседание состоится завтра, а ей еще предстоит дать указания секретарю на
следующий день, который она
проведет в Бостоне. Лора села за стол и взяла записку Жерара Лиона, требовавшего
новое оборудование для
кухни. Прочитав несколько строк, отложила ее в сторону и вновь стала смотреть в
окно.
"Я думаю, что слепая вера может быть столь же плоха, как и отсутствие всякого
доверия".
Она подумала о Клэе, о том, каким он был много лет тому назад. Как он обожал
Бена, как всюду следовал за
ним, хотел бросить школу, как бросил ее Бен, и жить, промышляя воровством и
случайными заработками, как
Бен.
Его неудовлетворенность. Что за чертовщина, Лора, ты должна признать, что это
всего лишь работа
- даже если этот отель твой, но каждому человеку нужно больше этого, чего-нибудь
рискованного,
свободного или... Его страсть к модным автомобилям и дорогой одежде.
Жилище, которое он себе снял и как его обставил. Его увлечение азартными
играми.
Он играет - ты знаешь об этом? - и по-крупному.
Как Поль узнал об этом? От следователя, наверное. От Колби. Но как об этом
узнал Колби?
- Какое это имеет значение?
Она услышала эти слова, выплеснувшиеся из нее в тихом кабинете. Отбросив
записку в сторону, Лора
положила голову на руки. "Я не верю ни одному слову, сказанному Полем; кто-то
другой украл эти картины, а
всему, что делает Клэй, есть простое объяснение. - Она повернулась обратно к
столу и вновь взглянула на
записку Лиона. - Бесполезно. - Она отодвинула ее в сторону. - Не могу думать о
них; не могу думать о
работе.
Я должна знать, каковы простые объяснения".
Она взглянула на свои золотые часы. Клэй купил их ей у Тиффани. Семь сорок
пять. Он уже должен быть
дома. Лора взяла телефон.
Просто чтобы убедиться.
Когда Поль приехал, Эмилия сидела с группой людей в "Атлантисе". Он поцеловал
ее в щеку:
- Извини, опоздал, не уследил за временем. Она познакомила его с остальными.
- Они составили мне компанию, - беззаботно сказала она. - Хорошо, что я
встретила их; иначе пришлось
бы сидеть здесь одной целых полчаса.
Поль посмотрел вокруг, узнав трех актеров, модель из салона одежды и звезду с
Бродвея.
- Здесь ты никогда не бываешь одна; вот почему ты всегда просишь меня
встречать тебя тут. Мы идем
обедать?
- Фи, неужели у нас неважное настроение? - пробормотала она, когда они шли по
Первой авеню. -
Причиной тому я или трудный день?
- Был весьма трудный день, но не думаю, чтобы я был в плохом настроении.
Эмилия молчала.
- Ты говорила с Барри?
- Нет. У него был народ из Рима. Секретарша сказала, что он освободится в
понедельник. Он должен будет
увидеть меня, иначе я закачу ему жуткий скандал. Он знает, я несчастна; он не
может отодвинуть меня в сторону.
- Уверен, он встретится с тобой; ты его любимая модель.
- Что-то не очень это заметно. Они немного помолчали.
- Чем ты была сегодня занята? - спросил Поль.
- Делала покупки для круиза. Он вопросительно посмотрел на нее:
- Ты собираешься в круиз?
- Целая группа отправляется в декабре в круиз. Я подумала, что мы могли бы
поехать с ними; к тому
времени ты бы закончил свой фильм.
- Не уверен.
- Ты мне говорил, что закончишь его к тому времени! Мне хочется поехать в
круиз, Поль. Или опять твоя
семья? Неужели нельзя пропустить хоть одно Рождество?
- Конечно, мы могли бы. Я не думал о них.
- Тогда в чем дело?
Они добрались до ресторана "Эль Нидо"; Поль придержал дверь, пропуская Эмилию
вперед. Мгновенно в
маленьком, тесном вестибюле появился метрдотель. Красота Эмилии всегда
привлекала внимание, даже здесь, в
Манхэттене, где подразумевалось, что женщины прекрасны, их практически
немедленно провели к столу,
стоявшему в центре ресторана. Здесь их было видно отовсюду. Поль осмотрел зал:
это был один из его
любимых залов, со стенами, отделанными досками. Темные зеркала из тонированного
стекла отражали
обедавших, среди которых он узнал нескольких режиссеров и дизайнеров, актера,
снимавшегося в фильме,
завоевавшем этой весной "Оскара". Эмилия всегда выбирала места, где она была не
единственной
знаменитостью. Женитьба на ней научила Поля, что существовало множество
выдающихся знаменитостей,
которые, собравшись в ресторане, чувствовали себя частью изысканного клуба,
вместо того чтобы дрейфовать
поодиночке в этом изменчивом мире.
Поль заказал бутылку вина, Эмилия снова заговорила:
- В чем тогда дело? Если ты не думал о своей семье, о чем же тогда?
- О фильме. Я меняю его ракурс, из-за этого получается небольшой шаг назад.
Если я вообще буду его
делать.
Она неотрывно смотрела на него:
- Он более чем наполовину завершен. Телекомпания оставила месяц на монтаж. Не
можешь же ты просто
сказать им, что не будешь его снимать? Они могут отказаться помочь финансировать
другую работу.
- Есть шанс, и мне нужно испытать его, - сказал он, - мне не нравится, как
складывается фильм. Я не буду
его доделывать, если и дальше все пойдет таким образом.
- А как насчет Сэма Колби?
- Пока не решил, что делать, Эмилия. Хочу поразмышлять над этим.
Официант принес вино, Эмилия ждала, пока он наполнит бокалы.
- Думаю, ты прав. Ты должен бросить этот фильм.
- Я этого не говорил.
- Однако ты настроился бросить его; ты даже идешь на риск, что телекомпания
бросит тебя. Я не права?
Тебе действительно лучше бросить его и заняться чем-нибудь другим.
- Я лучше откажусь от фильма, чем делать его таким, как он есть сейчас. Но
мне нравится идея фильма о
Сэме. Если бы мне удалось убедить его провести нас по некоторым из его
предыдущих дел, я смог бы
использовать многое из того, что уже отснял. Не лучший выход, но он мог бы
сработать.
- А мог бы и нет. К чему рисковать?
- Потому что у меня нет ничего, что волновало бы меня в настоящий момент.
- Как насчет другого? Фильма совершенно другого жанра?
- Я не хочу снимать фильмы другого жанра. С какой стати? Я только приблизился
к точке, где чувствую
себя уютно с документальными фильмами; я знаю, что хочу сделать, и в большинстве
случаев знаю как.
- Но ты мог бы освоить также и другой вид фильмов.
Она наклонилась вперед, положив свои руки на его руки.
- Поль, мне предлагают сняться в мини-телесериалах. Модели часто занимаются
этим, продвигаясь в кино и
на телевидении. Думаю, мне это понравится. Знаю, у меня неплохо получится. Когда
мы были на побережье, я
прочитала одну книгу; замечательно, один из моих друзей собирается написать
сценарий для меня в главной роли.
Он уверен, что сумеет заинтересовать кое-кого из телекомпании, если выберет
режиссера с именем.
Глядя на ее оживленное лицо, Поль удивленно поднял брови:
- Надеюсь, ты не имеешь в виду, чтобы я ставил этот фильм.
- Именно так. Для тебя было бы замечательно.
- Нет. Эмилия, о чем, черт подери, ты думаешь? - Официант появился около их
стола.
- Если позволите... особые блюда... - проговорил он без остановки, заполняя
лист заказа. К моменту, когда
они сделали заказ и официант удалился, лицо Эмилии стало решительным.
- Не нужно делать вид, будто я сумасшедшая. Помнится, как-то раз я сказала,
что не думаю, будто
фотограф может снимать фильмы; ты сказал, что мог бы овладеть всем чем угодно,
если решишь. Больше я ни
о чем тебя не прошу. Сейчас самое лучшее время, ты разочарован и готов к новому.
- Я не говорил, что разочарован или готов для нового.
- Ну, ты должен. Что ты получил за всю свою работу? Какую-то темную награду с
фестиваля во Франции!
- Я очень горжусь этой наградой, - спокойно сказал Поль.
Эмилия закусила губу:
- Извини, конечно, ты горд. Я тоже. Теперь открывается новая возможность.
Поль, это невероятно. Такое
случается нечасто!
- Что за возможность?
- Для меня сняться в главной роли в мини-сериалах!
Поль осушил свой бокал с вином и откинулся на спинку стула; незамедлительно
материализовавшийся
официант вновь наполнил его. Поль рассматривал Эмилию.
- Ты хочешь, чтобы я стал режиссером телефильма, чтобы ты могла сняться в
одном из них?
- Я слышала, как о тебе много говорили в Лос-Анджелесе, - сказала она. - У
тебя громкое имя за
пределами этого города, у меня и моего друга сценариста тоже. Мы втроем не можем
потерпеть поражение,
Поль. А это то, что мне необходимо.
Наступила пауза. Затем Поль кивнул:
- В этом подлинная причина, так? Ты не получила того количества предложений,
как в прошлом году?
- Понимаешь, всегда бывают моменты затишья, - проговорила Эмилия. - Сейчас им
нужны длинные,
поджарые девицы, американизированного типа. Но эта мода скоро пройдет; я не
особенно беспокоюсь, вовсе
нет. Дело в том, что я готова для новых начинаний; уверена, ты согласишься с
этим. Ты сам постоянно искал чтонибудь
новое, помнишь? Мне нужно, чтобы ты оказался тем, кем, по твоим словам,
ты являлся.
- Я кинодокументалист, - глаза его потемнели, когда он глядел на нее, - но ты
хочешь, чтобы я стал кемто
другим, в чем я совершенно не заинтересован.
- Откуда ты знаешь? Ты ни разу не пробовал!
- Тебе нужен режиссер с именем. Гораздо важнее то, что тебе безразлично
какой, лишь бы удалось достать.
И ты считаешь, что сможешь заполучить того, что сидит напротив тебя за столом и
спит с тобой в одной
постели?
- Что это значит?
Подали закуски, но они не обратили на них внимания.
- Ты хотела стать моделью и просила меня сделать твои фотографии, ты
использовала мое положение,
чтобы произвести впечатление на Маркена. А теперь ты хочешь, чтобы я использовал
свое имя и помог тебе
сделать телесериал, потому что твоя карьера модели, видимо, движется к закату.
Она высоко вскинула голову:
- Что плохого в том, что жена просит мужа помочь?
- Я не был твоим мужем, когда ты просила меня фотографировать тебя. - Он
грустно усмехнулся. -
Знаешь, Эмилия, немногим более семи лет назад я верил, что женщина, которую я
любил, была охотницей за
деньгами. Это было одной из причин, побудившей меня отвернуться от нее. Но все
кончилось тем, что женился
я, как видно, на одной из них, не так ли?
- О чем ты говоришь?
- У тебя достаточно собственных денег, поэтому мне никогда не приходило в
голову, что ты можешь быть
такой же, но тебе нужно другое: выйти замуж, быть моделью, теперь ты хочешь
стать актрисой. А я - средство
для добывания всего, что ты хочешь.
- Для этого и существует муж. Не могу поверить, что все это ты говоришь мне.
Я хорошая жена; читаю
книги по производству фильмов, чтобы тебе было с кем поговорить, читаю газеты,
чтобы, если тебе захочется,
мы могли поговорить о политике, торчу дома больше, чем другие женщины моей
профессии, упорно тружусь,
чтобы быть дома как можно чаще. Я все делаю правильно, Поль, и я делала все, что
могла, чтобы быть хорошей
женой.
- Ты и была ею. Но этого мало, чтобы заставить меня бросить то, в чем я
глубоко заинтересован, только
потому, что у тебя появились фантазии...
- Знаю, что недостаточно. Знаю, ты хочешь иметь детей. Мы можем подумать о
семье сейчас, если это
действительно важно для тебя; мы женаты достаточно долго...
- Эмилия, - произнес Поль, и голос его был таким мягким, что ее охватил ужас.
Ей хотелось, чтобы он
кричал, тогда бы она знала, что его волнует то, о чем они говорили.
- А все эти вечера, - накинулась она. - Я устраивала их для тебя в той же
степени, что и для себя, потому
что тебе нужно было общаться с людьми, которые могли оказать содействие. Я так
много помогала тебе! Что ж,
если ты хочешь поговорить о моих фотографиях, то они помогли тебе так же, как и
мне, они принесли тебе
известность в Нью-Йорке, они принесли тебе комиссионные! Я знала, что так и
будет, но ты повернул так,
словно я вовсе не думала о тебе. Это ты не думал обо мне; ты думаешь только о
себе и твоих проклятых
фильмах. Тебе не важно, что я хочу, что мне нужно; тебе важно делать в точности
то, что ты хочешь, когда ты
этого пожелаешь. Ты эгоист, Поль Дженсен; я понятия не имела, насколько ты
эгоистичен, самоуверен и упрям...
- Эмилия, прекрати.
Окруженный звуками задушевных голосов и громкого смеха, Поль расслышал
напряжение истерики в
поставленном голосе Эмилии, отодвинул стул, обойдя вокруг стола, встал около
нее.
- Мы едем домой.
Он повернулся к метрдотелю:
- Извините. Ваш персонал совершенно ни при чем; все было на высшем уровне,
как всегда. Обед запишите
на мой счет.
Метрдотель поклонился:
- Надеюсь, недомогание быстро пройдет. Он отлично знал природу этого
недомогания - ссора. Наверное,
он видел их великое множество.
- Спасибо, - проговорил Поль.
Спустя несколько мгновений они с Эмилией шли по направлению к Саттон-плейс.
- Я не хотела так волноваться, - сказала Эмилия. - Мы могли бы поговорить
спокойно, правда? Но тебе
не следовало называть меня охотницей за состоянием, когда я просила всего лишь
помощи. Все обращаются за
помощью, особенно женщины; мы не ходим, пробивая, проталкивая, действуя подобно
мужчинам. Может быть,
поэтому м
...Закладка в соц.сетях
